Ветер буйствует, ревет и страшно воет утробно, швыряя на кромку предзимья слабо тлеющий поздний октябрьский лист. Все, что было яркой, цветастой жизнью, все, что три шага назад дышало, танцевало и пело, было летней благодарью, прошло, сгорело, перегорело, повисло в воздухе еле-еле теплым дымом, да и тот после ночи развеется, превратится  в холодную пелену. 

Великий Натан Мильштейн всегда знал, буквально на генном уровне чувствовал ритм захлебывающегося сердца. Шел в комнату - попал в другую, такой вот нехитрый сюжет. Мне кажется, что именно про это то всхлипывая, то замирая поет его скрипка. 

А ей в унисон поет и моя душа: шла в комнату - попала в другую. 

Даша и Злата, про Бабкину это Таня про меня писала. 

А ты, Таня, коль так тебе мучительно мои "рафинированные" тексты читать, зачем мучаешься?

Завтра, т.е. сегодня уже, вставать спозаранку, а я все колоброжу. Подумалось, что вот и ответ на один из вопросов теста, который я на днях проходила. Там было что-то про то, как вы себя будете вести накануне отъезда в аэропорт к раннему вылету. Из вариантов ответов предлагалось разнообразное: от собрать сумку заранее и лечь спать до заката до не ложиться спать при несобранной сумке. На самом деле, ни один из ответов ко мне не подходил, т.к. сумка у меня всегда собрана, не зря же я с детства люблю Таривердиева, а спать я ложусь по обстоятельствам. Обстоятельства определяются исключительно одним - хочу я спать или не хочу, аэропорты, другие навязанные режимы моим биологическим ритмам уж точно не помеха. Кто в свое время научился пятнадцатиминутному дневному сну между вызовами стоя, как лошадь, тот меня поймет.

Сегодня был день потрясений. Не только плохих. Впервые купила помаду и духи, не пробуя, не нюхая, поверив девочке-консультанту вслепую. Попала в масть! Весь вечер пахну дорогим табаком и целую чашку с кофе губами цвета заиндевелой вишни. А волосы свои я еще в прошлое воскресенье все срезала. Короче, Штирлиц на побывке - это нынче я.

А теперь пусть вместо меня тут некоторое время побудет песня.

Читаю нынче рафинированные мемуа-муары - "Из воспоминаний жандарма" генерала В. Д. Новицкого, прослужившего (на минуточку!) 25 лет на посту шефа киевского губернского жандармского управления (вышел в отставку в 1902 г.). Очень-очень познавательно, хотя порой от подробного перечисления биографических фактов всех пойманных им и высланных в Сибирь рЭволюционЭров моя голова кружится, но заведомо прощаю, на то он и полицейский дженераль.

Про него и его Киев, надеюсь, еще обязательно поделюсь, а вот сегодня не утерплю, расскажу словами Василия Дементьевича про казаков разлива 70-х годов 19 столетия, которых он знал не понаслышке, а изнутри, т.к. начало его службы было положено в Донских степях под предводительством Михаила Ивановича Черткова - генерал-адъютанта, генерала от кавалерии и наказного атамана войска Донского в период 1868-1873 гг. К слову, Чертков был еще тем типом. Родненькую сестрицу пристроил женой Шувалову - правой руке Александра ІІ, а сам брысь и в кущи Малороссии. Четыре года в теплом и благостном месте генерал-губернатором и командующим войсками КВО, а потом - раз! И Кагарлык имением. Несколько десятков тысяч урожайных земель, купленных по воле случая через кредит в Международном банке, окупились сторицей. Сам сахарный король Лазарь Бродский ему перед началом 20 века 200 тысяч за аренду плантаций и работу сахарного заводика в год платил. Но это история была потом, каждому рассказу свое время и свое место.

А нынче про казаков. Читала и сразу Надежду Бабкину вспоминала. Если что, то "Модный приговор" смотрю периодически именно из-за нее, обожаю ее душу, ее нутро, ее говор, неисправимый вопреки ни одним литредактором-корректором 1 канала. Вот говорит она уже который год "комбинзон", а я который год от ее "комбинзона" таю.

Собственно вот и сама цитата из мемуаров Новицкого, подарившая мне радость дня.

"В городе Новочеркасске десятки лет строился в центре города собор, стоивший войсковой казне миллионы и неоднократно обрушивавшийся от дурной постройки, а, может быть, и от умышленных ошибок инженеров, архитекторов, строителей; от обрушивавшегося собора была масса миллионов кирпича, который свободно разбирался, расхищался на глазах властей и комиссии, и свозился прямо в иные усадьбы для постройки домов. Конечно, смотритель собора существовал, место обвалившегося собора было ограждено забором, но это отнюдь не отстраняло расхищение кирпича, каковой увозили, говоря, что это - войсковое имущество, принадлежащее каждому казаку".

 P.S. Конечно же, перечитав, ассоциативно вспомнился Дон. И Ростов-папа, и та поездка августа 13 года в Астрахань, на которую я старшенького тогда чуть ли на коленях упрашивала, хоть теперь в свете событий он меня за нее великодушно благодарит. Много вспомнилось разного. А картинка нашлась такая. На табло трамвая, как по мне, написано всё!

Токсичная сегодня. Как только проснулась, так и поняла, что сегодня День жабы аги. А дабы люди вокруг понимали, решила их предупредить - брошко-жабу нацепила. Но люди порой такие слепцы! Ну что, поплевалась чуток ядом, облегчилась, теперь вот вечерком на "Отраду и утешение" пойду.

У иудеев нынче великий годовой праздник Суккот – праздник шалашей, кущей («сукка» на иврите – это шалаш, если что), праздник сбора урожая, конца странствий по пустыне, праздник веселья и надежды. "Пора нашей радости" говорят о нем евреи.

«Устанавливать шалаш» – одна из его основных заповедей, так предписывает Тора: «В кущах живите семь дней...». Но, традиция Суккот – строить под открытым небом шалаш, так чтобы были видны звезды, и жить в нем в течение недели – не только память об исходе еврейского народа из Египта и его сорокалетних странствиях по Аравийской пустыне, а еще и напоминание о том, что даже в достатке стоит не забывать о тех, кто живет бедно, без благ цивилизации.

Для постройки кошерного шалаша есть ряд условий. Например: «сукка» не должна располагаться ни под каким строением, она не может быть накрыта никаким навесом (только небо, только звезды!), ну, и ряд других требований, включая выбор природных строительных материалов типа соломы или листьев.

Это была присказка, а теперь, собственно,

Похоже, бытовая магия по-прежнему без сбоев работает, а сила слова в лиру, все-таки, имеет вес. Замариновала сливу, произнесла "серые тучи треснут" - нате, получите и распишитесь!

Спозаранку солнце улыбается во все голубое небо, а на пробежке в открытом космосе мир дарил мне вот такое

Сильно дует холодным-холодным, даже губы стынут, а деревья гнутся скрипя, больно плачут ржавыми сухими слезами. Вместе с природой перешла в режим энергосбережения и я. Период минимализма нагрянул неожиданно и стремительно, буквально выпрыгнул из-за угла с криком "Бу!", интуитивно сняла с себя яркие краски и все украшения, почти ничего не осталось кроме красной помады (за демаркационную линию еще не шагнула; еще чего!). Завтра, если не испугаюсь, сниму с себя еще и волосы, ведь в зиму как на войну. Напоследок сегодня купила много сливы "Венгерки", хоть и последыш, но одна в одну - добротная, крупная, упругая. Мариную. Мариную размашисто, щедро: лавровый лист, гвоздика, анис, имбирь, перец душистый и черный, корица и кардамон. А из остатков сливовых наварю конфитюра с шоколадом черным-пречерным, горьким-прегорьким, ведь в зиму как на войну - выживут не все. Слива так точно!

Принимать по потребности, дозировать на фунт морока. Если что, то Рупа Мария по специальности врач, она понимает.

Вот, а год назад в это время, как тут подсказывает мне фото-склеротичка, у нас здесь октябрь жарил.

Похоже, наконец-то, подошло время рассказать-показать про выставку ретро автомобилей-2015, тем более, что в этом году я мимо. Если что, это был анонс. 

Во все окна скороспелый ноябрь. Безостановочно, вот уже вторые сутки кряду, льет холодным, задувает безысходностью,  молчаливо опадает, так и не отшуршав последнюю песню, желтый лист.

Легла в пять, так и не дождавшись рассвета. Легла, и тут же провалилась в темную яму - в сон без сновидений. Проснулась в одиннадцать, за окном та же промозглая осень, сумрак и колкий дождь. Реально день сурка. Собравши волю в кулак, выползла из теплого постельного кокона, сделав смену пажеского караула (шорты и майка, до свидания! тайтсы, ветровка, ну, снова здравствуйте! и даже перчатки и шапка, привет-привет!), вышла на беговую тропу выживания.

Знаю, есть люди, которые неимоверно искусно умеют рецензию хоть на фильм, хоть на книгу написать. Разделать любое произведение, как заправский мясник коровью тушу (и му-му-ки и не-му-му-му-ки творчества), на ровные аккуратные кусочки: чик -  вот вам шея! чик - вот вам покромка! чик-чик-чик - вот вам лопатка, спинка, кострец, пашинка! А это - хвост, его исключительно в холодец тире студень. И все у них выходит так ладно, так ловко и быстро, глядеть не наглядеться, любоваться не налюбоваться, сплошное очарование ремеслом, ну, чисто фокусники, ей бо! Была корова - нет коровы. Нет коровы, разобрали, только хвост остался, но на студень сойдет.

Я так не умею от слова совсем. Я или беру корову всю вместе с хвостом, или не беру. Если взяла, то она вся моя, вся моя как есть... с шеей, покромкой, лопаткой, спинкой, кострецом, пашинкой, а лишний хвост, уж точно, в хозяйстве не будет лишним, хоть куда пригодится!

Поэтому, просто делюсь хвостом, вдруг и вам надо. А если ко всему вы еще, как и я, некрополист-любитель с неутомленными ногами и открытой душой, да еще и Москва под боком, то фраза "Давайте встретимся на Новодевичьем!" уж точно будет нашим секретным паролем.

Игорь Оболенский "Легенды московских кладбищ" http://iknigi.net/avtor-igor-obolenskiy/87907-legendy-moskovskih-kladbisch-igor-obolenskiy.html

Если накануне Пасхи взять изюма где-то два фунта и замочить его в коньяке, то, конечно же, у рачительной хозяйки останется. А вот тут надо про него напрочь забыть. Ненадолго. На полгодика. А потом неожиданно найти, попробовать, обрадоваться, поняв, что вот он каков настоящий вкус изюма в коньяке, настоянный временем. Понять, сообразить, недолго думая бухнуть его в начинку из творога для блинчиков (ванили в этом случае не надо, будет перебор! а вот сахар таки добавить по вкусу). Дальше предварительно пожаренные блинчики разрезать напополам, каждую половинку щедро намазать творожной начинкой, свернуть рулетиком, а сковорода уже на плите греется - время дорого, на нее щедрый кусок домашнего сливочного масла, на растопленное маслице стройные ряды блинчиков, поверх тоненький слой взбитых сливок, крышкой хлоп, огонь на минимум миниморум, томить минут 8-10, огонь выключить, сковороду не убирать, дать блинчикам утомиться. На выходе радость, пахнущая праздником.

А синоптики говорят, что в эту ночь уже в Карпатах снег и морозы, с такими прогнозами, чай, недолго осталось дышать туманами и нерастраченными грезами.

Совсем не понимаю, как можно эту чёртову осень любить! Просыпаешься - темно, пришёл домой - темно, солнце дали и тут же забрали, постоянно хочется спать и острого перца. Небо похмельное, морось, слякоть, кутаться в сто одёжек, с каждым днём характер всё больше и больше портится, сегодня в метро еще и курица чулки порвала, укол, твою мать, зонтиком. 

Пусти человека на кухню, дай ему нож и доску, сковороду, кастрюлю, ну, и прочие кухонные приблуды по случаю, и тут же сразу поймешь, кто он: кот или собака. Лично я - собака, я всегда в гастрономическом процессе разговариваю с мясом, луком, рисом, перцем и т.д., и т.п., умоляю нож резать острее, сковороде напеваю  "Сердце красавицы склонно к измене", а томат не гнушусь в попку поцеловать, ведь иначе никак не понять про "horror vaculi" - ужас пустоты.

А коты, знающие люди говорят, никогда с едой не разговаривают, и "морковь" никогда не опускают до уменьшительно-ласкательного "морковка". 

Предварительно планировали со старшеньким на выходные куда-нибудь подальше за город выбраться, но его колени внезапно сказали "кирдык!" Честно говоря, совсем не думала, что он так рано начнет сыпаться, на вид-то молодец, а внутри, как оказалось, труха. Печалька!

Сегодня срочно пришлось идти на базар за огурцами, за свежими, уж очень была внутри потребность кого-то побить. Битые огурцы ни фига не успокоили, как не успокоила генеральная помывка всех горизонталей до скрипа, притихла только сейчас, к ночи, когда по старой девичьей памяти включила "Gipsy Kings" и вытанцевала до седьмого пота весь свой адреналин.

Младшенький, наблюдая эту вакханалию (чуть ли не впервые; по крайней мере, на свежую память), поначалу дергался левой бровью и говорил только одно слово "Ма-а?!", это было все, что он мог цензурно. Потом как-то так вошел в раж фламенко и закружился,  и даже меня задорно закружил. И даже старшенький рядом с нами коленями расходился и растанцевался, приговаривая: "Какой-то я весь, черт подери, деревянный!"

Кстати, из большого противня свежих помидоров, засунутых в духовку, получается реально маленькая баночка вяленых, зато вкусны так, что можно язык проглотить. Заодно прозвонилась Маша, опять настойчиво зовет меня к себе в гости в Станислав, говорит, что в в этом году в Карпатах такая невозможная красками осень, что нырнув в нее, как в божью купель, реально можно свою жизнь взять и  наново переменить. Я ничего менять не хочу, но за красками обязательно на днях срочно и быстро поеду, ведь "тише едешь, никуда не приедешь", как говорила Марина Ивановна, это точно не про меня. Опять же, у Маши медный тазик для варенья с блошки уже с полгода ждет меня. А мне еще надо комодик, и стол, и ложечки, и чашечки... а у Мари на Франковской блошке есть свои верные дружочки (кто знает, тот поймет).

А теперь даю право "Бамболеи"  цыганскому королю. Танцуют все!

Существует единственный способ понять другую культуру. Жить в ней. Переехать в нее, попросить, чтобы тебя терпели в качестве гостя, выучить язык. В какой-то момент, возможно, придет понимание. Это всегда будет понимание без слов. Когда удается понять чужое, исчезает потребность объяснить его. Объяснять явление - значит отдалиться от него.

(П. Хёг "Фрекен Смилла и её чувство снега")

Про свою идею "Каждое второе число месяца объявлять Днем котиков", озвученную в начале осени, я не забыла, но учитывая, что сегодня на календаре День музыки, иду на опережение.

Котиков можно любить, можно не любить, как направления и течения музыкальные, но своего-то в толпе всегда узнаешь исключительно по тому, над чем он смеется и что он в уши слушает.

Я в свои годы так до сих пор и не поняла: допустимо ли в нашем напыщенном, чопорном эрзац-интеллигентном обществе, не нарушая приличия, говорить "Люблю!" мужчине, которого по праву своей личной женской иллюзии уже не один год считаешь другом, подразумевая под "люблю" исключительно душевный порыв, а не телесные позывы? Нельзя, да? Тогда у меня в рукаве есть эвфемизм "Обожаю!"

А на плите сейчас варится картофель, морковь, яйца и хорошая вырезкой говядина, безусловно овощи, яйца и мясо раздельно. Горошек по такому случаю возьму свежемороженый, залью кипятком, короче, подвергну бланшированию, а вот огурцы - двух видов: и маринованные, и свежие. К огурцам еще чуток яблока, а майонез домашний... на выходе получится салат, нет, не "Оливье", не "Столичный", не "Русский", а "Новогодний". 

Ведь настоящий Новый год такой праздник, который можно праздновать 365 дней в году. 

Мы тут с фельдшером Ларисой давеча дежурили на одном официальном протокольном мероприятии, дословно "де-жу-ри-ли", что в переводе значит "были готовы, но не востребованы"  (ну да, и у волшебников из страны ОЗ не вся жизнь сказка "Чем дальше в лес, тем жутче", иногда случаются и суровые пресные будни - стать на приколе и ждать-пождать).

Дежурили, в общем, мы тут на днях, не час и не два, язык развязался, после разговоров о погоде-кулинарии под термос кофе заговорили о прекрасном - об искусстве. В частности - о театре. А Лариска, к слову, у нас бывалая, еще в 86-м в страну пришла, так и осталась. Короче, видела и перевидела, но это не помешало ей в процессе родить двух сыновей (старшему 27, младшему накануне исполнилось 10) от одного мужчины, совершенно далекого как от скорой, так и от искусства, родить и воспитывать, приобщая к прекрасному. Старшенького-то, конечно, она уже  давно отпустила - время пришло, он теперь сам может рефлекторно приобщаться, вовлекая в омут имени мамы свою жену, а вот младшенького пока еще Лариса водит за ручку, говорит, мол, не отталкивает, пока ему все еще это нравится. Все еще пока...

Оперетта вот ему нравится - говорит, - и особенно  мюзиклы. Почти все, что ему доступно по возрасту, в городских театрах посмотрели, вот только на "Золотой ключик" не ходили, но это мое личное. Я ведь до сих пор хорошо помню, как Б. писал музыку для  ключика  в запое: пока водки не накатит - такта не напишет. За вечер писал три такта, а пил три литра. Пока писал, ежедневно, как дети в школу, с утра вызывал бригаду снять похмелье. Приезжаем - глаза в закате, двух слов связать не может, труп бессловесный, а к концу капельницы раз и оживает, первое слово - жене команда "Беги!" И она бежит. В гастроном бежит в чем была, бежит, торопится, с черного входа традиционно  по знакомству ей отпускают эликсир творчества. Мы еще не успели иглу вытащить из вены, отъехать, а он уже накачался и творит. 

Ой, как вспомню, так и вздрогну! - говорит Лариса. - На последних тактах выезжали и два раза за сутки, а порой и все три. Короче, "Золотой ключик" реально для нашего душевного равновесия оказался золотым!

Поделилась своим и молчит. И я в унисон молчу. В жизни только так: когда удается понять чужое, исчезает потребность в словах, заговорить  - значит отдалиться.

А композитора К. помнишь? - вдруг среди молчания спрашивает меня Лариска. - Нет, я знаю, что ты немного младше меня, но вдруг? - Помню, конечно, я была эрудированным ребенком.

Ребенком? - А то!

И тут враз воздух вокруг нас как-то внезапно разреживается, как будто легчает, и мы неожиданно обе безостановочно, как полоумные, ржем. Похоже, что и в этот раз, - уж точно не в первый, и не в последний, - нам таки удалось пройти по острию женского ножа вдвоем шаг в шаг, не поранившись. Лариска она такая, но мне тоже палец в рот не клади.

Так вот, - продолжает она, заглядывая в термос, как в бездну, в котором на донышке осталось кофе на два глотка. - К. на вызове нам с порога всегда говорил: А, вкатайтэ мэни, дивчата,  эуфиллину з витэрком!.. або магнэзии! - А для чого з витэрком? - А для того, що писля вашого витэрка я накачу дви рюмки коньяку и начну творыть. Ось для чого!

Когда в череде быстротечных суетных дней внезапно случается такой стоп-день, как сегодня, в котором каждый буквально миг, проведенный с близкими тебе и умом, и сердцем людьми на берегу озера, в котором полощут ноженьки лохматые сентябрьские облака, хочется нарезать покадрово, распечатать фотографиями  и повесить их у изголовья своего безголовья, наконец-то, начинаешь потихоньку понимать, что жизнь, на самом деле, это не про быстро добежать до финиша, жизнь - это умение вовремя остановиться до финишной ленточки и, наконец-то, задышать полной грудью. 

Для нас, любителей, перца много не бывает, поэтому немудрено, что после огуречно-помидорных напевов сегодня будет песня про них – братьев-перцев.

Если не вдаваться особо в подробности, то по-большому счету есть перец сладкий (часто народ кличет его "болгарским") и есть перец горький (жгучий, острый). Сдается мне, что такой градации для нашего понимания друг друга достаточно.

Серия сообщений "Лето в банку":
Часть 1 - Огурцы и помидоры маринованные
Часть 2 - Братцы-перцы
Часть 3 - Рисовый салат (студенческий)
Часть 4 - Слива маринованная пряная
Часть 5 - Баклажаны с красным сладким перцем
Часть 6 - Томатный соус (сацибели) впрок как по нотам

В этот раз отмечу открытием своего личного театрального сезона (выбор пал на "Веселье сердечное, или Кепка с карасями" в почти домашнем Театре драмы и комедии на левом берегу Днепра) и бытовым колдовством - буду цедить чернее ночи ореховый ликер "Ночино", а после взбадривать его сахаром.

А что у вас? Как у вас, есть на 22 сентября 2016 года маленькие-большие планы? А заботы, а труды? 

Ведь только сучка божия не знает ни заботы, ни труда! (Маяковский Владимир)

...много чудных откровений, оголенных нЭрвочков.

Сегодня с утра, спозаранку, в метро одна довольно зрелая дама-блонд ренессансных форм с вавилонами на голове гордо, по-царски, мела подолом чОрного плаща в облипочку пол, даже глазом не моргнув. А под плащом сбивчиво мелькал острый алее алого каблук, сантиметров так двенадцать (ну, спотыкалась чуток без привычки, с кем не бывает), зато окружающему миру прямая трансляция: осень для дам в поиске ничто, когда кровь бурлит, как забродивший рябиновый сок, образ "драматик" - наше внесезонное все.

И пусть с поправкой на обстоятельства, на чужой вкус, но ее образ можно было оценить все-таки на "хорошо", потому что просто и понятно: глаз враз невербальное считывает - дамочке хочется зрелой сладости с ноткой горечи, если смелый, подходи, не бойся! Но черт, алый, в пандан туфлям, самовязанный толстый шерстяной шарф, хитро накрученный на шее воловьим ярмом, да еще и с унылыми вислоухими кисточками, перечеркивал все. Реально разрыв шаблона. Тут, если говорить про защитный инстинкт, только вариант "беги", про "бей" даже ни слова. 

Мой нынешний сезон консервации потихоньку подходит к логическому завершению. Неожиданно и внезапно! Еще немного в банки слив (венгерка в этом году удалась на славу, сладкая, как мед), баклажанов, ну, может, еще помидоров вяленых наверчу и все – финитка.

Как-то в этот раз все получилось легко и ненатужно, без стахановских подвигов, как было раньше, в пору моей кухонной молодости и безрассудной резвости. Наконец-то и я набралась опыта, дозрела что ли, наловчилась консервировать вечерами по чуть-чуть, в удовольствие, между ужином и книгой на ночь. А раньше, раньше-то было иначе. На исходе лета ехали мы со старшеньким на оптовый рынок, закупались под завязку, а потом за два выходных дня я, не выходя из кухни, перерабатывала большой мешок, а то и полтора, сладкого перца, минимум двадцать пять килограммов томатов, и это не считая баклажаны, огурцы (исключительно для салата-ассорти, мариновать, конечно, нужно раньше – июльские с крестьянской грядки), капусты (цветной и белокочанной, и это не про квашеную), горького перца (в аджику), слив, груш и прочего радостного цветом и фасоном, на что глаз ляжет.

Конечно, я справлялась. Чаще лихо. Но два дня без отлучки от доменной печи характер мой не улучшали, результат красивыми красками в банках бесспорно радовал, а вот процесс к концу второго дня не очень. Утилизировала кучу малу исключительно характером, ведь мы, козероги, еще те упрямцы. Взялся за гуж, не говори, что не дюж! – это уж точно про нас рогатых и хвостатых.

Учитывая то, что сезон консервации подходит к концу, и вечера мои опять освободятся, думаю, что до конца недели выполню свое обещание – расскажу и где-то покажу свои все рецепты «Лето в банку». Короче, я не забыла и не забила.

Осень нагрянула неожиданно чужой теткой. В субботу после обеда. До закатного солнца ворвалась в Город незваным гостем хуже татарина. Еще с утра мы в своей волшебной стране ОЗ играли камерно с солнцем в чехарду, между вызовами в коротком рукаве кучно нежились в нагретом жарким летом дворике, трещали, хохотали и бегали по очереди в соседний лабаз за прохладительным мороженым, и сколько было в этом незамутненного веселья и необъяснимого счастья – простого и не витиеватого, как в дворовой песне на трех аккордах на гитаре. А к вечеру нагрянула она – властная, холодная, колючая и ветром перемен жгучая. И мы, достав из шкафов теплые куртки, разбрелись по дальним углам, окуклились...

Помню, Фрося моя, дельно и обстоятельно собираясь в гости к дальним родственникам, на вопрос, когда ее обратно ждать, любила повторять: "Гость в первый день – золото, во второй – серебро, на третий – гони и насовсем прогони". 

В ночь с субботы на воскресенье куталась в теплую спец. одежную курточку, в воскресенье уважила гостью межсезонной размахайкой, а вчера, в понедельник, взяла и плюнула на погоды, вышла в мир в новом коралле, накануне выцыганенном, выменянном за три гроша у задержавшегося у наших берегов лета, платье припозднившейся бабочки, – чужую тетку со двора гнать. В основе футляр приличной длины "два пальца за колено", в юбке шлица, но она не кричит, она негромко, чуть ли не шепотом, говорит, на талии бессмертная баска, вместо рукавов два крыла... и ноги, то ли в отместку осени, то ли по дурости, голые...

...вышла, что выпорхнула... иду-лечу... гляжу...  

вот он – Либермана дом, сто лет в обед было даже не вчера, а все по-прежнему в платье крЭмовом, в отблесках солнца и цветах, а многие дамы вокруг зачем-то внезапно в черном и брУках (удобно, говорят, практично, говорят).

Второй день моя дорога на работу и обратно просто праздник какой-то. Праздник смеха и задорных букв. Ныряю в метро, открываю книгу и всё... я уже то на берегах Босфора, то на "пропеченных до коричневой корки улочках, где дома поддерживают друг дружку плечами, как калечные, но светлые глазами старики", то в "крошечном переулке на пять ступеней, ведущего с улицы А на улицу Б", то на площади маленькой "площади-ладошке", по центру которой растет многовековой дуб, а в роскошной тени дуба лежат голенастые потомки ученого кота, потягиваются, "и провожают взглядами редкие автомобили, что спешат куда-то по своим некошачьим, а от того и неважным делам", то сижу на балконе с турецкой бабкой, а на улице такая жара, что даже шевелиться лень, и я вместе с бабкой вздыхаю: "Лимонаты бы..."

И это все благодаря Ларисе Бортниковой. В ЖЖ она писала (пишет?) как Ляля Брынза, наверное, вы, в отличие от меня, ее давно знаете, и, может быть, даже нежно любите, но, если вдруг еще нет, а душа просит хорошего слога и легкого смеха, то с удовольствием делюсь.

http://fanread.ru/book/11939423/

... размеренно, плавно, поступательно, но размашисто и свободно. А теперь, зажатые в цепкие клещи цивилизации, всё куда-то спешим, торопимся, пытаемся из количества быстро-быстро получить качество, движением наполнить жизнь, выверить свой путь по линейке, по градусу и весам.

Не успеешь с человеком познакомится, смотришь - уже надо идти на его панихиду, люди "кокаются", как тухлые яйца. У всех склерозы, давление, инфаркт.

Это не я сказала, это Вертинский в своих мемуарах писал.

Давеча один мой лирушный дружочек разразилась гневной тирадой в адрес всех этих рецептов, где фигурируют ложки, стаканы и прочие кухонные приблуды в качестве средств измерений. И в комментариях, конечно же, откликнулись люди, которые написали про раздражение от рецептур, где буквы неумело строятся в слова "готовить что-то там до готовности". 

А я, как дурак с побочными ассоциациями, тут же вспомнила свою бабушку Фросю, отменную мастерицу и кулинарку, кстати. 

- Ба, - обращалась я к ней, открыв на чистой странице свой первый кулинарный блокнот-склеротичку, и приготовившись щепетильно, слово в слово, все поэтапно записать. - Расскажи мне, как ты консервируешь огурцы.

После того, как она мне продиктовала рецепт, в котором, и ежу понятно, фигурировали ст.л. и "стопка", мы перешли к стерилизации банок.

- Так сколько по времени стерилизовать-то нужно? - уточняла у нее я.

- А вот как большой палец не сможешь удержать в маринаде, которым залиты огурцы в банке, потому, что жжет, так и вытягивай банки, закатывай!

Кто из нашей секты, тот поймет. )

В обед ездила на Пушкинскую за пилюлями для нервов - в издательство за книгами. А там, на улице, по-прежнему лето, почти плюс тридцать, голые ноги и распахнутые души, и даже хочется от такого невероятного подарка природы плакать. Успокоила слезы пирожком с лобио. 

Хозяйка маленькой пекарни, зрелой августовской красоты грузинка, предупредила:

Сразу предупреждаю, что этот пост (а, скорее всего, получится серия постов) совершенно не про обучение азам консервации, и вовсе не стандарт, и не мерило, как впрочем, и все остальное, что я пишу в рубрике "Гастрономическое". Это всего лишь про то, как делаю я, при том именно сегодня и сейчас, завтра все может быть вовсе иначе. 

Я не гуру, но далеко и не профан, как-никак, но опыт на своей личной кухне в два с хвостиком десятилетия имеется, где девиз таков: многие ели на этой кухне, некоторые до сих пор живы. 

Серия сообщений "Лето в банку":
Часть 1 - Огурцы и помидоры маринованные
Часть 2 - Братцы-перцы
Часть 3 - Рисовый салат (студенческий)
Часть 4 - Слива маринованная пряная
Часть 5 - Баклажаны с красным сладким перцем
Часть 6 - Томатный соус (сацибели) впрок как по нотам

А скажите мне, дружочки, есть ли у вас интерес к моим рецептам "Лето в банку"? А то я тут подумала их выложить одним постом в рубрике "Гастрономическое", а потом, все же, решила вас вперед предупредительно спросить. 

Так сложилось, что последние субботы делал базарчик старшенький. По уму, а не по сердцу - обязательный творог и масло, и дальше по моему списку овощной набор, в общем, никакой фантазии и души прекрасных порывов. В прошлый раз даже молочница Лариса забеспокоилась, куда это я запропала, и передавала пламенный привет. А позавчера перезвонила старшенькому, мол, есть молозиво, знаю, что Наташа любит, привозить?

Ну что, встала сегодня пораньше, глянула в окно - там хмурь, а я пошла. Наперекор грустным погодам-то в ситцевом сарафанчике, правда, сверху полосатое вязаное пальто оверсайз, на голые ноги веселенькие боты, в уши норвежцев, гулять так гулять!

Ухватив у Ларисы молозива, творога, маслица и теплый привет Володе (божечки, как же его бабы-то любят! не перестаю удивляться), тут же у ее соседки бодренько усыновила семейку красных пузатеньких братцев-перцев (она тоже в ту же дуду: ваш муж такой приятный мужчина!), у Вали привычно нагребла зелени мешок, включая сельдерей (душа не стонет, она кричит о соленых помидорах "Вырви глаз" по Жениному рецепту), а дальше себя и не сдерживала, просто и не витиевато пошла вразнос: чуток кизила на варенье, торбу синеньких в зиму, три кабачка на блинчики, тыкву на суп и большой лук-порей, потому, что он формой красивый.

А теперь, пока шкварчит сковородка, жаря мне баклажаны в зиму, даю слово норвежцу. Он нынче, как никто другой, меня понимает, понимает именно про ту любовь, которая рождает волну.

Шла домой, купила слив и веник астр, принесла сентябрь в дом. Сливы огромные и невероятно сладкие, астры, что кровавые звезды. А я сегодня игралась в ветрами прополощеную, солнцем прожаренную, матросочку: с утреца нарядилась в льняные темно-синие кюлоты, сверху нацепила псевдо-тельняшечку, на чуб времени не хватило (проспала!), поэтому, обошлось малой водой - непослушные кудри прибила ладошкой. Старшенький поймал меня взглядом уже на выходе. Ой, - говорит, и во все зубы ржет, - тебе бы еще берет с помпоном и образ "Здравствуйте! Извините, что мы к вам обращаемся, мы сами неместные, наш корабль давно уплыл..." будет полон. 

А вот наше леточко в этом году оказалось милостивое и щедрое. Сегодня уже 9 сентября, а оно по-прежнему греет, а в полдень даже жжет. И пусть день стремительно тает, и небо уже набирает высоту и периодически клубиться белогривыми зайцами, дышащими резко и редко, и пусть уже падают несмело под ноги первые каштаны, но солнце, солнце-то не уходит с орбиты. И благодаря ему я живу и гогочу.

Не зря же на моречке акула и ее импресарио мне напророчили на эту осень долгую жизнь цирковой лошади.

Я уже давно выросла, и даже мажу лицо на ночь крЭмом для женщин, которые хотят остановить приближение старости, но никак не могу понять, зачем Дантес стрелял в Пушкина. 

Все знают, даже пролетариат, что 25 января - это "Итак, звалась она Татьяной", а вот про         8 сентября, про Наталию, пусть и не Николаевну, ни слова, ни вздоха.

Хотя, нет. Вот в "Гусаре" пушкинском истинно Натальин портрет.

Разделась донага; потом
Из склянки три раза хлебнула,
И вдруг на венике верхом
Взвилась в трубу — и улизнула.

Эге! смекнул в минуту я:
Кума-то, видно, басурманка!
Постой, голубушка моя!..
И с печки слез — и вижу: склянка.

Понюхал  кисло ! что за дрянь!
Плеснул я на пол: что за чудо?
Прыгнул ухват, за ним лохань,
И оба в печь. Я вижу: худо!

Короче, с именинами Натальи и Наталии!

Вышла на работу - оказались рады. А я чего-то не очень. Сижу, представляю, как хорошо было в это время на пляже, а потом прийти домой и в одиночестве есть арбуз.

И устроить дискотеку с Гуревич в ретро-стиле, как Странник-52 завещал.  

P.S. сама знаю, что меня в последнее время в ваших лентах критически много, но уж потерпите чуток, такая вот она абстиненция, синдром лишения меня лета.

Похоже, что стоит написать еще один пост про волосы.

Вернее - их отсутствие на теле прозрачной женщины (голову в этот раз не трогаем), дабы все лишние буковки, которые сюда набежали за рецептами, враз и одномоментно отвалились..  

Объясняю еще раз для новых к нашему берегу прибившихся. Я - утомленный летней жизнью эстет. Люблю красоту, буквы, поболтать с легкими и умными людьми. Не приемлю грязи и запущенного отношения к себе. Вот все ваши объяснения про три волосины, забранные в удобный пук, оставьте себе, и не пытайтесь меня переубедить, что лень - это удобно, а говорить про эпилированный лобок - это пошло,  как не пытайтесь мне предложить новый рецепт баклажанов. А, если вы считаете, что я живу совсем не так, как представляется вам, то уж, простите, это не я к вам пришла, а вы ко мне набежали. 

Короче, не забывайте: природа учит нас понимать прекрасное!

А теперь даю слово детям, они гораздо звонче и цепче молодых старух про жизнь понимают.

"Женщины часто совершают эту ошибку - ходят с той же прической, что и на пике своей привлекательности. Оставляют - хотя это уже давно неуместно - длинные волосы, а все потому, что боятся радикальных перемен".

"Разница между молодостью и старостью заключается, среди прочего, в том, что молодые придумывают для себя будущее, а старики - прошлое".

"Ниспровергатели времени говорят: сорок - это не возраст, пятьдесят - самый расцвет, шестьдесят - это новые сорок, и т.д. Я твердо знаю: есть время объективное, а есть субъективное, которое ты носишь на внутренней стороне запястья - там, где пульс. И твое собственное, т.е. истинное время, измеряется твоими отношениями с памятью".

И напоследок, чтобы два раза не вставать. А то что-то приустала я за свою жизнь от нравоучений типа "должна быть в женщине какая-то загадка".

"Женщины бывают двух типов: прозрачные и загадочные. Это первое, что отмечает мужчина, и первое, что его привлекает или отталкивает".

(Джулиан Барнс "Предчувствие конца")

Видела вчера на детской площадке очень  девочку. На вид лет 15-16, но розовый парик, даже не розовый,  а кислотно-малиновый у нее был, и губы карминовые, и глаза, как общество велит - в туши, которая тушит свет.  А под этим всем была такая улыбка, что ай, верните мне молодость обратно!

Короче, прочитала тут в ленте друзей "про нарядилась". Не долго думая поняла, что ближайшие три дня мне еще это будет не надо. Сарафаны, джинсы и кроссовки, судя по прогнозам, облегчат мне жизнь. А дальше придется приноравливаться. Осталось одно - договориться с собой не стричься накануне выхода на работу налысо. Но, что-то как-то уж изнутри зудит и просится... И зачем ты просишься, почему зудишь?