Свежеумытая,
Идешь по улице,
Сияешь,как солнце.
Такая красивая,
Счастливая.
Ничто не выдаст
Ночной бессонницы
С коньяком.
А теперь - с рюкзаком,
Бежишь навстречу утру
И кому-то
Повезло,
А вот его спасло,
Но что же, остаться одному,
Не верить солнцу своему,
В чем спасение?

Так хорошо сидеть здесь, за десятки километров от дома,и просто греться на солнце...
Было время,когда я горела,и была готова послать весь мир к черту ради тебя. А сейчас?
А сейчас будет июнь и лето. Я все так же хотела бы провести его с тобой, но теперь мне это не так нужно.
А ты все так же красив для меня. А я чувствую себя мусорным пакетом. Сейчас я некрасива для себя,хоть и знаю,что я чудесна. Я знаю,почему они не могут меня забыть,почему я так долго в их памяти. А ты все еще красив. Значит,еще немножко есть.
Самое страшное - это надежда. Именно она заставляет нас парить в эйфории в ожидании встречи,и именно она бьет хлестко бьет нас нашими ожиданиями.
Нужно прекратить надеяться,и мне почти это удалось. Закрыть все лазы новыми встречами,делами,проблемами. И не смотреть лишний раз в твою сторону.
Это питерский флоу,и я мечтаю,чтобы соль моих глаз не заметил никто.
Это вечность,и мне не догнать тебя.
Сейчас надежда шевельнулась: а вдруг? Ну может быть,он все таки хотел меня увидеть,может,он еще хочет меня поцеловать,обнять,проснуться утром со мной?
Но я думаю: да,я приехала с этой надеждой. Но я посмотрю концерт, побуду здесь,пока не почувствую,что мне больше неинтересно. Сяду на маршрутку и уеду домой. Зайду покормить кошку,приду домой и лягу в кровать, это будет поздно. Но я представляю это себе так,а не пойти с тобой в гараж, напиться,целоваться потом,и прижиматься к тебе,а потом пойти к тебе домой,тихо,чтоб не разбудить родителей,пойти в комнату, лечь, и, обнявшись,болтать.
Нет. Я лохматая, очкастая,у меня бабье тело,и я не та девочка из подъезда на фото. И не будет "мои стихи,твоя гитара", а будет кошка,дом, и человек, которого я не умею любить.
Но сейчас хорошо сидеть на вершине холма,смотреть на заходящее и уже не греющее солнце. Прятаться от глупых и злых людей.
Почему,когда я услышала эту песню,я представила тебя? Почему мне показалось,что эту песню,эту историю мы могли бы рассказать вместе? Крылось ли во мне уже тогда это чувство,или же этот образ лишь подогрел развитие событий?
Откуда знать. Солнце все еще светит. Но мне уже не тепло.

Не умеешь любить - не берись. Не давай обещаний,которые не сможешь выполнять,не цепляй людей, не думай и ничего не жди.

Моя бабушка любила дедушку всю жизнь - и это была одна из самых красивейших пар,что я видела. Потом я рассматривала их снимки в молодости, и поражалась - до чего оба хороши. Они состарились,и дедушка ушел. Уже больше 15 лет,как его нет, и бабушка все одна, хотя ухажеры имеются. У нее есть любимая работа, внуки, Москва и память о деде.
Я смотрю на неё - она элегантно одевается,отлично выглядит. В ней есть что то неуловимо женское. Но она одна,будто свое отлюбила,и больше не будет. И не хочет,и не может.

Так и я больше не могу - разучилась. Потеряла то чувство,я перестала подстраиваться,искать компромиссы, терпеть полумеры. Жить полумерами мне нетерпимо. Не могу быть с тем,с кем хочу - не буду ни с кем.

Ведь это уже не любовь, если сердце ищет другого.

Буквально сегодня прочитала умную мысль, каждый человек в течении какого-то полугода меняется очень сильно, поэтому утверждать, что я дружу с тем то энное количество лет или люблю такого то - неверно и неправильно. За это время вы успели полюбить и подружиться с кучей разных личностей. Поэтому гораздо правильней говорить: я люблю Сашу 2004 или мне нравилось дружить с Настей 2007. 
После этой информации все мои душевные метания как рукой сняло: одно дело - любить реального человека,таким,каким он есть сейчас, и совершенно другое - его образ, который хранит твоя память.
Так что можно смело шокировать старых знакомых всякими признаниям .
Да ладно,пусть живут люди спокойно. И я - буду.

В моем доме больше не будет Солнца,
Лишь полумрак от торшера.
Сказали, и этого будет довольно
Посоветовали запастись терпением.
Здесь Солнца не будет. Вырабатывай кошачье зрение.

 

Наша частая ошибка - мы живем так,будто других не существует. Нам говорят - бери как можно больше новых впечатлений,потом разберешься,чего тебе это стоило. Новые тусовки,новые знакомства,новые города.

И вы Улыбайтесь друг другу.Говорите,что уже взрослые люди,и все понимаете. Целуете в щеку и бежите дальше.

Те,кто с легкостью идет дальше без нас,нас привлекает.
Те,кто любит и заботится,вызывает скуку - это не современно...

Но кто будет рядом,когда ночь,когда кончилось вино и тебе некуда идти? Кто возьмет твой кулак в свои руки,и сожмет,потому что сердце твое - размером с этот кулачок, и потому место ему в этих ладонях?

Подумай об этом.

Камень.
Ты камень.
Молчанием
Будто камнем бьешь 
по самому мягкому.
Закрываешь мне рот.
Но река не иссякнет.
И любовь моя, словно камень,
Крепко в сердце твоем
Живет.

Прошло полгода с тех пор, как я сделала шаг навстречу к тебе. За эти полгода я успела побыть ускользающей ,влюбленной ,привлекательной , страстной, женственной, живой. Я была непонимающей, я была отчаявшейся, умиротворенной, ненавидящей, апатичной, покорной. Я была терпеливой, ждущей, понимающей, стойкой.

Что сейчас? Я обижена. Мне обидно, что моя любовь, которой мы оба не хотели, оказалась такой невостребованной и неистребимой.

Но тают снега под уже летним солнцем, бежит весенняя вода, и из воздуха исчезает тот грустный привкус осени и зимы, которые мы провели вместе, уступая место под наступающую летнюю жарынь и запах горящей лежалой травы.

И я знаю, что все – пройдет. Я еще немного скучаю и грущу, когда ты рядом, по всему, что случилось 

В рамках твоей квартиры и вне  существуют два мира.

В одном -  ты холодный и гордый, в другом – я могу обнимать твою спину.

В одном  - я порядочная и послушная, в другом – срываю платье, душно мне.

Следуя заветам Бродского, мне бы хотелось не покидать твоей комнаты

Но у тебя другие планы на эти месяцы.

И такие, как ты, не женятся,

А такие, как я, ни о чем не думают.

 

 

Мне очень грустно от того, что все так получилось.  Что не сложилась у нас с тобой, у тебя – с ней, а у меня – с ним. Но если я буду думать о вас, я захочу жалеть вашу несостоявшуюся любовь, а мне это нельзя, мне нужно думать о том, что мы снова не злимся друг на друга.

Ведь если честно – если бы все было иначе, чтобы я сделала? Я бы не стала жить с тобой долго и счастливо; я бы хотела большего от тебя; я бы влюбилась опять и ушла бы от тебя. А так мне просто не дается то, что хочется, и от этого объект желание становится еще желанней.

Каждый день мы предаем любовь. Как бы громко это не звучало, так оно есть. Он любит  Ее, но при этом не стесняется хлопнуть по заднице молодую девчонку в баре. Она любит мужа, но не считает зазорным переспать с парнем, в которого влюблена. Каждый день мы предаем любовь, кто то больше, кто то меньше. Изменяя, не уважая, не думая.

Ты ругаешь меня за то, что я курю сигареты. Фото на пачке предупреждает, что они вызывают преждевременное старение, что от них морщины, пожелтевшие прокуренные пальцы и прочее. И ты уезжаешь к Ней.

И я вижу, как будто сама стою на ее пороге, как ты заходишь, и с такой смиренной открытостью говоришь «Здравствуйте». Говоришь это так, будто кладешь к Ее ногам все сокровища мира, все империи и царства, звезды, луну и солнце. Так, будто после этого «здравствуйте»  тебе уже ничего не нужно, и остается лишь умереть, вот настолько просто ты говоришь это «Здравствуйте».  И я это знаю потому, что и мне ты так говорил, а теперь так говорю только я, и только тебе.

Лучше мне было бы не знать, куда ты уехал. Но ни ревновать, ни обижаться я на тебя не могу, потому что ты просто идешь туда, где для тебя есть воздух, идешь так же, как рыба стремится к воде – ведь только там она может жить. И я знаю это чувство, потому что рядом с тобою я и живу, и дышу. Так что же мне обижаться, если иначе не можешь?

Ой,не сигареты, милый мой, вызывают преждевременное старение.

Все заново.

Все выстраивать заново, душевный покой и равновесие. Заниматься творчеством, петь, танцевать, играть, да, заняться йогой. Ровно до тех пор, пока Вам не станет скучно, и вы мне снова не позвоните.

Иногда я думаю, как пятнадцатилетняя девочка-подросток: а не повеситься ли мне? Не наглотаться ли таблеток? Может вы хоть немного поймете, чем Вы для меня были?

А пока… Чулки, ночь, страсть.

Вы знаете, танец показывает, насколько совместимы люли в постели. Я все время наступаю Вам на ноги, тороплюсь, торможу, цепляюсь за Вашу спину. Короче, никак. Вот Вам, взрослому рослому, навряд ли это интересно. А мне сносит крышу.

Скрывать взгляд при свете дня? Мне стыдно, да. За то, что не могу быть с темп, кто нужен, как дыхание. А у вас ни стыда, ни совести, нет и не было, ну ни капельки.

А ведь подойдете, возьмете за голову и все, пропала. А дома ждет муж и кошка, и дома все хорошо. А вам нужно по морде, пощечин как можно больше, до исступления.

А вы спите, и вам хорошо, а я тут, пишу эти дурацкие строки, слушая АлоэВеру, и сознаю, что та еще сука, и не страшно, что кто подумают, лишь бы был тот запах, и та горячая кожа. Но ничего этого нет. А посему – спать.

Как больно мне было видеть тебя, красивого, взрослого, и такого … не нуждающегося во мне. Но, милый… Я чувствую твою злость, я вижу твою обиду. Меня снедает горький сигаретный дым, а тебя кое-что погорче.Я сбежала из этой игры, не поняв правила, а теперь ты пытаешься затащить меня в это болото вновь. Милый, сколько таких, как ты, было в моей недолгой жизни. И все вы оказывались недостойными меня. Но я не видела этого. Я видела только улыбку, только силу, только что-то, что влекло меня в эти сети. И спустя какое-то, долгое время с отвращением смотрела на то, кем вы были на самом деле. Милый, я пока тебя не вижу. И очень боюсь однажды увидеть, что ты такое на самом деле. Насколько мелок, мелочен, пошл. Обычен. Горькие сны, горький туман. Но прежде – горький, горький туман, разъедающий меня изнутри. Каждый день я удивляюсь самой себе: будучи подвешенной между молотом и наковальней, я умудряюсь сохранять спокойствие, не показывая своей боли. Милый, понимаешь ли ты, что я еще не все? Или я слишком хорошо притворяюсь? Милый, это копится, это очень долго копится, прежде чем я спускаюсь в эту квартиру и теряю волю. Я знаю, ты хочешь, чтобы я приползла к тебе, раздавленная, униженная – ты бы почувствовал себя великодушным. Ты хочешь, чтобы я пришла к тебе загадочная, недосягаемая, волнующая – ты бы заинтересовался. Но я – это я. Я это все, и больше. Тебе нет дела до прочего, как впрочем, никому. Только ты можешь это оценить по достоинству, как ювелир – драгоценные камни. Но тебе они не нужны. Они тяжелы для тебя, ты носишься с ветром по этой земле.

Как долго нас с тобою не было. Я уже и почти и не помнила, как мы целовались в парке, пили вино у меня на кухне и занимались любовью. Я так надеялась, что все это – в прошлом.

Но нет.

Я долго думала, помнила ли я тебя после своего позорного побега под чужой венец? Я злилась, морозилась, и мне казалось, что почти пришла в норму, когда ты снова объявился.

Сначала шокировать – сказать напрямую, что тебе нужно. А я думала, что все в порядке, мне тоже нужно только это. Только какого черта я опять прокручиваю в голове наши встречи, и на что-то надеюсь?

В твоей квартире ничего не изменилось. Я будто вернулась туда, где мое сердце. Почему мне казалось это таким реальным тогда: твоя лампа, книги, твои поцелуи, твоя страсть, кофе наутро, слова, что не было у тебя женственней женщины, чем я?


Все таки Каренина была дурой, раз бросила своего мужа ради молодого и горячего Вронского. Который, кстати, не выдержал бремени общественного мнения и не менее позорно сбежал.

А сегодня, сегодня мне чуйка подсказала, что ничего путного не выйдет. Ты-то молодец, соблазнил замужнюю девушку. Впрочем, большого труда тебе этого не стоило, зная, что я не остыла, зная, что я от тебя тупо бежала. А я? Вот дура…

Я дышу глубоко, как едва не повешенный
Не бросайте меня в страсти бешеные,
будьте бережны
Мысли спутаны, речь несвязная
Вы из меня выберетесь, а я увязну
а я увязну

Опять, опять, опять… Ну почему, неужели вы так хотите войти в историю в моих книгах, в моих стихах? Ну неужели вам так, настолько нравится мучить меня?

Так, так мило, так дико, так больно…Так страстно…

Навалился всем телом, грудной клеткой, сильными руками сжимая мое тело, целуя меня сильно и грубо. Девушкам всегда нравились негодяи, и вы это знаете.

Я не для вас. Я не ваша. А вы – книга в библиотечном архиве. Вы – общее, общественное.
 

Если бы можно было бы жить по правилу: если я не помню - значит, не было.

И действительно, ничего не было, не помню ни рук, ни губ, ни кофе в старой турке.Ни кошек, ни лампы, ни-че-го.Только оно всплывает, через сутки, неделю, год.

Я плачусь здесь в блог, а вы и не узнаете, вам не найти, да и не надо.Отпустите меня, дайте дышать без вашего дыхания и запаха, без щетины на огрубевшей коже. Дайте мне быть нормальной, а не так, как сейчас - звонок, и кольцо жмет, пусти, мне к подруге/ на работу/ к редактору. Никуда.

Что будет завтра? Как завтра я посмотрю Вам в глаза, после того, как вы лениво отклонили мое уклончивое приглашение, стоявшее мне таких трудов?

Пойду танцевать, так легче.

любимо-нелюбимая, сотни жизней, вмещенные в сутки, победитель по жизни, нежность, писательство левой рукой, необязательность, страсть и волнение.