Тут по сети ходит ссылка на ролик, где мальчик учит-учит стихотворение Плещеева «Травка зеленеет, солнышко блестит», никак не может сдвинуться со второй строчки – и, наконец, разражается отборным матом, проклиная училку, которая трудное задает.

Мать безмолвствует. Комментаторы изощряются в остроумии – кто по поводу самого ребенка, кто – новых стандартов образования. Мало кто пытается всерьез понять, в чем проблема, все и так знают: родители – быдло, ребенок – идиот, в школе ничему не учат.

Ирина Лукьянова

Проблема вообще-то закопана несколько глубже. И у нее нет никакого простого решения. И у нее несколько составляющих, о которых, пожалуй, стоит поговорить, поскольку родители детей, которые не матерятся, испытывают иногда ничуть не меньше трудностей, и русская поэзия, вместо того, чтобы приносить радость, становится орудием пытки.

Теперь попробуем по порядку – не претендуя на исчерпывающий анализ.

Зачем вообще учить стихи наизусть?

1) Не только дети, но и многие родители этого не понимают. Единственная причина, которая кажется им заслуживающей внимания, — это «тренировка памяти». Но память, в принципе, можно тренировать на чем угодно. А зачем еще? Поскольку этот вопрос мне задавали и мои дети, и мои ученики, у меня есть примерно 15 вариантов ответ на него. Тренировка памяти – первый.

2) встроенный эстетический стандарт. Когда ты учишь наизусть хорошие стихи – а в школе обычно (если это не стихи на утренники и официальные мероприятия) – дают для заучивания хорошие стихи – это встраивает в тебя привычку к хорошим стихам. Ты носишь их в себе, они делаются частью тебя, ты привыкаешь измерять ими другие стихи – как привыкаешь мерить пространство шагами, как можешь отмерить один метр руками… Ты просто чувствуешь поэзию, носишь ее в себе, а это –

3) расширение твоих границ понимания мира. В них добавляется чье-то поэтическое восприятие, которое не уничтожает твое, а обогащает его. Ты выходишь на море купаться – и радуешься морю,солнцу, теплым волнам, синеве; этому ничуть не мешает «зыбь ты великая, зыбь ты морская» — это только добавляет новое измерение, в котором вы с морем существуете. И потом, уезжая от моря, ты уносишь с собой и море, и стихи, и их качающий ритм, и парус одинокий, и – прощай, свободная стихия… Ты учишься новым чувствам, привыкаешь смотреть на мир глазами талантливых и умных людей – и сам становишься умнее и талантливее.

4) апдейт и апгрейд мозга. Со временем мы понимаем, что лишиться можно всего – и друзей, и родственников, и имущества. Единственное, чего у нас нельзя отнять – это содержимого головы. Памяти, разума, чувств. Наша голова – рабочий инструмент гораздо совершеннее компьютера, планшета, айфона. Она может хранить очень много нужного и ненужного; весьма вероятно, что лучше загружать в нее проверенные временем шедевры, а не сиюминутный мусор. Будет что обрабатывать, над чем задуматься. Особенно важно это тогда, когда вдруг отключаются все внешние источники информации. Так бывает, например, когда болеешь и не можешь читать, сидеть за компьютером или смотреть телевизор. Бывают и более тяжелые варианты (тут я иногда рассказываю ученикам историю о том, как Татьяна Гнедич переводила байроновского «Дон Жуана»).

5) жизнь в шкуре автора. Что запомнил – то твое, никому не отнять. Ты можешь носить стихи с собой, думать о них, разговаривать с ними, понимать их. Ты пропускаешь через себя стихи – и делаешься немножко их автором, вживаешься в него, учишься смотреть на мир его глазами, говорить его словами, его интонациями, чувствовать его чувства. В классе становится понятно: есть стихи, которые нельзя читать тихонько, на ушко. Хочешь научиться легко говорить с аудиторией – выучи Маяковского, выйди, говори с ней во весь голос, громко и свободно. Выучи Пушкина – научись этому стремительному движению стиха; научись восторгу битвы, кружению в вихре света – научись внутренней свободе. Выучи Цветаеву – научись сложно интонировать; научись рассказывать о своей боли без воплей. Выучи Ахматову – научись читать стихи звучно, царственно, — так, чтобы на последнем ряду тебя слышали, хотя ты не напрягаешь голосовых связок. Выучи Блока – пусть на тебя все смотрят зачарованно, как кролики на удава, ты услышишь сам эту мертвую тишину, которая бывает, когда хорошо читают Блока.

Умение говорить с людьми так, чтобы тебя слышали – полезное для жизни. Умение не бояться публики – тоже. Взрослые, а взрослые, кто тут недавно жаловался, что боится делать доклад на профессиональной конференции?

Актерское мастерство – тоже важно. Любой актер вам скажет, что стихотворение, которое собираешься читать вслух, нельзя прочитать хорошо, если не знаешь его наизусть, не прожил его, не прочувствовал.

6) гармонизация мира. Стихи гармонизируют мир и делают его выносимым. Стихи учат справляться с эмоциями. Стихи дают слова для счастья и для горя. Однажды мне довелось побывать в американском городе Баффало, в творческом центре для трудных подростков, переоборудованном из старого заводского здания. Когда российская учительская делегация выходила из микроавтобуса, гид предупредила, чтобы никто не оставлял в нем вещей: район неблагополучный, воруют. Так вот в этом творческом центре трудных детей учили выражать свои эмоции в творчестве – в стихах, в картинах, в звуках, — а не в драках, битье стекол и поджогах машин. В центре была литературная студия, где трудных подростков учили писать стихи.

Это как с музыкой. Я очень люблю Чайковского и Паганини; это воплощенная тоска – но тоска, спетая скрипкой, пропущенная через творческое сознание мастера, делается песней о тоске — и отпускает ее, и тоску становится возможно вынести. Когда трудно жить – можно включить E  lucevan le stelle в исполнении Паваротти, послушаешь – и как-то дышать начинаешь. И со стихами так же: вроде бы и тоска, тоска, тоска – но тоска, у которой появляется голос; она не обессиливает, потому что необыкновенная энергия стиха дает силы – скептически, горько и спокойно, как античный стоик, терпеть, научась у Бродского. Или – научившись у Блока – увидеть, как сквозь самую темную тьму

В тишине голубой и глубокой

С дивной ратью своей многокрылой

Бог идет сквозь ночные леса.

Я намеренно не привожу все свои пятнадцать аргументов; попробуйте сами изобрести для своих детей хоть парочку. Правда, надо быть готовым к тому, что вашему классу – или вашему ребенку – из них покажется самым убедительным последний: в ЕГЭ есть сочинение, там должны быть два аргумента из текста. Нужны цитаты. Если у вас в голове полно стихов – проблем меньше.

Проблема культуры

Возвращаясь к несчастному ребенку, которого пытают Плещеевым, — заметна вторая серьезная проблема: отсутствие стиховой культуры (да и вообще культуры). Про общую культуру и так понятно: мама даже не реагирует, когда ребенок на видео первый раз матерится. Давайте лучше о стиховой культуре.

Ребенок на видео не чувствует поэтического ритма, сбивается с него, все время ломает строку, делая ее прозаической. Так редко бывает с детьми, которым с раннего детства много пели песен и читали стихов (кстати, замечу, что особенно в этом смысле хорош Чуковский, которого принято шпынять за страшные ужасные сюжеты; хорош он необыкновенной стиховой энергией и поразительным разнообразием стиха: он ненавязчиво вводит ребенка в мир русской поэзии, знакомя его не только с типичными для детской поэзии хореями, но и с дактилями, и с амфибрахиями, и с пэонами…

Ребенок вырастает, уже пропитанный этими ритмами, стихи легко воспринимаются и легко учатся. А когда этого нет – попытка выучить стихотворение оказывается сродни попытке за один вечер овладеть тувинским горловым пением. Вот вам запись и полчаса времени на домашнюю работу – попробуйте-ка выучить и спеть:

Тут видео.

Разумеется, бывает стиховая глухота. Дети, когда учат длинные стихи, часто забывают отдельные слова. Но одни подставляют синонимы с сохранением размера – «мой дядя самых честных правил, когда ужасно занемог», а другие – выбрасывают забытое слово, переставляют слова – и, кажется, вовсе не слышат, что у них вышло. «Ну и день был, сквозь дым летучий французы пошли как тучи». В этих случаях обязательно нужно обращать внимание на ритм, отбивать его, отстукивать, скандировать, — учить слышать стихи.

Глухота бывает и менее выраженной – например, читая вслух Пушкина, дети по привычке читают «раскаленной» и «безнадежно» как «раскалённой»и «безнадёжно», отчего стихи сразу начинают хромать. Они, разумеется, ничего не знают о церковнославянизмах и не понимают, почему тут должно быть Е вместо Ё, и их не смущают даже рифмы «раскалённой – Вселенной» « «безнадёжно – нежно». Но что мешает взрослым поговорить с ними об этом?

Трудности понимания

С первой строчкой, «травка зеленеет, солнышко блестит», у ребенка не возникает никаких проблем. Травка и солнышко ему понятны. А вот «ласточка с весною в сени к нам летит» — это уже проблема. Может, он никогда не видел ласточки. Может? Очень даже. Вот вы когда и где в последний раз видели ласточку? А ваши дети? А как в их сознании ласточка связана с весною? А что такое «сени»? Спросите своего городского ребенка, что такое «сени» — многие ли ответят? «Лететь с весною» — это образ отвлеченный, а ребенок мыслит конкретно. Для него вся эта строчка – чистая абракадабра, он ее и повторить-то не может, не то что запомнить. А дальше?

С нею солнце краше

И весна милей…

Прощебечь с дороги

Нам привет скорей!

Что значит «солнце краше»? почему «весна милей»? Что значит «прощебечь»? Чтобы ребенок хоть что-то понял – надо все это с ним обсудить. Запас слов у детей ограничен, им стоит помочь.

Эти трудности не проходят с возрастом. Абракадабра обрушивается на ребенка внезапно – задали учить наизусть «Бородино», — это о чем вообще? Один знакомый ребенок смог выучить стихотворение только после того, как родители прочитали с ним статью про Бородинское сражение, вычертили карту и разыграли сражение с солдатиками. Только тогда он смог представить, что означает «построили редут», «но тих был наш бивак открытый», «уланы с пестрыми значками, драгуны с конскими хвостами»… А можно было, наверное, показать кусок из «Войны и мира» с комментариями…

Когда моя дочь училась в 8 классе, она чуть не плакала над стихотворением «На смерть поэта». Когда начали вникать – оказалось, она вообще не понимает, что все это значит: 

А вы, надменные потомки

Известной подлостью прославленных отцов,

Пятою рабскою поправшие обломки

Игрою счастия обиженных родов…

Кто такие «надменные потомки»? почему они надменные? Какой подлостью прославлены их отцы? Почему пята – рабская? Какие обломки она попирает? Что это за обломки родов? Почему они обижены игрою счастия? Эти четыре строчки требуют серьезного историко-литературного комментария, и пока ребенок не разберется в том, что эти слова означают, он так и будет путать их, заменять, забывать…