Итоги года: литература

ЕЛЕНА РЫБАКОВА ВСПОМИНАЕТ УХОДЯЩИЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ГОД

текст: Елена Рыбакова

© Colta.ru

17 июля — день поминовения памяти преподобного Андрея Рублёва. Рублёв – олицетворение русского иконописца, предтеча русского искусства. Мы решили сравнить Андрея Рублёва и другого гения — Леонардо да Винчи. 

Начать сравнение следует с мировоззрения двух мастеров. Два больших художника – они, в первую очередь, два мыслителя, чьи представления о мире воплотились в творчестве.
Андрей Рублёв считается одним из ярких представителей исихазма на Руси. Исихасты практиковали неустанный контроль за своими помыслами, постоянную внутреннюю молитву, которая должна очистить ум и сердце и приблизить молящегося к Богу. «Царствие Божие внутрь вас есть», — говорится в Библии, и целью исихастов было – духовно «увидеть» Бога. «Скажи сей горе сдвинуться, и если истинно веруешь — сдвинется» — таков был их принцип.
Леонардо да Винчи считается ярким представителем западноевропейского Возрождения, «универсальным человеком». Отрицая догматы схоластики, не приемля строгие религиозные догмы, в частности, высмеивая грозного Савонаролу, да Винчи нашёл другой смысл в жизни – природу. Оттого интересы его не ограничивались одной лишь живописью. Если Рублёв стремился познать и запечатлеть Бога, да Винчи достиг совершенства в изображении природы.

25 июля 1929 года родился Василий Шукшин, который старался писать правдивые книги и снимать правдивые фильмы. Его герои жили правдиво, и за эту странность их прозвали чудиками. Вспомним 7 чудиков, которых Шукшин считал героями своего времени.

«Человек трезвый, разумный, — писал Шукшин, — до конца понимает свое время, знает правду, и если обстоятельства таковы, что лучше о ней, правде, пока помолчать, он молчит». И разумные люди в его произведениях за то не любят чудиков, что те не понимают простых, известных каждому взрослому человеку, вещей: когда можно сказать правду, а когда смолчать или солгать. Что делать пристойно, а что – нет.
Невестка Василия Князева, жена его старшего брата, как-то сразу, нутром невзлюбила его, разглядела в нём непутевого человека. И оказалась права: этот Василий, который потерял в магазине 50 рублей, а, обнаружив пропажу, постеснялся забрать, этот Василий решил задобрить суровую невестку и расписал красками колясочку племянника. Но, обозлённая, ослеплённая злобой, невестка не могла увидеть ни добра, ни красоты – и Василий, один только вечер пообщавшийся с братом, был вынужден уехать домой.

2 октября 1974 года не стало Василия Шукшина. Широкой души был человек. Рубаха-парень, мужик  и великий провидец.  Его души хватило бы на дюжину жизней с верными правилами, как не протомиться, а прожить каждую со вкусом. 7 жизней Василия Шукшина.

«Душа нараспашку» — шукшинская аксиома. Аксиому не разрушил советский строй, не расшатывали жизненные обстоятельства и пристрастия. Скорее, наоборот, от нее, от ее наличия, проистекало все. С оглядкой на душу литературные герои Шукшина воровали, дрались, пили… Жили, одним словом. Шукшин жил ее силами, ее требованиями. Всегда делился деньгами – не мог иначе, много, крепко любил, бороздил поля и моря, погружался в литературу и кино. «Многострадальная душа» молчать не смела. Шукшин покоя не знал, «шагал по жизни решительно и упрямо», по походке его узнавали друзья и близкие. «Ничего, ничего, вот посмотрите: душа — это и будет сюжет!».

7 октября 1906 года Лев Николаевич Толстой отказался от рассмотрения его кандидатуры на Нобелевскую премию. Писатель объяснил это своим отношением к деньгам, но общественность восприняла отказ как очередную причуду графа. 7 причуд Льва Толстого.

Одна из самых красочных сцен Анны Карениной — описание сенокоса, во время которого Константин Левин (которого Лев Николаевич, как известно, во многом писал с себя) работает в поле наравне с мужиками. Но физический труд Толстой прославлял не только посредством своих героев, но и через собственный пример. Работа в поле бок о бок с крестьянами не была для него экстравагантным барским увлечением, он искренне любил и уважал тяжелый физический труд. Кроме того, Толстой с удовольствием и, что важно, с умением шил сапоги, которые потом дарил родственникам, косил траву и пахал землю, удивляя наблюдавших за ним поместных крестьян и огорчая свою жену.

22 октября 1870 года родился один из четырех русских лауреатов Нобелевской премии по литературе Иван Бунин. Его высказывания и афоризмы до сих пор пересказываются как легенды. 7 острот великого мэтра, или, как он сам называл себя — киломэтра

Пик язвительности и ораторского мастерства Бунина приходился на современных ему модернистов всех мастей. Бунин не терпел позерства, а уж чем-чем, а позой в Серебряный век не гнушались. Писатель постоянно подтрунивал «над всеми вами, декадентами» и иногда говаривал:
«Не сочинить ли какую-нибудь чепуху, чтобы ничего понять нельзя было, чтобы начало было в конце, а конец в начале. Знаете, как теперь пишут… Уверяю вас, что большинство наших критиков пришло бы в полнейший восторг, а в журнальных статьях было бы сочувственно указано, что «Бунин ищет новых путей». Уж что-что, а без «новых путей» не обошлось бы! За «новые пути» я вам ручаюсь».
Зинаиду Гиппиус он пародировал безмерно и никак не мог забыть ей одной строчки из рецензии.
«Она выдумщица, она ведь хочет того, чего нет на свете», — говорил Бунин, при этом полузакрывая глаза и не без манерности отводя руку, будто что-то отстраняя, в подражание гиппиусовской манере чтения».
«Да ведь вам и не интересно, вы ведь считаете, что я не писатель, а описатель… Я, дорогая, вам этого до самой смерти не забуду!» — сказал как-то Бунин Гиппиус.

31 октября 1811 года в Царском Селе открылся самый известный в истории России лицей. По легенде, умирающий Пушкин сожалел, что рядом с ним нет его лицейских преподавателей. Читаем 7 легенд о порядках Лицея и приключениях лицеистов.

Царскосельский лицей был закрытым вузом со строгим распорядком дня, и во время учебного года выезжать из него было запрещено. Все воспитанники находились на полном пансионе.
Но лицеисты, конечно, не раз пробовали удрать в «самоволку», оставив дома своих воспитателей. Так, однажды Пушкин и Кюхельбекер решили уехать в Петербург, но никак не могли отделаться от настойчивого гувернера по фамилии Трико, который следовал за ними. Подъехав к заставе, Пушкин должен был назваться, и он доложил: «Александр Однако!» Заставный записал фамилию и пропустил его. За ним следовал Кюхельбекер. На вопрос, как его фамилия, молодой человек сообщил: «Григорий Двако!» Заставный засомневался, но записал фамилию и пропустил юношу. Но когда несчастный гувернер на тот же вопрос чистосердечно ответил: «Трико!», заставный вышел из себя и закричал: «Один за другим– Одна-ко, Два-ко, Три-ко! Шалишь, брат, ступай в караулку!» Неудачливый Трико просидел целые сутки под арестом, а Пушкин с другом наслаждались Петербургом одни.

9 ноября 1818 года родился Иван Сергеевич Тургенев, проживший жизнь в борьбе с обстоятельствами и самим собой. Предлагаем взглянуть, насколько удачной оказалась «битва за душу», и какую цену русскому классику пришлось заплатить за свои слабости?

Деспотичная Варвара Петровна являла собой худший образец не только русской помещицы, но и матери. От ее тиранства страдали все: от крепостных до любимого сына Ивана. Не заломившие шапки крестьяне отправлялись в Сибирь, а непослушный сын, не пожелавший сначала служить, а затем долго не возвращавшийся  из заграничной поездки, лишен средств к существованию. Маленького Ивана мать «драла» собственноручно чуть ли не ежедневно. Впрочем, долгое время Тургеневу удавалось противостоять желанию взбунтоваться против родительницы. Она повелевает и он едет в Германию, чтобы продолжить обучение. Затем, вновь пытаясь угодить матери, не слишком рьяно добивается места в Министерстве внутренних дел в отделе этнографа Даля. Вскоре, правда, он подает в отставку и получает наказание за свое желание заниматься «бумагомаранием» – мать настолько сокращает ежемесячное содержание, что он с трудом может оплачивать собственный обед. Перед смертью Варвара Петровна «подарит» двум своим сыновьям – ушедшему в отставку и «жившему как попало» Николаю и «волочившемуся за певичкой» и жившему за границей Ивану — по имению, правда, не подписав дарственные и продав за бесценок запасы для будущей посевной. Тургенев не сможет смириться — в пылу ссоры он бросит матери: «Да кого ты не мучаешь? Всех!», на что услышит от побелевшей от злобы Варвары Петровны: «Нет у меня детей!» Сын предпримет несколько попыток помириться с матерью – в надежде на разговор он будет ежедневно из маленького отцовского имения Тургенево проходить 18 верст. Но мать вскоре умрет, не оставив никаких распоряжений, так и не простив непослушного сына.

11 ноября 1821 года родился Фёдор Михайлович Достоевский. Духовные метания его героев похожи на одержимость, в каждом романе происходит убийство, Петербург Достоевского — особый мир, тёмный и больной. 7 «бесов» Достоевского.  

Эпилепсия — недуг особенный. Им были отмечены Цезарь и Сократ, Ван Гог и Флобер, Наполеон и Байрон.  Эпилепсию долгое время считали и одержимостью, и озарением. Действительно, есть в этом заболевании элемент катарсиса. Эпилептический припадок характеризуется потерей контроля над телом. Судорожные сокращения, неконтролируемые и опасные для самого больного и окружающих. Эпилептик всегда пребывает в особом пограничном состоянии. Для творчества Достоевского характерно развитие сюжетных линий при помощи конструкций со словом «вдруг». Это «вдруг» — восприятие мира после эпилептического припадка.  Эпилепсия Достоевского носила особый характер.  Это была истероэпилепсия. Она характеризуется тем, что её протекание не приводит к деградации личности и основными симптомами является беспорядочное сокращение мышц и крики о помощи.

Конечно, эпилепсия влияла на  Достоевского. Его позднее творчество характеризуется вязкостью, склонностью к детализации, замедлением сюжета посредством вставок «междудействий», отступлениями с тщательными разборами, почему тот или иной герой поступили так, а не иначе. Могли ли они поступить по-другому? Нисколько не умаляя талант писателя, нужно понимать, что когда говорят, что у Достоевского «больное творчество», доля истины в этом суждении есть.

Хотелось бы остаток лет
прожить вдали от пошлых бед,
и людоедских процветаний,
и от художественных скук
в малине круговых порук,
в притоне творческих братаний
на политических пирах,
где только выгода и страх
толкают судеб вагонетки...
Дай Бог, от этого вдали
прожить хоть на краю земли,
бросая в океан любви
свои последние монетки.

Облака. Водоем.

Поплавок непотопляем.

Мы пока поживем.

Мы потом поумираем.

Родилась. Умерлась.

Эй, возвратная частица,

умирающим всласть

разрешают возвратиться?

Спиридонова Лидия

 

Выступая в Париже с докладом «Душа Родины» (1924), Шмелёв размышлял, без чего не может жить человек: без родного неба и могил предков, без образов великих исторических деятелей, без Духа – водителя, определяющего его пути, земные и небесные, без Правды Христовой и Божьей Воли. Говоря о России, он попытался разгадать тайну её души: «Поэты называют её Женой, Невестой, народ – матерью, и все – Родиной… Она смотрится в душу родным небом, солнцем и непогодами. Она говорит нам родною речью – душою слов, своими далями и путями… Вяжет с собой могилами… Вливается в сердце образами Великих, раскидывается в летописях и храмах, в куполах, в колоколах».

Известно, что уже в ранних произведениях Шмелёва проявилась характерная черта его творческого почерка, названная впоследствии «русскостью». 1 марта 1910 г. он писал Горькому: «Счастье быть писателем родным, национальным в лучшем смысле слова, тем, под трудами которого может смело стоять подпись русскими буквами, русскими опять-таки в смысле огромного объёма. Я не националист. И если говорю о народе русском и о национальности писателя, говорю в самом хорошем смысле – дай в общую сокровищницу своё, родное, чего, быть может, мало – там, у другой стороны. И как хочется быть выразителем родного».

Всё творчество Шмелёва было подчинено этому принципу: внести в сокровищницу мировой культуры нечто своё, родное. Созданные им картины русской природы, образы русских людей, изображение повседневного быта народа и православных обрядов, христианских праздников и трагических событий истории надолго вошли в литературу. Особенно обострилось чувство «родного» у писателя в годы эмиграции. В отличие от тех писателей, которые считали себя «не в изгнании, а в послании», он не заботился о том, как научить человечество своей вере (Европу не научишь!), а лишь хотел показать миру Россию со всеми её достоинствами и недостатками. Именно эту задачу Шмелёв поставил перед собой, начав работу над произведениями, воскрешающими картины былой жизни на родине.

Первым из них был цикл небольших зарисовок под общим названием «Сидя на берегу». Рассказы «Океан», «Крестный ход», «Город-призрак», «Вереск» написаны на берегу Атлантического океана, куда Шмелёвы ежегодно выезжали на лето с 1925 года. Казалось бы, красота берегов Франции должна была радовать писателя, чуткого к жизни природы. Но эта природа была ему чужда: «Папоротник да вереск. Сосны не наши, медные, в розовой шелухе по верху, а чёрные до макушек, жёсткие – хмурь и мрак». Писатель слышит в их гуле «тоску бездумного бытия».

Цикл «Сидя на берегу» по жанру можно было бы назвать очерковым, если бы не присущие всем очеркам Шмелёва лирическая окраска и художественная полновесность. Личное становится в них типическим, характерным не только для писателя, но и для всех русских эмигрантов, страдающих ностальгией. Шмелёв острее многих ощущал органическую несовместимость своей души с европейской жизнью. 6(19) сентября 1923 г. он писал А. Куприну: «Всё – чужое. Души-то родной нет, а вежливости много…» И ещё более откровенно К. Бальмонту: «И откуда этот отврат от культуры, почему она – вся – чужая?!»

Для всей эмигрантской литературы характерен жанр «воспоминательной» прозы. Однако произведения Шмелёва отличаются от «Жизни Арсеньева» И. Бунина или от «Путешествия Глеба» Б. Зайцева тем, что в их центре – не жизнь и судьба отдельной личности, не воспоминание о «светлом рае» детства конкретного человека, а жизнь и судьба России. «Родное» – так и назвал Шмелёв в 1931 г. сборник рассказов, посвящённых родине.

«Знаток и маг златотка­ного русского слова», Шмелёв наполняет свои произведения колоритными бытовыми деталями, возвращающими ему веру в жизнь. Эта вера не только спасла самого писателя, но и дала ему силы вновь вернуться к творчеству и осуществить свою мечту о создании больших эпических полотен, «спеть в полный голос». Такими стали его романы «Лето Господне» и «Богомолье». Дилогия объединяется общим автобиографическим мотивом. Это рассказ о детстве Вани Шмелёва, о радостях и скорбях, которые он переживает в родном доме, о паломничестве в Троице-Сергиеву лавру. Но не только. Это и рассказ о повседневной жизни русского православного человека, сопровождаемый подробным описанием церковных праздников, порядков богослужения и годового круга – «лета Господня».

22 января 1927 г. И. Шме­лёв писал И. Ильину: «Я не мыслитель, не политик. Я – русский человек и писатель. И я стараюсь прислушиваться к правде русской, т.е. к необманывающему, к совестному голосу духа народного, которым творится жизнь. Я принял от народа, сколько мог, – и что понял – стараюсь воссоздать чувст­вами».

«Светлое царство русское» существует в произведениях Шмелёва и как явление материальной жизни со всеми его колоритными бытовыми подробностями, и как идеальный мир, гармонически сочетающий в себе традиции предков и живую память потомков, и как высшая духовная субстанция национальной жизни русского народа. Микромир шмелёвских героев органически вписан в макромир, выходящий за пределы России. Будучи писателем «самым распрерусским» (слова Куприна) и всю жизнь воспевая родное, Шмелёв вписал себя в историю мировой литературы. Анри Труайя справедливо заметил: «В своих поисках России Иван Шмелёв, сам того не сознавая, ушёл дальше своей цели. Он хотел быть только национальным писателем, а стал писателем мировым».

Есть у меня лампада...


Есть у меня лампада

И дерево и Русь,

Где я живу, как надо,

И мыслить не берусь.



Кусочек мирозданья

Пылает с двух сторон,

По краскам угасанья

Я вижу — это клен.



А как на ладан дышит

Страна во цвете лет,

Увидит и опишет

Эпический поэт,



И подтолкнет страдальца

И жертву к алтарю.

А я на всё сквозь пальцы

Или сквозь сон смотрю...

Возят на рынок картошку и сало...

Возят на рынок картошку и сало,

Ягоду, тару, тряпье...

Мне хорошо, я еще не узнала

Куплю и тщетность ее.

В доме напротив два друга устало

Тянут хмельное питье...

Мне хорошо, я еще не узнала

Дружбы и скуки ее.

Возле кладбища в начале квартала

Праздно орет воронье...

Мне хорошо, я еще не узнала

Славы и праха ее.

Старый партиец смахнул с одеяла

«Правду» — обрыдло вранье...

Мне хорошо, я еще не узнала

Веры и краха ее.

Поезд тюремный уходит с вокзала

В тундру, где волчье житье...

Мне хорошо, я еще не узнала

Воли и смерти ее.

Данте и Беатриче. 

Если уже так мало известна жизнь самого Данте, то еще, конечно, в большом тумане теряется история его предков. Верно лишь то, что поэт происходил если не из знатного и богатого флорентийского рода, то все же из достаточной семьи, на прошлое которой он смотрел с некоторой гордостью. Одному из своих предков, Каччагвиде, поэт поставил памятник в «Божественной комедии».
Нужно полагать, что Данте любил рисование и музыку. Пластическое его чутье явствует, по замечанию Боккаччо, из наглядности его изображений.
Друзей молодости Данте находил в среде художественной, музыкальной и литературной. Так, например, Казелла, тогдашний известный певец, был, по-видимому, очень дружен с Данте, так как даже в «Чистилище» Казелла, встретившись с поэтом, уверяет его в своей любви, а Данте вспоминает о пении его, которое «утоляло в нем всякие горести». Данте был также дружен с художником Чимабуэ, с известным в то время миниатюристом Одерйзи и с Джотто, этим реформатором итальянского искусства в смысле живописи. Существует прекрасный портрет молодого Данте, срисованный с него Джотто, вероятно, в период времени 1290—1295 гг., и только недавно, в 1840 году,! открытый на стене часовни del Podesta во Флоренции. Близкими друзьями Данте были поэты Лапо Джани, Чино да Пистоя и в особенности Гвидо Кавальканти. С Чино да Пистоя, который был моложе Данте на пять лет,— известным юристом и одним из лучших лириков того времени, впоследствии учителем Петрарки,—- Данте, по-видимому, сошелся позже, во время своего изгнания.

http://worldartdalia.blogspot.ru/2013/11/blog-post_7856.html

ВИКТОР ГОЛЫШЕВ О САМОЙ СТРАШНОЙ КНИГЕ, НАПИСАННОЙ В РОССИИ

Любарский Георгий
Биография великого автора, заговорившего голосом мифа, который никогда не существовал

Прежде всего, это самая настоящая, с деталями и подробностями, биография Толкина. Прежде чем начинать рассуждать, зачем Толкин построил свой магический мир, у кого заимствовал мотивы, в чем видел задачу, надо очень хорошо знать материал. И книга отлично решает эту проблему.

Впрочем, это не просто биография великого автора, который начал новую эпоху литературы — а сделать переворот такого масштаба в нигилистичном ХХ веке непросто. Это еще и историко-культурологическое исследование, именно то, чего хочет настоящий толкиенист: чтобы детали биографии были озарены смыслом, соотнесены с тем, что было сделано, как и отчего.

«Здравствуйте, я Дима, я хотел бы записать книжку “Евгений Онегин”»

РОССИЙСКИЙ ДИЗАЙНЕР И ПРОДЮСЕР ДИМА НЕЯГЛОВ РАССКАЗАЛ ЛИНОР ГОРАЛИК О ТОМ, КАК ПРОЧИТАЛ «ОНЕГИНА» ВМЕСТЕ СО СТИВЕНОМ ФРАЕМ

текст: Линор Горалик

© Colta.ru54

текст: Олег Кашин

© Пресс-служба Первого канала

Я правил свое стихотворение полдня и вычеркнул одну запятую. Вечером я поставил ее опять.

Высказывания Оскара Уайльда

В жизни нет ничего сложного. Это мы сложны. Жизнь – простая штука, и в ней что проще, тем правильнее.

Образование – замечательное дело, надо лишь хоть иногда вспоминать о том, что ничему, что стоит знать, научить невозможно.

Эти папиросы с золотым ободком ужасно дороги. Я курю их только тогда, когда я по уши в долгу.

Маска говорит нам больше, чем лицо.

Трудно избежать будущего.

Работа – последнее прибежище тех, кто больше ничего не умеет.

Когда человек приходит в гости, он тратит время хозяев, а не свое.

Действуя, человек уподобляется марионетке. Описывая, он становится поэтом.

Женщины находятся в гораздо более выгодном положении, чем мужчины: для них существует больше запретов.

Время – потеря денег.

Единственный способ отделаться от искушения – уступить ему.

В прежнее время книги писали писатели, а читали читатели. Теперь книги пишут читатели и не читает никто.

Мысль, которую нельзя назвать опасной, вообще не заслуживает названия мысли.

Очень трудно не быть несправедливым к тому, кого любишь.

Жизнь – слишком важная вещь, чтобы говорить о ней серьезно.

Это ужасно тяжелая работа – ничего не делать.

Умеренность – роковое свойство. Только крайность ведет к успеху.

Всякое влияние вредно, но благотворное влияние хуже всего на свете.

Люди всегда смеются над своими трагедиями – это единственный способ переносить их.

Пессимист, оказавшись перед выбором между двумя видами зла, выбирает оба.

Слушать – это очень опасно: тебя могут убедить. А человек, которой уступает доводам разума, очень неразумное существо.

Теперь хорошее воспитание – только помеха. Оно закрывает перед вами множество дверей.