***
Оставьте гончарные круги,
Забудьте ткачи о станках,
Гонцы, подтяните подпруги,
Царь, вспомни о силе венца,
Забудьте крестьяне о пашне,
А воин - точи ржавый меч!
Ведь каждый, немного отважный,
Доспехом накроет ширь плеч.
А жены и дети - бегите!
Вам нечего делать средь нас.
Считайте, что все мы убиты -
Так будет проще для вас.
Война надвигается! С неба
Сам бог в колеснице огня,
В сияние смерти одетый,
Ждет жертву в сени алтаря!

Старинные песни демонов.

Мы остановились в трех тысячах шагов от местечка Санг’уино. Здесь была восточная граница Империи. Дальше были пустыни, а после – Архвей. Я с болью смотрел в ту сторону, думая, гадая, где же они, пойдут ли мои дети на войну. Я искренне надеялся, что нет, к тому же, они женщины, но все же кровь никуда не денешь. И я, и Энелин были охотниками до приключений, сражений, войн и битв. Окружающие чувствовали мою тревогу и не беспокоили. Я замер на большом камне, рядом с часовым и смотрел в даль песков. Неужели там, там мои девочки, моя единственная надежда, последний смысл моей жизни… Неужели я иду на войну против них?...
От размышлений меня оторвал часовой, приложивший к глазам подзорную трубу. Он посерел и повернулся ко мне, протягивая окуляр. Я выхватил трубку и вгляделся. С далеких гор спускались темные тучи. Я не питал себя иллюзиями: тучами было эльфийское войско. Я повернулся к лагерю и крикнул на всеобщем:
- Боевая тревога! Собрать лагерь! Строиться в порядки!
Лагерь на секунду замер, но тут же взорвался суетой: собирали палатки, вытаскивали оружие, возились с лошадьми, одевали доспехи. Я кинулся к центральному шатру. Из него уже выскочил Дерок, следом степенно вылез лорд драконов. Ученик, заметив меня, побежал навстречу:
- Идут?
- Да, идут, - кивнул я и нырнул в палатку, хлопнув по плечу улыбающегося потаенной улыбкой Бреяка. Я бросился к стенду. Там остались лишь мои меч и лук с колчаном. Я повесил ножны за спину, крестом пересек их колчаном и с луком наперевес вышел. Через пару минут мы стояли в чистом поле. Не так далеко дымились трубы деревеньки. Неживым было, если честно, глубоко плевать на войны, пусть они и проходили на их заднем дворе. Двое демонов подвело нам лошадей. Мы взобрались, и Дерок кинулся в первый ряд, к своим генералам. Нам с Бреяком были отданы половина левого фланга и половина правого. Я взял слева. Однако мы с другом стояли, даже не собираясь подходить к нашим частям. Мы улыбались. Не знаю, это было трудно объяснить, почему мы улыбались, но нам было безотчетно смешно. Нам казалось, что все это фарс. Да, битва предстояла серьезная, но… за истечением Вечности все становится фарсом.
- Милорд!
Я обернулся. К нам бежал скелет с нашивками на панцире главного по полку. Он подошел и заскрипел:
- Мы ожидаем ваших приказаний.
- Пока никаких. Мы ждем, - спокойно ответил я. Скелет кивнул без лишних вопросов. Отличием неживых была высокая исполнительность. - Сколько у нас воинов?
- Пятьсот тридцать пять, сир, - прокрошил скелет. Я кивнул и отослал его. Через пару мгновений ситуация повторилась с Бреяком. Ему досталось восемьсот сорок воинов. В армии демонов традиционно правый фланг был сильнее.
Тем временем, Дерок отдал распоряжения о диспозиции войска. Несколько полков оставались в тылу, он сам брал в бой центральную часть. Генералы рассекли войско еще на три куска, оставив фланги и отряд из центра. Нам с Бреяком была дана абсолютная свобода. Мы могли хоть развернуться и уйти, и никто и слова бы нам не сказал. Наверно, на нас просто никто особо и не рассчитывал.
Войска врага приближались. Я сжал зубы и присмотрелся. От эльфов незаметно отделился отряд и пошел вдоль горизонта. Нас хотели обогнуть. Я крикнул об этом одному из генералов, и отряд всадников отправился навстречу хитрецам. Войско было уже подошло на десять тысяч шагов. Это только казалось, что это много. Для эльфийского войска – это пара бросков. Демоны хмурились, потряхивая алебардами, неживые кряхтели, разминаясь и размахивая булавами. Несколько отрядов ифритов покачивалось в воздухе, раскаляя свои затейливые мечи. Я кинул на них взгляд и устремился взором к своим воинам. Хорошо, довольно много демонов, это хорошо. Бреяк достал трубки и подал мне. Мы закурили. Вражьи войны подошли на восемь тысяч шагов. Демоны замолчали, напряженно смотря на них. Мы с другом сменили табак и закурили снова. Ко мне прибежал тот же скелет. Я отдал приказ отойти к недалекому лесу: эдакие оазисы в пустыне – огромные грибы, размером с два эльфийских роста. Бреяк приказал своим скрыться за барханом. Проще говоря, мы остались в засаде на всякий случай. Дерок нервно подскакал к нам:
- Как вы?
- Нормально, - улыбнулся Бреяк, приподнимая трубку, - ты?
- Там шестьдесят тысяч и восемь отрядов ангелов, - серея, поведал ученик.
- Ну не сто же, - рассудил лорд драконов и с удовольствием затянулся. Дерок с перекошенным лицом оглядел нас и выдал:
- Я знаю, что вы, ребята, давно свихнулись, но на нас вообще-то смерть идет!
- Не переживай, - примирительно сказал я, - на нас может идти все, что угодно, но это ничего не значит. Не за чем паниковать, мой маленький ученик.
Дерок скривился и понесся обратно. Я знал, что ему стало спокойнее. Я повернулся к Бреяку. Тот уже смотрел на меня с помрачневшим лицом:
- Ты слышал?
- Шестьдесят. Это слишком много. Мы не выдержим.
- Надо взять ангелов. Наши демоны просто не справятся с ними.
- Я возьму. Удачи тебе, брат, храни тебя Хаос, - прошептал я и поскакал вперед.
- И тебя, брат, и тебя, - шепнул мне вслед Бреяк и отправился в глубь войска. У нас уже был план.
Я несся мимо рядом воинов. Все были в мрачном расположении духа. Многие, если не все, понимали гибельное положение. Я проскакал в первые ряды. Там топтались на конях генералы и Дерок, теребя в руках рукоять своего огромного меча. Я подошел к нему, снова принимая на лицо величественно-миролюбивое выражение:
- Привет.
Генералы непонимающе посмотрели на меня. Они были сравнительно молоды, и о моих талантах на поле боя слышали лишь от Дерока. Тот долго приказывал и упрашивал их поверить, чтобы меня вообще допустили к командованию. Да, мое время давно прошло.
- Что ты здесь делаешь? - прошипел Дерок, отводя меня в сторону, но я вернулся к демонам:
- Известно положение отрядов ангелов в войске?
Те скептически посмотрели на меня, и один с усмешкой произнес:
- А зачем вам?
- Сначала ответь на мой вопрос, - мило ответил я.
- Они обычно взлетают за две тысячи-тысячу шагов. Какая разница, где они? - неприязненно ответил генерал.
- То есть, ты не знаешь, - подвел итог я.
- Меня это и не заботит.
Я кивнул и подошел к покрасневшему от стыда Дероку. Надо же, ему было стыдно за меня. Какая пакость.
- Пожалуй, правитель, тебе стоило бы сменить полководцев, - громко заговорил я на всеобщем. Воины стали оборачиваться на нас. Я мысленно улыбнулся и продолжил, - ведь если бы они были хороши, то знали бы о беззащитности ангелов на земле. И знали бы, - я вытащил лук и достал стрелу. На конце зажегся маленький огонечек, - что обычно они находятся, - я натянул стрелу и, прислушавшись к топоту вражеских ног, выстрелил, - в центре войска.
Генералы растерянно посмотрели на меня, но в этот миг в эльфийской армии раздался крик боли. Да, я попал. Один из ангелов свалился замертво, пораженный в глаз. Демоны услышали это по крику и одобряюще запереговаривались. Дерок улыбнулся смутившимся генералам. Нет, не может ему быть за меня стыдно. Я крикнул стрелкам и приказал целиться на слух, который был у демонов развит куда лучше зрения. Шаги ангелов были гораздо тяжелее эльфийских и человеческих. Стрелы пронзили довольно много ангелов. Те поняли, что стреляют в них, и взмыли в небо раньше запланированного. Я прицелился и выпустил стрелу. Один, особо выдающийся, отбросил ее, но она повредила белоснежные перья. Я пригляделся. Архипарион. Глава Союза. Он мой. Я погнал лошадь вперед, на ходу натягивая шлем. Войска дернулись за мной, но генералы резко осадили их. Я несся вперед. В меня уже стали направлять стрелы эльфийские лучники, но я был изворотливее и быстрее. Между мной и ими оставались пятьсот шагов. Я закинул лук за спину, вытащил меч и пересел на коне. Теперь я сидел на корточках на изгибе спины, скрытый шеей. Уже было слышно шуршание эльфийских ног в свисте жаркого ветра, уже чувствовался запах человека. Я поднял голову, высматривая главного урода. Архипарион нашелся быстро. В конце концов, не так много было ангелов с тридцатифутовым размахом крыла. Он был в двухстах шагах от меня. Конь уже начал храпеть, пугаясь армии. Я похлопал его по шее, и он отнес меня ближе. Сто шагов. Я прицелился. Пятьдесят. Все мускулы напряглись в единую нить. Тридцать. Я резко оттолкнулся и ударил неожидавшего ангела в грудь. Он сбился и стал падать. Я схватил его за горло и направил меч в сердце, но Архипарион отошел и отбросил меня. Грудь засаднила, я с болью выдохнул, падая на землю под град эльфийских стрел, но вовремя поставил магический щит. Вокруг меня уже обтекало вражеское войско. Через секунду в трех шагах приземлился сам ангел. Он взбешенно выхватил широкий двуручный меч и уронил в мою сторону. Я перекувырнулся и встал на ноги. Архипарион всмотрелся и отшатнулся:
- Аорен?
- Ну надо же, - сарказмом ответил я, выкидывая меч вперед. Архипарион увернулся, но я свободным кулаком заехал ему в глаз.
- Ты мертв! - морщась, выкрикнул ангел. Я расхохотался. Я и забыл. После некоторых событий в новой Вселенной, мне пришлось разыграть собственную гибель, что, видно, удалось на славу.
- Ну тогда закрой глаза и подумай, что я мираж, - рассмеялся я, косо рассекая мечом в его направлении. Он выгнулся, избегая удара и рубанул огромной железякой. Я принял удар на меч. Мощь ангела была немного круче ожидаемого. Я с довольно большим усилием откинул его и, увильнув от удара, всадил меч по рукоять в грудь урода. Он прохрипел что-то и удивленно посмотрел на меня. Удивление быстро сменилось гневом и яростью, и он занес меч. Я, не ожидая такого поворота событий, выдернул кинжал из-за пояса и рубанул по его рукам. Ангел заорал от боли, и в этом крике мне почудилось, что меня кто-то зовет. Я прислушался, но было молчание. Окровавленный обрубок опустился на колени и зарыдал. Я, решив не терять времени, снес ему голову. В этот же миг что-то шевельнулось за моей спиной. Резко обернулся - вовремя. Рыцарь в зеленых латах и цельном шлеме уже направил на меня меч. Я увернулся и секанул по нему, сзади стали подходить пехотные части. Я понял, что оказался в кольце. Рыцарь снова занес меч, но я уже побежал в сторону моих войск. Вернее, длинными долго тренированными прыжками полетел к демонам. На мгновение мне снова почудилось, что меня зовут, и потом пришло дежавю - я в эльфийской армии, бегу на демонов... к демонам, поправился я. Армии уже столкнулись. Где-то в передних рядах бушевал отточенными движениями Дерок. Я пронесся к нему и встал рядом. Он быстро наставил на меня меч, но спохватился и принялся за очередного эльфа. Рядом уже валялись трупов сорок. Я с неприязнью осмотрел их и заметил тень рядом. Поднял голову и отпрыгнул. На меня летел тот же зеленый рыцарь.
- Неугомонный, - рявкнул я, отводя удар и нападая.
- Неугомонная! - крикнул рыцарь женским сопрано. Я на долю секунды стушевался, чем воспользовался воин. Он... Она... рубанул мечом по моей голове. Я ушел, но меч задел лицо, оставляя глубокий вертикальный порез вдоль щеки. Я пресек следующий удар и резким движением свободной руки стащил шлем. Золотые длинные волосы выбросились из-под металла. Девушка... что за... Она подняла голову, и все вокруг для меня остановилось. Глубокие зелено-серые глаза пронзили меня насквозь. Я почувствовал, как внутри свернулось сердце, вздрагивая.
- Прапеллант? - шепотом произнес я. Она остановила меч и отступила:
- Ты знаешь меня? Кто ты?
Я застыл, не зная, что сказать. Я ожидал, я понимал, что так случится... Почему же я молчу... Я медленно стащил с головы шлем. Вокруг полыхала битва, и только соседство Дерока отгораживало нас от новых врагов. Она снова отступила на шаг, смотря в мои, нет, в почти свои глаза на моем лице:
- Аорен?
Больше всего на свете я хотел ее обнять. Бросить к чертовой матери войну, битву, войско и обнять ее. Мою дочь...
***
... Вот, наверно и все. Больше не хочу вести этот дневник. Он слишком ярко показывает мне мою же бесполезность. А чем я хороша? Когда пришла беда, а я не смогла защитить ни родного мужа, ни единственного сына. Теперь оба они скрываются в глубинах нашего замка. Знаю, что большинство наших матерей делает то же самое - скрывает своих мужчин. Наверно, только у Ордена праздники каждый день. Там нечего терять, там не к чему придираться. Для них это просто война, нападения с одной стороны. Они не ждут, что Минерва МакГонагалл пойдет по их домам, насылая Авада Кедавра на их семьи. Они могут радоваться в своем счастливом болотце. Как же они не понимают... К ним завтра не приедет Волдеморт и не станет обыскивать их дом в поисках живых. А ко мне приедет, как и говорил Драко... Что за жизнь такая?...

Из мемуаров Нарциссы Малфой.
***
... Пожиратели Смерти. Самые жестокие и бесчеловечные твари на земле. Как на подбор - моральные уроды, готовые кромсать и убивать. Они больные, они пугают своим безумием. Они вломились в дом Эбботов и убили Милен. Просто разорвали на куски. Лучше не вспоминать...
Я не знаю, как они по земле ходят. Им нечего бояться. Они думают, что они боги. Так будьте божественно прокляты...

Из воспоминаний Минервы МакГонагалл.
***
Я сидел в резном кресле. Напротив меня расположились на диванчике Экветиен и Прапеллант. Санусиэль подошла ко мне и подала мокрую тряпку, напряженно и с небольшим подозрением смотря на меня. Я взял и приложил к порезу. Щека слегка опухла, и я не решался лечить ее заклинаниями, пока отек не спадет.
Битва кончилась через пять часов. На это время я упрятал дочь под защитный купол, и сам отправился доканчивать сражение. Стоит только сказать, что демоны победили. Эльфы разбили наши фланги, но отряды Дерока и Бреяка спасли положение. Под конец вылетели мои свежие воины и подмяли передовые части Союза. На нашу удачу, боевой дух солдат эльфийской армии пал до нуля, и они обратились в бегство. Я тайно последовал за ними, прихватив с собой дочь. Теперь мы находились в моем старом доме в Архвее, вернее, в их доме.
- Мы... кхм... благодарим тебя за помощь Прапеллант, - подала голос Санусиэль, старшая из сестер. Я знал, что она симпатизирует мне, и это слегка грело.
- Я обязан был, - честно ответил я.
- Спасибо, - прошептала младшая, самая активная из моих дочерей, Прапеллант. Ей было стыдно за то, что она оказалась на поле боя. Она неплохо сражалась и думала, что этого достаточно для битвы. Ночью она тайно сбежала от запротестовавших сестер и присоединилась к армии. Теперь ей предстояло многое объяснить.
- Да, мы благодарим вас и не смеем больше задерживать. А за свои действия Прапеллант ответит, можете быть уверенным, - Экветиен протянула мне руку. Я неловко замялся. Да, она меня не любила, скорее, она терпеть меня не могла, но я даже представить не мог, что она будет меня выгонять. Санусиэль почувствовала мое замешательство и накрыла руку сестры, опуская:
- Экви, подожди. Аорен, ты голоден?
Я покачал головой. Пронзительный враждебный взгляд средней дочери сверлил дыру в моем мозге. Мне было трудно оставаться здесь, в чужом доме. Я мельком посмотрел на нее. Она была копией Энелин, совершенно, как и Эдектур был моей. Я знал, что она милосердна и добра, помогала несчастным и вообще занималась благотворительностью, но мой уход она простить не смогла. Я был ей никем, и она активно это показывала, не понимая, как сестры могут меня простить. Я поднялся из кресла. Следом за мной поднялись Санусиэль и Экветиен. Младшая смотрела на меня благодарно-пристыженным искрящимся взглядом. Она была куда мягче сестер и почти сразу приняла меня за родного, не до конца, конечно, но хоть как. Я был счастлив и этому. Старшая дочь адекватно отнеслась к моему признанию, но все же держала меня на расстоянии. И только средняя, ровно как и Энелин в последние годы, смотрела на меня с чем-то, похожим на слепую ярость или глухую ненависть. Меня это убивало.
- Да, верно, мне пора идти, - я поклонился им и пошел, прихрамывая на правую ногу - попала стрела, повредив связку. Движение доставляло боль страшную, но я не показывал виду. Девочки замерли. Я вышел в холл. Внутри щипало от совсем другой, душевной боли, спасение от которой вряд ли было. Я замер перед стенкой с ветвями и взял свой посох (с мечом я не расставался в тылу врага, и тот висел у меня за спиной), когда меня окликнули. Я обернулся. Ко мне бежала Прапеллант. В двух шагах она остановилась и, краснея и потупившись, произнесла:
- Спасибо тебе большое.
- Я должен был, - повторил я.
- Нет, не должен. Ты не обязан был спасать меня. Я же была на стороне твоих врагов.
Я не смог сдержать снисходительную улыбку:
- Неужели ты думаешь, что я бы смог навредить собственной...
Я осекся. Дочери. Это слово не могло вобрать в себя исконный смысл. Пусть они еще были несовершеннолетними и я нес за них ответственность, но я был чужаком. Дочери... Разве я отец для них?...
Она подняла на меня глаза. Она выросла прекраснейшим цветком народа, пересилив в этом даже легендарную красоту матери. Она была шедевром. В ней причудливо переплелись мои черты и Энелин, создавая образ совершенный и чудный. Она видела в моем взгляде боль и сожаление, она видела всю силу, с которой я любил их. Она подошла ко мне, собираясь что-то сказать, но на нас уже смотрела Экветиен:
- Вам помочь? - ледяным тоном спросила она. Я окончательно пал под этим пробивающим взглядом и взялся за ручку двери, но мысль все же вырвалась:
- Ты очень похожа на свою мать, Экветиен.
Я вышел, почти чувствуя, как побелела девушка. С горем пополам спустился по лестнице на землю и пошел в сторону гор. За городом ждал мой серый конь. Кто-то ждал...
- Стой!
Я обернулся, ожидая, что меня засекли воины, но ко мне торопилась Санусиэль. Она подбежала и протянула мне кинжал. Наверно, обронил случайно. Я взял его, и она схватила меня за руку, отводя к дыре в корнях. Я непонимающе последовал, и через пару секунд мимо нас прошли оставшиеся эльфы в броне. Я вжался в тень и внимательно посмотрел на дочь.
- Прости, Аорен, она не должна была так поступать, - зашептала девушка, - она лучше, чем кажется...
Я прервал, мягко опуская ее руки:
- Все хорошо, я не обижен.
- Мне очень жаль, - искренне извинилась она. Мы смотрели друг другу в глаза. Вообще, наверно, странное было у нее ощущение - смотреть в свои глаза, ведь даже я никогда не видел у чужого эльфа серых.
- А я похожа на тебя? - неуверенно спросила Санусиэль. Я улыбнулся, кивая. Почему-то сейчас мне страшно хотелось плакать, не сдерживая больше эмоций, и обнять ее как самое любимое существо на свете. Небо, как же я их любил... Всех троих, совсем их не зная. И может, не так важно было, знал ли я их. Кем бы они ни были, они мои дочери, и за них я прошел через ад, заплатив за это частицей изрубленной души.
Санусиэль стояла передо мной, со слезами на глазах разглядывая мое пораненное лицо. Потом она сглотнула и хрипловато спросила:
- Почему ты тогда ушел?
Я почувствовал, как защемило в легких. Ответ на этот вопрос снимал с меня вину в теории, но когда теория становилась практикой? Я бросил их, не смотря на благородные причины, на двадцать лет. Самые главные двадцать лет их маленьких историй.
- Я прожил большую жизнь, полную ошибок, - стянуто улыбаясь, отвечал я, - за одну из этих ошибок мне пришлось расплатиться страшной ценой. Вот это, - я осторожно показал на маленький шрамик на ее шее, такой был у всех троих, - след от проклятия Хаоса. Я отправился в Хаос, чтобы искупить вину и спасти вас. Но я не знал... Я не думал, что...
Я не выдержал. Слезы, чуждые мне слезы, накрывали горло, душили жгутом глотку. Я упал на колени, слегка сжимая ее руки, и приник к ним. Она открыла рот от неожиданности и не смогла вымолвить ни звука.
- Простите меня, - шептал я, изо всех сил сдерживая слезы и покрывая поцелуями тонкие нежные пальцы, - ради всего святого, простите меня... Я не хотел... Ради всего святого... Я никогда не бросил бы...
- Ао... - она оборвалась и извиняющееся-тяжело посмотрела на меня, - прости... Но...
Пожалуй, это одно маленькое "но" было важнее всех остальных слов. Одно маленькое словцо, но лучше его ничто не могло описать ее состояния. Но.
- Я понимаю, - уничтоженно выдохнул я, отпуская ее руки. Они стекли из моих холодных ладоней. - Я чужой для вас... Я знаю... Не думаю, что смогу изменить это, не надеюсь на это... Но знай. Что бы ни случилось, где бы вы ни были... Я всегда готов вам помочь... Только... позовите, я тут же явлюсь, обещаю! Я больше не брошу вас... Конечно, если я вам нужен... Но... Вы единственное, что у меня есть... - глотая боль, криво улыбнулся я. Она смотрела с такой непреодолимой жалостью, что от нее хотелось взвыть.
- А мама? - вопрос прозвучал не от нее. Мы обернулись. Нас долго не было, и сестры заволновались: слишком неспокойное время для прогулок. Похоже, они уже давно наблюдали за нами. Прапеллант плакала, прижимая руку ко рту. Экветиен держала ее за свободную руку и смотрела на меня непонимающе, как на безумца. Я впервые в жизни склонил голову, не наблюдая за собеседником, что означало покорство:
- Ваша мать ушла от меня окончательно через пять лет после моего отбытия в Хаос.
- Она была у нас. Дважды, - отчеканила Экветиен. Я вздрогнул. Была... Значит, все ясно...
- Она сказала, что к нам, может быть, вернется отец. Она сказала, что ты бездарнейшее ничтожество. Тряпка. Мразь.
Слова неслись, как удары. Я молча сносил это. Девушка уже подошла ко мне, и я поднял голову к ней. На зеленых глазах блестели слезы гнева и боли.
- Ты поганое ничтожество. Аорен. Ты бросил нас. На двадцать лет. Ты бросил нас! Отец...
Она плюнула мне в лицо. Я только закрыл глаза. Мне отчаянно хотелось, чтобы она меня здесь избила - это было бы милосерднее слов.
- Экви, не надо! - воскликнула Прапеллант, кидаясь к ней, но та ее отстранила:
- Не лезь, Пелла! Он вернулся через двадцать лет! Лучше бы вообще не приходил! Ты думаешь, что ты сейчас сделал правильно? Влез в наши жизни? Дал нам надежду на семью? Мы привыкли быть сиротами! Слышишь? Привыкли! Зачем ты явился? Ты хочешь сделать нам больно? Да? Ты хоть знаешь, каково моим сестрам было? Я не знаю, что ты там наделал за всю свою жизнь, но одно подозрение, что мы твои дочери, закрывало для нас любые двери! Зачем ты явился?! Я тебя ненавижу! Слышишь меня?! Ненавижу!
Оглушительная пощечина взорвала щеку. Я очень медленно повернул к ней голову, вытащил платок и провел им по лицу, поднимаясь на ноги. Санусиэль кинулась к сестре, останавливая вторую занесенную руку и обнимая:
- Экви, перестань! Мамы тоже не было с нами!
- Она хотя бы пришла! - сквозь слезы кричала Экветиен.
- Пришла? А ты спросила у нее, чем она была занята? Ты спросила? - тихо произнес я.
- А чем был занят ты?! Мир спасал?!
На этом месте я не выдержал и снял с себя постоянные чары иллюзии и магию Огня. Все трое шарахнулись от меня. Экветиен оборвалась на полуслове. И не в чем было их винить. Сейчас я выглядел хуже инкуба: на руках не было плоти вовсе, на ногах она свисала шматами, одежда скрывала исполосованный ранами торс, а лицо мое наискось перекрывал огромный довольно живописный шрам четырех когтей. Я мысленно призвал силу Огня и обновил тело, накладывая на лицо иллюзию: шрам от когтей Стража, моего инквизитора, так и не исчез. Я снова вернулся в привычное тело, но взгляд девочек не поменялся: ужас и отвращение. Я другого и не ожидал.
- Вот, как я выглядел, когда вернулся. Как ты думаешь, я от вас бежал на это? - прежним тихим голосом продолжил я, но эффект уже был достигнут. В их глазах появилось нечто новое. Потом узнаю, что.
- Я бы ни за что вас не бросил, - повторил я еще тише.
- Так, так, так... - прогнусавил чей-то новый голос. Мы быстро обернулись. На нас смотрел высокий надменный эльф с грубыми чертами лица и водянистыми глазками. За ним показалось стражников тридцать с клинками. Я нахмурился и отошел к девочкам. Из-за деревьев вокруг нас стали появляться новые противники. Я принагнулся и оттянул плечи назад - поза враждебности. Главный эльф оценил это своими бегающими глазками и слащаво улыбнулся:
- Владыка Аорен собственной персоной! Какая честь для нас! - он изогнулся в шутивом поклоне.
- Смеар, - мрачно констатировал я. Этот противный Высший заправлял советом лишь благодаря золоту отца и деда. Кажется, он был из числа моих ненавистников.
- Так значит, слухи не лгали? Это и вправду ваши дочери?
Я силой Огня оглядел местность. Здесь были около ста вооруженных эльфов. Я незаметно начал лечение ноги и решил потянуть время:
- Да, мои. Глаза, не так ли?
- Глаза? О нет, нет, - запричитал Смеар, - все немного труднее. Архвей. Этот город и трое маленьких девочек с нянькой и внушительным состоянием. Два факта очень удачно совместились, не так ли, ваше величество? - едко сказал он.
- Ваше величество? - переспросила Санусиэль, - о чем он?
- Так вы еще не рассказали им о своей бурной молодости? О, детки, это было давно, - измывался Смеар, - так, что уже и история забыла. А ведь у нас Пятая Вселенная! Знаете ли вы, что было раньше? А раньше, в Третьей вселенной, был великий царь эльфов - Аорен! И царица его - Энелин. И сын у них был. Эдектур, - с бешеной веселостью смотря на мое каменное лицо, говорил подонок, - но потом, много лет спустя, пришли новые завоеватели, и убили сыночка.
- Что это значит? - Экветиен дернула меня за плащ, но я не ответил.
- О нет, это не конец! Это лишь начало! Ведь разрушилась Третья, а потом Четвертая Вселенная. И началась наша. И история повторилась! И знаете, что смешно? Все то же самое, но без сына. И даже мир наш - только сильно увеличенная копия мира Третьей Вселенной! Но и это не самое смешное! - он оскалился. - Он даже возродил город, где жил и погиб его сын. Только назвал его по-другому. Архвей.
Нога залечилась. Я кипел от еле сдерживаемой ярости. Позади непонимающе переглядывались дочери.
- Аорен! Великий и неподражаемый! Тот, кто угнетал нас в новом мире шестьдесят эпох, - громогласно вещал Смеар, - тот, кто сделал из нашего народа рабов! Тот, кто посылал нас на смерть! Легендарный треклятый Аорен! - и тише добавил, - убийца.
Как по команде, раздался звук натягиваемой тетивы. Я напрягся, не подавая виду, и поставил на девочек невидимый щит. Я улыбнулся и спокойно ответил:
- Возможно. Но что ты собираешься попытаться сделать?
- Попытаться? Нееет, - растянул Смеар и махнул своей страже, - просто прощай, Аорен.
- Одумайся, лучше не стоит.
Тот рассмеялся и послал на меня воинов. Я вздохнул и, вобрав в себя глубинный земной огонь, щелкнул пальцами. На мгновение нас ослепила вспышка - и все стихло. Теперь вокруг валялись кучки пепла. Девочки еще не поняли. Я снял щит и, превознемогая жуткую усталость от примененного заклинания, обернулся драконом:
- Быстрее, залезайте на шею!
- Что за... Что ты наделал?! Кто ты?! - первая очнулась Экветиен, истерично оглядывая пепел на земле. С примерно таким же ужасом на меня смотрели остальные.
- Они убили бы вас! Все после! А теперь скорее, сейчас сюда прибудут остатки армии!
- Ты чудовище! - она развернулась и кинулась прочь, но я поймал ее лапой и закинул себе на шею. Она заколотила по затылку, однако я игнорировал это, подставляя лапу. Прапеллант оглянулась на город и взошла. Санусиэль нерешительно и с ужасом смотрела на меня. В городе начали слышиться звуки собирающегося войска. Я нервно дыхнул дымом:
- Быстрее!
Она через силу зашла на лапу, и я положил их между крыльев, начиная подниматься. Я выдохнул огонь и разжег ближайшие деревья. Это даст нам время.
- Мы уходим? Навсегда? - крикнула Прапеллант.
- Думаю, да, - прошептал я и взмыл в небо, отталкиваясь от корнистой почвы. Архвей стремительно уменьшался. На моей шее бушевала Экветиен, обсыпая меня оскорблениями, чем сильно напоминала Энелин, но с высотой утихла, вжимаясь в шипы. Похоже, и фобия матери передалась ей. В нас полетели стрелы, но уже не доставали. Я взлетел выше и направился на запад. Дерок и Бреяк будут удивлены, это точно.
***
Эрол с тяжелым сердцем смотрел на спящего уже который час мальчика. Он не смел его будить, но и не будить не мог. Он начал подозревать, что Поттер скоро и вовсе не очнется. Он умирал изнутри, причем так явно и очевидно, что не обращать на это внимание было невозможно. Эрол нервно шевелил угли в очаге, наматывал новую сотню кругов по пещере и смотрел на мальчишку. Внутри было отвратительно и тошнотворно-пусто. Феникс чувствовал себя все более несчастным, хотя чистый Свет, из которого он родился, не позволял падать духом. Но Поттер становился дементором - он забирал этот свет и выкидывал в какую-то бездонную воронку. Эрол знал только, что не он должен здесь быть. Это прерогатива Лорда. Сражение должно было произойти, он должен был вернуться, но его все не было. Феникс решился и мысленно позвал Лорда. Через несколько раз в голове раздался далекий приглушенный голос мага:
- Чего тебе, Эрол?
- Где тебя черти носят?! Когда ты вернешься?!
- Не знаю еще.
- Что значит "не знаю"?! Что происходит, Хаос тебя дери?!
- Я лечу в Империю вместе с дочерьми. Я прикончил главу Совета.
- ЧЕГО?! Тебе делать нечего было?! Зачем?!
- На них напали, я защищался.
Эрол со злости ударил по полу крылом и продолжил:
- Ты можешь быстрее?
- А что? Как мальчик?
Эрол набрал воздуха, чтобы высказаться, но осекся. Он вдруг вспомнил, каким счастливым Лорд был до ухода, когда нянчил дочерей... Он больше никогда таким не был... И сейчас он снова с ними. Что это для него значит? Наверно, весь мир теперь обрел краски...
- Эрол? Что с мальчиком?
Феникс вздохнул и решился:
- Хорошо. Он уже лучше, почти в порядке.
- Отлично! Присмотришь за ним и дальше? До связи, Эрол!
- Да, присмотрю, - прошептал феникс, задумчиво смотря на Поттера. Он помедлил и вызвал Дерока. Тот ответил почти сразу:
- Эрол! Какими судьбами ты вспомнил старых друзей?
- Не время, Дерокиарт! Повелитель идет к тебе с дочерьми.
- С... Что?!
- Он убил главу совета.
Дерок надолго замолчал. Эрол стал думать, что связь утеряна, но демон напомнил о себе:
- Он завис здесь надолго.
- Почему?
- Теперь он должен встать на место поверженного.
- Это же не демоны! Тут не...
- Я не о том. Аорен убил главу Совета, а это значит, что он хочет вернуться.
- Вернуться куда?
- На царство.
Пауза.
- На какое царство? Дерокиарт, я не понимаю!
- В начале Вселенной Учитель воссоздал царство эльфов...
- Я знаю историю. Аорен по приказу Хаоса создал царство эльфов и после нашествия завоевателей ушел, - перебил Эрол, но Дерок продолжил:
- Нет, это не все. Аорен ушел, но венец он не оставил.
- То есть? - насторожился феникс.
- Аорен не был царем эльфов. Теоретически... Он есть их царь.
- ЧТО?!
- Он убил важную персону, и теперь все заговорят о нем. Это будет, как переворот в начале миров. Помнишь? "Ибо вольные земли падут и станут царством снова"...
- Он ведь... Он может уйти!
- Аорен? Уйти? - горько усмехнулся Дерокиарт. - Он зря убил главу совета. Это при любом раскладе начнет войну за власть. Высшие станут бороться за лидерство, начнется революция... Проклятье, Аорен же знал об этом!... А у тебя что?
- Мальчик на волосок от гибели. Мне кажется, что он сейчас проснется и всадит нож себе в грудь... Даже мне плохо рядом с ним. Кажется, и я иссякаю.
- Учителю сказал?
- Нет. Он же с дочерьми... Сам знаешь...
- А мальчик... Я не понимаю.
- Помнишь... Помнишь Лорда в Четвертой Вселенной? - об этом было негласно запрещено говорить, но Эрол решился. Все время Четвертого мира Лорд и не подошел близко ни к одному городу, почти не разговаривал, погруженный в собственный мысленный ад. И выглядело это соответственно.
- П... Помню. Тебе нужна помощь? - феникс почти чувствовал, как демон нервно дернулся.
- Надеюсь, что Лорд успеет до того, как мы все тут сдохнем?
- Надейся. Похоже, надежда - единственное, что тебе осталось, крылатый друг. До связи.
Эрол помрачнел и повернулся к мальчику. Он смотрел в потолок. Оставалось лишь гадать, о чем он думал.
***
... Из всех школьных проблем осталась одна. Гренджер перестала посещать уроки. Сегодня вовсе не явилась ни на один. Вызвал ее к себе, но пришла Лавгуд и сказала, что Гермиона не разговаривает и не ходит. Говорит, что она весь день пялится на потолок. Потом рассказала о домогательствах Уизли. Вызвал его, отчитал, назначил наказание и снял баллы. Но понятно - это глупость. Но интересно, что прикажете делать в такой ситуации?...

Из отчетов двойника Аорена.
***
Драко прижался лбом к холодной каменной кладке. Голова раскалывалась, взрывалась от боли и кружилась в вальсе. Его подташнивало, сводило в судороге желудок. Он сполз на пол и отдышался. Рядом сидел Люциус. Он внимательно смотрел на сына и наконец заговорил:
- Как ты?
- Разве не видно, Люциус? - огрызнулся Драко.
- Видно, - слабо согласился Малфой-старший и замолчал. Драко поднялся и отошел в тень, в другой конец комнаты. Надо же было... Он сбежал из Хогвартса. После второго письма Реддла с пометкой "два дня" он пошел к Фрюиску. Да, да, к проклятому нелюдю. Но больше, ведь, не к кому: не к МакГонагалл же, в самом деле! Тот усмехнулся и дал ему Летучий порох. Драко пресно поблагодарил его и отправился в Малфой-менор. Нарцисса была, если не сказать "в шоке", то практически "в беспамятстве". Она кинулась ему на шею и отвела в подземелья. Драко быстро от нее отделался и приказал эльфам привести его к Люциусу. Сейчас он думал, что это было глупо. Отец выглядел жалко и сильно давил на напряженные и без того нервы. Больше Драко выводило из равновесия известие о завтрашнем прибытии Реддла в поместье. И никто не мог его остановить...
- Я пойду, прогуляюсь, - пробормотал Люциус и вышел из комнаты. Драко бросил на него раздраженный взгляд и стал массировать виски. Больно, больно... Что будет с ними, когда Реддл их найдет? Да, конечно, это не так просто, но и не невозможно. Их ожидает смерть? Казнь? Нет... что-то посерьезней. Реддл горазд на ухищрения в области пыток и наказаний. Тем более, он сейчас спятил... Черт... ну и вляпались...
***
Трескучее пламя заевшей магнитной пленкой с опостылевшей песней жужжит в ушах. Если его залить, то можно слушать завывания ветра в белом безмолвии. Можно слушать, как дышит по соседству Эрол. Можно слушать собственное тающее дыхание.
Вокруг были горы, тяжелые горы из гранита и собственного отчаянья. Ты повторяешься, Гарри.
Странный был рельеф. Странный. Каким образом здесь была река? Каким образом здесь есть лес? Каким? Магия. Конечно, магия. Это Фрюиск намудрил, кто еще... Фрюиск, который тебя бросил. Единственный, кто мог хоть как-то помочь и кого, нужно признать, не было жалко подставлять под огонь, сбежал.
Гарри посмотрел в свод пещеры. На него тут же обернулся Эрол:
- Проснулся! Как хорошо! Есть будешь?
- Он вернется? - Гарри удивился своему голосу - чужому, сиплому, мертвому. Такому же, как и чувства внутри.
- Кто?... А... Милорд ввязался в одно серьезное дело, - мрачнея, ответил Эрол, копошась у огня, - а зачем он тебе? Ты и сам должен что-то делать!
На самом деле. Он мог и сам. Он мог и сам бросится со скалы, а не просить об этом у Фрюиска. Похоже, птица поняла его мысли и разгневалась:
- Да хватит уже! Что с тобой?! Ты же, только ты, должен покончить с Реддлом! Лорд не станет тебе помогать! Ни за что!
- Почему?
Кажется, тебе и не интересен ответ.
- ХВАТИТ! - Эрол взбесился и перелетел на его грудь. Гарри без интереса наблюдал за вопящей птицей, - чего ты от него ждешь? Помощи? От кого? От Лорда? Очнись, Поттер! Это тот, кто двадцать три тысячи эпох потратил на самобичевание! Двадцать три тысячи! ЭПОХ! А не лет! Он сам еще хуже, чем ты! И чего ты от него ждешь? Какой помощи? Какой?! Он так же убог, как и ты! Но он взял себя в руки! И ты возьми! Хватит жалеть себя! Начни уже действовать! Докажи, что ты хоть на что-то способен!
- Зачем?
Эрол затрясся от ярости и крепко хлопнул крылом по его щеке. Гарри с неприязнью посмотрел на него.
- ЗАТЕМ! Почувствуй гнев, отбрось боль! Вспомни, мальчик! Они убили Джинни! Они убили Поттеров! Они убили всех, кого ты любил! А теперь им осталось только забраться в Хогвартс и перерезать все живое там! ОЧНИСЬ! Все, что ты знал, все, кого ты любишь! Они все СДОХНУТ! ВСЕ! И твой Рон, и Гермиона...
Дальше Гарри не слушал. Он только наблюдал, как немое кино, за экспрессией феникса. Да, забавная птичка у Фрюиска. Хотя они стоят друг друга. Но Эрол сказал правильно... Они убили, поиздевались... Он должен вспомнить гнев... Гнев и ярость, жажду крови... месть... и тогда... да, тогда он сможет уйти... и Гермиона с Роном тогда начнут жить в новом, лучшем мире... будут растить детей...еще чего-нибудь... а он успокоится... точно...
- Месть... - прошептал он вслух.
- Что... а, да! - обрадовался Эрол, - конечно, месть! Ты должен отомстить Реддлу!
- И я уйду?...
- Куда... - опешил феникс и забормотал, - а... ну... да, наверно...уйдешь, да... Но сначала, - громко продолжил он, - ты должен покончить с ним, с Реддлом, с Волдемортом!
- И я уйду... - задумчиво повторил Гарри, выходя из пещеры и не оглядываясь на окрики Эрола. Он толкнул каменные двери и захлебнулся ударившим в нос морозом. Снег сметался с гор и сновал по плато. Гарри подошел поближе к обрыву и посмотрел вперед. Дикие горы, бескрайние горы. Величие девственной природы, нетронутой. Он вдохнул и расправил грудь. Нет, феникс прав. Он должен отомстить. Джинни погибла по их вине. Они отдали ее на суд дементоров. Они затащили его, Рона и Гермиону в Азкабан. Они убили Тонкс, Люпина, Сириуса. Они убивают... У них нет права убивать... У них нет права! Они не имели права нападать на Уизли и Гренджеров... Они не имели права лишать Невилла и Гермионы их семей... Черт... Они не имеют права разрушать чужие судьбы! Они не имеют права! Они могли калечить Малфоев, Лестренджей и прочих бездушных сукиных детей, но издеваться над безвинными! Они не имеют права измываться над Гермионой и Роном, Невиллом и Луной, Эрни и Ханной, Парвати и Симусом, Лавандой и Дином! Они не смеют трогать его друзей, его семью!
- Не имеют права, - удивленно прошептал Гарри. До него стало доходить. Прежние мысли об обрыве, даже только что важная, об уходе, стали отходить дальше, по мере понимания. Гарри порыскал в кармане, но там было пусто.
- Думаю, тебе это нужно, - проговорил Эрол, присаживаясь на его плечо и подавая ему палочку из рога дракона. Гарри посмотрел на него и медленно взял предмет. Палочка... палочка, которая должна защитить его семью, его Хогвартс... И Рона, который с ним помирится, и Гермиону, которая, конечно, обрадуется его возвращению... Она будет, как вакханка в его сне, смеяться и радоваться... С ее лица наконец спадет маска уныния, даже сейчас, с Роном, покрывающая порой ее... как и его... Она кинется ему на шею, обнимет, станет шептать какую-то бессмысленную и неважную глупость, целовать его лицо, как тогда, после Азкабана... Она будет его ждать... Наверняка... Она же... Она же всегда с ним была, и есть, и будет... Она же его Гермиона... их Гермиона, их дорогой книжный червь, их бесценная подруга... Написать бы ей! Написать, что у него все хорошо, что он все сделает ради них, ради Хогвартса! Внутри расползлось что-то теплое, греющее, ра-дост-но-е... может даже, счаст-ли-во-е...
- Я не могу им писать, да? - на подъеме спросил Гарри. С сердца сточился камень. Он по-прежнему висел, но стал меньше, смешнее.
- Почему? Можешь. Только не отправляй, - улыбка, невозможная для птицы, расслышалась в голосе. Гарри чему-то улыбнулся. Вот бред... зачем он улыбается... ничего хорошего не происходит... улыбка стала еще шире. Он глупец, точно... Перед глазами всплыли счастливые... счаст-ли-вы-е лица Гермионы и Рона... черт... надо просто учиться улыбаться... Наверно, Гермиона сейчас тоже улыбается... Наверно... Гарри засунул палочку в карман и пошел обратно в пещеру. Завтра он отправится в Коннот.
Нет, Гермиона должна сейчас улыбаться.
***
Кап. Кап. Кап. Кап.
Где-то капает вода. С крыши. Бум. Бум. Ударяется о кору мозга и растекается по извилинам.
Кап. Кап. Кап.
Кажется, само время замерло в этих звуках. Нет ни суеты, ни мельтешения. Есть просто вода, капающая с крыши на темную промерзшую землю. Когда же будет первый снег? Он принесет освежение. Правда, на бриллантово-белом снеге ярче и страшнее смотрится рубиновая горячая кровь, поливающая землю.
Кап. Кап.
Пожиратели находят жертву и применяют на ней Бомбардо или Экспульсо... или Редукто.
Кап. Кап. Кап.
А если кто-то есть еще, то они сначала пытают их Круцио, а потом отрезают голову и вешают перед входом. Новый фетиш. И как такое в газеты пускают?...
Кап. Кап.
Беглая капелька проступила на потолке и побежала по незаметной трещинке, потом остановилась, подождала четыре таких же и упала на пол с тихим хлюпающим ударом, исчезая в небольшой луже. Как Гарри здесь спал?
Кап. Кап.
Много трещин на старом потолке. Вот, как волшебная палочка, вот, как веточка, вот, зигзаг... Вот, как плеть, вот, как меч, вот, как что-то черное в балахоне, похожее на саму старуху с косой.
Кап...
В окно что-то забарабанило, тихо, практически неслышно. На этом фоне странно слышалась упрямая канонада капель с крыши. Дождь. В Англии часты дожди в такой сезон, но в этом году их слишком много.
Тук туф трту...
Дробь. Почти новый ритм новой войны. Мы в школе, мы ее не видим. Мы живем за каменными стенами, за каменными шорами. Мы не видим. И не интересно, какая она.
Кап. Кап. Кап.
Гарри там. Он все стен, вне шор. Он увидит это. Он пойдет к ним навыручку. Он чертов гриффиндорец. Он пойдет и станет одной из жертв. Он слишком слаб...
Кап... и тишина.
Зачем... зачем...
Пусть Малфой, пусть Забини, пусть даже кто-нибудь сверхдобрый из Хаффлпаффа... зачем ты...
Вот, Луна пришла. Заперла дверь, на случай, если Рон попытается зайти к тебе. Она от тебя не отходит. Думает, наверно, что ты свихнулась. Берет твои руки в свои и что-то говорит. Твои уши воспринимают только имя лучшего друга в бессмысленной канонаде слов... канонада, канонада... все для тебя - как снаряды: бьют. Туда, в центр, в сердце... Гарри, Гарри... В каждом имени, в каждом звуке, уже теряешь значение даже этого слова. Уже даже не слышишь ее рассказ о том, что твоему отцу хуже... И никаких эмоций, только утрированное ощущение. Твой рационал граничит с жестокостью к себе. Порой тебе хочется быть не собой и течь по течению, но и там ты будешь недовольна. Ты молчишь. Ты не видишь смысла реагировать. Луна целует тебя в щеку и обнимает. Ты впервые видишь ее слезы. Кажется, и сама она впервые их видит...
Гермиона закрыла глаза.