Мне бы вспомнить пароль от тех снов,
в которых ни слова вслух.
Как казалось легко - в голове только осень и ноты,
В голове только Лондон и луны,
В голове пара строк о туманах,
а больше - скажите, кому это надо?

В пустых коридорах твоих
под ноябрьским
вечным и ветренным -
ледяные пустыни покоя, ледяные слова, и ветра изо льда..

Мне бы вспомнить слова о чужих чудесах,
о священных лесах заповедных,
о солнечных, светлых,
непрощенных и верных,
О жестоком и вечном -
не случившимся с жизнью и не-живым.

Мне ль не знать как от холода станет теплее,
как слетаются мотыльки
на холодный свет из окна,
как в дрожащих ладонях рождаются
зыбкие паутины рассветов -
мне ль не знать?
Где кончается смерть, начинается сон. И звон
колокольный
каждое утро.
Такой приговор.

Мне бы слушать и слушать, да только где-то
у горизонта, а может быть просто -
пальцем и у виска, -
слишком поздно.
Кончаются сигареты.
Слишком много под кожей осталось сквозных - наверное, ран.

Слишком быстро бежали -
бежали в пекло.
Без усталости, жадно и - до конца.
Нам хотелось беды,
Нам хотелось самим стать бедою..
А остались без слов. Только ветер.
...ветер и сизый дым.

Мне бы вспомнить.. да только нет ключей таких,
нет замков под забытые зыбкие сны.
Навсегда вырезал - по нотам - в памяти
пара песен - на память,
Под стекло - и покойся с миром.


А звон колокольный все так же, каждое утро.
Я - по традиции - спокоен и зол.
Я бы с радостью выбросил все к чертям,
наизнанку вывернул бы нутро,
И забил бы голову лунными сказками.

Только слишком быстро бежали.
А ближе к рассвету
как всегда холодает и
кончаются сигареты.

Вот так ходишь ты по этим улицам, вспоминаешь, чего хорошего с тобой случилось, останавливаешься вдруг. Вздох. И понимаешь, что где-то ты в жизнт по-крупному ошибся, раз всё это кончилось.

Ностальгия, странная вещь. Мне теперь страшно возвращаться в места, где со мной когда-то происхошло что-то яркое/хорошее.