Глава 26. Воин Тьмы.

- Малфой...
- Нет, Поттер.
- Ну еще минутку!...
- Я с тобой что, играюсь, что ли? Просыпайся!
Гарри застонал и накрыл голову мантией. И так каждое утро.
Со времени посещения библиотеки прошло два дня. Что они делали, чем занимались? Гарри не смог бы ответить и под Сывороткой правды. Они праздношатались. Подробности ритуала Малфой отыскал уже на следующий день, выписал их на куске пергамента и прикрепил над столом. Гарри каждый раз от него шарахался и пытался пройти мимо под внимательным следящим взглядом Малфоя. Как только он уходил, слизеринец с чувством выругивался. Он ждал момента, когда они наконец займутся делом, но Гарри постоянно откладывал этот самый момент. Его пугало не только обращение в Тьму, но и сам процесс: кроме клятв и молитв он должен был принести жертву. Настоящую человеческую жертву...
- Ни за что!
- Пойми, это необходимо!
- Даже не смей меня успокаивать! Я должен убить кого-то, кто мне дорог!
Гарри метался по пещере, пытаясь забить мысли чем-нибудь еще, но дрожь ужаса возвращалась. Малфой с убитым видом сидел на табурете, запустив пальцы в волосы и смотря за ним исподлобья. Он сам был немного шокирован, но понимание пришло к нему гораздо быстрее, чем к Гарри. В конце концов, он вырос среди Пожирателей.
- Гарри, - с нажимом произнес он. Поттер медленно обернулся и пронзил его взглядом, - ты и сам знаешь, что так надо. Ты прекрасно...
- Малфой, я что, похож на убийцу?
- Должен быть! Если ты не убьешь Реддла, то смысл тогда вообще что-то делать! Тогда все пропадет, он убьет всех! - Малфой не выдержал и вскочил с табурета, свалив его, но даже не заметил этого. - Он просто всех убьет! Так лучше ты прикончишь одного, чтобы спасти всех, чем ты одного пожалеешь, чтобы погубить весь мир.
- Тогда откуда мы знаем, что я смогу победить, что эта жертва не будет напрасной?
- А мы и не знаем. Но это будет над тобой висеть, и совесть просто не позволит тебе не победить... Кто?
- Я не знаю, - Гарри поднял табурет и сел на него в той же позе, что только что был Малфой. - Я не могу убить кого-то с Гриффиндора, это... Не могу.
- Тогда у нас остаются Рейвенкло и Хаффлпафф, - медленно произнес Малфой и сел на корточки перед ним, - вспомни, кто тебе дорог на Рейвенкло?
Гарри почувствовал, как екнуло сердце, а внутри разлился жбан с ледяной водой.
- Чу...
***
- Стоп. Давайте с самого начала. Я окончательно запутался, - Эрол взмахнул крыльями и посмотрел на лордов перед собой. Бреяк взирал на него пустыми безразличными глазами. Дерок, великий царь демонов, Дерокиартион, сидел на балконе, опираясь спиной на балюстраду. Он уткнулся лбом в колени и обхватил их подрагивающими руками.
- Хорошо... Давай с самого начала, - прошептал Бреяк и откашлялся.
- Вначале был чистый Хаос, Ничто, ничего не было. Однако в какой-то миг ничто уничтожило само себя, и посреди Хаоса появилась обратная сила - Жизнь. Эта сила росла и крепла, и, в конце концов, выросла до той степени, что создала мир - Вселенную. Но Хаос - сила разрушения, ей противна Жизнь, и Хаос попытался уничтожить Жизнь. Ничего не вышло. Тогда Ничто смогло прорвать барьер между силами и отослать во Вселенную несколько своих частей - воплощений.
- Ты и Аорен...
- Были среди них, да. Хаос считал, что в момент, когда все миры, вся Вселенная соберутся под единой властью воплощения, Жизнь погибнет. По крайней мере, нашей единственной задачей стал сбор власти. Хаос дал каждому из нас особый дар - талант. Кто-то был лучшим воином, кто-то - лучшим стратегом...
- Аорен?
- Да. Я был лучшим среди драконов. Мне подарили расу, я стал ее царем. Нас раскидали по мирам, мы понятия не имели, одиноки ли мы или есть и другие. Так мы начали путь. Я оказался в полумиле от одного драконьего поселения. Я пришел туда и объявил себя их царем. Ну они, конечно, посмеялись, но я вызвал на бой их прежнего вожака и победил. Так, постепенно завоевывая их сердца, я объединил народ под своей властью, исполнив предназначение...
- А отец? - раздался голос у дверей. Экветиен вошла в комнату и села в кресло напротив Бреяка. Рассказчик и Эрол бегло осмотрели ее, но она уже уставилась в точку на полу и обратилась в слух.
- Аорен попал в пески Мадери. Хаос лишь знает, зачем надо было полководца отправлять в мертвую, никем не заселенную, пустыню. И я даже представить не могу, что он там делал. Однако он пробыл там сорок лет. Я не раз пытался узнать, чем он там занимался, но он просто улыбался и менял тему, - дракон на секунду замолчал и вновь заговорил.
- Мы встретились в конце сорок второй эпохи. Он уже успел попасть к эльфам и пробиться в военной службе до одного из полководцев. О нем начали говорить и сочинять истории. Он стал узнаваем, и слава удачливого командира потекла из эльфийских земель по остальным. Так она дошла и до меня. К тому времени эльфы стали одной из сильнейших рас и начали претендовать на мудрость и мощь, то есть на главенство над миром. Но это было место драконов и алатесов, мы были дружны с нашими крылатыми собратьями, и наш союз не должен был разорваться под агрессией эльфов. Так мы стали оборонять наши исконные земли. Многие эльфы пали, не один десяток полководцев нашли последний приют на наших границах. И тогда совет эльфов решил послать Аорена как многообещающего командира на борьбу с нами. Он согласился, имея какую-то необъяснимую жажду побоищ и битв. Он собрал тысячи две под своим началом и двинулся к границе земель драконов. Я собрал воинов своего народа и отправился навстречу врагу... Был теплый сырой вечер, когда в воздухе нет кислорода и одна вода. Было тяжело дышать и лететь, но бой начался. Мы долго держались, многие пали, большая часть эльфийского войска пластами лежала на моей земле. Все, вроде, подходило к концу: пат, никто не выиграл. Я сам участвовал в сражении, давя врага и продвигаясь вперед. Я уже ножом вклинился в самый эпицентр битвы, когда заметил активное движение слева. Я пошел туда. Посреди большого круга, где воротником лежали мои воины, размахивал палицей странный краснокожий эльф. Он был практически без доспеха, да и не нужен он был ему: мои драконы падали замертво под ударами берсерка. Я сам пошел на врага. Мы схватились. Вокруг кипело сражение, а мы бились, как два бога в смертельном поединке. Не знаю, сколько времени прошло. Мы остановились только когда наши оружия сломались: мой топор и его палица стали бесполезными обрубками. Тогда мы замерли и огляделись. У Аорена осталось около трехсот воинов, у меня дюжина драконов. Силы равны. Он тоже это понял и протянул мне руку: "Ты достойный воин. Ты хороший царь. Пожалуй, я был не прав. Это твоя земля, и пусть она останется твоей". Я что-то ответил в этом духе и пожал его руку. Мы разошлись. Потом он рассказывал, что его пытали за провал, за соглашение о мире. Но он никогда не сомневался в выборе. Судьба столкнула нас через четыреста лет. На эльфийские земли напали орки, и они обратились к нам за помощью. Послом отправили Аорена, который, как считалось, наладил со мной отношения. Я согласился, понимая, что орки сметут и слабую армию эльфов, и мои немногочисленные войска, но вместе мы могли дать отпор. Причем Аорен был воистину гениальным полководцем: он просчитывал ходы во множестве вариаций. Мы собрали общую армию и встретили орков. Битва получилась вязкая: мы никак не могли понять, кто выигрывает; на всех фронтах была совершенно разная ситуация. Мы оба не выдержали и сами пошли в бой. Когда наши войска начали отступать и исход сражения стал ясен, Аорен внезапно взвился и применил силу Хаоса. Большая часть вражеского и меньшая нашего полегли, все очевидцы были уничтожены. Мы одержали победу. Когда он обернулся ко мне и понял, что я-то жив, он наставил на меня меч. Я стоял, открыв рот. Так и узнали, что в мире есть такие, как мы, что мы не одиноки. С тех пор я и твой отец стали друзьями, - Бреяк улыбнулся, но средняя дочь Аорена только вжалась в кресло, сверля немигающим невидящим взглядом пол.
- И что дальше?
- А что дальше? Мы научились определять воплощений среди окружения. Да, да, эти черные глаза. А потом мы узнали, что должен остаться только один. Дальше вы и так все знаете.
- Нет, Поттер...
- А что "Поттер"? Мы уже все позавчера выяснили, - буркнул Бреяк.
- Нет, не все, - гнул свое Эрол, - я ничего не понимаю, при чем здесь Поттер?
- Ну уж извини, свои мозги в чужую голову не сунешь...
- Он прав, владыка Бреяк, расскажи, - внезапно поддержала феникса Экветиен. Бреяк тяжело вздохнул и повиновался:
- Поттер... Все началось после смерти Эдектура. Аорен так и не смирился. Он не мог понять, почему, обладая силой Хаоса, он не может вернуть жизнь собственному сыну. Через несколько месяцев он пришел на могилу, там, около Примориса... Хотел похоронить его достойно... А потом... Я не знаю, что произошло. Я знаю лишь по рассказам Дерока и Энелин, единственных, кто выжил. Говорят, он рыдал, а потом был взрыв, страшный, и вокруг стал мрак. На самом деле, Аорен выплеснул силу Хаоса и едва не уничтожил Вселенную, но все же что-то его остановило. Начался новый мир. Хаос был недоволен: такая была возможность покончить с силой Жизни навсегда, а тут! Но Аорену было плевать. Ему вообще ничего не надо было. Тогда Хаос вернул в мир меня и Дерока с Энелин. Он думал, что Аорен станет больше уделять времени власти. Ведь теперь у него не было сына, который забрал престол и царствовал во имя Жизни. Но Аорен не оправдал надежд Хаоса. После того, как он отказался вернуть Эдектура, Аорен ушел из мира окончательно, передав престол в третьи руки. Хаос долго терпел, но не выдержал и сам ударил по силам Жизни, но мощи опять не хватило. Так начался наш мир, Пятая Вселенная. Хаос попытался послать свои силы внутрь, но уже сам Аорен встал в защиту мира. Он спас нас, и тебя, Эрол, в том числе, и начал обустраивать земли, чтобы угодить Хаосу и отвязаться от него навсегда. Он действительно устроил царства эльфов и прочая, но когда у него потребовали престол, он ушел, даже не возразив. Ему все это было не нужно. Хаос понял, что проиграл, но ничего сделать не мог...
- Пока не появились мы... - прошептала Экветиен.
- Не совсем. Аорен чувствовал силу Ничто в себе и пытался от нее избавиться. Он ради этого стал воином Тьмы, жрецом Жизни. Он предал Хаос... А что до вас... Ваши родители сильно ругались в последнее время, но все же, в определенный миг они остановились. И все пошло нормально: они снова казались идеальной парой. Вы родились в любви, поверь, - он улыбнулся ей. Она опустила глаза и вздохнула.
- Но через несколько месяцев после рождения твоей младшей сестры, они снова разругались. Аорен знал об ее интрижке на стороне, но игнорировал это ради вас... А потом он увидел печать Хаоса. Вас прокляли. И не было другого выхода.
- Он ушел...
- Да. Он бы не перенес вашей смерти. Любой из вас... Ему поставили условие: либо твои дочери погибают, либо ты растишь новое воплощение из сил Жизни и отдаешь ему свое место в мире. Выбор был ясен. Аорена вернули во Вселенную. Он оказался в мире волшебников. Здесь он когда-то скрывался, здесь он обучал Тьме. Он нашел приличную семью, вошел к ней в доверие. Они ждали ребенка. И Аорен решил, что это тот ребенок, что он, никак не связанный с Хаосом, Светом и Тьмой, станет новым воплощением. Но он не смог сгубить его. Кто знает, что его остановило... Но остановило. Он вспомнил о своем ученике...
- Том Реддл, - кивнул Эрол.
- Да, и написал пророчество, по которому можно было обнаружить мальчика, уже обозначенного печатью Хаоса, и убить его. Но и этого он не допустил... За проступок Хаос согласился не трогать вас, но забрал его... Поверьте, это страшное место... Страшное, - задумчиво проговорил Бреяк, пожевывал губу и продолжил, - не знаю, как он спасся. Насколько я понимаю, он украл часть сил Хаоса и с их помощью выбрался, но теперь они были подобны яду, и все то, что мы с вами видели последние месяцы, я склонен отсылать на разлагающее действие этой силы...
- А мы? - подала голос Экветиен.
- Кольца, - Бреяк провел рукой над ее кистью, и на среднем пальце высветился зеленый с изумрудом ободок, - они были созданы, чтобы спасти всех нас. Аорен вложил в них силу и еще что-то, когда ковал их... Странно, - внезапно прошептал Бреяк, разглядывая ее перстень.
- Что?
Он не ответил и посмотрел на свою руку. Там появился красный с рубином перстень. В обоих кольцах внутри камней вился, клубясь, дым.
- Что это? - с опаской спросила девушка. Бреяк покрутил кольцо на пальце и присмотрелся:
- Не знаю. Такого раньше не было...
- Но почему?
- Да какая разница?
Присутствовавшие обернулись на источник звука. Дерок истерично-удавленным взглядом прошелся по их лицам.
- Это началось, когда он... Вы что, ничего не понимаете? - он встал и подошел к ним, покачиваясь и смотря затравленным зверем. - Он мертв. Слышите вы, ОН МЕРТВ!
Все вздрогнули. Слезы текли по искривленному лицу демона, рот изогнулся косым разрезом, глаза неподвижно застывали, бровь дергалась. Руки Дерока тряслись, будто он часами держал какие-то тяжелые вещи и наконец отпустил. Его нервически дергало в стороны, но все же он пытался стоять и даже не реагировал на жалостные взгляды и собственное состояние.
- Все, конец! Его больше нет! Вы что, не понимаете этого?! Он мертв! Твой брат, - он тыкнул в Бреяка пальцем, - твой хозяин, - Эрол поник головой, - твой отец...
Дерок посмотрел на Экветиен с какой-то одной ему понятной мыслью и снова оглядел их:
- МОЙ отец мертв, в конце концов! - он ударил себя в грудь и судорожно вдохнул, наливаясь злостью. - Как вы смеете говорить обо всей этой чуши?! Как вы смеете?! Мы даже не можем похоронить его! Даже два дня не прошло, а вы все говорите, трепитесь об этой чепухе, сколько можно?! Хоть немного уважения тому, благодаря чьей силе и отваге мы еще живы! Ведь не будь его, никого бы здесь не было! Никого! Вы слышите?!
Он измождено осмотрел их склоненные головы и отведенные взгляды и быстро вышел из комнаты.
- Он будет в порядке, - с печалью произнес Бреяк. Никто не ответил.
***
Дерок вырвался из мутного коридора и закрылся в своих покоях. Ему никого не хотелось видеть и слышать, даже Санусиэль. Все вокруг почему-то продолжали жить: пахари продолжали сеять хлеб, овцеводы - стричь овец, цари - измываться над народами... Все продолжилось. Из мира ушел тот, кто был в нем всегда, кто был одним из древних столпов бытия... Ушел... И ничего не изменилось.
Дерок не знал, что ему делать. Учитель был с ним всю жизнь, сколько он себя помнил. А это не год, не сто и даже не тысяча... Со временем воспоминания первых лет, память о родителях, стали тусклыми, неважными. Дерок помнил лишь Учителя и жизнь у него. Аорен заменил ему все: отца, мать, наставника, друга... Даже в чем-то соперника и врага. Но он был всегда: мир погибал, горел, стонал, империи рушились, союзы распадались, недруги нападали, но Учитель был спокоен и холоден. Он жил вне времени и окружения, и в его доме никогда не было важно сколько тебе лет, какой ты расы, какого положения в обществе и достатка. Он был воином, бесконечно участвуя в разделах земель, но рядом с ним все казалось смешным и минутным. Он был гарантом вечности и стабильности в глазах Дерока. Он был обещанием, что ничто не изменится, что все будет хорошо... И он ушел. Его больше нет.
Земля уходила из-под ног. Дерок чувствовал, что лишился самой главной опоры. Весь мир стал теперь черным от копоти пламени и красным от крови. Войны начали казаться страшными и непобедными, империя демоната - неповоротливой и умирающей, Вселенная - издыхающим больным человеком, лишенным надежды. И все стало яростным и уродливым. Все стало ближе. Дерок всегда был спокоен - за спиной Учителя он был, как за каменной стеной. Пусть Аорен и не стоял с мечом на его защите, но Дерок знал, что в любой момент мог прийти к нему и получить заряд уверенности, что он со всем справится, что все чепуха. Он не знал, как жить иначе. И было слишком страшно узнавать.
Теперь он боялся. Он понял название этого чувства неопределенности и ноющей пустоты в груди - страх. Он пал духом. Он не знал, что делать. Он был самостоятелен и не зависел от Учителя, но сейчас, когда его не стало, ему понадобилась эта связь, зависимость, сильнее, чем когда-либо. Он был растерян и раздавлен. У него, конечно, был и Бреяк, который тоже прожил с ним всю жизнь, но лорд драконов никогда не был ему сильно близок. Лишь Эдектур и Аорен были.
Между ними были гораздо более короткие отношения, чем полагал Бреяк. Аорен любил брата, но не открыл ему очень многого о себе. А вот ученику доверился. Дерок знал об Учителе все. Наверно поэтому у него и было упадническое настроение. Он знал все. Ему было невыносимо слушать вечные древние байки об Аорене, большую часть которых он сам о себе напустил, чтобы скрыться ими. А ему было что скрывать. Дерок сел в кресло, накрываясь теплым пледом из земель драу.
Аорен никогда не был полководцем или воином. Он был Пророком, прорицателем. Он просто знал будущее. Поэтому он и пошел в поход на Бреяка, поэтому он и открылся ему. Поэтому он и стал полководцем. Он знал заранее шаги противника. Ведь по крайней мере, странный дар - полководческий. Но Аорен очень удачно применил свой прорицательский талант и смог прикрыть его мнимым стратега. Правда, Учитель полжизни провел на полях сражений, так что наверно, в конечном итоге, и стал хорошим командиром.
Конечно, он много ошибался, но будущее предопределено. Он пытался избежать самых страшных его ветвей. Поэтому он убил Фузиона, тогда, во Флегетоне. Он должен был стать тем, кем стал. Поэтому он отправился сам на границу, нашел там мальчика-полукровку и воспитал его. Но он только чувствовал, он не знал точно. О многом будущее молчит, оно не дается, как ежедневная газета, к завтраку с программой событий. Будущее всегда туманно. И даже с даром предвидения трудно увидеть чистую линию следующих происшествий...
Он наверняка знал о своей гибели. Но он ничего не сделал. Он ждал. Неужели он так хотел умереть? И почему сейчас? Почему он не дождался обращения Поттера, почему не выдал замуж дочерей? Почему не женил его, в конце концов! Все эти вопросы бились о череп и пытались найти ответы, но их не было. Дерок просто не знал.
Он чувствовал себя бесполезным. Аорен обучил его всему, что знал сам: и навыкам стратега и воина, и магии, и обращению с силой Огня, и дару предвидения. И, отбросив скромность, если во многом он превзошел Учителя, то способность видеть будущее так и не далась ему. Все, что он видел последние дни, - мрак. Все будущее - сплошной мрак. Из этого вытекал лишь один вывод: Поттер не станет Темным, он станет новым воплощением Хаоса и уничтожит мир, как и должен был от рождения. И честно говоря, Дероку было все равно.
Он посмотрел на правую руку и снял с пальца желтый серный перстень. Аорен раздал такие близким, семь штук и одна у себя. В отличие от Бреяка, Дерок знал, в чем секрет этих колец. Аорен заложил в них частичку души и силы Хаоса. Если первое помогало им не стареть и жить вечно, то второе защищало от примитивной магии и самой силы Хаоса. Аорен продумал все. Десять лет в песках Мадери он ковал эти чертовы перстни... Все они были живы ценой его смерти, ценой его души...
Он обессиленно закрыл лицо руками и зашелся рыданиями. Ему не хотелось плакать, он никогда не плакал. Но ему было страшно, и слезы лучше всего выражали страх. Ему было страшно от того, что больше нет в мире ничего, столь же постоянного, как Аорен, что больше ничто не ограждает их Вселенную от Хаоса. Но самым страшным было не это. Только что умерла личность выдающаяся, а пахари продолжали сеять хлеб, а овцеводы - стричь овец. И ничего не изменилось. Солнце продолжало вставать на востоке, три луны по-прежнему светили в ночном небе. Ничего не изменилось. В мире вообще ничего не меняется... Мир - самая безучастная часть Жизни. В нем никогда ничего не меняется...
В дверь постучали.
- Кто?
- Дерокиарт, это...
- Входи, Эрол, - апатично произнес он.
- Ты узнал, - феникс зажегся посреди комнаты.
- Так только ты меня называешь, да и голос... Что случилось?
- Я отправляюсь к Поттеру.
- Хорошо. Пусть... - он осекся. Он не смог выговорить привычное "Огонь осветит твой путь". Слово "огонь" было слишком родным, чтобы произносить его вслух.
- Я понял. Держись, ты нам нужен, - Эрол провел крылом по его руке и, отлетев к стене, исчез в синей воронке.
- Да, наверно... - медленно проговорил Дерок и лег на кровать. В дверь снова постучали.
- Прочь!
Но посетитель не отчаялся и вошел в комнату.
- Я же сказал: прочь!
Фигура прошла мимо кровати и подошла к окнам, распахивая плотные шторы. Свет очередной болью рассек глаза и, когда Дерок отполз в угол и, щурясь, посмотрел на пришельца, взгляду предстала Санусиэль.
- Зачем ты это сделала?! - возмутился он, растирая глаза.
- Хочу напомнить тебе, что в этом мире еще есть свет, - она подошла к нему и опустилась на колени перед ним. Дерок опустил голову, но она подняла ее и заглянула ему в глаза:
- У тебя еще есть, за что бороться.
- А зачем? В чем смысл? Учитель всю жизнь боролся, и к чему он пришел? Вы его не знали, жена его ненавидит, Бреяк вообще поклялся его убить при следующей ошибке... За что он боролся? За все это...
- Но ты не Аорен, - мягко прервала его Санусиэль, - у тебя свой путь. И он совсем не значит, что ты закончишь тем же...
- Он был лучше меня, - яростно пресек Дерок, - он был достоин лучшего!
- Нет, - она взяла его руки в свои, - он заблуждался всю свою жизнь. Он думал, что мы должны платить за свое счастье, но это не так. Мы никому ничего не должны. Да и нет никого, кто бы мог это решать. Мы сами творим свое счастье и делаем его бесконечным.
Демон поднял на нее глаза и слабо сжал ее хрупкие кисти.
- Пойми, Дерок, если ты сейчас остановишься, то это будет самой страшной ошибкой. Отец мертв, - Дерок втянул воздух, сжимая челюсти и отворачиваясь, но девушка вновь повернула его голову к себе, - но он бы не хотел, чтобы мы проиграли битву, что он вел всю свою жизнь. Мы как никогда близки к победе или полному провалу. Сейчас не время терять надежду, мой царь.
Он провел большим пальцем по ее щеке, смотря на это движение.
- Прошу тебя, Дерок. Помоги Эролу обратить Поттера.
- Зачем? - спросил он с легкой усмешкой.
- Чтобы жизнь продолжалась...
- Она и так продолжается! - он вскочил на ноги и подошел к окну, - вот, город живет, пахари сеют...
- Но это все кончится, если ты не остановишь Хаос, - он услышал ее приближающуюся поступь и почувствовал, как она нежно дотронулась до его щеки, - помоги им. Ведь если ты это не сделаешь, не сделает никто. Помоги им, пожалуйста. Помоги нам, Дерок.
Он посмотрел на нее. В серых отцовских глазах застыли слезы:
- Ради нас, ради нашего с тобой будущего, прошу тебя. Я хочу жить в этом мире, а не в царстве Хаоса. Я хочу жить здесь с тобой. Я люблю тебя, - шепотом закончила она, и слезы сорвались с ее глаз и потекли по щекам. Дерок прижал ее к себе, чувствуя, как сжимается сердце. Через несколько мгновений она отстранилась:
- Иди.
Он отошел на середину комнаты и вызвал портал. Синий вихрь закружился вокруг него, открывая воронку перемещения.
- Я... - неуверенно начал он, смотря в глаза девушки.
- Я знаю, - улыбнулась Санусиэль, и мир исчез в синем водовороте.
***
- Все помнишь? Весь план...
- Я помню.
- И то, как в замке...
- Я помню.
- И в...
- Я помню, Малфой.
- Хорошо.
Слизеринец наматывал рваные круги по пещере и искоса и крайне беспокойно посматривал на Гарри. Тот с каменным лицом сидел на соломе, буравя взглядом стену.
- Поттер...
Малфой замолчал. Гарри видел, что он хочет сказать что-то ободрительное, но ничего не мог придумать. "Все к лучшему" было слишком банально и глупо. Малфой тяжко охнул и взял расписание седьмого курса Рейвенкло. Часа три назад он с помощью заклинания из одной из украденных министерских книг перенес этот клочок в пещеру. Через пятьдесят минут у Чу начиналась травология. Курс шел во внутреннем дворе школы, в единственной теплице, куда затолкали все растения из внешних оранжерей, а Спраут была несильна в оборонной магии. Это был лучший момент, чтобы схватить Чу... Гарри сам себе не верил. Он собирался убить человека. Убить. Чу, его бывшую девушку. Убить. Это не укладывалось в его голове, ни какие рамки не могли включить в себя это страшное предположение, тем более действие. Убить. Даже Малфоя он смог бы... наверно. Но Чу!... Убить... Небо, что за страшная глупость!
- Поттер, все же, давай повторим, да?
- Валяй, - безжизненно вякнул Гарри.
- Так... Мы трансгрессируем у слизеринского нового потайного лаза...
- Это вы благодаря ему на свадьбе Забини гуляли? - так же без интереса спросил Гарри.
- Да... Неважно, - отчего-то нахмурился Малфой, - дальше. Проходим по тайным коридорам во внутренний двор, открываем дверь теплицы и применяем Биффанте. Так?
Гарри утвердительно промычал.
- Э... Хватаем Чу и несемся в Выручай-комнату. А там...
- Все, повторили, вот и хорошо, - оборвал его Гарри, шумно поднимаясь. Малфой с горечью посмотрел на него и кивнул.
- Мне жаль, - тихо произнес слизеринец после паузы.
- Мне тоже, пошли, - так же тихо обрубил Гарри, стараясь не смотреть на спутника, и вышел из пещеры. Малфой снова тяжело вздохнул, Гарри взял его за предплечье, и они аппартировали.
***
В лицо дунул холодный едкий ветер. В нем пахло чем-то кислым и горьким. Малфой тоже заметил и скривился. Вокруг них был темный нижний ярус леса. Кусты, корни, широченные стволы и дымноватая полутень. Гарри запахнулся в мантию, накидывая капюшон на голову, и повернулся к Малфою:
- Ну, куда?
- Пошли, - осторожно шагая, прошептал слизеринец и пошел в сторону какой-то низины. Гарри тронулся за ним. Малфой стал пригибаться к земле, оглядываясь по сторонам. Видимо, он боялся возможного присутствия здесь сородичей по змеиному гнезду. Гарри фыркнул и, спрятав руки в рукавах и сложив их на груди, пошел тише. Нервы у Малфоя все же сдавали: недалеко взлетела птица, и он шарахнулся, падая на землю. Гарри закатил глаза и за плечи поднял спутника на ноги. Малфой досадливо буркнул: "Спасибо", - и они пошли дальше. Через пару десятков ярдов слизеринец остановился и пошарил рукой на земле. Гарри оглянулся, но никого не было. Малфой потянул на себя небольшое металлическое кольцо и открыл крышку люка.
- Ты первый, - пробормотал Гарри, заглядывая в темноту.
- Еще бы, - невесело отозвался Малфой и, применив Люмос, залез в проход. Гарри еще раз оглянулся и последовал за ним, закрывая крышку люка.
- Осторожно, Поттер, тут низкий потолок.
- А где в ходах высокие есть? - обречено прошептал Гарри и, склонившись в три погибели, пополз за синим огоньком впереди. Похоже, Малфой взял палочку в зубы. Так они ползли минут десять, пока проход не стал шире. Теперь можно было идти, только наклонив голову и плечи. Так прошло еще минут двадцать. Наконец, на полу стали появляться камни, и Малфой остановился.
- Что? - шепотом спросил Гарри.
- Тс, - шикнул слизеринец и приоткрыл дверь впереди. Гарри заметил серую каменную кладку подземелий, - пошли.
Малфой вышел из лаза, Гарри последовал за ним. Герцог магического мира красочно руганулся, увидев свои облепленные грязью ботинки, и, игнорируя смешок Гарри, повернул большую каменную плиту, служившую дверью лаза, на место. Они перебежками прошли по коридору и замерли у угла. Гарри осторожно выглянул. В центральном переходе подземелий никого не было, и они бегом пересекли его, поднялись по лестнице и останавлись у выхода в холл. У дверей Большого зала стояли несколько семикурсников с Хаффлпаффа.
- Что делать будем?
- Тут есть ход на четвертый этаж, - прошептал в ответ Малфой.
- Который за полотном прямо напротив нас, рядом с ними? - саркастически уточнил Гарри. Малфой пожал плечами:
- Их надо отвлечь.
- Как?
- Ну не знаю! Фрюиск, или кто он там, обучал тебя чему-то. Ну так вперед, дерзай! - Малфой махнул рукой в сторону хаффлпаффцев и скептически посмотрел на Гарри. Тот чокнул языком и осторожно выставил палочку:
- Дормирне!
Заклинание сна ударилось в стоящего к ним спиной парня, и тот упал на пол. Хаффлпаффцы мгновенно окружили его, загомонили и, подняв заклинаниями, потащили в сторону больничного крыла.
- Кретины, - презрительно фыркнул Малфой. Гарри промолчал и бегом пересек холл. Малфой не отставал ни на шаг. Еще минут двадцать они таким образом добирались до внутреннего двора. За это время прошла перемена, и все снова отправились на учебу. Гарри замер у большой квадратной колонны недалеко от входа в теплицу.
- Чего ты ждешь? - прошептал у самого уха Малфой. Гарри вздрогнул и покрепче вцепился в камень.
- Я не могу, - прохрипел он.
- Что?!
Малфой рванул его за плечо и прибил спиной к колонне:
- Что значит "ты не можешь"?
- Должен существовать какой-то другой выход, не может быть, чтобы...
- Слушай сюда, Поттер, - прежней взбешенной малфоевской интонацией начал слизеринец, - нет другого выхода. Нет и точка. Даже твой расчудесный Фрюиск не смог найти другой. Это единственный путь. И это наш последний шанс остановить Реддла.
- Это неправильно, - прижимаясь затылком к стене, прошептал Гарри.
- Это война, тут все неправильно!
- Нет, Малфой, ты не понимаешь. Это неправильно. Я чувствую, тут может быть другое решение. У меня в голове как будто сидит кто-то и говорит, что есть другой выход, - он прижал руки к ушам и съехал вниз по стене. Малфой, оглянувшись, схватил его за плечи, поднял и, перехватив за грудки, встряхнул:
- Послушай меня, Гарри-мать-твою-Поттер, - еле сдерживая бешенство цедил Малфой, - мне плевать, кто и что тебе в голове говорит, мне глубоко плевать. И если твоя проблема в галюцинациях, Мальчик-который-твою-мать-выжил, то мне на это тоже плевать. Решай свои проблемы быстро и пошли за Чанг, у тебя есть десять секунд, Поттер...
- Ты забыл "твою мать", - подсказал Гарри. Малфой открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь теплицы раскрылась, и МакГонагалл вышла и скрылась за дверью входа в замок.
- Вот видишь, все к лучшему, - нервно хмыкнул Гарри.
- Что там МакГонагалл делала? - возмутился Малфой. Гарри пожал плечами и подошел к двери теплиц. Стекла запотели, и его не было видно. Он натянул посильнее капюшон и бегло оглянулся на Малфоя:
- Я не могу.
- Отлично, на счет три, - протараторил тот и схватился за ручку двери.
- Малфой, слушай...
- Раз, два...
- Нет, стой!
- Три!
- Биффанте!
Малфой резко рванул на себя дверь, и Гарри инстинктивно выкинул вперед палочку. Заклинание волной полетело по теплице, сметая столы и растения, с жутким треском ломая стекла, опрокидывая учеников. Спраут успела поставить щит, но вовремя влетел Малфой и наслал на нее Петрификус Тоталус. Спраут не ожидала подмоги и повалилась на пол. Ученики застонали, начиная приходить в себя. Гарри быстро осмотрел остатки оранжереи и приметил Чу. Малфой наслал Дормирне на нескольких рейвенкловцев и метнулся к Гарри:
- Нашел?
Гарри не ответил, смотря на девушку. Она была под кучей черепков горшков и щепками столов. Волосы разметались по лицу, ссадина на щеке стала наливаться краской.
- Не надо, - прошептал он не своим голосом. Малфой предостерегающе взглянул на него и направил на нее палочку:
- Дормирне!
Заклинание вошло в голень Чу. Гарри почувствовал, как засаднило внизу под ребрами. Малфой бросился к девушке и перекинул ее через плечо:
- Быстрее, прошу тебя.
- Да... Быстрее, - все еще чужим голосом ответил Гарри и пропустил мимо себя Малфоя. Он обернулся на результаты заклинания. Несколько учеников зашевелились и застонали. Гарри сковал троих Петрификус Тоталус и пошел за Малфоем. Они вошли в школу и поняли, что пропали: по этажам нарастал гул, стали доноситься далекие звуки открывающихся дверей. Где-то совсем близко раздался крик МакГонагалл.
- Нас засекли, - прошептал Малфой.
- Да, - в тон ему ответил Гарри, прислушиваясь к шуму. Через пару секунд они переглянулись и со всех ног рванули к Выручай-комнате. Три потайных коридора - и они на нужном этаже. Вокруг уже явно кричали о нападении, где-то зазвучал колокол. Топот ног был слышен ярдах в трехста от них. Гарри, спотыкаясь, пробежал к нужной стене и начал наматывать круги. "Мне нужно место, где можно совершить Темный обряд, мне нужно...". Со второго раза дверь появилась. Гарри быстро открыл ее, влетая внутрь. Малфой вбежал за ним, и Поттер запер дверь.
- Хочу, чтобы никто не мог сюда войти!
Дверь закрылась большим крюком и засветилась. Гарри это принял за хороший знак и повернулся к комнате. Темный небольшой зал освещался несколькими десятками больших свечей. Посреди стоял каменный алтарь, куда Малфой положил Чу. На небольшом постаменте рядом лежал кривой церемониальный кинжал. Гарри оглядел темное черно-красное убранство и сглотнул. Внутри все вопило. Все вокруг было неправильно. Неверно. Должен быть другой путь. Непременно обязан быть иной путь. Так не может быть, что надо убить Чу. Наверняка есть другой путь.
- Нет, Малфой, я не стану.
Слизеринец неверящими горящими глазами посмотрел на него:
- Ты что, прости? Кажется, я ослышался?
- Нет... Я чувствую, есть другой путь... Просто...
- Нет. Нет, нет и еще раз нет! - рявкнул Малфой, - нет другого пути!
- Зачем ты меня толкаешь к Тьме? - внезапно спросил Гарри.
- Потому что я хочу спасти свою семью... то, что от нее осталось, - он сжал зубы, но пересилил себя и на шаг подошел к Гарри, - пойми...
- Нет, ты пойми, - перебил его Гарри, - представь, что это не Чу, а Нарцисса или Паркинсон... Ты бы смог?
Малфой сглотнул и севшим голосом ответил:
- Если бы со мной осталась хотя бы одна, то да, я бы смог.
- Какое счастье, что я не ты, - прошептал Гарри, завороженно смотря на юношу перед собой. Малфой прикрыл глаза и взял с постамента кинжал. Он медленно подошел к Гарри и, взяв его руку, вложил в нее клинок:
- Если бы был другой путь, то мы бы пошли им. Но его нет. Ты должен.
- Почему не ты?
- Потому что я служу тебе, и мне запрещено брать какую-либо сторону... Пожалуйста, Поттер, - он мягко посмотрел на него, - ради Гриффиндора, ради Уизли... ради Гренджер, в конце концов. Пожалуйста.
Гарри закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Малфой отпустил его руку и отошел. Гарри подошел к алтарю и, скрепя сердце, начал скандировать странный зазубренный текст молитвы на чужом языке. В дверь внезапно ударили. Гарри вздрогнул и обернулся. Дверь покачнулась, но выстояла. Малфой сорвался с места и посмотрел на Гарри:
- Продолжай, я прикрою, - он бросился к двери и стал заколдовывать ее на различные охранные чары. Гарри дернуло в сторону, но он повернулся обратно к Чу. На ее лице замерла блаженная улыбка спящего невинного человека. Гарри рассматривал каждую черточку знакомого лица, пытаясь найти в нем хоть что-то порочное и плохое, за что ее можно... Но этого не было. В ушах звенел голос: "Не надо, это неверно! Есть другой путь! И Фрюиск знает о нем, конечно, знает! Но не говорит... Это наверняка его сила, которой он так блещет. Да, это в ней путь! Отложить ритуал, найти Фрюиска и забрать его силу! Ну конечно!"
- Поттер, действуй уже! - истерично крикнул Малфой, сам напирая на трясущуюся дверь.
- Нет... - Гарри отбросил кинжал и отошел от алтаря, с ужасом глядя на Чу и свои руки.
- Поттер!
- Не слушай ее!
Малфой и Гарри одновременно обернулись на противоположную стену. Там в синей воронке появилась черная птица.
- Аорен? - с надеждой крикнул Гарри сквозь вихрь.
- Нет, - краски опали, и взору предстал феникс.
- Эрол, что ты... - истерзано начал Гарри, но птица его перебила:
- Не слушай ее, это Хаос, она хочет заманить тебя к себе! Не слушай ее!
- Что? Феникс? Говорящий? - челюсть Малфоя отъехала вниз, но он тут же взял себя в руки и налег на ходящую ходуном дверь.
- Почему? И где Аорен? - не понимал Гарри. Эрол осекся и, будто с болью, продолжил:
- Она ведет тебя в западню, она погубит тебя и все вокруг! Не слушай...
- Где Аорен? - настороженно спросил Гарри. У него появилось нехорошее предчувствие. Очень нехорошее. Эрол проигнорировал вопрос.
- Ты должен продолжить ритуал! Только так ты...
- Аорен! - закричал, смотря в потолок, Гарри, - Аорен, ты мне нужен!
Тишина.
- Аорен! Могучий! Где ты? Мне нужна твоя помощь!
- Поттер, - хрипло произнес Эрол, но на этот раз его игнорировал Гарри:
- Аорен, черт тебя побери, где ты?!
- Не зови его, - перекричал его Эрол. Гарри посмотрел на феникса. Янтарные глаза смотрели с болью и жалостью.
- Это почему?
- Потому что он мертв.
Новый голос разнесся по комнате и ударил в барабанные перепонки. Гарри покрутил головой в поисках звука, и рядом с Эролом появилась новая синяя воронка.
- Это еще кто? - сдавленно прошипел Малфой, закрывая дверь на новую порцию заклинаний. Из воронки появился высокий стройный мужчина с зелеными до желтизны глазами. Он провожал Гарри в пещеры...
- Дерок, - припомнил юноша и прищурился.
- Он мертв, поэтому он не откликнулся, - повторил эльф. Гарри неверяще улыбнулся и покачал головой:
- Аорен? Мертв? Это какая-то шутка?
Эрол покачал головой, а Дерок потемнел в лице, становясь больше похожим на гостя из ада, чем на помощника:
- Ты звал его, но он не отвечает. Какие тебе нужны доказательства?