– Отец Александр, что же такое обида? Только внутренняя боль или удерживание в себе зла, памяти на злое?

– Я сначала не отвечу на эти вопросы, а сам вас спрошу: можно ли себе представить обиженного Спасителя, или обиженную Божью Матерь?.. Конечно, нет! Обида – это свидетельство духовной слабости. В одном месте Евангелия сказано, что иудеи хотели возложить на Христа руки (то есть схватить Его), но Он прошёл посреди них, сквозь толпу агрессивную, кровожадную… Не написано в Евангелии, как Он это сделал, возможно, Он так гневно на них посмотрел, как говорится, молнию метнул глазами, что они испугались и расступились. Я себе так это представляю.

– Нет ли противоречия? Глазами сверкнул – и вдруг смиренный?.

– Нет, конечно. Слово Божие говорит: «Гневайтесь и не согрешайте». Господь не может грешить – Он Единый Безгрешный. Это мы маловерные и гордые, если гневаемся, то с раздражением и даже со злобой. Потому и обижаемся, что думаем, что и на нас злятся. Гордый уже внутренне готов обижаться, потому что гордость – это искажение человеческой природы. Она лишает нас достоинства и тех благодатных сил, которые Господь щедро дарует каждому. Гордый же человек сам от них отказывается. Смиренного человека обидеть невозможно.

– И всё-таки, что такое обида?

– Во-первых, это, конечно, острая боль. Действительно очень больно, когда обижают. Мы по своему неумению отражать физическую, словесную и духовную агрессию постоянно удар пропускаем. Если любого из нас посадить играть в шахматы с гроссмейстером, то ясное дело, что он проиграет. И не только потому, что не умеет играть, но ещё и потому что гроссмейстер очень уж хорошо играет. Так вот, лукавый (как сатану называют) играет отлично. Он знает, как ходить, чтобы человека зацепить за самые болевые точки. Обиженный может думать об обидчике: «Ну, как он мог? Откуда он знал, что мне это причинит боль? Почему именно так сделал?» А человек, может, даже ничего и не знал, просто лукавый его направил. Вот кто знает, как нам боль причинить. Апостол Павел говорит: «Наша брань не против плоти и крови, а против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной». Лукавый двигает нами, и мы ему, пусть неосознанно даже, по своей гордости, подчиняемся.

Гордый человек не умеет различать добро и зло, а смиренный умеет. Я, например, по своей гордости могу сказать нечто, что человека очень больно ранит. Не потому, что я хочу причинить ему боль, а потому, что лукавый в мою горделивую душу вкладывает такие слова и в такое время, когда тот, с кем я общаюсь, наиболее беззащитен. И я действительно попадаю в очень для него болезненную точку. Но все-таки эта боль оттого, что человек не умеет смиряться. Смиренный человек скажет себе твёрдо и спокойно: «Это я получил по своим грехам. Господи помилуй!» А горделивый начнёт возмущаться: «Ну, как же так можно?! Как же можно ко мне так относиться?»

Когда Спасителя привели к первосвященникам, и слуга ударил Его в ланиту, с каким достоинством Он ему ответил. Разве Он обиделся или расстроился? Нет, Он явил поистине царственное величие и абсолютное самообладание. Ну, опять-таки, можно ли себе представить, что Христос на Пилата или на первосвященников обиделся?.. Смешно. Хотя Его мучили, издевались, клеветали… Не мог Он обижаться совершенно, никак не мог.

– Но Он же Бог и человек, батюшка.

– Так, Господь и нас зовёт к совершенству: «Научитесь от Меня, яко кроток и смирен есмь сердцем». Он говорит: «Хочешь, чтобы тебя обида не касалась, хочешь быть выше любых обид, значит будь кроток и смирен сердцем, как Я».

– А если обида не по заслугам?

– А Его по заслугам обижали?

– Но это нечестно, если какая-то неправда, клевета, то ты просто кипишь, потому что не согласен с этим.

– Мне кажется, что может быть ещё больнее, если тебе правду скажут: «А-а-а, вот, ты какая!» «А я ведь, действительно, такая… Вот гады!»

– В точку попали!

– Попали в точку. Да ещё при всех сказали! Нет, чтобы потихонечку, чтобы деликатно как-нибудь сказал, по головке погладил или бы подсластил. Прямо при всех!.. Это ещё побольнее будет. «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня». Это хорошо, когда незаслуженно злословят. Когда незаслуженно – блаженны, а когда заслуженно – надо каяться и просить прощения.

– А вторая часть вопроса? Обида – включает удерживание в себе зла, памяти на злое?

– Да, конечно мы продолжаем хранить обиду в памяти. Нас обидели и вместо того, чтобы напрячь свои духовные силы, и этот очень болезненный удар отразить, мы не только его принимаем, но начинаем, как бы, расковыривать и инфицировать и без того болезненную рану. Мы начинаем прокручивать мысленную цепочку: «Как он посмел… Да, я так вот хотел, а он вот как… А если бы я сказал так, если бы я объяснил, и если бы ещё,.. то он бы все понял». Но на этом месте мысль обрывается, и ты начинаешь все с начала. Сколько ты не напрягаешься, сколько не стараешься быть хладнокровным, спокойным, сколько не пытаешься обстоятельно, и разумно преодолеть обиду, оказывается, что твои мысли просто гуляют по замкнутому кругу. Ты укореняешься в мысли, что тебя незаслуженно обидели, и начинаешь себя жалеть: «Ах, вот, я какой несчастный… А тут ещё такие люди… Ждал от него одного, а он, оказывается, вон какой! Но ничего, уж я ему объясню, что со мной так нельзя: как же ты мог – скажу».

Человек попадает в бесконечный мысленный круговорот. Он напрягается, изобретает, что бы такое ему сказать, как ответить. Чем дольше человек в нём пребывает, тем труднее обидчика простить. Он только удаляется от этой возможности, потому что сам себя укореняет в обиде, более того, вырабатывает в себе стереотип, говоря языком биологическим, условный рефлекс, который не даёт с этим человеком общаться. Только увидишь его… и пошло: «Раз он, такой-сякой, негодяй так с тобой поступил, значит с ним невозможно разговаривать. Ты к нему так хорошо, а он к тебе так плохо…» И люди перестают друг с другом общаться, потому что просто не могут обиду преодолеть: «Я бы может быть и рад с ним поговорить, вроде даже и настроился, и пришёл, и хочу, а ничего не получается».

Про это в русской литературе есть прекрасный рассказ Н. В. Гоголя «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Поссорились из-за сущего пустяка (Гоголь – гений), ну, просто не из-за чего. А ерунда перешла в смертельную ненависть. Они у сутяг истратили все свои деньги, обнищали, и всё равно судятся и враждуют друг с другом, хотя это абсолютно бесперспективно. Были хорошие спокойные, добродушные соседские отношения, и всё потеряно. Почему? Потому что не прощёная обида. И каждый уверен, что другой – враг. Эта вражда их обоих изглодала, и будет глодать до смерти.

– Батюшка, а как быть когда с человеком возникла какая-то ситуация, которую ты не понял. Потом выяснил с ним, всё простил, забыл. Всё забыл. Нормальные отношения. В следующий раз человек делает что-то худшее. Ты опять прощаешь. Но он ещё хуже с тобой поступает. И тогда начинаешь сомневаться. А может, не надо было прощать, что бы он понимал, что так нельзя себя вести? Может быть, нужно как-то по-другому? И тогда, когда ты в третий, четвёртый раз прощаешь, просто уже примирился с линией его поведения, примирился с тем, что он такой, и надо просто прощать, вдруг отношения достигают такой высокой точки, когда вспоминается первое, второе, пятое…

– Это означает, что ни первое, ни второе, ни пятое ты не простила.

– Но я же думала, что простила…

– А не надо принимать желаемое за действительное. Это не только твоя ошибка, для каждого из нас это весьма характерно.

– Ты считаешь, что простил. Не выясняешь отношения, даже никаких претензий…

– Но внутри всё кипит… Только это означает, что мы обиду куда-то в подсознание затолкали, и там она пребывает. Потому что, когда человек грешит (а обида – это грех, не важно справедливо или несправедливо нас обидели, это зло, которое вторгается в нашу жизнь), он старается это сам от себя подальше спрятать… Есть некая духовная реальность, она ворвалась в жизнь, и просто так не исчезнет, она здесь. Если мы эту духовную реальность пытаемся затолкать в подполье своего сознания, это не значит, что она исчезла, это значит, что она пребывает в твоём сознании, но в тех его уголках, куда ты стараешься не заглядывать. И там обида скрыто таится и ждет своего часа.

Это можно сравнить с болезнью: человек является носителем опасной болезни, но она дремлет. Вирусы присутствуют в организме, и если происходит какая-то перегрузка, организм ослабевает, болезнь может вспыхнуть и обрушиться со всей силой на человека, который даже и не подозревал, что он болен.

Если мы своими силёнками пытаемся справиться с обидой, ничего реально не достигаем. Это просто противоречит словам Господа, который говорил: «Без Меня не можете творити ничего». – По своей гордости я сам желаю простить. – Ну, желай. Можешь до посинения желать. Можешь, допустим, пойти в лес и желать, чтобы комар тебя не кусал. Пожалуйста. Сколько хочешь можно напрягаться. Но комар-то этого не знает и все равно тебя укусит. А лукавый это не комар, это активная, злобная, агрессивная, исключительно подвижная и инициативная сила, которая ищет и выбирает момент, когда человек перед ней наиболее беззащитен. И тогда нападает и держит человека мёртвой хваткой – напоминает острые моменты, толкает мысль анализировать ситуацию и переживать ее вновь и вновь: «Как же можно вот так поступать несправедливо? Как? Ну, как ты мог? Ты, такой-сякой, ближний мой и знаемый мой, столько лет мы рядом, а ты мне такое сказал!» А он, может быть, даже и не заметил, что сморозил глупость и не понял, что так глубоко и больно задел. Просто не знает, что обидел тебя. Потому что лукавый тут подсуетился, а человек просто стал орудием дьявольской силы.

– Ну, хорошо, есть лукавый, лукавая сила, а где Господь? Чего Он хочет?

– Чтобы человек из гордого стал смиренным. Господь попускает нам эти испытания, для того, чтобы мы боролись со своей гордыней. Хочешь победить эту внутреннюю духовную заразу – криком кричи, просто криком кричи. Не на обидчика кричать надо, не на окружающих срывать свою боль, а Господу кричать: «Господи помоги! Господи, не справляюсь. Господи, вот сейчас этот грех меня потопит. Господи, дай сил мне его преодолеть!» Возложи на Господа твою печаль. Даже не возложи, а возверзи. Наверх забрось, высоко-высоко, Господу свою печаль отправь. Не в подсознание запихай, не на окружающих навесь: «Ах вы, нехорошие такие, меня не жалеете», а «Господи, пожалей, дай сил преодолеть мою слабость, дай силы перенести». Вот чего Господь от нас ждёт. Если будешь так просить, если будешь молить Господа, чтобы Он тебя укрепил и дал силы перенести боль, Господь поможет. Боль от обиды – это объективная реальность и подчас непереносимая. Как её терпеть? Да, зачем терпеть-то? Как раз таки нельзя терпеть. Нужно приложить всю свою веру, все свои духовные силы, но надеяться не на себя, а на Господа, без Божьей помощи ты её не преодолеешь, не перетерпишь.

– Батюшка, а слёзы – это плохо?

– Слёзы бывают разные. Бывают слёзы от гордости, от обиды, от неудач, от зависти… А есть слёзы раскаяния, благодарности, умиления.

– А если, на исповеди мы говорим о том, что согрешили грехом обиды, а она не проходит?..

– Это свидетельство нашего маловерия, неумения каяться и бороться с грехом. Ещё раз говорю: обида сама не пройдёт. Если ты хочешь от неё избавиться, поступай с ней, как с любым другим грехом – проси у Бога исцеления. Вот, курильщик, допустим, или алкоголик, сам справиться со своим грехом не может, всё, точка. Совершенно спокойная констатация факта: я не могу. Это не значит, что я плохой, неполноценный, ненормальный. Это значит, что я всего лишь обыкновенный человек, поэтому не могу сам справиться с грехом. Если бы мог, Господу не надо было бы приходить на землю. Зачем тогда Богу надо было принимать уничижение, становиться человеком, жить и переживать страшные преследования и гонения, терпеть крестные муки, если люди могли без Его помощи обойтись? Зачем Христос был? Чтобы спасти человека.

Тебе плохо, но разве ты просишь о спасении, о помощи Господа? Ну, как ты Его молишь? Есть результат? – Нет, но, он же меня так обидел! Ах, я не могу. – Да не в том дело, как тебя обидели, а в том, как ты молишься! Если ты молишься по-настоящему – значит, результат будет. Что, Господь бессилен, что ли тебя от лукавого защитить? Да, ты просто не молишься, ты же не просишь! Ты не хочешь, чтобы Господь тебе помог. Если захочешь, то сможешь. На то Господь и даёт нам Свою божественную, всепобеждающую, самую великую в мире силу. Какой там лукавый?

Десять больше единицы, сто больше десяти, миллион больше ста, а миллиард… Но есть бесконечность. И по сравнению с бесконечностью, миллиард – всё равно нуль. И пусть лукавый могущественный, но Всемогущий только один Господь. Если Бог с нами, то никто против нас… Вернее – мы с Ним, Господь-то всегда с нами. Если мы с Богом действительно, под его божественным благодатным покровом, тогда ничего с нами сделать невозможно. Нас можно уничтожить физически, но не нравственно, нельзя принудить нас делать то, чего мы не хотим. Не хочу обижаться – значит, и не обижусь. Меня обидят – значит, я буду молиться так, чтобы эту обиду силой Божией преодолеть.

– Мне кажется, часто человек, сам того не осознавая, не хочет простить обиду, потому что осознание своей правоты и неправды обидчика как-то утешительно.

– Да: никто меня не жалеет, так хоть я сам себя пожалею. Это категорически мешает. И опять таки в этом есть или горделивая попытка своими силёнками справиться, или принять желаемое за действительное. Обида – больно. Даже, крапивой обожгись – и то больно. Конечно, и комариный укус, и даже ожог можно перетерпеть. Но есть какие-то глубокие раны, они просто так не проходят. Ну, допустим, на руке, нарыв какой-то… Тут медицинская помощь нужна. Ты можешь изо всех сил глядеть на свою рану и говорить: «Хочу быть здоровым». Бесполезно. Сейчас, особенно среди православных, очень распространено самолечение. Звонят врачу, и тот по телефону человека лечит. День лечит, два, неделю, месяц пока человек не понимает, что лучше бы ему всё-таки пойти в больницу… Там его, наконец, начинают лечить, он поправляется. А по телефону лечить нельзя, будь ты трижды православный врач или трижды православный пациент. Если болезнь серьёзная, нужно принимать адекватные твоему состоянию усилия. А каково наше духовное состояние? Молиться мы не умеем, смиряться не умеем, терпеть не умеем, практически ничего не умеем. Разве что бездумно долдонить по молитвослову молитвы – это мы умеем.

– А как понять, простил ты человека по настоящему или пытаешься обмануть самого себя? Что является критерием прощения обиды?

– Можно проверить себя чисто умозрительно. Представь, что ты к обидчику приходишь, предлагаешь помириться, и он бросается тебе на шею, вы целуетесь-обнимаетесь, плачете-рыдаете и всё отлично. Потом представь: ты приходишь и говоришь: «Давай помиримся? Прости меня, пожалуйста», а в ответ слышишь: «Знаешь, ты иди отсюда…», — «Во-о-о-от. Ага! Я тут так смирился, я к тебе пришёл прощения просить, мир предлагать, а ты!..»

Был такой владыка Мелитон, его при жизни называли святым. Он жил в Ленинграде. Я имел счастье немножечко с ним быть знакомым. Он ходил в стареньком пальтишке, один, без всякой свиты. Однажды владыка Мелитон приехал к замечательному старцу архимандриту Серафиму Тяпочкину, постучался в калиточку, а келейница в простом старичке архиерея не увидела и сказала: «Отец архимандрит отдыхает, подожди». И он смиренно ждал. Как-то я у владыки спросил: «Вы такой любящий человек, как Вы смогли быть таким?» «Какой я любящий? – удивился он, а потом задумался, – За всю жизнь, я только раз человека обидел».


Так вот, когда владыка был молодым человеком (ещё до революции), он учился в епархиальном училище, на миссионерских курсах, устроенных по типу интерната. Учился Миша (тогда его так звали, Мелитон – это монашеское имя) всегда хорошо. Однажды он сидел в классной комнате, делал домашнее задание вместе с другими ребятами, и вдруг туда вбежал Колька, разгильдяй и безобразник, и разбросал нюхательный табак. Все начали чихать, кашлять… Шум, гам. Колька смылся, а тут появляется инспектор: «Что за шум?» И вот владыка рассказывал, что сам не знает, как у него вырвалось: «Это Колька табак разбросал», – заложил товарища. Тогда это было совершенно недопустимо. Нигде, ни в армии, ни в гимназии, ни в епархиальном училище, нигде. Заложить товарища – последнее дело. Ну, Кольку тут же в карцер за безобразия на два часа. А Миша вокруг этого карцера круги нарезает, переживает – как же товарища заложил. Хотя этот безобразник его спровоцировал, сам не занимается и другим мешает, Миша переживает, молится, ходит… Наконец, через два часа Кольку выпускают, он к нему бросается: «Коля, прости меня! Не знаю, как у меня вырвалось!» Он ему: «А ну, пошёл отсюда…». Михаил опять: «Коля, прости меня!» Лет 14-15 мальчишке было. Его ударили по одной щеке – он вторую подставил. Ну, что поделаешь, Колька злющий-презлющий, Миша поворачивается, но не успел он сделать несколько шагов, Коля его догоняет: «Миша, и ты меня прости!»

Если можешь подставить вторую щеку, тогда второй раз у нормального человека рука не поднимется, когда ты действительно смиренно, с любовью попросил прощения. Уж надо совсем быть злодеем, чтобы и второй раз ударить.

Такая вера у мальчика Миши была, такая молитва, что сам простил безобразие, которое Колька учинил, и принял всю вину на себя, хотя его спровоцировали.

Это просто люди из другого теста. Они не мирились с тем, с чем мириться нельзя – со злобой, обидой, грехом. А мы: «Ах, меня обидели, и я обиделся». Ты не имеешь права быть обиженным, в своей душе носить обиду – это грех, болезнь духовная. Как хочешь – только ты её преодолей. Если ты с Господом, это возможно. Если больно тебя задели, значит нужно иметь терпение, терпеть и бороться столько, сколько нужно, чтобы ты грех действительно победил. Здесь «хочу» совершенно недостаточно. Критерий один: сможешь ли ты вторично стерпеть грубость или не сможешь?

Но, конечно, речь идёт о более-менее обыкновенных, бытовых грехах. Бывают грехи тяжкие, на грани смертных (скажем, измены – это совсем другой разговор). Но собственно из этих повседневных отношений, из этих непреодолённых грехов копится греховный ком, который может раздавить. Терпеть его нельзя. Не хочешь, чтобы эта зловонная гниющая мусорная куча тебя погребла под собой, значит, борись с каждым грехом до победы. Старайся раскаяться так, чтобы и следов его не осталось в душе. А раз не осталось, значит, он ушёл в небытие.

– Как это? Ведь были слова, были поступки, они же были – это факт?!

– Господь говорит, что изглаживает грехи, но что такое грех? Всё что в мире существует – сотворено Богом. Сотворил Господь грех? Нет. Значит, грех не существует, как другие Богом сотворённые идеи, духовные и материальные сущности. Всё что сотворил Господь – благо. А грех – это зло, и Господь греха не сотворил, значит, в этом смысле греха нет, это некий мираж. Мираж бывает? Бывает. Видишь мираж? Видишь. Но на самом деле того, что ты видишь, нет? Нет. И греха в таком смысле нет. С одной стороны есть, а с другой стороны – нет. Если ты каешься, то эта псевдо-духовная сущность изгоняется Господом вон из этого мира. Как её не было, так и будет. И если ты действительно забыл и простил, ты можешь с человеком общаться, как будто ничего и не было. Но для этого ты должен приложить огромные духовные усилия. Это вовсе не так-то легко. Каждый знает, как трудно прощать. Мы не прощаем, потому что не прикладываем тех духовных усилий, которые необходимы, чтобы победить зло, чтобы грех полностью изгнать из этого мира. Мы ограничиваемся тем, что успокаиваемся со временем.

– Батюшка, а бывает, что не знаешь, вдруг человек обиделся? Не разговаривает почему-то…

– Ну, подойди и скажи, но только с любовью и мягко: «Я тебя чем-нибудь обидел?»

– Но…

– Но вот тогда и молись так, чтобы твоя молитва преодолела то зло, которое невольно и неведомо для тебя тобой соделано. Лукавый же не в открытую действует. Он пользуется нашими слабостями. Надо сказать: «Какая же я грубая, неделикатная, если что-то такое сделала и даже не заметила, как человеку боль причинила. Господи, прости меня окаянную. Я виновата. Обидела человека так, что он со мной даже разговаривать не хочет. Что же я такое сделала? Господи, даруй ми зрети моя прегрешения».

– А если у человека изъян. Если он пьёт. Если он хам?.. Как с ним говорить?

– На такие вопросы трудно отвечать, потому что нужно смотреть на конкретную ситуацию. Но в качестве примера могу привести рассказ из книги «Отец Арсений» «Медсестра». Там, отвечая на вопрос, как же она такой хорошей выросла, сестричка объясняет, что такой её воспитала мачеха. У неё умерла мать, и эта осиротевшая девочка, мучила свою мачеху по первому разряду, просто издевалась, как только может 14-летний ребёнок. Но мачеха была очень глубокой, по-настоящему глубокой христианкой. Она молилась, трудно передать как. И своим смирением, пламенной молитвой и верой эта мачеха сумела переломить сердечко озлобившейся девочки.

Её родной папа раз в год крепко запивал, приводил товарищей, пьяная компания вваливалась в дом, и её родная мама, когда была жива, страшно пугалась, забивалась в угол, выслушивала упрёки и чуть ли не побои терпела. Девчонка со страхом ждала очередного папиного запоя (ещё до примирения с мачехой). И вот вваливается пьяный папочка с дружками и требует, чтобы жена на стол накрыла. А тихая и безответная мачеха вдруг хватает одного дружка, за порог вышвыривает, другого – туда же и дверь закрыла. Папенька: «Как, на моих дружков!» Чуть было её не ударил. Но она схватила, что попалось ей под руку и так его отметелила… И всё, вопрос был решён.

– Это смирение?!

– В том-то и дело, что смирение – добродетель сверхъестественная. Господь сказал: «Я смирен». Кто-то из святых отцов сказал, что смирение – это одеяние Божества. Оно сверхъестественно. Смиренный человек, тот, который побеждает зло в самом его корне. И если ему для этого нужно применить физическую силу, значит, он её применит. Это вовсе не тюфячок-половичок, об который ножки можно вытирать: «Ах, я терплю, я такой смиренный». А внутри всё бурлит-кипит… Какое же это смирение? Это пассивность перед злом.

– Если близкий человек ведёт себя, мягко говоря, нехорошо по отношению к тебе, особенным раскаянием не страдает, не будет ли всепрощаемость ему же во вред?

– Будет. Будет конечно. Но, я только что привёл пример мачехи и девочки. У мачехи хватило духовной чистоты, чтобы понять как ей себя вести с этой девочкой. Потому что наверняка у неё руки чесались и неоднократно, или хотелось папе рассказать… Но она поняла, что ребёнок себя так ведёт от какой-то дикой боли. Девочка лишилась матери! Поэтому встретила в штыки кроткую, смиренную, тихую, любящую мачеху. Мачеха среагировала не с обидой, не со злобой в ответ на эту страшную агрессию, которая на неё изливалась, а удивительно по-христиански, с одухотворённым смирением. Своей любовью, молитвой, терпением и смирением она смогла преодолеть тяжелейшее для этой девочки искушение.

– А как понять, когда надо смиряться и промолчать, а когда…

– Для этого-то как раз смиряться надо. Только смиренный человек различает добро и зло. Как Господь благословит, так он и будет себя вести. Иному, может быть, полезно спустить семь шкур. Недавно один генерал (ему уже к 80-ти) рассказал мне: «14-ти лет я стал вести себя совершенно безобразно. Причём семья у нас была непростая, в гостях бывал знаменитый кораблестроитель академик Алексей Николаевич Крылов, они с папой по-французски разговаривали, и я по-французски понимал. Когда же темы были для меня запретными, они переходили на немецкий. И вот однажды в ответ на какое-то мое очередное хамство папочка взял и выпорол меня как следует. Это не было унижением моего достоинства. Просто у меня был переходный возраст, гормональный взрыв. И отец этот взрыв погасил мощным противоположным действием. Я своему папе благодарен». Отец без злобы его порол. Но я вовсе не призываю всех пороть своих детей, потому что для этого надо быть такими папочками и мамочками, которые это могут делать со смирением, внутренне сохраняя присутствие духа. Смиренный человек не теряет духовный мир ни при каких обстоятельствах. Надо отодрать? Ну, значит, выдерем для пользы дела, только с любовью.

– Можно ли идти к причастию, если никак не можешь побороть боль?

– Бывают грехи, которые за один раз не преодолеешь и, конечно, в такой ситуации особая помощь Божия необходима. Поэтому нужно причащаться, нужно молиться, каяться, бороться со своим грехом. И понимать, что, либо ты победишь в себе свой грех, напрягая все свои силы, либо грех без всяких усилий победит тебя.

– Что значит, победит тебя?

– Значит, ты потеряешь этого человека, совсем с ним общаться не сможешь. Раз у тебя на душе грех, ты будешь и поступать греховно, будет мстительность, злопамятность, обидчивость. Будешь копить обиды, искать и видеть там, где их нет, всё истолковывать в дурном смысле. Это приведёт к деградации духовной. Но причащаться нужно только при условии, что ты от души молишься и от души каешься. Пусть ты этим грехом обуреваем, но ты с ним борешься. Бывают грехи, которые быстро не преодолеваются, с ними нужно бороться постоянно, только следить, чтобы не расслабиться, не устать и не потерять надежды, что с Божьей помощью ты их победишь. Тогда конечно просто необходимо причащаться.

Господь нам посылает такие испытания, чтобы мы учились с грехами бороться. О каких-то давних грехах мы забыли, даже про них и не думаем, но мы же грешные всё равно, вот, Господь нам и посылает нынешний видимый грех, чтобы мы его ощущали и преодолели. Но поскольку человек – существо целостное, если он побеждает этот грех, то побеждает и другие. Человек грешный, а Господь милостивый. Ты просишь прощения за один грех – Господь может тебе и другие простить. Но нельзя относиться к причастию, как к какому-то лекарственному средству: принял таблетку – у тебя голова прошла. Между прочим, если голова в данный момент перестала болеть, это не значит, что болезнь прошла. А здесь речь идёт о том, чтобы исцелиться полностью, чтобы эта нравственная боль не возвращалась.

Протоиерей Александр Ильяшенко

СМИРЕНИЕ

Рассмотрим однокоренные слова этого слова с их антонимами одновременно: Мир – война, мирный – воинственный, смирный – неугомонный, мириться – ссориться, смириться – протестовать, перемирие – конфронтация, миролюбие – враждебность, миротворец – агрессор, смирно – вольно. Уже один этот перечень приоткрывает важное значение слова смирение, корень которого – мир. Вы скажете, ребята, что не назван антоним к самому слову смирение.

Пока поразмыслите самостоятельно, и мы вместе назовем его чуть позже. Итак, сердцевина слова, обозначающего христианскую добродетель, корень мир. Как хорошо, когда не ссорятся домашние, в мире живут соседи, а между друзьями и одноклассниками царит братолюбие. Мир всегда лучше войны. У нашего народа даже есть такая пословица: «Худой мир лучше хорошей брани», т.е. непорочный, с какими-то недосказанностями, но все же мир лучше, чем пусть и во многом справедливо аргументированная с чьей-то стороны, но все-таки ссора, брань.

Мир всегда ассоциируется с покоем, тишиной, светлой радостью. Недаром главный совет св. батюшки Серафима Саровского нам, христианам, совет «Стяжи дух мирен». «Стяжи» – значит приобретай, накапливай и береги. Когда у человека мирно на сердце, – нет ни злобы, ни зависти, ни обиды, – в душе его пребывает Святой Дух.

Образом мира у всех народов служит голубь, так и говорят: «голубь мира». И это не случайно, ведь именно в виде голубя опустился Святой Дух на Спасителя во время Его Крещения. Что же такое смирение, которое является величайшей добродетелью, именуемой святыми отцами «одеянием Божества»? Смирение – это мирное состояние души, осознающей свою греховность, но стремящейся жить по воле Божией.

Проверьте себя, ребята, насколько вы обладаете этим благодатным качеством, ответив на 10 вопросов теста, подходящий для вас ответ под буквами Б, Г, К, П обведите кружком.

Тест 1. Вы с другом одинаково выполнили домашнее задание, но тебе поставили оценку на балл ниже.

Твое поведение:

Г – гневаешься, с возмущением и криком доказываешь учителю, другу и др., что это несправедливо.

К – надуваешься от обиды, жалуешься родителям, ворчишь на друга.

Б – спокойно выясняешь этот вопрос с учителем.

П – ничего не выясняешь, считая, что учителю виднее.

2. Родители отложили покупку важной для тебя вещи. Ты:

П – огорчаешься, но соглашаешься подождать.

К – канючишь и ноешь: «Ну, пожалуйста! Мне так надо!»

Г – негодуешь, срываешься на крик: «Я так и знал(а)! Вы всегда так!»

Б – пытаешься убедить родителей, предлагаешь варианты.

3. В раздевалке заняли твой крючок (или шкафчик). Ты:

Б – ищешь хозяина вещей; перевешиваешь их сам, не найдя хозяина.

Г – возмущенно сбрасываешь чужие вещи (хоть на пол)!

П – вешаешь свои вещи сверху или на свободное место.

4. Учитель требует пересесть за другую парту. Ты:

К – жалобно просишь остаться на этом месте.

Г – протестуешь и споришь с учителем.

П – молча выполняешь требование.

5. Тебе делают замечание. Ты:

Г – огрызаешься.

К – надуваешь губы.

Б – оправдываешься.

П – извиняешься.

6. При обсуждении какого-то незначительного вопроса возник спор. Ты:

Г – упорно стоишь на своем, уверенный в своей правоте.

Б – активно споришь, приводишь свои доводы.

П – уступаешь со словами «Возможно, я не прав(а)»

7. Кто-нибудь из родителей неожиданно просит тебя что-то сделать по дому, а у тебя встреча с друзьями. Ты:

Г – категорически отказываешься, кричишь, уходишь, хлопнув дверью.

Б – отнекиваешься, упрекаешь в нецелесообразности, говоришь, что обещал друзьям.

К – начинаешь ныть, хныкать, а потом плакать.

П – звонишь друзьям, извиняешься и берешься за работу.

8. Если на соревнованиях среди товарищей ты не первый, то в душе у тебя:

Г – злость, зависть.

К – горькая обида.

Б – ощущение несправедливости.

П – радость за других.

9. Тебя обвинили в том, что ты не совершал. Ты:

Г – взрываешься, как порох, набрасываешься на обидчика.

Б – горячо оправдываешься, споришь.

П – спокойно говоришь: «Я так не делал(а)».

К – со слезами твердишь: «Это не я, чего вы ко мне пристали».

10. Из-за погоды отменяется интересная поездка. Ты:

Г – будешь упорно рваться вон во что бы то ни стало.

К – останешься дома, но впадешь в депрессию.

П – найдешь другое занятие.

Ответили? Честно? (вы ведь это делаете для себя!). А теперь запишите количество выбранных вами букв (вариантов), например

Г – 1, Б – 1+1+1+1+1=5,

к – 1, П – 1+1+1=3.

И вот пришло время открыть ключ к секретным буквам.

Г – ГОРДЕЦ – несносный человек, любящий только себя, не умеющий слышать и слушаться.

Б – БЫЧОК – такой борец за справедливость, только борьба эта часто приводит к спорам и ссорам.К –

КАПРИЗУЛЯ – избалованный, изнеженный ребенок.

П – ПОСЛУШНИК.

Послушание – царица добродетелей. С послушания начинается смирение.

Проанализируйте, ребята, свои ответы. Что-то у вас от «Гордеца», что-то от «Бычка» и «Капризули», но очень хорошо, если вы «Послушник».

Конечно, самая опасная и вредная душе буква Г (Гордец).

Гордый, своенравный человек – несчастнейший из людей. Грех гордости ведет нашу душу в погибель,
а гордецам свойственны неуступчивость, высокомерие, гневливость, зависть, своеволие, непослушание.

К (Капризуля) тоже неприятная «особа». Этим недостатком грешат избалованные дети. Капризули дуют губки, топают ножками и даже катаются в истерике по полу, то есть ведут себя, как неразумные младенцы.

Б (Бычок) покажется нам более симпатичным, так как Бычок добивается справедливости путем выяснения обстоятельств. Беда только в том, что он адвокат не для других, а для себя любимого. А самолюбие, сами понимаете, тоже от гордости.

А вот буква П (Послушник) во всем хороша. Послушник от слова послушание. Большое дело для детей послушание, оно открывает дорогу в рай. С детства привыкнув слушаться старших человек становится послушным во всем Богу, что приводит к смирению, а в душе смиренного человека Сам Бог почивает.Конечно, это всего лишь психологическая игра, но она настраивает вас на самоанализ. Из цепочки рассуждений уже понятно, что смирение начинается с послушания, это его высшая степень, приведение своей воли под волю Божию.

Смиренный человек всем доволен, умеет радоваться, быть благодарным, терпит недостатки окружающих, забывчив на чужой грех, не осуждает никого, легко прощает и просит прощения, с пониманием переносит трудности, не зазнается, не лезет вперед, не спорит.

Теперь становится понятным, что антонимами слова смирение являются гордость и тщеславие, ведь именно гордые зазнаются, спорят, завидуют и осуждают.

Быть смиренным вовсе не означает быть безвольным, наоборот, обуздание своих желаний требует огромной воли. В жизни многое приходится терпеть, но иногда человек срывается, не выдерживает. Вспомним выражение «выйти из терпения».

Терпел, терпел человек, а потом дошел «до точки кипения» и «взорвался»! Почему же это с ним произошло? Почему не хватило терпения, этого ценного запаса?

Ответ на этот вопрос я нашла в духовной мудрости:

«Дом души – терпение, пища души – смирение.

Если пищи в доме нет, – жилец лезет вон».

Вот почему мы «взрываемся», отказываемся что-то терпеть, вот почему наши любимые слова «хочу» и «дай». Нет пищи для души – то есть смирения.

Неверующие люди буквально возмущаются против качества смирения. Они считают, что оно проявление слабости. Но так ли это?

Все наши настоящие герои и чтимые святые были людьми смиренными, и это не мешало им быть мужественными и смелыми. Св. блгв. Кн. Александр Невский – образец смирения. Он смиренно шел на поклон к Ордынскому хану, как представителю власти, но не склонил головы перед языческими идолами. Он смиренно молился в храме перед битвой, но затем был в гуще боя и показал пример отваги.

И раз уже мы заговорили о нашем воинстве, вспомним команду «смирно», родственное слову смирение. Каждый воин умеет стоять по стойке «смирно». Посмотрим на него: он подтянут, сосредоточен, устремлен ввысь.

Здесь нет ничего своего, он целиком – исполнение воли командующего. Мы с восторгом сморим на наших военных на параде. Как они четко выполняют команды, как синхронно маршируют. У нас ведь нет мысли, что они безвольны и слабы?! Напротив, мы чувствуем энергию их силы и доблести. И здесь нет никакого противоречия.

Что же мешает нашему смирению?

Конечно, гордыня, эта коварная и хищная змея. Всеми силами души надо противиться этому пагубному греху. А начинать всегда следует с малого: с послушания дома и в школе.

Как-то одна моя ученица поделилась со мной, что у нее конфликт с мамой. «Она меня не понимает, поэтому мне всегда хочется сделать ее наперекор».

Обсудив кое-какие детали, мы решили с ней следующее: на предстоящей неделе она будет беспрекословно слушаться, не переча маме ни в чем! Всего лишь 7 дней! А там посмотрим.

Через неделю девочка подошла ко мне радостная. «Получилось, – сказала она, – уже через 2 дня моего послушания, когда я отвечала на все обращения мамы ко мне «хорошо», «ладно», «сделаю», она забеспокоилась. Не случилось ли чего со мной, не заболела ли я, а то какая-то тихая. Тогда я ей все рассказала о своем эксперименте, и мы с ней стали обсуждать наши отношения. Теперь у нас все хорошо, ведь мама у меня добрая и умная».

А вы, ребята, не хотите попробовать? Великую силу имеет смиренное послушание.

Смирение проявляется в скромности, благодушии, умении просить прощения, в кротости. Людям горячим, вспыльчивым по природе труднее обретать смирение. Зато и награда от Бога будет выше, нежели тем, кто от рождения кроток. Кротость – прекрасное свойство. В ней, в кротости, нет и тени гордости, мир и любовь исходит от кроткого человека.

Бывает, конечно, и ложное смирение, и напускная кротость. Есть такая поговорка «В тихом омуте черти водятся». Душа иного тихони может быть гнездищем множества пороков. Но это уже не есть смирение и кротость. Это банальное лукавство, затаенная сатанинская гордость. Речь не об этом! Мы говорим о Христовом смирении и Христианской кротости, «Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем», – прямо говорит нам Сам Христос (Ев. Мф. 11 гл.).

Святые отцы отличают три степени смирения.

При оскорблении смиренный человек:

1 ст. – огорчится, но смолчит.

2 ст. – порадуется за себя, но огорчится за обидчика.

3 ст. – прольет теплые слезы за ближнего.

Видите, как от смирения рождается любовь, самое прекрасное из всех чувств на земле и на небе!

«Один монах, получая в свой адрес насмешки и поношения, всегда улыбался и благодарил. Тогда монахи, не выдержав, спросили его: «Чему ты радуешься?». На что тот ответил: «Чтобы обрести хоть малость смирения, когда-то я платил деньги своим оскорбителям, теперь же я получаю это от вас бесплатно».

В заключение, еще одна поучительная история.

Сказка о Фредерике

принц"

Король одного королевства объявил конкурс женихов для своей дочери принцессы. Условием конкурса среди принцев было хорошее воспитание.

Принц Фредерик был неплохим, но избалованным и невоспитанным. Его отец срочно нанял дюжину воспитателей, которые за короткий срок должны были привить Фредерику хорошие манеры.

Но тщетно трудились учителя изо дня в день. Юноша все путал и не мог запомнить и десятка из сотен правил культуры поведения. Отец-король пришел в отчаяние, ведь до конкурса оставалось всего несколько дней. Тогда нашелся в королевстве один мудрец, который утверждал, что научит принца культуре не то, что за один день, а за один час.

Оставшись с Фредериком наедине, мудрец сказал, что ему не надо будет запоминать сотню правил, но то одно, что он ему скажет, должно стать золотым правилом на всю жизнь. «Ты должен усвоить одну вещь, – сказал мудрец, – что все окружающие тебя люди хоть в чем-то, но лучше тебя. Не гордись перед людьми. Старайся увидеть в каждом только хорошее, тогда такое отношение отразиться и на твоем поведении».

Фредерик послушался мудреца и смирил свое сердце.

Когда он пришел на конкурс, то увидел блистательных соперников, обладающих различными талантами. Они демонстрировали хорошие манеры и изо всех сил старались понравиться принцессе.

Один Фредерик смущенно стоял в стороне, робея даже взглянуть на прекрасную принцессу, ведь и она, и другие принцы были лучше него.

Но – о чудо! – из всех достойнейших женихов умная девушка (хоть и принцесса!) выбрала… Фредерика!

Ну как тут не вспомнить слова из Евангелия: «Всяк смиряй себе, вознесется» (Лк. 18.14).

Нам никогда не будет лишним Сказать смиренное «прости». И как легко с любовью к ближним Жить со смирением в груди.

Софья НИКУЛИНА



Протоиерей Александр Ильяшенко "Стяжи дух мирен и тысячи спасутся вокруг тебя


отец Александр, что значит быть смиренным?

Смирение - благодатный дар и тайна. Один скажет слово - на него обидятся, а на другого - нет, потому что он смиренный. Смирение - это постоянный мир с Богом. Если человек смиренный, то мир - состояние его души: плохо ему или хорошо, трудности у него или неудачи, - он все равно смиряется, он хранит мир с Богом.

При этом он может ярко и активно выражать свое отношение к жизни. Смирение обычно понимают как некую пассивность, но это грубейшая ошибка. Наоборот, смирение очень активно. Образец смирения- Господь наш Иисус Христос, который сказал: “Я кроток и смирен сердцем.” Господь своим смирением весь мир преобразил, победил смерть.

Смирение - очень активное отношение к жизни, которое может иметь внешние проявления, может быть каким-то сокровенным. Например, есть замечательный эпизод из жизни преподобного Силуана Афонского, русского святого, подвизавшегося на Афоне, достигшего самых вершин духовных, полноты благодатной жизни. Ему Спаситель являлся, он стяжал дар прозорливости и многие другие благодатные дары.

В русском Пантелеимоновом на Афоне монастыре он был избран экономом, было это после революции, когда монастырь начал сильно беднеть. Однажды один из экономов (а хозяйство там огромное) допустил в своей деятельности какую-то ошибку, и монастырь потерпел тяжелые финансовые убытки. Собрался совет экономов. Был там и о. Силуан, так как он тоже за какой-то участок отвечал. Стали горячо обсуждать, укорять провинившегося эконома.

Когда совещание окончилось, один из экономов подходит к отцу Силуану: “Что же ты молчишь, неужели тебе безразлично, что в монастыре происходит?”- “Ты меня давно знаешь?” - “Ну уж лет 20.” - “И за эти 20 лет, слышал, чтобы я кого-нибудь осудил?” - “Нет, прости о. Силуан.” - “Бог простит.” Преподобный Силуан говорил: “За мир молиться - кровь проливать.” Он был молитвенником за мир, и на этом собрании он не молчал, а безмолвно вопял к Богу.

Угодники Божии за весь мир молятся - такой дар Божественной любви к каждому человеку. В каждом человеке они видят творение Божие и за каждого человека готовы кровь свою проливать. Так вот, конечно, преподобный Силуан сидел молча и молился, молитвы его были гораздо действенней и нужнее, чем эти горячие дискуссии. Смиренных людей очень мало.

Смиренный человек - это, можно сказать, святой человек, потому что мир с Богом означает, что человек преодолевает свои грехи. Только грех разделяет человека с Богом, а если у него внутри мир, значит и грехов нет. Смиренный человек уподобляется Богу. Господь сказал: “Я кроток и смирен сердцем.” Преподобные превзошли человеческую природу, уподобляясь Богу. Смирение-необходимое условие этого уподобления: Писание говорит: Бог гордым противится, смиренным дает благодать

Когда человек смиряется и надеется на помощь Божию, а не на свои силы, тогда сила Божия в нем действует богато и необыкновенно. Господь дает человеку и дары прозорливости, чудотворения, исцеления, откровения. И преподобный Силуан мог человеку рассказать его жизнь так же, как преподобный Серафим. Видя посетителя первый раз, он мог рассказать ему его грехи. Это вершины. И нам тоже надо стремиться как-то смиряться.

Первый шаг - покаяние - человек находит в себе мужество, духовный здравый смысл, чтобы взять на себя ответственность за произошедшее. Раньше мы жили в одном доме с большой семьей, в которой было 4 детей. Отец семейства был он горьким пьяницей. Но он считал, что виноват не он, а все окружающие: жена, дети - никто, мол, его не понимает. То есть нет никакого смирения и покаяния. Человек вместо того, чтобы каяться и себя осуждать, осуждает других. Если нет мужества и сил признать, что виноват ты, значит виноваты окружающие.

Часто и мы так говорим, что виноваты окружающие, виноваты обстоятельства - только не я. Не хватает мужества принять вину на себя. Покаяние-первый шаг к смирению, настоящему миру с Богом, который и должен быть содержанием человеческой жизни. Грех - противоестественен, разрушает жизнь, унижает человека.

Подчеркиваю, смирение - это активное отношение к жизни. Это не согласие с внешними обстоятельствами, а напряжение всех сил к их преодолению. Смиренный человек - подчиняет внешние обстоятельства, даже не зависящие от него, себе, но сам им не подчиняется, оставаясь с Богом.

Есть брошюра о страшной силе родительского проклятия, понятно, что они довели своих родителей, что они неблагодарны, они согрешают перед Богом. А родители, грешны ли они, что прокляли своих детей?

О.Александр:

Конечно, грешны. Разве же можно ребенка проклинать. И в Священном Писании говорится: “Благословляйте, а не проклинайте”. Страшна сила родительского проклятия. За это родители дадут очень тяжелый ответ на Страшном Суде.

А если дети проклинают родителей?

О.Александр:

То же самое. Проклятие - это нечто страшное, это - отречение от человека, ты желание ему зла, это очень страшно. Ни в коем случае проклинать нельзя. Довели дети своих родителей или не довели, или неблагодарны, все равно их проклинать нельзя.

Заповедь “не суди” относится ли это к себе? Можно ли судить себя?

Ответ о.Александра:

Конечно, и нужно, и очень строго, и чем строже, тем лучше. Покаяние это и есть самоосуждение. Беспощадное, бескомпромиссное, мужественное самоосуждение. Очень легко начать изыскивать смягчающие обстоятельства, условия жизни, - каждый это знает, - и пытаться объяснить, почему ты это сделал. Покаяние это не объяснение почему ты это сделал, а мольба о прощении: ты сделал, теперь ты молишь «Господи, прости», обращаешься к Богу с этой мольбой, потому что ты знаешь, что Господь может простить и желает просить, и имеет власть простить.

И только Он один может. «Не суди» - относится к другим людям. Но на себя это не распространяется

Молитвы наши должны обнимать и самых дорогих для нас людей – членов семейства: отцов, матерей, детей, всех живущих в нашем доме, всех сродников и благодетелей. Желая от всего сердца им самого наилучшего, мы должны просить у Господа, чтобы Он ниспослал на них Свое Божественное благословение, чтобы Он сохранил их Своей всемогущей рукой от всякого зла и даровал все необходимое к временной и вечной жизни.




Константин Ефимович Скурат, современный ученый-богослов, доктор церковной истории, заслуженный профессор Московской Духовной Академии

У одного человека было две вишни перед домом. Одна была злая, а другая добрая. Когда бы он ни выходил из дома, они звали его и о чем-то просили. Злая вишня всякий раз просила разное: то "окопай меня", то "побели меня", то "напои меня", то "отведи излишнюю влагу от меня", то "заслони меня от жаркого солнца", то "дай мне больше света". А добрая вишня всегда повторяла одну и ту же просьбу: "Господин мой, помоги мне принести добрый урожай!"

Хозяин был одинаково милостив к обеим, ухаживал за ними, внимательно выслушивал их просьбы и выполнял все их желания. Он делал то, что просила и одна, и другая, иначе говоря, злой вишне давал все, что она требовала, а доброй - только то, что считал нужным, имея конечной целью прекрасный преобильный урожай.

И что же потом случилось? Злая вишня сильно разрослась, ствол и ветви блестели, будто маслом намазанные, а обильная листва была темно-зеленой, раскидистой, как густой шатер. В отличие от нее добрая вишня своим внешним видом ничьего внимания не привлекала.

Когда же пришло время урожая, злая вишня уродила мелкие редкие плоды, которые из-за густой листвы никак не могли дозреть, а добрая принесла много-премного очень вкусных ягод. Стыдно стало злой вишне, что она не смогла дать такого урожая, как ее соседка, и стала она роптать на хозяина, укоряя его за это. Хозяин рассердился и ответил: - Разве я в этом виноват? Не я ли целый год выполнял все твои желания? Если бы и ты думала только об урожае, я бы и тебе помог принести такие же обильные плоды, как у нее. Но ты притворялась, что умнее меня, который тебя посадил, вот поэтому-то ты и осталась бесплодна.

Горько раскаивалась злая вишня и обещала хозяину, что в следующем году она будет думать только об урожае, и его будет просить только об этом, а обо всем остальном предоставит заботиться ему самому. Как обещала, так и сделала - стала вести себя, как добрая вишня. И на следующий год обе вишни принесли одинаково хороший урожай, а радость их, как и хозяина, была велика.
Русь-Фронт - Православный информационный вестник


Мораль этой простой притчи ясна для всех, кто Богу молится.



Хозяин сада есть Бог этого света, а люди есть Его саженцы. Как и всякий хозяин, Бог требует от Своих насаждений урожая. "Всякое дерево, которое не родит добро, рубят и в огонь бросают!" - говорится в Евангелии. Поэтому прежде всего и больше всего требуется заботиться об урожае. И должно молиться Хозяину - Богу, "Господину жатвы", о добром урожае. Не нужно просить Господа о мелочах. Посмотри, ведь никто не идет к земному царю, чтобы попросить его о какой-нибудь мелочи, которую можно легко получить и в другом месте.

"Господь наш есть Господь Даритель", - говорит святой Иоанн Златоуст. Он любит, когда дети Его просят у Него нечто великое, достойное царевича. А наибольший дар, который Бог может дать людям, есть Царство Небесное, где Он Сам царствует. Поэтому Господь Иисус Христос велит: "Ищите прежде всего Царствие Божие, а остальное вам добавится". И еще Он велит: "Не беспокойтесь о том, что будете есть, или что будете пить, или во что одеваться. Ваш Отец Небесный знает, что вам все это требуется". И еще Он говорит: "Знает Отец ваш еще прежде молитвы вашей, что вам нужно!"
Итак, что нужно просить у Бога? Прежде всего то, что есть самое лучшее, самое великое и самое бесконечное. А это и будут те духовные богатства, что называются одним именем - Царство Небесное. Когда прежде всего об этом мы просим Бога, Он дает, вместе с этим богатством, и все остальное, что нам требуется на этом свете. Конечно, не возбраняется просить Бога и об остальном, что нам нужно, но об этом можно просить только заодно с главным.

Сам Господь учит нас молиться и о хлебе каждодневно: "Хлеб наш насущный даждь нам днесь!.." Но эта молитва в "Отче наш" стоит не на первом месте, но только после молитвы о святом имени Божием, о приходе Царствия Небесного и о владычестве воли Божией на земле, как и на Небе.

Итак, сначала духовные блага, и только потом материальные. Все материальные блага - из праха, и Господь их легко творит и легко дает. Дает их по милости Своей даже тем, кто об этом и не просит. Дает их и животным, как и людям. Однако духовные блага Он никогда не дает ни без воли человеческой, ни без искания. Самые драгоценные богатства, то есть духовные, такие, как миролюбие, радость, доброта, милость, терпение, вера, надежда, любовь, мудрость и другие, Бог может дать так же легко, как дает материальные блага, но лишь тем, кто возлюбит эти духовные сокровища и кто будет о них просить Бога.

СВЯТИТЕЛЬ НИКОЛАЙ СЕРБСКИЙ

Протоиерей Георгий Бреев


О том, почему так привычно и естественно осуждать, как и зачем с этим бороться, почему Христос никого не судит и как же быть с понятием Страшного суда, рассуждает настоятель храма Рождества Пресвятой Богородицы в Крылатском, окормляющий священнослужителей Западного викариатства Москвы, протоиерей Георгий Бреев.

***

Если всматриваться в себя и стараться увидеть свои склонности, то мы легко заметим, что в нас есть уже наработанная привычка осуждать.
Священнослужители, исповедуя людей, очень редко встречают человека, который бы мог сказать: «А я никого не осуждаю». Это приятно услышать, но такое состояние — скорее исключение...

Осуждение есть проявление нашей гордыни, которой мы присваиваем себе возможность судить о другом человеке. Самопревозношение свойственно каждому человеку, оно всем нам глубоко привито. Чувство самодовольства, самоценности всегда нас изнутри греет: «Он такой красивый, хороший, а я еще красивее и лучше!» — и сразу нам тепло на душе. Все приятное, что мы слышим в свой адрес, нас радует, а чуть скажи что-то вопреки нашему мнению о себе... о, брат ты мой! Некоторые даже приходят в ярость от такого: «Что ты мне сказал?!» Ощущение самоценности может быть сильным стимулом для достижения многих высот, это мощный двигатель! Но все-таки, мы знаем, он работает на энергиях плотских, земных. И знаем, что Писание говорит: «Бог гордым противится»...

Чувство самолюбия не преодолеешь, оно очень сильно. И если человек не борется с ним, не отвергает его от себя, то естественным образом у него возникает потребность с высоты своего самомнения судить других: «Я так высок и совершенен, а кругом-то я не вижу совершенства, поэтому имею право рассуждать и навешивать „ярлыки“ на окружающих». И вот уже люди стремятся собраться, поговорить, обсудить, как тот живет, как этот. И сами не замечают, как начинают осуждать, при этом оправдываются: «Я не осуждаю, я рассуждаю». Но в таком рассуждении всегда присутствует склонность к тому, чтобы обрисовать человека мрачными, темными красками.

Так мы начинаем брать на себя то, что нам не принадлежит, — суд. Причем чаще всего делаем это не открыто. Например, посмотрим на кого-то и думаем про себя: «Ага, этот человек — такого-то сорта, так настроен». Это скользкий путь и ошибочное мнение!

***

В Священном Писании есть очень глубокое выражение: Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? (1 Кор 2:11). И еще: Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия (1 Кор 2:12). Этим Господь сразу определяет глубину, которая свойственна личности. Ты не можешь до конца знать человека! Даже если досконально исследуешь его биографию, все равно в нем остается очень много сокровенного, что только он сам способен пережить и прочувствовать.

Если этой глубины в подходе к человеку нет, тогда все наши суждения довольно поверхностны. Поэтому Господь прямо говорит: Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или, как можешь сказать брату твоему: брат! дай, я выну сучок из глаза твоего, когда сам не видишь бревна в твоем глазе? Лицемер! вынь прежде бревно из своего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего (Лк 6:41–42).

Со стороны мы можем в любом свете представить человека, но подлинно, глубоко знать его дано только ему самому — если он, конечно, сам себя испытует, если хочет познать себя, причем не просто как одного из миллионов, а себя пред лицем Божиим. Потому что, когда мы оцениваем себя иначе — перед лицом других людей или исходя из нашего собственного мнения — нам кажется: да, мы действительно какие-то особенные, достойные, и уж, конечно, не преступники. Как фарисей говорил: «Я не такой, как прочие человецы. Закон Божий выполняю, пощусь, десятину даю». Это естественно «выплескивается» из нас. И свидетельствует о том, что у нас нет глубокого знания о себе.



Ведение, знание человека о себе самом и о Боге — мне кажется, и есть источник неосуждения. Оно дается или по благодати, или в результате подвига, внутреннего делания. А осуждение происходит оттого, что мы, с одной стороны, не склонны к глубокому познанию себя, а с другой — не вышли на уровень покаяния.

Заглядывать в себя — это начало процесса духовного. Совесть подает человеку знание о самом себе, и видя себя, он иногда даже доходит до ненависти: «Ненавижу себя такого! Не люблю себя такого!» Да, ты подошел к познанию себя, оно горькое, но это познание — может быть, самое важное, самое существенное в жизни. Потому что здесь — отправная точка покаяния, возможность для перерождения своего ума, качественного изменения отношения к себе и всему миру, а прежде всего, к своему Творцу и Создателю.

Почему сказано, что об одном кающемся грешнике на небесах бóльшая радость, чем о ста праведниках, не имеющих нужды в покаянии? Потому что трудно, но необходимо прийти к этому пониманию: «Оказывается, я по своему естеству ничем не отличаюсь от других, мое естество — от ветхого Адама, я такой же по природе, как и мой брат».

Но мы не хотим себя познавать, исследовать себя испытующим оком, потому что это потребует следующего шага — поиска ответа на вопрос: «А отчего это так во мне?» Плотское противится духовному, это закон внутренней брани. Поэтому люди избирают более естественный и простой, казалось бы, путь — смотреть по сторонам, судить о других, а не о себе. Они не осознают, что это наносит им большой ущерб...

***

Прозревая, человек начинает понимать, что Бог-то никого не осуждает. В Евангелии от Иоанна об этом прямо говорится: Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, чтобы всякий, верующий в него, не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него (Ин 3:16–17). С Мессией связано представление, что Он будет облечен царской властью и придет рассудить народы, как имеющий суд подлинно Божественный. Но тут вдруг оказывается, что Бог пришел не судить нас, а спасти! Тайна эта действительно поражает, она для нас удивительна! А если Бог нас не судит, то кто может судить?

Поэтому осуждение — это ошибочная установка нашего сознания, ошибочное представление, будто мы имеем власть. А если Сам Бог отказывается от этой власти? В Писании сказано, что Отец отдал суд Сыну, а Сын говорит: «Я не пришел вас судить».

Но в то же время Господь не скрывает, что будет Суд праведный, который, как Лермонтов писал, «не доступен звону злата». Бог явит себя, и в этом явлении все творение увидит себя таким, какое оно есть. Сейчас Господь Себя скрывает из-за наших немощей, несовершенства нашего, а когда придет полное откровение Божие, тогда нечего будет скрывать. Книги совести развернутся, все тайное откроется, и человек за каждое свое слово даст ответ. И то Господь говорит: Отвергающий Меня и не принимающий слов Моих имеет судью себе: слово, которое Я говорил, оно будет судить его в последний день (Ин 12:48). Он показывает, что наше представление о суде как о некоем чрезвычайном, сверхличностном, авторитетном разбирательстве — как в наших земных судах, когда собирается целая коллегия судей, рассматривает по делу огромнейшие тома и выносит решение — не вполне верно. Бог не выносит решения. Он дает свободу, всегда дает возможность человеку исправиться: отступи от нездоровых норм, которые ни тебе, ни людям не приносят радости. Таким образом, человек до конца волен выбирать.

Говорят, тяжело попасть под суд человеческий, потому что люди в своих суждениях могут быть очень жестоки, принципиально жестоки: вынесли тебе приговор — всё, и попробуй измени себя в глазах общественности! Но Божий суд — милосерд, потому что Господь хочет оправдать человека:Не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был (Иез 33:11).

***

Грань между осуждением личности и осуждением поступка нам трудно не перейти! А ведь сказано: личность человека не суди, не суди его как образ и подобие Божие. Дух Святой не приемлет, когда мы присваиваем себе власть давать резкую оценку другому. Да, пусть его дурной, безобразный поступок достоин осуждения, но самого человека как личность ты не суди! Он может завтра исправиться, пойти путем покаяния, стать другим — такая возможность до последнего издыхания у человека не отнимается. Мы не знаем до конца ни Промысла Божьего о нем, ни того, как он дорог для Бога, — ведь Христос же за всех Свою кровь пролил, всех искупил и не осудил никого. Поэтому судить сами мы просто не имеем права!

Да, Христос разогнал бичом торговцев у храма, но это не осуждение, а волевое действие, направленное против беззакония. Сказано в Писании: Ревность по доме Твоем снедает меня (Ин2:17). Подобные примеры и в нашей жизни встречаются. Когда мы видим, что чьи-то действия выходят из духовно-нравственных рамок, что кто-то много зла сообщает людям, то, конечно, можно реагировать, призвать к порядку, одернуть человека: «Что вы делаете? Опомнитесь! Посмотрите, что это само по себе значит».

Но такова наша искаженная грехом природа, что негативные эмоции сразу просятся наружу в любой ситуации, без всякого повода: только посмотрел на человека, а уже его измеряешь, оцениваешь его внешние достоинства — но надо себя останавливать. Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом сýдите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить (Мф 7:1–2) — эти слова Господни в любое время, на всяком месте должны быть нам напоминанием. Здесь нужна очень большая трезвенность. И принципиальность: «Нет, Господи, Ты — Единый Судия, Ты — Единый Человеколюбец, никому Ты не хочешь погибели и не произнес даже над самыми страшными грешниками слов осуждения. Даже распинаемый, Ты молился: „Отче, прости им, не ведают, что творят“».

***

Я помню, была у меня такая прихожанка, из простонародья, которая говорила: «Батюшка, а Бог всех помилует, всех простит, я верю, что все спасутся!» Она по доброте своего сердца никого не хотела судить и верила, что у всех людей есть что-то доброе, чему можно поучиться. Такой настрой достигается трезвением ума, когда душа напитана истинными примерами, Евангелием. Да и у всякого, кто каждый день молится, читает Писание — особое мироощущение, особое настроение! Ощутившие благодать чувствуют любовь Божию ко всем, поэтому не хотят принимать каких-то злобных выпадов или язвительных чувств в отношении других.

У нас, христиан, в этом отношении есть жесткий пример людей высокой духовности. Они всех любили, жалели, никого не осуждали, и даже наоборот: чем человек немощней, чем больше у него видимых недостатков, тем больше внимания и любви святые проявляли к таким людям; очень ценили их, потому что видели, что истина до них дойдет, ведь они самой своей тяжелой жизнью подготовлены к этому. А гордость, напротив, всегда найдет страшные суждения, которые готовы обезличить любого человека.

«Все плохие и все плохо!» — это дух гордыни, демонский дух, это сужение нашего сердца. Оно приводит в действие такую механику, от которой люди сами же и страдают. Всякое осуждение есть внедрение в себя какой-то тьмы. В Евангелии Иоанна Богослова есть такие слова: Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия. Суд же состоит в том, что свет пришел в мир, но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы (Ин 3:18–19). Осуждая, человек нарушает духовный закон жизни в Боге и тут же получает извещение, что он тяжко согрешил. Сколько раз такое бывало: кто-то молился, просил у Бога милости, прощения, и Господь давал ему — и человек шел со службы обновленным! А вот встретился ему кто-то на пути из храма, и пошло осуждение: а ты такой-сякой, а он — разэдакий. Все. Он потерял все, что только что приобрел! И многие святые отцы говорят: только косо посмотрел на кого-то, принял дурной помысл о человеке — тут же благодать оставляет тебя. Она не терпит осуждения, которое совершенно противоположно духу евангельскому.

***

Как бороться с осуждением? Во-первых, у Иоанна Златоуста есть такой совет: если ты согрешил мыслью, тут же мысленно и кайся. Подумал о своем родственнике, о друге своем что-то дурное, поймал себя на этом: «Что ж за мысли? Зачем я так? Господи, прости меня за это мгновенное проявление! Я не хочу этого».

Во-вторых: когда внутреннее чувство побуждает тебя дать отрицательную оценку кому-либо, ты тут же обращайся к себе самому: а ты свободен от этого недостатка? Или ты за собой ничего не знаешь, за что можно было бы тебя упрекнуть? И — почувствуешь, что ты такой же, как тот, кого ты готов осудить!

В древности было еще такое «золотое» правило. Когда борешься с чувством негодования и никак не можешь понять, почему этот человек так поступил, тогда поставь себя в его положение, на его место, а этого человека — на свое. И сразу тебе станет многое ясно! Это очень отрезвляюще действует. Вот я встал в положение другого: «Боже мой, сколько у него трудностей в жизни! В семье — сложности, с женой понимания нет, с детьми... Действительно, как ему, бедному, трудно!»

Другое правило есть у святых отцов. Хочется тебе кого-то осудить? А ты на свое место поставь Христа. Господь осудит? А ведь даже когда Его распинали, Христос никого не осудил, наоборот, за всех пострадал. Так почему я вдруг возомнил себя выше Бога, поставил себя судией?

***

Осуждения избежать можно в любом случае. Потому что человек устроен так, что он всегда может защитить личность другого, не ставить на него клеймо, а сразу идти путем рассуждения: «Я знаю, какой он прекрасный, сколько у него трудностей было, и он все вынес».

Осуждение — это сердце, неправильно настроенное. Вот я встречаю человека, и вместо радости у меня мысли: «Ага, опять он с папироской идет» или «Опять он навеселе, такой-сякой». Здесь нет добрых мотиваций, которые должны быть. На пути стоит соблазн осудить — никуда не денешься! Но прежде чем выльется поток осуждающих мыслей, я должен сначала поставить себя на место и дать место рассудительности.

Мне нравится высказывание современного греческого подвижника, монаха Паисия Святогорца: «Современный человек должен быть „фабрикой добрых мыслей“». Надо быть готовым личность человека принять и понять: да, ему тяжело, он попал в непростые обстоятельства, жизнь его поломала, но все-таки есть что-то доброе, цельное в нем, что-то, что дает возможность не исключать его из числа людей порядочных, хороших. Внутренняя наработка таких добрых помышлений, приятия любого человека, в любом его качестве, как бы он ни выглядел и себя ни вел, — как защитная среда, она не даст принять сердцем злую, разрушающую область человека. А ведь ты своего ближнего разрушаешь в душе, когда даешь ему нехорошую характеристику.

Сам по себе человек — прекрасен! Как говорил один подвижник, если бы мы знали, как красива душа человеческая, мы бы пришли в удивление и никого б не стали осуждать. Потому что душа человеческая действительно, великолепна. Но она раскроется — как во всех наших сказках всегда бывает — в последний момент...

Подготовила Валерия Посашко

Протоиерей Георгий Бреев

«У святого Силуана начались различные изменения в духовном состоянии: иногда посещение благодати, в другой раз богооставленность, в третий же раз даже демонские нападения, и всё это вызывало в душе его боль и делало его борьбу всё более болезненной и трудной. Всецелое состояние духовной борьбы, однако, имеет конкретный смысл и цель: посредством его стяжается знание о том, как подкрадываются помыслы различных страстей и как действует благодать. Святой Силуан вступает в этап разумного подвига, и к основным вопросам его жизни добавляются и эти: как стяжается благодать, как она сохраняется, почему и по какой причине она оставляет душу»[1].

Часто мы говорим, что целью христианской жизни, вообще жизни всякого человека и особенно тех, кто пребывает в лоне Святой Церкви, является стяжание Святого Духа, то есть обитание Бога в нас. К сожалению, часто мы считаем – под влиянием школьного образования, сведений, получаемых в воскресной школе, и других обстоятельств, – что, когда мы входим в Церковь, когда читаем разные духовные книги и совершаем духовные подвиги, мы делаем это для того, чтобы стать хорошими людьми. Однако этот взгляд на духовную жизнь совершенно чужд православному опыту жизни во Христе, потому что святые отцы передали нам духовную жизнь не как нравственную и этическую систему, а как опыт благодати Святого Духа. Поэтому они не занимались тем, чтобы определять, какие дела хорошие, а какие плохие и какие дела нам надо совершать, чтобы стать хорошими, а каких нужно избегать, чтобы не быть плохими, а занимались сущностью духовной жизни, сущностью же этой является как раз то, о чем сказано в этом параграфе, – как стяжается благодать Святого Духа.

Эта целая наука, опыт, передающийся в Церкви из рода в род. Можно сказать, что этот опыт боговидения, вселения Бога в человека начинается с первого человека – Адама, продолжается в ветхозаветных патриархах, в Моисее, пророках, апостолах, святых отцах и так до наших дней. Великим благословением для нас, православных христиан, является то, что наша Церковь – Апостольская Церковь – непоколебимо и неизменно хранит это завещание опыта Святого Духа. И таким образом мы продвигаемся вперед с конкретным способом духовной борьбы, с конкретной целью, с конкретным методом и конкретными результатами.

Всякое дело в Церкви, в духовной жизни, которое абстрактно, которое имеет абстрактную цель и неопределенные и неясные результаты, духовно нездорово, поскольку мы знаем очень хорошо, что целью и концом всех наших состояний является Божия благодать, Сам Христос, когда мы достигаем личного общения, связи и обитания Бога в человеке.

Но чтобы человек смог дойти до этого и реально стать храмом Святого Духа и Христовым членом, как говорят отцы, нужно пройти целый путь. На этом пути человек должен научиться чрезвычайно многим вещам, а духовное знание в очень малой степени гносеологично, то есть он очень мало учится из книг и даже бесед, которые в сущности являются описаниями этого опыта. Но оно [духовное знание] становится жизненным знанием благодаря множеству разнообразных духовных состояний, которые возникают в душе человека, полагающего духовное начало и начинающего подвизаться.

Нам следует знать, что мы непременно пройдем через все эти перемены состояний: оставление благодатью, приход благодати, опасность нашей гибели в любой момент, что является исключительно тяжелым состоянием. Неудачи в нашей жизни необходимы, чтобы наша душа – в своей глубине – могла научиться смирению. Потому что невозможно человеку смириться иным путем. Внутренне, в уме своем мы можем думать смиренно, знать, что мы смиренны, немощны, имеем недостатки, что нуждаемся в Божией милости. Однако эту глубину смирения как опыт, проникающий до глубин нашего бытия, мы не можем стяжать ни путем исследования, ни разными нашими теориями, которые развиваем в уме, но только через исключительно многие и опасные искушения, то есть через перемены и противоположные состояния, которые многократно будут возникать у нас на пути духовной жизни.

Преподобный Силуан Афонский

Мы видим путь старца Силуана: несмотря на то, что он в самом начале видел Христа и получил от Пресвятой Богородицы дар непрестанной молитвы, ему, однако, непременно нужно было пройти через весь этот лабиринт разнообразных перемен духовных состояний.
Разумеется, то, что состояния переменились, не означает, что они являются проявлением некой формы греха или что это должно привести святого или нас к отчаянию, безнадежности и страху, когда мы начинаем спрашивать себя: «Что же потом будет?!» Мы должны очень твердо знать, что обязательно пройдем через них, и не надо волноваться и бояться этого, ибо мы знаем, что в духовной жизни мы никогда не бываем одни. Человек никогда не бывает один, но с самого первого момента, когда он решит вступить в эту духовную борьбу, Бог непременно будет всегда рядом с ним, с ним будут благодать и Святой Дух, ангелы, все святые, молитвы Церкви, укрепляющие и ведущие его. По этой причине человек никогда не должен отчаиваться или бояться, но идти вперед, полностью вверяя себя Промыслу Божию.

Он не должен думать также: «А если я провалюсь?» Уже сам этот помысл недобрый, потому что если мы войдем в духовную жизнь с убеждением, что Бог поставил нас в духовном пространстве Церкви и то, что мы делаем, – духовное дело, угодное Богу, тогда не существует никакой вероятности того, что мы прервем наше шествие. Потому что стоит нам только подумать, что, может быть, мы провалимся, как уже начинается маловерие. Это очень тонкий момент.

«Тогда, – спросит кто-нибудь, – почему же некоторые проваливаются?» Они проваливаются не потому, что Божия энергия согрешила, поставив их в Церкви, или Промысл Божий бессилен защитить их, но они проваливаются потому, что поколебались. Вы видите пример этого в Евангелии. Когда святой апостол Петр был на корабле, тут поднялась буря на море, и он воззвал ко Христу, увидев, как Он ходит по воде, и сказал Ему: «Господи, позволь мне, дай мне силу прийти к Тебе!» И Господь ответил ему: «Приди!» Он тут же в порыве веры, которую имел, выпрыгнул и стал идти по воде. Но когда исчезла вера в ее изначальном горении и пришла логика, сказавшая ему: «Что ты делаешь? Ты же стоишь на бурных волнах, ночью, в море!», – он тут же стал тонуть. И Христос схватил его и сказал ему: «Маловерный, почему ты усомнился»[2]!

Мы видим, что бессилие заключалось не в заповеди Христовой, а в колебании святого апостола Петра.

То же происходит и с нами. Когда мы входим в этот океан духовной борьбы, мы обязательно имеем в руках в качестве находки Божий призыв, потому что, как Он Сам говорит, «никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня» (Ин. 6: 44). И призыв Отца Небесного обращен к каждому человеку. Мы входим в Церковь со своими немощами, недостатками, болезнями, терзаниями, всеми этими состояниями, которые все носим с собой. Церковь – это духовная лечебница. Входим больные, но все без исключения мы призваны туда Божиим гласом.

Мы знаем, что Бог никогда не совершает ошибок, не делает неверных действий, и поэтому Его призыв к нам не был ошибкой. Мы знаем также, что Бог не оставляет Своих дел незавершенными. Божии дела совершенны, и Он доводит их до конца. Потому что у Него мудрость, любовь, Промысл, благодать, упраздняющая границы природы. Следовательно, Он доводит Свои дела до конца, и таким образом не существует вероятности, что Он оставит на полпути Свое духовное дело, которое уже начало совершаться в нашей душе, и поэтому со стороны Бога всё завершено. И призыв, и путь, и конец. А теперь наш черед закончить свою часть дела, показать, останемся ли мы верными призыву Божию и продолжим ли идти ко Христу или проявим маловерие, начнем колебаться, утопать в захлестывающих волнах, которые увидим перед собой.

Знаем еще, что весь этот путь обожения, всё это состояние освящения, обожения человека не может и не должно происходить магическим способом, то есть как только Бог нас призвал, мы тут же и переменились. Сегодня есть множество систем, школ, теорий, философий и много ересей, которые говорят:

– Ты только поверь! И когда поверишь, что Христос тебя любит и зовет, то сразу же изменишься!

И эти люди изменяются, как тут лучше выразиться, – за час. Парадоксально, однако, то, что на самом деле они не только не меняются, но и чувствуют огромный духовный обман. То есть в этих системах эгоизм и самомнение так сильно разрастаются, что уже из тщеславия и эгоизма эти люди становятся кроткими, приветливыми, воздержными, «благочестивыми» и думают, что «с того самого момента, как я уверовал, всё это тут же и произошло!» Какое-то магическое изменение.

Мы видим, что ни на пути апостолов, ни пророков, ни святых не было таких состояний. Да, они приняли Божий призыв, последовали ему, но начали огромную духовную борьбу, опасную борьбу, которая вела их по исключительно многим и трудным тропинкам, пока они не достигнут определенного духовного состояния. Но даже когда они достигли этого, они опять же сознавали, что то, что произошло, – не от них самих, а от благодати Божией. Поэтому вы видите, Христос говорит нам: «Даже если сделаете всё повеленное вам, говорите, что вы непотребные рабы»[3], – мы ничего не сделали, абсолютно ничего, потому что если бы Бог не был с нами, то мы и шагу сделать не смогли бы.

И знайте, что уже одно то, что мы с вами находимся здесь, что мы приходим услышать слово Божие, и стоим в храме, и чувствуем себя хорошо, и нас охватывает тревога и волнение, – это признак того, что в душе нашей имеется искра, искра слова Божия. Потому что если человек не имеет этой искры в себе, он и одной минуты не может оставаться в церкви, и полминуты не может слушать о Христе, в нем вздымается такое сопротивление, что он выходит из себя.

Мы видели это много раз, то есть людей, пришедших на святую литургию и выходящих на улицу, что они, скажем так, такие нервные, в таком внутреннем смятении, что и сами не знают, что творят. Потому что весь их внутренний мир восстает. Ясно, что обитающий в человеке дух не находится в согласии с Божиим Духом, обитающим в духовных пространствах.

Если уж мы заговорили о пространствах, то надо сказать, что мы существа материальные и духовные, имеющие душу, но и тело тоже. Поэтому пространство в Церкви освящается. Вы видите храм, который воздвигнут и освящен Таинствами Церкви, присутствием святых икон, постоянным слушанием слова Божия, песнопений, славословий и благословением Бога, это пространство сильно наэлектризовано и нагружено благодатью Святого Духа. И когда мы входим в храм, где, может быть, в этот момент не совершается литургия, он просто открыт, то, входя в него, чувствуем иной мир, ощущаем иную атмосферу, потому что душа наша чувствует обитающего там Бога, Святой Дух, находящийся там.

То же самое происходит, когда мы входим в места, не имеющие Святого Духа, в места, где вместо того, чтобы звучали молитвы, песнопения и славословие Бога, слышны хулы, воспевание греха, песни, обращенные к сатане, к тому, что противно Богу, и всё это место наэлектризовано и нагружено духом, противоположным Духу Божию. Божий человек не может оставаться в этом месте, он не выдерживает, он почувствует себя так плохо, что не выдержит и захочет уйти.

Поэтому вам необходимо знать, что у нас, христиан, должны быть подходящие места, где бы мы могли встречаться. Это не случайно, что место, где мы собираемся, называется екклезия (церковь), то есть собрание народа в одном месте для того, чтобы служить Богу и молиться.

И сам наш дом, как говорят святые отцы, тоже должен быть церковью. Но как? Путем создания в нашем доме условий и такой обстановки, чтобы в нем была духовная атмосфера, которая породит молитву, мир, ощущение Божия присутствия. Вы знаете, что если мы пойдем в монастырь, в монашескую келью, то увидим, что места эти полны святых икон, духовных символов, духовных книг. Даже если просто постоять в своей комнате, где есть икона Христа, Пресвятой Богородицы, святых, – уже будет чувствоваться осязаемое присутствие Христа и святых.

Однако это не идолопоклонство, в котором иные обвиняют Церковь. Икона станет идолом, если я скажу, что дерево, на котором она написана, является Богом. Мы не говорим такого. Поскольку Бог стал Человеком и принял человеческий вид, мы можем изображать Его как Человека, видеть Его лицо и таким образом быть в общении с Ним. Разумеется, это не есть духовное совершенство, но это необходимо для нас, пребывающих в начальном духовном возрасте.

Преподобный Силуан Афонский

Этим отступлением я хотел сказать, что мы должны знать: даже само место, в котором мы находимся, движемся и живем, должно быть чистым в духовном отношении, оно должно быть местом, напоённым благодатью Святого Духа. Поэтому если в наших домах мы видим раздоры, трудности, неразбериху, тогда надо постараться превратить наш дом в место мира, духовного мира посредством нашей молитвы и присутствия освящающих средств Церкви: через Таинства, святые иконы Христа, Пресвятой Богородицы и святых.

Вернемся снова к тексту:

«В этой борьбе за сохранение благодати монах Силуан достиг меры, которая могла показаться другим недопустимо жестокой и породить мысль, что такая беспощадность к себе является извращением христианства. Разумеется, это неправильно. Душа, познавшая Бога, возведенная в созерцание мира небесного света и затем потерявшая эту благодать, находится в таком состоянии, о котором не имеет представления тот, кто не познал его лично. Мучение и скорбь такой души невыразимы»[4].

Вы видите, что это переживание Бога столь мощно, это ощущение Бога так сильно, что пересиливает всякий другой опыт здешней жизни. Человек, который находится в этом тяжелом состоянии отступления благодати, зачастую делает такое, что кажется нам непонятным, суровым, немыслимым и, как говорит здесь старец, может даже показаться извращением христианского духа. Поэтому мы часто слышим христиан, смотрящих на духовную жизнь как философию, как академизм и спрашивающих:

– Зачем нужно было этому святому идти и на всю жизнь запираться в какой-то дыре и совершать такие трудные подвиги? Это нездоровые состояния.

Нет, это не так, потому что у тех, кто делал это, имелась своя причина. Они испытывали великую боль в душе оттого, что Бог ушел, оттого, что они были оставлены благодатью, и они не могли поступить по-другому. Эта боль заставляла их делать всё, что они могут сделать, чтобы снова стяжать благодать. Потому что, как мы говорили раньше, это было их целью. Ничто другое их не интересовало.

Вы знаете, есть святые в нашей Церкви, которые совершали поступки воистину безумные. Например, юродивые Христа ради – если о них почитает какой-нибудь «приличный» христианин, то он будет шокирован. В известное время во многих кругах православных христиан изымали из обращения жития юродивых Христа ради, потому что не могли понять, как это возможно, чтобы святой совершал подобные сумасбродства? Для них это было немыслимо, потому что они хотели, чтобы всё было подчинено логике. Их благоговение проходило в первую очередь через логику. Вместо того чтобы делать обратное – чтобы логика крестилась в благоговении и благодати, – они пытались уместить благодать и благоговение в логику.

Церковь, обладающая, естественно, здравым смыслом, считает подвиги юродивых Христа ради высотами духовной жизни, и у нас имеются юродивые святые, то есть безумные («юродивый» означает «безумный человек»), которые совершали поступки, не отвечающие ни правилам общественного поведения, ни внешним правилам морали. То есть эти люди доказали, что имели свободу Духа для того, чтобы подвизаться всеми силами и реально стяжать Христа в своем сердце.

«Эта боль от чувства оставления благодатью вызывала такое страшное страдание и напряжение в душе святого Силуана и, естественно, во всякой душе, находящейся в таком состоянии, что это действительно заставляло их забыть о том, что они живут, что может быть жалость к себе. Они доходили до крайнего предела духовной борьбы, обращаясь против страстей, против греха, которые видели живо действующими в них. Супруг, теряющий свою жену, очень дорогое существо, или мать, теряющая единственного ребенка, могут до какой-то степени и отчасти понять страдание человека, потерявшего благодать Божию»[5].

То есть присутствие Бога в нас так реально и сильно, что, когда мы его лишимся, это страдание ничем нельзя описать. Оно больше, чем боль матери, потерявшей своего ребенка. Так что представьте себе, какая это великая боль. Надо всегда иметь в виду, что в пространстве Церкви, на нашем духовном пути мы непременно пройдем через исключительно много скорбей и великую боль, невыносимо великую боль. Поэтому мы должны быть готовыми, чтобы не застыть от шока, когда увидим много скорбей в своей жизни.

Вы знаете, что Иуда предал Христа – конечно, он вынашивал и злобу, но причиной, по которой он отступил от Христа, было его крайнее потрясение, когда он увидел, что Христос не стал царем, а вместо этого начал говорить им, что будет распят. Иуда был внутри Церкви, ранней Церкви, в кругу Христовых учеников, но у него имелось неверное впечатление, он думал, что, находясь там, в один прекрасный день он будет царствовать с Христом, Который станет земным царем и восстановит царство Израиля. Когда же он увидел, что у Христа нет такого намерения и Он не занимается земным счастьем и мечтами о «восстановлении мира, социальной справедливости, порядка и здоровья людей», а говорит о другом и просто указывает на это затруднение людям, чтобы дать им возможность спасения, тогда Иуда реально разочаровался, и отвернулся, и предал Христа.

Нечто подобное случается со многими людьми, которые входят в Церковь, но когда придет час боли, когда дела примут иной оборот, когда начнутся трагические события, болезни, смерть, несчастья, страдания телесные, духовные, душевные, тогда они сразу начинают говорить:

– Почему Бог делает это, почему Он не делает того-то? Почему у того, кто не ходит в церковь, всё идет хорошо, а у меня всё наперекосяк?

И начинают негодовать, потому что вошли неправильно, то есть ожидали, что если войдут в Церковь, то всё у них будет идти хорошо. Христос, однако, не говорил такого. Он сказал нам, что у нас будут скорби, будут трудности, что мы будем как овцы посреди множества волков. А вы, естественно, знаете, что когда пять овец находятся посреди пятисот волков, то участь овец предрешена. Что, однако, утешительно, так это то, что цена всему этому – Царство Божие, вечное Царство Божие, восстанавливающее человека реально на его месте.

На Сретение Господне Пресвятая Богородица через 40 дней после Рождения Христа взяла Его и отнесла в храм, чтобы представить Его Богу. Праведный Симеон, этот великий святой и пророк, имевший извещение от Святого Духа, что он не умрет, пока не увидит Христа, когда взял Его и понял, что Он Тот, Кого он ждал, сказал те самые страшные слова, с какими передал Его Пресвятой Богородице. Он не сказал Ей: «Мои поздравления! Браво! Ты родила Бога, Ты счастливейшая Женщина! Ты самая великая Женщина на свете!» Он не сказал Ей ничего подобного, но только это:

«Се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, – и Тебе Самой оружие пройдет душу, – да откроются помышления многих сердец» (Лк. 2: 34–35).

То есть «обоюдоострый меч пронзит Твою душу», а когда меч пронзает наше сердце, естественно, это ужасная боль.

Преподобный Силуан Афонский

Христос, Пресвятая Богородица и все святые страдали невыразимым образом, и их боль была огромной. Эту боль мы испытываем все – естественно, каждый в меру своих сил. Так и святой Силуан находился на этой стадии личной боли из-за ощущения богооставленности.
Должен напомнить вам, что то, что мы называем отступлением благодати, не является буквально ее отступлением, просто благодать скрывается, как-то сворачивается, то есть она находится там, поддерживает человека, укрепляет его в его борьбе, но не действует, не выглядит так, что она действует, как действовала, когда мы в первый раз входили в духовную жизнь и чувствовали радость, духовную эйфорию, и всё у нас было так хорошо в церковном пространстве.

Когда приходит час испытания, тогда всё нам кажется трудным, Церковью мы тяготимся, духовная борьба кажется нам неблагодарным делом, всё идет против нас, мы не получаем никакого утешения, и не только внутренние и личные дела наши идут вкривь и вкось, но часто у нас бывает и много искушений, противоборства и неодобрения со стороны наших ближних, то есть даже со стороны тех людей, которые до этого поддерживали и утешали нас, и мы видим, что они больше нас не поддерживают, не утешают.

Всё это находится в планах Промысла Божия, чтобы человек мог обходиться почти сам, пребывая в этом хаосе духовной борьбы. Однако он должен знать, что благодать сокрыто находится в нем и ожидает именно боли, чтобы проникнуть в глубину его существа, чтобы сердце могло открыться как можно больше, чтобы Христос Бог вошел внутрь, и мы начали смотреть оттуда на всё совершенно иными глазами, здоровым духовным зрением, с которым рассматривали бы события в мире и в нашей собственной жизни.

«Борясь, подвизающаяся душа доходит до исчерпания своих сил, но не достигает желаемого. Благодать лишь в определенные моменты и на краткое время свидетельствует о том, что находится близко, и снова уходит. Подвижник страдает ужасно в мраке богооставленности»[6].

Я понимаю, что всё это, наверное, большинству из вас неведомо, и мы не можем этого понять, но возьмем хотя бы то, что можем и что соответствует нашей духовной мере.

Тут говорится, что хотя он и сделал, что мог, приложил все усилия, но, несмотря на это, никакого результата не было. А почему не было результата? Чтобы он понял, что в конечном счете приход благодати не зависит от наших сил, техники и методов, но от милости Божией, изливающейся на смиренного человека.

Бог никогда не принижает Себя в Своих способах, и когда вы слышите: «Если сделаешь это, получишь то-то!» – знайте, что это чуждо пути благодати. Не так обстоит дело, нет у нас ни техники для стяжания благодати, ни метода, а есть у нас путь, путь покаяния, смирения, терпения перед лицом, наверно, очень больших и многих искушений и скорбей, которые мы встретим в жизни. Все скорби, которые случаются на пути христианина, могут быть использованы в борьбе его духовной жизни.

Кто-нибудь может спросить:

– Если мой супруг (или моя супруга) – жестокий человек и превращает мою жизнь в мучение, значит ли это, что это духовная борьба и это относится к моей духовной жизни? (Или у меня есть ребенок, который причиняет мне страдания, или какая-то болезнь, или я беден, или мои дела идут плохо.)

Всё это может стать частью борьбы и духовной жизни благодаря терпению. Когда человек терпит, молится, благодарит Бога и славит имя Божие, тогда он пересаживает всё это в свою духовную жизнь. Каким образом? Боль обрабатывает душу. И когда она ее обрабатывает, она придает ей сил вырваться из оков материи, оторваться от этого мира, от материального и оков окружающего, от оков своей логики и мощи – и устремиться вперед с великим рвением к Богу, единственному из всех, Кто никогда не разочаровывает человека.

Знайте, что под конец мы разочаруемся во всех и во всём. Когда? В час нашей смерти. Тогда нас разочарует всё, даже наше собственное я, поскольку мы увидим, что оно завершило свое шествие по этой жизни. И самые дорогие для нас люди уйдут, и всё, что было вокруг и утешало нас, пройдет, всё нас покинет, и останется только одно – Бог. Поэтому вера в Бога является основанием всего нашего пути духовной жизни, можно даже сказать – всего человека. Мы видим, что в конечном счете вся тайна состоит в этом факте.

Вера и неверие

Человек, имеющий веру, похож на стоящего на скале; приходят искушения, испытания, разочарования, а он продолжает стоять на камне веры в Бога и не колеблется. Он может скорбеть, огорчаться, проявлять нетерпение, но не погибает и не падает. Тогда как человек, не знающий веры в Бога, строит на том, что само по себе осуждено на обрушение. Почему происходит так?

Потому что когда ты строишь свою жизнь вокруг одной личности – независимо от того, супруг ли это, ребенок, приятель, школьный учитель, – или когда ты воздвигаешь здание свое на твоих деньгах, славе, уме, здоровье, на самом себе, то придет час, когда всё это более не будет иметь силы и станет очень слабым. И наступит неизбежный час, когда всё рухнет, и человек дойдет до полного разочарования.

Человек должен научиться класть в основание здания своей жизни веру, которая побеждает смерть. Именно вера в Бога является силой, благодаря которой мы можем продолжить идти вперед и делать всё то, что делал святой Силуан и достиг вершины духовной жизни.

О понимании воли Божией в духовной борьбе

Очень трудно понять волю Божию, потому что Бог открывает Свою волю человеку, готовому исполнить ее, но только меньшинство обладает готовностью осуществить совершенную волю Божию. Поэтому Бог из любви зачастую не открывает ее, чтобы не сделать нас еще более виновными, когда мы увидим, что не хотим Ему последовать – не то что не можем, мы можем: «всё могу о укрепляющем меня Христе», – говорит святой апостол Павел[7]; мы можем соблюсти волю Божию, однако не хотим – по многим и разным причинам. И хотя бы сейчас, впоследствии, мы могли бы захотеть. Но мы и сейчас не хотим. Поэтому воля Божия прикрывается отеческой любовью со стороны Бога.

Самым надежным путем являются вопросы – спрашивать духовного отца о том, как поступать в духовной жизни. И, неся послушание, которое есть таинство в жизни Церкви и совершается во имя Иисуса Христа и любви Божией, человек получает от своего духовного наставника ответ, который принимает как волю Божию, и Бог благословляет этот путь. Это самый надежный путь, иного для нас не существует, кроме него, так же как и пути терпения среди многих препятствий, – там видна воля Божия. Мы не можем напрямик узнать волю Божию, как это делали святые, потому что мы не мертвы для греха, какими были они, мы имеем внутри себя много желаний, и наша воля отделяет нас от воли Божией.

Как человек приходит в Церковь?

Бог хочет, чтобы все люди спаслись и пришли в познание истины[8]. Он хочет, чтобы все люди пришли к Нему, и поэтому Христос пришел в мир, распялся и сказал: «Когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе»[9], – и сделал всё, что сделал, чтобы растрогать нас.

Один святой спрашивает: «Зачем было нужно, чтобы Христа били, чтобы Он терпел жажду, выстрадал всё это? Нельзя ли было убить Его однажды, и чтобы Он не страдал, проходя через мучения? Зачем Он Себя мучил? – Чтобы дать основание нашей мертвой душе сильнее тронуться перед тем делом, которое Он совершил на земле».

Когда человек приходит к Богу – это тайна, которую нам нелегко понять, поэтому мы имеем заповедь говорить слово Божие, стараться помочь братьям нашим приблизиться к Богу, а далее пусть нас не охватывают тревога и страх, почему, мол, они не входят в Церковь. Предоставим всё Промыслу Божию, придет час, когда Бог использует то, что мы делаем, так, как знает Он.

Мы имеем много тому примеров: почему Он не призвал святого апостола Павла раньше, а попустил ему совершить все эти злодеяния? Потому что тогда Павел не был готов. Бог, знающий человека, будет говорить в его сердце, когда он будет готов. Это тайна. Он хочет, чтобы все люди пришли к Нему, потому что такова цель человека, таково завершение нашего земного присутствия – пойти и встретить Бога.

О гносеологическом характере духовной жизни

Духовный путь носит гносеологический характер, то есть он попадает в описание жизни святых, в учения святых отцов. Мы приблизительно знаем, как будем идти, но то духовное познание, которое мы получаем, когда уже идем по этому пути, касается не ума, но сердца и является опытом, то есть познание – это опыт. Когда мы в Церкви говорим «знание», мы имеем в виду опыт, а не как подразумеваем некое философское определение свободы, любви, справедливости, когда говорим, что справедливость означает то-то, свобода – то-то, и понимаем их умом, насколько можем. В Церкви же всё это – опыт, и поскольку это опыт, то никто не может быть лишен этого духовного знания – и самый необразованный человек, и самый простой, и интеллектуально самый слабый человек может получить это духовное познание. Поэтому в тропаре Пятидесятницы мы говорим: «Рыбарей Ты соделал премудрыми»[10]. Бог сделал их премудрыми! Что значит «премудрыми»? Разве Он сделал их математиками, физиками и астрономами? У них и представления не было обо всём этом, но после Пятидесятницы они стали премудрыми, ибо стяжали Божию мудрость как опыт, опыт Святого Духа.

Это и есть опытное знание, а всё остальное – описания духовной жизни – мы знаем со слов святых и из учения нашей Церкви.

Митрополит Лимассольский Афанасий
Перевела с болгарского Станка Косова

Так что, дорогая, очень важно внутреннее перерождение: желание ничего плохого не только не делать, но и не помышлять»


СХИМОНАХИНЯ МАРИЯ




Неслучайные случайности


История о том, как пришли ко мне воспоминания о схимонахине Марии (Стецкой), сама могла бы стать сюжетом для рассказа. Так много оказалось в этой истории неожиданных встреч, и того, что я называю «неслучайными случайностями», а, на самом деле является проявлениями Промысла Божьего в нашей жизни.
Началась эта история с одного неспешного вечернего разговора в келье монастырской гостиницы Оптиной Пустыни. Зашел разговор о современной жизни, о том, как мало старцев и особенно стариц осталось на Руси. В безбожные годы была прервана преемственность старчества, закрыты почти все монастыри. Из женских монастырей только Пюхтицкий и оставался. И как же трудно сейчас обрести духовного руководителя! В общем, перевелись старцы.

Вдруг одна из сестер мягко возразила:

– Вы не там ищете. Есть и сейчас и старцы, и старицы, но они скрывают свою духовную высоту. Искать старца или старицу нужно не в географическом пространстве, а в духовном.

– Что это значит?

– С помощью молитвы. Иначе можно пройти мимо старца и не понять, что перед тобой старец. Духовное видит душевное, а вот душевное не видит духовного.

Все в келье примолкли.

А я вспомнила, как прожила пару месяцев в Киреевске, у келейницы старицы Сепфоры, схимонахини Анастасии, ухаживала за парализованной матушкой. Как много рассказывала мне мать Анастасия о старице, которая провела в этом маленьком городке Тульской области многие годы своей жизни. Мать Сепфора молитвенно стояла у истоков возрождения Оптиной Пустыни и Клыково и умерла в 1997 году на 102-м году жизни. К ней за помощью и советом обращались игумены и протоиереи, тысячи людей испытали на себе силу ее огненной молитвы, что как птица летела к престолу Божию.

Но жила она очень прикровенно. Молитвенный подвиг свой скрывала. Была уже прозорливой старицей, схимницей, к ней приезжали иеромонахи, игумены, протоиереи, а соседи недоумевали: «Почему это к нашей бабушке Даше из Оптиной столько батюшек приехало?» Вот так можно жить по соседству со старицей и не узнать ее.

И у меня возникло чувство, что не закончен наш разговор о старцах и старицах. Будет продолжение. Потому что ничего случайного не бывает.

Действительно, через пару дней в этой же келье познакомилась я с Ларисой, врачом из Калуги, которая, спустя некоторое время, пригласила меня приехать к ней в Калугу в гости. Приехать, чтобы услышать рассказ о старице нашего времени.

Обаятельная, милая женщина, Наталья Ивановна Щербакова, рассказала мне о своей духовной матери, схимонахине Марии (Стецкой). Судьба этой старицы была удивительной, жизнь ее протекала в русле Божьего Промысла. Наталья Ивановна попросила меня написать о старице. Мне и самой очень захотелось это сделать.

В беседе с духовным отцом, игуменом А., я сокрушалась, что нет у меня никаких свидетельств о жизни старицы, кроме рассказа одной ее духовной дочери. А ведь этого мало! Чтобы писать о старице, нужны свидетельства многих людей.

– На все воля Божия. Если есть воля Божия рассказать о старице, то Господь пошлет людей, которые поделятся воспоминаниями о ней.

На следующий день мне внезапно позвонила и попросила о встрече одна паломница, вместе с которой жили мы в келье Оптинской гостиницы год назад. И – вдруг:

– Оля, я завтра уезжаю домой, в Хабаровск. Ты тут за меня помолись, а я за тебя там свечку поставлю.

– Хабаровск? Света, а есть у тебя друзья в Комсомольске-на Амуре?

– Есть. Подруга.

– Мне очень нужно про старицу узнать, схимонахиню Марию Стецкую, сможешь?

– Попробую.

На том и расстались. Признаться, я думала, что, вернувшись домой, Светлана забудет о просьбе: после отпуска дела навалятся. К моему удивлению и радости, через неделю мне позвонили из Комсомольска-на-Амуре.

И пошли письма, сканированные документы, бандероли. Люди помнили о матушке и любили ее. Потом последовали звонки из разных концов России: Москва, Орел, Псковская земля. Я не успевала удивляться. А удивляться-то было нечему: когда Господь не хочет, чтобы светильник оставался под спудом, открываются все двери.

Вот так и смогла я написать рассказ об удивительной старице наших дней, схимонахине Марии. А если будет воля Божия, то, может быть, когда-нибудь о матушке будет написана и книга.

Детство и юность



Родилась мать Мария 3 апреля 1922 года в Орловской губернии. Родители ее после свадьбы были вынуждены расстаться, так как отец отправился на заработки. По какой-то причине он задержался и не вернулся к обещанному сроку. Тогда свекровь стала выгонять из дома невестку – лишний рот в доме не нужен. Молодая женщина в слезах пошла в церковь и долго молилась, прося заступничества Божией Матери. Когда, уставшая от долгой молитвы, она опустилась на лавку в притворе, в тонком сне увидела чудесное видение. Ей явилась Божия Матерь. Владычица Небесная утешила ее и сказала, что муж скоро вернется домой, и что родятся у них три дочки. Особенно благословила беречь среднюю дочь.
Так все и произошло. А средней дочкой и была Мария. Девочка росла, и любимым ее занятием стала молитва. Совсем крошкой, она уходила в лес и молилась Богу в одиночестве. Так на ребенке с младенчества проявилась печать избранничества Божьего. Мария выросла и превратилась в невысокую, но красивую и стройную девушку: светловолосая, с серо-голубыми выразительными глазами, она привлекала к себе внимание. Но держала девушка себя строго, на танцы со сверстницами не ходила. Все также любила молитву.

К началу войны Мария – выпускница педагогического училища. Она поступила в разведшколу в Туле, а после нее была отправлена на фронт. Прошла всю войну, которая для нее окончилась только в 1946 году в Кенигсберге.

Тесный путь

После войны Мария вышла замуж, родила двух дочерей. Когда дочки подросли, она оставила мир и стала монахиней, а потом была подстрижена в схиму.

Монашество – это тайна. И каждый постриг – тоже тайна. Душа слышит глас Божий, откликается и идет за Богом. Мать Мария мало рассказывала или почти не рассказывала о себе, потому что духовная жизнь – она не напоказ. Поэтому чада ее узнавали о жизни матушки из случайно услышанных фраз, обрывков бесед, поздравлений к Дню Победы.


Храм в честь Успения Пресвятой Богородицы в г. Комсомольске-на-Амуре


Так ее чада и узнали о том, как в жизни Марии произошло такое же чудесное явление, как у ее родной мамы. Ей явилась Богородица и позвала за собой. Позвала оставить мир и благословила построить храм в честь Успения Пресвятой Богородицы в Комсомольске-на Амуре.

Много лет никто не знал о том, как же монахиня из средней полосы России оказалась на Дальнем Востоке. И лишь в конце жизни скупо, сдержанно упомянула она об этом чудесном явлении, когда ее расспрашивали многочисленные чада.

Так же случайно узнавали они о жизни матушки до пострига. Она была так скромна, что даже о ее фронтовой судьбе узнавали урывками. Увидит, допустим, Наталья на ногах матушки в летнюю жару теплые сапожки и спрашивает, отчего она так тепло одета. А матушка неохотно поясняет, что застудила ноги на переправе в годы войны, и вот сейчас старая простуда дает себя знать.

Знакомство с матушкой


Из Комсомольска-на-Амуре я получила множество писем, в которых искренне, с любовью, рассказывали о матушке. Чада описывали, как воздействовал на них сам облик матушки: простота, тишина, никакой экзальтации, спокойный тихий голос… Взгляд серо-голубых глаз глядел, кажется, прямо в душу.

Раба Божия Татьяна пишет так: «Первое, что я увидела в ее облике – это глаза. Они смотрели на меня с такой любовью! Любовь проливалась из них светлым потоком. И я оказалась в этом бесконечном потоке, ливне любви, и ощутила себя как в детстве, в безопасности, под теплой материнской защитой. Я стояла в каком-то блаженном оцепенении, и забыла все приготовленные вопросы. И думала: зачем я буду о чем-то спрашивать, ведь все понятно и так. Есть Бог, и все от Него, и все в Его воле».

Одна из близких чад матушки, Наталья Ивановна, на момент знакомства со старицей работала в техникуме в Комсомольске-на-Амуре заведующей кафедрой и преподавала технологию машиностроения. На работе у нее в тот момент обстановка была напряженная.

Начала Наталья Ивановна воцерковляться, после службы в храме помогать, и храм этот быстро стал для нее родным. И вот в мае 1998 года, как обычно, в воскресный день, пришла она на службу. А после службы попросили ее подсвечники почистить. Вдруг – видит: толпа народу собралась вокруг какой-то монахини, и все радостно повторяют: «Матушка приехала, матушка приехала!» А Наталья Ивановна была с ней незнакома. Так ей захотелось подойти к этой матушке, познакомиться, а надо послушание исполнять. Отойдет она от подсвечников, а через толпу никак пробиться к матушке не может. Вернется назад и опять подсвечники чистит. И так несколько раз.

Только в очередной раз поднимает Наталья Ивановна голову – а прямо перед ней мать Мария стоит. Смотрит пристально, внимательно, глаза в глаза. Наталью Ивановну как током ударило, такой это был сосредоточенный, ясный, четкий взгляд. Казалось, матушка видит все, что в ней, Наталье Ивановне, есть и было.

Улыбнувшись, мать Мария спросила, где и кем работает Наталья. А потом неожиданно сказала:

– Помолись, когда на работу пойдешь.

Тут матушку священник увел, а на прощанье она эти слова еще раз повторила:

– Не забудь, помолись, когда на работу пойдешь.

Так Наталья Ивановна и сделала. И – чудесным образом наладилось все на работе. Обстановка совершенно изменилась, и работать стало очень приятно. Так матушка духом прозрела все ее неприятности на работе и помогла с ними справиться.

Стала Наталья Ивановна духовным чадом схимонахини Марии и окормлялась у старицы 8 лет, до самой ее смерти в 2006 году.

Молитвенница

Матушка была молитвенницей. Один раз Наталья была свидетельницей ее молитвы. Шел разговор о каком-то происшествии, и мать Мария, отвернувшись, помолилась за человека, попавшего в беду. Наталья вспоминает, что была поражена этой краткой молитвой: матушка обращалась к Божией Матери так, как будто Она стояла рядом. Молилась схимонахиня Мария за всех своих чад и духом чувствовала, когда им плохо. Чада чувствовали молитву старицы. По ее молитве в жизни все налаживалось, становилось на свои места. Помогала матушкина молитва в трудных жизненных обстоятельствах.

Однажды Наталья тяжело заболела. Обычно у нее всегда был запас лекарств, потому что в то время ее мучили частые ангины. А тут, как на зло, все лекарства кончились. Наталья измерила температуру – ртутный столбик уже превысил отметку в 39 градусов. С трудом встав с постели, пошатываясь, подошла к шкафу, еще раз проверила коробку с лекарствами – нет ничего, пусто. Даже жаропонижающего нет. Легла в постель снова, и почувствовала, как тяжело дышать – начался отек. Наталья попыталась молиться, но в голове все путалось. Запомнила, что последние слова были обращены к духовной матери, и как будто провалилась куда-то.

Утром проснулась от солнечного луча, играющего на подушке. Голова не болела, была легкой, все тело – полным бодрости и сил. Абсолютно здорова! Наташа оделась и поехала к матушке. Поднимается по ступенькам, а матушка сама уже ей дверь открывает и – с порога:

– Поправилась? И слава Богу!

Раба Божия Александра из Комсомольска-на Амуре рассказала в письме, как по молитвам матушки прошло хроническое кожное заболевание у ее матери, мучившее ее много лет, и отступившее на следующий день после молитвы старицы.

Также Александра рассказала о тяжелой болезни и исцелении маленького внука, который лежал в инфекционном отделении. Полуторагодовалый ребенок находился в таком тяжелом состоянии, что решили делать переливание крови, уколы и капельницы уже не помогали. Александра в слезах поехала к матушке и попросила ее святых молитв за ребенка. На следующий день состояние внука значительно улучшилось, переливание крови делать не пришлось, ребенок выздоровел, и его выписали из больницы.

Александра написала о том, как ценили люди молитвы и благословение старицы, сколько выздоровлений произошло, как люди получали жилье, как открывались все двери, легко покупались билеты, и благополучной была дорога.


Собор в честь Казанской иконы Божией Матери в г. Комсомольске-на-Амуре

Певчая собора Казанской иконы Божией Матери Грищенко Ольга Дмитриевна написала о том, как молитва матушки помогла ее маленькой дочери: «В июне 1998 года у нас родилась дочь Елена. Когда ей был один месяц, врач-окулист сказала, что в одном глазике перекрыт слезный канал. И даже назначила на вторник операцию по проколу канала.
Глазик у дочки гноился. Было очень страшно, ведь доченька совсем маленькая. Я знала, что сейчас в городе находится матушка схимонахиня Мария из Москвы, к которой многие обращались с просьбами, недоумениями, проблемами. И приходила помощь по ее молитвам.

Я взяла свою Леночку и пошла к матушке, рассказала ей о болезни дочурки. Матушка приняла нас ласково. Сказала, что, в первую очередь, нужно обращаться к небесному врачу, а потом уже к земному. Потом матушка замолчала и задумалась. Я только позднее поняла, что это она молилась за нас, грешных. Затем мать Мария сказала, что во время родов была травма, пережат слезный канал. Благословила заказать водосвятный молебен Казанской иконе Божией Матери, и водой с молебна промывать глазик. Что мы и сделали.

А когда пришли во вторник к окулисту, врач сказала, что операция не нужна, слезный канал открылся. Вот так Господь и Божия Матерь по молитве матушки наши слезки утерли».

Жительница Комсомольска-на-Амуре, Мартова Тамара, рассказывает в письме, как, по молитве старицы, отошли тяжелые искушения. Семья Тамары (она сама, муж, дочь, брат и мама) собралась эмигрировать. Оставалось 2 недели до отъезда, и билеты уже заказаны, и вещи собраны. Но на душе было неспокойно. Что ждет их в чужой стране?

И Тамара с дочкой пошли в храм. Там в это время была мать Мария. Тамара с дочкой подошли к ней и поделились своими переживаниями. Старица сказала: «Там, куда вы едете, рабы нужны». И благословила их остаться. Сразу же ушла вся тяжесть с сердца, они очень обрадовались благословению матушки. Но как было повернуть все события вспять – непонятно. Ведь муж и брат хотели уехать. Напоследок Тамара спросила у матушки: «Как сделать, чтобы мы не поехали?»

А потом, по словам Тамары, произошло настоящее чудо. Возвращаются они с дочкой домой, волнуются, переживают. Как с мужчинами объясняться? Тут вдруг приходит к ним брат и говорит: «Я пока не поеду». А Тамара с мужем в один голос радостно отвечают: «И мы не поедем!» Так и остались в родных краях, о чем сейчас нисколько не жалеют. Так семья Тамары избежала необдуманного поступка, и сейчас все они вспоминают об этом радостью.

Молитва схимонахини Марии помогала не только в трудных жизненных обстоятельствах. Главным было то, что молилась она о спасении людей, о том, чтобы пришли они к вере, чтобы жили благочестиво.

Духовные дары старицы

По воспоминаниям чад, мать Мария была очень скромным, смиренным человеком. Она была подвижницей и, как все подвижники, мало ела, кушала обычно чайной ложкой и совсем простую пищу. Часто болела, но старалась не принимать лекарств. Главным лекарством для нее было святое Причастие, святая вода и просфоры.

Но других к такой аскетической жизни она не призывала, так как обладала духовным рассуждением и знала, кто сколько может понести. Так раба Божия Александра прислала письмо матушки с советами о посте. Вот отрывок из письма:

«В отношении еды ты сама не бери на себя больше, чем надо, а то немало случаев больших бед после самочинных подвигов. Придерживайся середины и будет хорошо; а то хитро подойдет (враг), ослабит последние телесные силы, и никуда не будет годно, ни молиться, ни физически трудиться, вот ему радость. Так что, дорогая, очень важно внутреннее перерождение: желание ничего плохого не только не делать, но и не помышлять».

Матушка была кроткой и терпеливой. Наталья Ивановна вспоминает, как один раз матушка тяжело болела. Наталья пришла ее проведать. Смотрит – а на прикроватном столике стоит настольная лампочка без абажура. И яркий свет бьет матушке прямо в глаза. Ахнула Наталья, стала убирать лампочку. А келейница расстроилась: вспомнила, что матушка кротко попросила убрать лампу. Она и хотела убрать, да закрутилась по хозяйству и забыла. А матушка, попросив один раз, замолчала и больше не жаловалась на яркий свет, бьющий ей, страдающей от болезни, прямо в глаза. Молча терпела.

Еще матушка была строгой. В одном из монастырей она внезапно отчитала человека, который впал в уныние и решил уйти в мир. Он никому не открывал мучающие его помыслы, и был поражен, когда схимонахиня эти помыслы обличила. Матушка отругала его и, видимо, помолилась, потому что отступили от него бесовские помыслы. Отошло уныние, и он только радостно повторял окружающим:

– Ну и матушка! Ай да матушка!

Был и такой случай: поехала Наталья Ивановна с одной сестрой к матушке. Заходят они в электричку, а у сестры – чемодан довольно большой. Наталья предложила вдвоем его на верхнюю полку поставить, чтобы людям не мешал в проходе. Но сестра отказалась:

– Пусть стоит, где стоит. Ничего, кому надо, обойдут! Буду я тут еще ради чужого удобства возиться с такой тяжестью!

А тут на остановке зашел народ, стало тесно, и чемодан этот очень мешал людям всю дорогу.

Когда к старице приехали, она Наталью встретила приветливо, а на ее спутницу смотрела строго, укоризненно. Та ничего не поняла: почему это матушка ею недовольна?! А мать Мария и говорит:

– Почему только о себе думаешь? О людях почему не заботишься?! Вот так православная!

В другой раз после службы в храме старица вдруг обратилась к служащему священнику с вопросом об одной певчей на клиросе. Священник с недоумением ответил, что действительно, поет на клиросе такая сестра, но сейчас ее нет, она дома, готовится к сессии. Тогда мать Мария попросила отвезти ее к этой сестре. Сели они в машину, поехали. Приезжают к этой девушке, а старица говорит, что хочет побывать у нее на даче. Все, конечно, в недоумении, но поскольку мать Марию давно знают, ни о чем не расспрашивают, а слушаются.

Вот уже и на дачу приехали. Матушка им и говорит:

– Вы все в машине посидите, а мне нужно тут пройтись, осмотреться.

И, выйдя из машины, идет на соседний участок. Начинает ходить по чужому огороду, прогуливаться. Сидящие в машине молчат. Ждут, что дальше будет. Вдруг открывается дверь домика, что на соседнем участке, выходит мужчина. Растрепанный какой-то, воротник рубашки расстегнут на несколько пуговиц. Подходит он к матушке и начинает у нее что-то спрашивать. Сначала вроде сердито, а потом успокаивается. Вот они уже вместе ходят между грядок и говорят что-то неспешно. И даже улыбаются.

Через какое-то время матушка заканчивает разговор. Мужчина провожает ее и просит благословения. Мать Мария садится в машину и, ничего не объясняя, говорит:

– А теперь поедем назад в храм.

Расспрашивать старицу никто ни о чем не решился. Шли дни. Постепенно эта история стала забываться. Только месяц спустя священник узнал этого растрепанного соседа по даче в элегантно одетом мужчине. Он пришел на исповедь:

– Хочу я грех свой исповедать, батюшка! Помните, вы ко мне в сад приезжали, матушку ту чудесную с собой привозили? А я ведь тогда тяжелые времена переживал, испытывал сильное уныние. И решил покончить с собой. Повеситься. Я уже на чердак залез и петлю сделал, собрался эту петлю на шею надеть – слышу шум какой-то на участке. Кто-то чужой ходит. Ладно, думаю, успею я повеситься. Сейчас посмотрю, кто там ходит, а потом и повешусь.




Вышел, а там – матушка. Поговорил я с ней. А после разговора так мне на душе хорошо стало! Все скорби отошли куда-то! Солнце светит, птицы поют, гладиолусы мои любимые распускаются! Хорошо! Что это, я думаю, вешаться надумал, что за помрачение рассудка нашло?! Пошел, снял веревку. И вот – дальше живу. А постепенно и жизненные обстоятельства к лучшему изменились. Я вот пришел покаяться в попытке самоубийства. Отпустите грех, батюшка! Может, епитимью какую…

Рассказ настоятеля храма в честь Успения Пресвятой Богородицы игумена П.

«Хочу сказать, что я по натуре человек скептического склада, поэтому можете не опасаться с моей стороны каких-либо преувеличений в оценке личности матушки Марии. Речь пойдет исключительно о том, “что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши” (1Ин.1-1).

Вот с рук, пожалуй, и начну, то есть, с истории нашего с ней знакомства. Свой первый приход я получил в год тысячелетия Крещения Руси (1988). Прибыв на него в город Комсомольск-на-Амуре, нашел там переделанный под церковь небольшой жилой дом в довольно плачевном состоянии.


На одной из ближайших служб призвал прихожан вносить пожертвования для ремонта здания. Мой призыв особого эффекта не имел, то ли по бедности малочисленной паствы, то ли оттого, что люди хотели сперва присмотреться к новому батюшке. Надо сказать, оснований для недоверия мой предшественник оставил им предостаточно. Да и сам я, как увидите ниже, был далек от апостольской нестяжательности.
Однажды на вечерне замечаю в храме незнакомую старушку в темно-сером плаще и большом черном платке, в несколько слоев намотанном на голову. Поверх него натянут жгут каких-то нелепых выпуклых очков, похожих на летные или сварочные. Сдвинутые на лоб, они производят довольно комическое впечатление.

Но мне – не до смеха, так как мои прихожане, явно забыв о молитве, обступили эту «летчицу» и без конца суют ей в руки и в карманы какие-то бумажки. Во время каждения убеждаюсь в том, что это – поминальные записки и деньги. Моему внутреннему возмущению нет предела: “Как так! Кружки стоят пустые, старая штукатурка на голову осыпается, а тут без настоятельского благословения какая-то залетная смеет последнее отнимать! Да еще во время службы!”

Еле дождался окончания всенощной, но не успел и рта раскрыть, как старушка сама ко мне подошла со свертком в руках.

– Вот, – говорит, – батюшка, вы в храме Успения Божией Матери служите... Примите же от нас, москвичей, во славу Пречистой. (Матушка много лет в столице прожила).

Я край газетки отвернул, смотрю – ризы голубые парчовые, о каких тогда и мечтать не смел.

– Нет, – отвечаю, – не приму. Что это вы тут на службе мне устроили? Или в Москве не принято на сбор пожертвований в храме у священника благословляться?!

Она поклонилась и вышла, оставив сверток на панихидном столе.

На следующий день, по случаю престольного праздника, после Литургии во дворе была накрыта трапеза, на которую я велел и нашу гостью пригласить. Сижу с причтом на одном конце стола, а она – на другом. Поглядываю на нее невольно: характерная аскетическая бледность лица с оливковым оттенком и глаза какие-то необыкновенные. Уже много позже понял – так смотрит бесстрастие...

Матушка же на меня никакого внимания не обращала и, как мне сначала показалось, вполголоса рассказывала соседям о посещении каких-то приходов, попутно давая характеристики служившим на них пастырям примерно в таком ключе: “Батюшка там очень хороший, только вот зачем же он то-то и то-то делает, ведь так не полагается, грех...” Ну, думаю, час от часу не легче, теперь еще и духовенство прилюдно будет обсуждать...

Но вдруг как током меня ударило – она же мои, мои тайные грехи обличает! Ну да, – это я вчера сам сделал, и это про меня, и это – тоже!

После трапезы подошел я к Матушке со словами: “Простите, вижу вы непростой человек...” Пригласил ее в свою келью, и тут уж пошел прямой и нелицеприятный разговор.

Выяснилось, что Матушка знает про меня все, знает больше, чем я сам. Между прочим, спросила:



– Батюшка, а почему у вас руки такие красные?

– Как красные? – удивляюсь, – обыкновенные руки, всегда такие были.

– Да нет, красные. Правда, не такие как у одного старосты, который и кружки тайно вскрывает, и домой вещи из храма тащит... У него прямо огнем горят и по локоть, а у вас – только вот до сих пор, и такие, красноватенькие. Может, все-таки где-то непорядок с документами или на себя что-то лишнее истратили?

Ну, конечно, был грех. Я ведь не только храм благоукрашал, кое-что из церковных средств и на личные нужды шло, на обстановку домашнюю, на утешение плоти...

В общем, пришлось не только рукам краснеть.

А еще рассказала Матушка, как приход этот в 60-е годы, во время хрущевских гонений, по велению Самой Богородицы открывала. Явилась Она ей
в сонном видении и сказала: “Есть такой город – Комсомольск-на-Амуре. Ты должна там храм в честь Моего Успения открыть”.

Матушка когда, проснувшись, на карту поглядела – ахнула: чуть не десять тысяч километров от Москвы! Засомневалась – не прелесть ли какая? После этого вскоре ее паралич разбил, и Богородица еще дважды приходила, повторяя: “Поезжай!” И когда решилась ехать – встала на ноги».

Рассказ прихожан храма в честь Успения Пресвятой Богородицы



«Современный приход Успения Пресвятой Богородицы появился в Комсомольске-на-Амуре в конце 60-х годов по воле самой Пресвятой Богородицы. Мать Мария приехала в наш город выполнять наказ Божией Матери вместе со своей сестрой. Приехав, они познакомились с верующими женщинами и молились дома у одной из них.

Господь вразумил купить дом под храм. И вот четыре женщины: Юлия Ивановна Беговаткина, Валентина Митрофановна Макарова, Евгения Ивановна Журавлева, Мария Константиновна Шиш – на свои средства купили дом по улице Лермонтова, 83а. Властям это не понравилось, и они собрали товарищеский суд. Но на суде народ заступился за верующих, сказав: “Пусть бабушки молятся”.

Перестраивали дом под церковь всем миром. От руки переписывались богослужебные тексты, акафисты, панихиды. Из подручных материалов изготавливали церковную утварь. Окормлять верующих, служить, исповедовать приезжали священники из Хабаровска: иеромонах Анатолий, игумен Серафим, протоиерей Димитрий.

Мать Мария помогала в строительстве храма и молитвой, и средствами, которые жертвовали верующие люди. Она регулярно приезжала в Комсомольск-на Амуре, в течение 18-ти лет окормляла храм Успения и всех верующих этого города. Ездили из Комсомольска-на-Амуре и к ней в Орел. Как-то, по благословению настоятеля храма, одна из четырех женщин, собравших деньги на покупку дома под храм, будущая схимонахиня Евлогия, поехала к матушке в Орел за плащаницей Пресвятой Богородицы.



Заказали плащаницу в церковной мастерской. Когда она была готова, принесли в храм освятить. Священник, который освящал плащаницу, сказал, что ее как будто освятила Сама Богородица, такое сильное от нее благоухание. Плащаницу бережно упаковали, и мать Мария со своей спутницей поехали на вокзал, чтобы добраться на поезде до Москвы, а оттуда на самолете лететь на Дальний Восток.

Поезд должен был вот-вот отправиться. Им кто-то открыл заднюю дверь в вагоне, и они вошли и встали у купе проводника. Проводник удивился, увидев матушек, но разрешил им ехать. От плащаницы шло сильное благоухание. Некоторым пассажирам это благоухание показалось нестерпимым, они стали возмущаться и прикрывать двери в купе, не выдержав благодати от присутствия святыни.

Утром приехали в Москву, сели в автобус, чтобы доехать до аэропорта. Там повторилась та же история. Когда приехали в аэропорт, оказалось, что посадка уже закончилась, и самолет уже выруливает на взлетную полосу. Матушки начали молиться, и самолет задержали. Их попросили сесть в автобус и повезли к самолету.

Когда пошли к трапу, то увидели во всех иллюминаторах удивленные лица пассажиров. Люди ожидали увидеть каких-то важных персон, из-за которых задержали рейс. А вместо этого увидели двух пожилых женщин деревенского вида. А когда матушки вошли в салон самолета, вокруг снова разлилось благоухание».

Плащаница была привезена в храм как раз накануне престольного праздника – Успения Пресвятой Богородицы.

Последний раз схимонахиня Мария приезжала в Комсомольск-на Амуре в 2000 году, когда ей было уже 78 лет. В такие почтенные годы она ехала через всю страну на Дальний Восток в свой любимый храм, к своим чадам. Умерла матушка в 2006 году, в возрасте 84-х лет, и похоронена в городе Орле на Афанасьевском кладбище, рядом с женским монастырем.

Ольга Рожнёва

21 ноября 2013 года

По мнению учителей Церкви, человек создан для того, чтобы восполнить число отпавших ангелов. Следовательно, мы должны войти в Собор Ангелов. А для этого, подумайте, дорогие мои, как чиста и свята должна быть наша жизнь. Как еще здесь, на земле, мы должны заблаговременно подготавливать себя к сожитию с Ангелами, к вхождению в их светлое и святое собрание. В тот их Собор, который мы с вами ныне так торжественно празднуем!

Святый Архангеле Божий Михаиле, отжени от нас молниеносным мечом твоим духа лукавого, искушающего нас.

О великий Архистратиже Божий Михаиле – победитель демонов! Победи и сокруши всех врагов наших, видимых и невидимых, и умоли Господа Вседержителя, да спасет и сохранит нас Господь от всех скорбей и от всякия болезни, от смертоносныя язвы и от напрасныя смерти, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Сегодня, возлюбленные други мои, праздник и прославление Архистратига Михаила и неисчислимого сонма Ангелов. Это великий праздник для всей Православной Церкви, а для нас он сугубый: храм, в котором мы с вами сейчас находимся, освящен в честь Архистратига Михаила – вождя и предводителя всего Небесного Ангельского Воинства, верных и ревностных служителей Вседержителя и Творца Бога. День этот (8 ноября по церковному календарю) – главный из всех праздников в честь святых Ангелов. В просторечии он именуется Михайловым днем и очень чтим верующими людьми. А Церковь именует его Собором Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных. Собор, то есть соединение, совокупность всех святых Ангелов во главе с Архистратигом Михаилом, ибо они все совокупно и единогласно славят Святую Троицу, единодушно служат Богу.

Собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных, новгородская школа
Собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных, новгородская школа
Этот день, дорогие мои, Церковь посвятила Архистратигу Михаилу – вождю Небесных Сил, и на иконах изображают его в грозном и воинственном виде. На голове его шлем, в руке меч или копие. Под ногами пораженный им дракон. С кем и против кого воюет этот отважный предводитель?! Мы знаем с вами, други мои, что весь ангельский мир, который был создан еще до создания человека и всего видимого мира, был наделен при творении великими совершенствами и благодатными дарами. И велико, и славно было его предназначение. Среди этого ангельского мира один из верховных ангелов – Денница – открыл в самом себе источник зла и гордости и восстал против своего Творца. Ангелы, подобно людям, сотворены со свободной волей. И вначале они могли злоупотребить этой свободой и впасть в грех. Что и произошло с Денницей. Он пожелал быть самостоятельным, не зависящим от Бога. Мир духовный поколебался, и часть Ангелов последовала за ним. И вот в этот момент из той же ангельской среды выступает поборник славы Божией и защитник чести ангельского мира – Архистратиг Михаил. Он властно произносит: «Никто как Бог!» – обращаясь этим призывом ко всем Ангелам. Этими дерзновенными словами он показал, что он знает Бога, признает только Его одного – Единого Бога, Творца и Властителя всей Вселенной. «Никто как Бог!» – смело и решительно заявляет он, свидетельствуя о величии Божием. В этом его поступке проявились его личные качества: твердая вера, смелость и решительность в действиях, способность не только верить, но и свидетельствовать о Боге; излучая, распространять воспринятый им Божественный свет на весь мир. Борьба была трудной, ибо Денница был наделен великими совершенствами. Но силы добра превозмогли над силами зла… Денница свергнут с неба со всеми своими последователями. А Архангел Михаил утвердился как вождь всего ангельского мира, верного Богу. С тех пор в руках Архистратига Михаила меч, ибо сатана, свергнутый с неба, не перестает воевать против небожителей. Падшим ангелам пресечена возможность проникать в высшие области мироздания. И потому они всю злобу свою устремили на людей, и в первую очередь на всех верующих в Бога.
Может ли меч Архангела Михаила при таких обстоятельствах оставаться в бездействии? Конечно, нет! Архистратиг не перестает воевать с ангелами зла и тьмы, ограждая верных чад Божиих от их коварных происков. И борьба сия в высшей степени ожесточится перед концом мира. Теперь всем нам должно быть понятно, почему Архистратиг Михаил изображается в таком воинственном виде. Он защитник Церкви Божией. И вид его должен приводить в страх врагов Божиих. Мы же должны радоваться, что имеем такого отважного защитника – победоносного вождя Небесных Сил. Мы должны помнить, что охранительный меч его будет всегда за нас, если только мы не вступим в союз с тем врагом, против которого борется Архистратиг Михаил. Ангелы, оставшиеся верными своему Творцу и составившие воинство Архистратига Михаила, с течением времени настолько утвердились в добре, что грех для них сделался невозможным. Не потому, что они, имея свободную волю, не могут преступить воли Божией, а просто потому, что они не захотят этого делать, не захотят грешить. Обратите внимание, други мои, на эти слова. Не захотят грешить! Как это для нас с вами назидательно. Не захотеть грешить – значит получить возможность приблизиться к Богу и видеть Его, как видят Его Ангелы. Служить Ему и только Ему, исполняя Его повеления.

Слово «ангел» означает «вестник». Такое наименование имеют бесплотные духи потому, что они возвещают людям волю Божию. Ангел – это тот, кого Господь может послать с поручением и который в точности исполнит то поручение. Ангелы обитают везде. Но преимущественно на небе, вокруг Престола Божия. Там, где Бог наиболее открывает им Свою славу, а через них и Свою волю в отношении людей. Святые отцы Церкви называют их вторыми светами, как бы отблеском Божественного света. Они — светы вторые! Как это нам понять?! С чем сравнить, чтобы было доступно нашему уму? Находясь в непосредственной близи к Богу, Ангелы наполняются восхищением, Божиим величием, Его святостью, мудростью и величайшей любовью Творца Вселенной к Своей твари. Некий Божественный свет широкой рекой свободно льется через них. Но не просто протекает через них, как по свободному желобу, и не задерживаясь, истекает и пропадает. А льется так, как льется, искрясь и сияя, свет, когда он попадает на драгоценный камень. Дойдет свет до его середины и оттуда отразится ответным сиянием, и распространяется, и множась, бьет во все стороны, преломляясь на гранях, окрашивается в изумительные цвета, озаряя, а порой и ослепляя своей красотой. В этом образ подлинной святости. Небесные Силы восприняли в себя свет Божий. Преломили его в себе и, отразив и раздробив на множество прекрасных лучей, распространили вокруг себя, отдав людям, способным к его восприятию. И вот в этом отраженном сиянии Божественного света, сиянии неуменьшенном, непотемненном, но сиянии, приумноженном и радостнотворном, приносящем жизнь, мы познаем Бога! Если бы не Ангелы, мы никогда даже в малой, доступной человеку степени не могли бы ощущать и воспринимать Божественный свет. Сами мы не способны видеть и ощущать славу Божию – нам нужны посредники, которые так преобразуют ее, что она становится доступной и нам. И вот Ангелы являются для нас этими посредниками.

Други мои! А отражают ли люди этот воспринятый ими Божественный свет? Способны ли люди на это?! Да! Люди безупречной жизни и пламенной любви к Богу зримо для окружающих в определенные моменты жизни светятся этим Божественным светом. Читая жития святых, мы найдем много примеров тому. Про таких людей богослужебные тексты говорят нам: «Ангельски пожив на земли»… – или – «житие твое равноангельно бысть». Назову вам, как пример, два имени наших соотечественников, живших в очень близкие к нам времена. Это всем нам хорошо известный преподобный Серафим Саровский и менее известный харьковский святитель Мелетий. Оба они носили в своих сердцах горящий пламень любви к Богу. Вспомните также повествование из Деяний апостольских. Когда судили первомученика архидиакона Стефана, он сказал, что видит небо отверстым и славу Божию – и все, сидящие в синедрионе, видели лицо его как лицо Ангела. Это свидетельствует о возможности и доступности для нас еще в этой земной жизни уподобляться Ангелам. Было бы только стремление к этому с нашей стороны. Святые Ангелы не только восхвалением служат Богу. Они еще стремятся подражать Ему и в действиях. Ангельскому миру усваивается истинный дух разума, действительное участие в человеческой истории. Как говорится в Святом Евангелии, Сын Божий пришел на землю, чтобы послужить людям, спасти их. И Ангелы посылаются на землю с той же целью – служения людям. Первые христиане по откровению и опыту знали предстательство о себе честных бесплотных Сил. Чтобы и мы с вами реально ощущали бытие Ангелов и их постоянное присутствие, очистим свое сердце и душу от греховных помыслов, желаний и тем более дел. Стой постоянно на страже твоей души, пекись о ее чистоте – и увидишь и Ангелов, и с их помощью приблизишься и к Богу, и увидишь Его, ибо сказано: чистые сердцем Бога узрят (Мф. 5,8). Очисти свое сердце и удостоишься тогда высокой радости, как некогда праотец Авраам, принять под сенью своей Ангелов. Старайся избегать общения с грешниками и сам не твори греховных дел – и тогда, как праведного Лота, изведет и тебя за руку твой Ангел из погибельного окружения мирской суеты. Будь кротким, смиренным, побеждай зло добром. И тогда, как некогда Иакова, встретит и тебя на пути твоего шествия к Богу сонм Ангелов (Быт. 32,1). Уясните себе, други мои, как важно нам зорко следить за своим поведением, чтобы не удалять от себя наших верных помощников – Ангелов. По мнению учителей Церкви, человек создан для того, чтобы восполнить число отпавших ангелов. Следовательно, мы должны войти в Собор Ангелов. А для этого, подумайте, дорогие мои, как чиста и свята должна быть наша жизнь. Как еще здесь, на земле, мы должны заблаговременно подготавливать себя к сожитию с Ангелами, к вхождению в их светлое и святое собрание. В тот их Собор, который мы с вами ныне так торжественно празднуем! Но для этого мы должны приобрести и мысли, и чувства ангельские. От нас требуется очистить место для любви, приготовить свое сердце для принятия в себя любви сверхъестественной, той любви, которой от нас ждет Бог. И это несложно! Живи по евангельским заповедям – и достигнешь необходимого. А они не являются невыполнимыми. И в этом деле опять помогают нам Ангелы, просвещая наш ум познанием Святого Евангелия. Сознавая важность нашего тесного союза с Ангелами, поставим себе, други мои, цель, чтобы каждый прожитый день не разъединял нас, а сближал с Ангелами, особенно с нашим Ангелом Хранителем. Для этого очень полезно читать ежедневно не только молитвы к Ангелу Хранителю, вошедшие в состав наших утренних и вечерних молитв, но и специально составленные в помощь нам «Размышления на каждый день об ангелах». Их всего 31, по числу дней в месяце. Они кратки по содержанию. И они помогут нам любить Бога, как должны любить верные чада Божии. Особенно, если почаще будем произносить слова из размышления на 19-й день. «Вдохни в мое сердце, Ангел мой, хоть несколько искр той любви, которою ты пламенеешь!»

В заключение к нашему очень краткому пояснению значения нынешнего празднества в честь Архистратига Михаила и всего Собора Ангелов Божиих добавим еще следующее. Мы знаем из Священного Писания, что в день Страшного суда Господня, в день восьмой, когда придет Сын Человеческий в славе Своей и все святые Ангелы с Ним, пошлет Господь Ангелов собрать по всему миру и сжечь плевелы, а пшеницу – то есть избранных верных чад Своих – убрать в житницу Его. О, если бы они тогда взяли в числе этих избранных и нас, ныне с честью празднующих их Собор!

Аминь.

Архимандрит Иоанн Крестьянкин. Проповеди. Том II

Издание Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, 1994 г.

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)


Архангел в сияющих латах
И с красным мечом из огня
Стоял на клубах синеватых
И дивно глядел на меня.

Порой в алтаре он скрывался,
Светился на двери косой —
И снова народу являлся,
Большой, по колени босой.

Ребенок, я думал о Боге,
А видел лишь кудри до плеч,
Да крупные бурые ноги,
Да римские латы и меч…

Дух гнева, возмездия, кары!
Я помню тебя, Михаил,
И храм этот, темный и старый,
Где ты мое сердце пленил!

Иван Бунин

ВЕРХОВНЫЙ ВОЖДЬ И ВОЕВОДА

Верховный Вождь и Воевода,

Архистратиг Небесных Сил

И человеческого рода

Заступник теплый Михаил,

Завета Божия Хранитель

И для враждующих духов

Гроза и пламенный Воитель

И князь всех Ангельских чинов!

...Тебе молюсь я в сокрушенье,

Бесплотных Сил Архистратиг:

Меня храни ты от паденья

Везде, во всех путях моих.

Блюди меня ты от порока

Крылом хранительным твоим

И, как луч вечного Востока,

Здесь будь светильником моим.

Когда ж призыв от жизни тленной

Заслышу я и час пробьёт, -

Душе моей, грехом растленной,

Тогда ты будь и жизнь и свет.

Свети ей к небу путь воздушный,

Полки враждебные рассей,

Освободи темницы душной,

Неистлевающих цепей!

О, дай мне зреть мой рай желанный!

Будь сам к нему вожатый мой,

И света Славы трисиянной

Меня, мой Ангел, удостой!

Этот «план», точнее набросок его можно было бы и дальше разворачивать, сделать его подробней, шире. Но думаю, что принцип и так ясен. Только важно еще обязательно в течение поста, особенно продолжительного, как Рождественский, несколько раз так же вот садиться и обдумывать: а точно ли я этот план выполняю, не отступил ли я от него, не утратил ли ревность? И подправлять то, что неисправно…


Приближается Рождественский пост, и естественно, что то и дело слышишь вопросы: как лучше провести его, чем это время должно отличаться от другого, «непостного», в чем, наконец, духовный смысл именно этого, предрождественского периода воздержания.



Безусловно, вопросы такие задают по преимуществу люди более или менее воцерковленные. Для тех, кто делает еще лишь первые шаги на пути христианской жизни, пост (любой, будь это пост Великий или же пост среды и пятницы) воспринимается как подвиг, требующий такого напряжения сил, что и не до «частностей» уже. Вот как быть с Новым годом, с застольем в кругу семьи или корпоративом на работе это да, это проблема…

И ведь не только в желании наесться от души тут дело! Кто не знает, какому давлению «среды» подвергается поначалу постящийся! Косые взгляды неверующих сослуживцев, перешептывания, насмешки… Порой даже до угроз со стороны начальства доходит. Одному моему знакомому его руководитель так говорил:

А ну ешь! Ешь, я сказал! Какой еще церковный устав, твой устав — это я! Ешь, а то уволю!

Так что если новоначальному христианину удается, невзирая ни на какие искушения, не нарушить пост, не оскоромиться, то он чувствует себя если и не мучеником, то, по крайней мере, исповедником. И смысл поста, в том числе и духовный, прекрасно понимает: он не ест, когда все едят, и не пьет, когда все пьют, не потому что он лучше или хуже кого то, а потому, что он христианин.

Об этом напоминает сосущее чувство голода под ложечкой, легкое головокружение, вызванное отсутствием привычки к исключительно растительной пище… И при всей кажущейся несерьезности и физиологичности своей напоминание это очень действенно, очень важно особенно, повторюсь, в пору начального христианского становления человека.

Однако проходит год, другой, третий и наступает привыкание и к более скромному рациону (тем более, что он, оказывается, может быть не таким уж и скромным сколько всяких вкусностей постных существует!), и к неоднозначности отношения к нашим подвигам окружающих, которые к ним тоже, в свою очередь, привыкают.

И вот тогда-то и возникает вопрос о смысле поста. Нет, не о духовном смысле поста как такового — с этим тоже, как правило, человек разбирается раньше. А о том, в чем, скажем, смысл собственно Рождественского поста, Успенского или Петровского. С Великим как-то проще. И Пасха праздник исключительный, и все богослужение великопостное настраивает душу на покаянный лад, и Страстная седмица с ее трогательными песнопениями и молитвословиями рождает в сердце желание хотя бы в какой-то малой мере «спострадать Владыке Христу».

Но вот еще три поста — что о них можно сказать? Почему мы именно перед этими праздниками постимся — перед Рождеством, Успением и памятью святых апостолов? Почему, например, не постимся перед Воздвижением или Рождеством Божией Матери или Рождеством Предтечи? Каковы особенности каждого из этих трех постов — не в плане строгости воздержания, а в духовном плане, конечно?

Наверное, каждый священник, к которому с такими вопрошаниями обращаются, может предложить свой вариант ответа. Так же и я. Мне думается, что нет особой необходимости разбираться, почему перед одними праздниками мы постимся, а перед другими нет. Суть не в этом. Родители — если они мудрые и заботливые — зачастую устанавливают для своих детей правила, которые не всегда «логичны», но, тем не менее, полезны для них. А Церковь для нас мать и, без всякого сомнения, мудрая и заботливая. И все предлагаемое ею для нас не просто полезно — спасительно. То же и о постах можно сказать.

Они не случайно более или менее равномерно распределились по всему годовому кругу, они задают таким образом определенный ритм духовной жизни христианина, если можно такое выражение здесь употребить. Каждый, кто решается жить всерьез по-христиански (это не случайная оговорка: крещеных людей, которые не только на это не решались, но даже и не подозревают о том, что это значит, немало), обязательно сталкивается с тем, как трудно все время находиться в напряжении.

Да, именно в напряжении, потому что работа над собой, борьба со страстями напряжения требуют, причем нешуточного. Но когда человек постоянно напряжен, то это нередко приводит к переутомлению, срыву — это тоже факт всем, наверное, известный. Однако есть выход: чередовать интенсивность напряжения — большую с меньшей, так гораздо легче, об этом свидетельствует опыт, это позволяет избежать внутреннего слома. И, мне кажется, что одним из самых естественных, удобных, если угодно, способов такого чередования, являются как раз посты. И в этом — опять-таки, по моему мнению — их главный смысл.

Воздержание от определенных видов пищи, более частое посещение богослужений, дополнительное молитвенное правило, большая строгость и внимательность по отношению к своей как внешней, так и внутренней жизни — прекрасные условия для столь трудно дающегося нам обычно самособирания. Мы многое привыкаем в жизни делать по инерции — это путь наименьшего сопротивления, очевидно более легкий. По инерции мы совершаем одни и те же ошибки, не исправляем того, что требует исправления, по инерции никак не решаемся остановиться и что-то обдумать всерьез, по инерции грешим…

А пост — лучшая возможность преодолеть эту инерцию — за счет изменения того же самого «духовного ритма». Я думаю, многие согласятся с тем, что порой как раз постом удавалось с чем-то справиться в себе, принять долго не дававшееся решение, что-то понять. Это не случайность, это закономерность. Постом мы чуть больше обычного духовно трудимся и становимся благодаря этому духовно опытней и крепче. Это, во-первых. А во-вторых, и гораздо важнее, Господь видит этот труд и дает нам необходимую силу и благодать.

Поэтому мне кажется, что каждый из постов призван стать для христианина временем своеобразной духовной ревизии. Если именно так к нему относиться, так к нему подходить, то и плоды его будут соответствующие.

Каковы правила такой ревизии, как к ней приступать? Поделюсь своими мыслями и маленькими «находками».

Как полководец прежде сражения продумывает его план до мельчайших подробностей — а если не продумывает, то терпит чаще всего поражение — так и христианин, приступая к посту, еще накануне его должен сесть и обдумать свой «план». Примерно так:

«Я мало и плохо молюсь. Иногда я, оправдывая себя усталостью и тем, что у меня нет времени, читаю „Серафимово правило“, иногда просто опускаю утренние и вечерние молитвы, иногда же — прочитываю их наскоро и без внимания. Но при этом у меня остаются силы и время посмотреть телевизор, поболтать с кем-то совершенно ни о чем по телефону, бесцельно попутешествовать по интернету. То есть мало и плохо я молюсь прежде всего потому, что живу рассеянно и несобранно.

Значит… Значит, постом я все изменю. Правило ни опускать, ни сокращать в течении этих, постовых, дней не буду. Стану также внимательней следить, на что и зачем я трачу свое время, которого постоянно „не хватает“.

Я плохо исповедуюсь. К исповеди подхожу формально. Вспоминаю те грехи, которые „скорее всего, были“, нет — „точно были“… И каюсь в них холодно и без участия сердца. Я не внимаю себе, не прислушиваюсь как должно к тихому голосу своей совести, ни испытываю себя по-настоящему ни перед исповедью, ни в какое-то иное время. Значит… Значит, больше ни разу не засну, не разобравшись, что сделал за день дурного, не уяснив — почему я это сделал. Не засну, этих поступков, от Бога меня отдаляющих, не оплакав, не испросив за них в молитве прощения.

Я постоянно кого-то осуждаю. Много говорю, не слежу за словами, не думаю — кому говорю, зачем, и в моих речах постоянно прорывается осуждение, причем не только тогда, когда я действительно на кого-то негодую, а и просто так — походя, заодно. Значит… Значит, с первого дня поста буду говорить меньше, буду обдумывать то, что сказать собираюсь, решусь ни о ком вообще без крайней необходимости не судить…»

Этот «план», точнее набросок его можно было бы и дальше разворачивать, сделать его подробней, шире. Но думаю, что принцип и так ясен. Только важно еще обязательно в течение поста, особенно продолжительного, как Рождественский, несколько раз так же вот садиться и обдумывать: а точно ли я этот план выполняю, не отступил ли я от него, не утратил ли ревность? И подправлять то, что неисправно…

Есть, наряду с приведенными выше примерами немощей человеческих, вещи, с которыми мы не можем справиться очень долго и которые, между тем, тяготят нашу душу и не дают идти за Христом, заставляют топтаться на месте или даже прочь от Бога гонят. Это могут быть разные привычки — от курения до пристрастия к алкоголю, разные грехи — от сквернословия до супружеской измены. Разные… Однако общее в них одно: они связали душу человека невидимыми, но прочными путами, и он никак не может высвободиться, вырваться из них. И пост — лучшее время для богоугодного побега из этого плена.

Определить для себя перед началом духовного сражения этого главного, лишающего свободы врага, понять, как и чем он связал нас, что лишает нас сил для спасительного «рывка». Понять, чего, а правильнее — Кого, лишает нас этот враг. Испугаться и начать борьбу — всерьез, без отлагательств, без самооправданий. А самое главное — на всем протяжении времени подвига, времени поста молиться с поклонами, с сокрушением сердечным о том, чтобы даровал Господь решимость порвать с пристрастием, грехом, ту решимость, которой нам так не достает, без которой мы бессильно стелемся по земле, неспособные устремиться к родному для нас небу.

И, конечно, есть много такого, что мы в себе не замечаем, что вредит нашей душе извне или, наоборот, живет в ней и так же отдаляет от Бога. И опять — надо молиться и просить, чтобы Господь показал нам это — и внешнее, и внутреннее — зло, чтобы успели мы его возненавидеть и удалиться либо очиститься от него. А по молитве — следить за тем, что будет с нами постом происходить, потому что показывает нам Господь то, что снаружи, и то, что внутри, как правило, через различные искушения, открывающее одно и другое.

Вот примерно так я думаю о проведении поста, о возможной от него пользе. Только, конечно, очень важно понять сказанное тут о «смене ритма», о «чередовании большего и меньшего напряжения» правильно. Во-первых, сами выражения эти несовершенны, как и вообще несовершенны оказываются слова, призванные отразить ту или иную духовную реальность.

А во-вторых, «смена» и «чередование», будучи необходимы, не означают, что после поста можно расслабиться и благополучно свести на нет все то, чего за время его с помощью Божией удалось достичь. А потом, когда придет пора очередного поста все снова начинать с нуля или даже отметки существенно ниже его. Нет, просто пост должен становиться временем определенного напряжения наших сил для подъема на новую высоту. А дальше, уже без такого напряжения, на этой высоте надо продолжать жить. И готовиться к новому посту и новому подъему — пусть крошечному, почти незаметному, однако для нас самих очевидному.

Так должно быть в идеале. И очень часто так не получается. И все же должно быть…


Игумен Нектарий Морозов

Начинается Рождественский пост. Намерение освящает дело. Что пользы в перемене стола с мясного на постный, или в прочих вещах, если Христос – не в центре намерений? Вот Павел апостол говорит: «Едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию» (1 Кор. 10:31). Перефразируем, не согрешая слова Павла: «Не едите ли, не пьете ли, или иного чего себя добровольно лишаете, воздерживайтесь во славу Божию».

Пища нас не приближает к Богу и не отдаляет, но намерение приближает, и дело внешнее получает силу внутреннюю от того, Кому дело посвящено. Итак, намереваясь поститься, посвятим посильное воздержание Тому, Кто родился от Девы в пещере близ Вифлеема. При таком посвящении самое скромное воздержание не останется без плода, а при ложных целях и великое постничество будет либо вредным, либор бесполезным.

У западных пост перед Рождеством так и называется – Адвент, что означает «посвящен приходу». Мало посему говорить людям: «Не ешьте мяса. Не пейте молока». Нужно говорить: «Готовьтесь Христа встречать. Разбудите помыслы и идите навстречу Господу. Помните, ради Кого упрощаете жизнь и упражняетесь в скромности».

***

Говорят, когда в Риме строили собор святого Петра, задали один и тот же вопрос двум разным людям, носившим камни на строительство. «Чем вы занимаетесь?», – спросили их. «Я, – говорит один, – нанялся камни носить, чтобы семью кормить».

«А я, – сказал другой, – строю храм в честь апостола Петра». Очевидно, что при одинаковости мускульных усилий и равности оплаты, делали они совсем разную работу. И если какой храм стоит столетиями, то благодаря работникам второго рода, а никак не первого. Вот и мы давайте разберемся с намерениями.

***

– Ты что делаешь, доктор? – Я в лице больных учусь Христу служить и облегчаю человеческие страдания.

– Ты что делаешь, учитель? – Я детям открываю двери в мир знаний, чтобы им было жить интересно, и они со временем пользу стали приносить.

– А ты, постник, что делаешь? – Я помню о Господе и хочу встретить Его со всей Церковью в Рождественские дни.

– А может, ты просто похудеть стараешься, здоровье поправить? – Нет. Это не разгрузочные дни. Это – посильная жертва. Это мои две лепты от души, и от тела.

***

Человек беззащитен, как вдова, но и он обязан приносить жертвы. Приносимых лепт должно быть именно две, как и тех динариев, которые дал Добрый Самарянин содержателю гостиницы (См. Лук. 10:35) было два. В притче два динария – это Ветхий и Новый Завет, черпая из которых можно продолжать лечить избитого человека (Адама) в гостинице (Церкви), пока не вернется Господь.

А две лепты в жертве вдовицы это знак нашей двойственности. И от души, и от тела нужно принести по лепте в жертву, и от внутреннего сокровенного человека, и от внешнего. От тела – воздержание в пище. От души – голодание глаз, неподвижность языка, затворенный слух.

Вторая лепта даже важнее первой. Времена-то информационные. И кто не есть колбасу, но подставляет голову под любой телевизионный или компьютерный ветер, тот сомнительно постится. Тому «надует голову» означенными ветрами вплоть до духовного менингита и последующей госпитализации. Но нам нужна свобода, в первую очередь – внутренняя, нужна легкость помыслов и чистота намерений. Окна душевного дома нужно закрывать так, чтобы не был слышен крик и шум Вавилонских улиц.

***

Рождество Христово было подготовлено всей внутренней историей Израиля и всей внешней историей мира. Совокупная праведность Авраамовых детей сделала возможным вначале рождение Девы-Матери, а потом от Нее – Нового Адама.

Но и внешний мир, не помышляя о том, был вовлечен в великую работу. Так перепись Августа заставила Марию с Иосифом отправиться в Вифлеем, чтобы исполнилось древнее пророчество Михея: «И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? Из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле и Которого происхождение из начала, от дней вечных» (Мих. 5:2)

Следовательно, и всемогущий кесарь, обожествленный подобострастием рабов, служил целям Христовым, сам того не понимая. Стоит думать, что и ныне, и до скончания века, все происходящее таинственно связано с Господом Иисусом и Его Промыслом.

Только мы, помрачившись в разуме, рвем картину мира, приписываем мертвым стихиям власть и свободу действия, и не замечаем Божественного присутствия. У суетного человека вера суетна. У лгущего человека надежды ложны. Для того, чтобы навести с помощью Бога внутри себя относительный порядок и очистить око ума, нам и нужен пост. Пост двоякий, – душевный и телесный, – каков и сам человек.

Трудно сказать, сколько людей будут распутывать внутренние узелки и вести и тайную борьбу за веру. Очень много таких людей, по определению, не бывает. Но даже малое присутствие таких людей делает историю живой и стремящейся к Богу. Итак, проверим намерения и – с Богом!

Протоиерей Андрей Ткачев

Вот нам говорят - молись. А все ли мы знаем следующую простую вещь: нужно знать, как надо молиться? Знаем ли мы, что молитвой можно нанести себе огромный вред? Повредить свою душу настолько, что отвратить себя от Бога и прервать всякое общение с Ним?

1. Как молиться?

Вот нам говорят - молись. А все ли мы знаем следующую простую вещь: нужно знать, как надо молиться? Знаем ли мы, что молитвой можно нанести себе огромный вред? Повредить свою душу настолько, что отвратить себя от Бога и прервать всякое общение с Ним?
Твёрдо запомни, что на молитве запрещено искать каких бы то ни было благодатных состояний. Молись так:
внимательно, заключив свой ум в слова молитвы, потому что нельзя молиться, не слушая того, что произносишь;
с благоговением и страхом, потому что ты обращаешься к Богу и предстоишь перед Ним;
с сокрушением сердечным, - иначе о чем же тогда молить!, нельзя молиться, не переживая в себе того, о чем молишь;
а чтобы все это у тебя получилось - молись неспешно .
Представь, что к тебе на вокзале подошел человек, и, равнодушно глядя мимо тебя, быстро-быстро скороговоркой несколько раз повторил: "УкралиденьгидокументынеосталосьнаобратныйбилетпомогитекточемможетХристаради" И требовательно протянул к тебе руку, ожидая денег, уверенный, что отказа не будет и ему должны сотворить милость. Что ты подумаешь о таком человеке? Ленивый наглый лицедей? Каково было бы к нему твое отношение?
А ведь к Богу мы не стесняемся обращаться подобным образом. Существует даже кощунственный, безобразный термин "вычитать молитвы". Это какому же богу такое надо? Что, Господу наши слова нужны? "Дай мне сердце свое, сыне" - говорит Он, а мы чем хотим отделаться? Словами. Да еще побыстрей-побыстрей, чтобы скорее вернуться к своим делам, с ощущением, однако, что мы исполнили положенное, и мы молодцы. Вычитали по-быстрому, и дело в шляпе, и спасение в кармане.

Душа молитвы - внимание.

Сосредоточься весь на том, чтобы понимать каждое произносимое тобой слово и что вместе эти слова значат. А более ничего достигать тебе не надо. Если потребно, перед молитвенным стоянием изучи молитвы на предмет понимания, о чем они, к кому они. Если надо, спроси более опытных, что какое слово означает. Молясь, заключи свой ум в слова молитвы, и никуда его не выпускай. Если почувствуешь, что ум отвлекся, верни его силой назад. Вернись к тем словам молитвы, когда внимание к ней еще не было потеряно, и продолжи вновь с того места. Пример: тебе надо было три раза сказать "Господи, помилуй!" Если ты увидел за собой, что произносишь эти слова одним языком, не молясь, а ум твой занят другим, сейчас же останови свой язык, попроси прощения у Бога, и вернись к началу молитвы. И так всякий раз. При этом даже не ставь себе задачей исполнить молитвенное правило из молитвослова для мирян до конца - это тебе может оказаться и не по силам. Ставь себе задачей оставаться на молитве в полном внимании и ясном умне, не допуская рассеяния. Рассеялся - сосредоточься. Лучше пусть твоя молитва будет короче, но ты произнесешь ее, отдавая себе в ней отчет, а не как механическая трещотка, думая в это время о своем. Лучше пять слов умом, чем тьмы - языком. Перед молитвой выдели себе на нее определенное время, например, двадцать пять минут, хотя бы и будильник поставь, но становись на молитву забыв обо всяком времени, для того и будильник нужен. Возвращайся назад, чтобы победить рассеянность, столько раз, сколько потребуется. Со временем, ум твой поймет и полюбит благо внимания и уже не захочет молиться рассеянно. Получив навык сосредоточения, ты все меньше будешь возвращаться назад, и в отведенное себе время возможешь совершишь должное правило. А потом (может быть, может быть!) твое правило можно будет и увеличить.
Понимай, что на молитве ты предстоишь Самому Богу. Лично, один на Один, ты и Он. Ты обращаешься к Творцу всяческих, виновнику всякого бытия, создавшему все вокруг и к своему Создателю. Пошедшему за тебя на смерть и теперь терпящему твою неблагодарность, твое зло, распутство и надругательство, но не оставившего тебя, хотя ты оставил Его. Вот к Кому ты обращаешься. При этом категорически и безисключительно запрещено воображать себе на молитве ангелов, святых, Божью Матерь, Бога. Молясь, просто знай, что Бог - есть, но не пытайся себе Его представить. Ум на молитве должен быть б е з в и д е н - это абсолютное правило. Икона просто напоминает тебе о Боге, Матери Божией и святых Его и ангелах. Попытки такого воображения приводят к прелести. Твоя задача - обратиться ко Господу и принести Ему свое сердце, а не возбуждать в себе нервно-психическое расстройство. А то так и стигматы недолго заработать - подобно тому, как в гипнотическом трансе гипнотизер прикладывает к руке карандаш, внушая, что это зажженая сигарета, и ожог действительно возникает. Не занимайся самовнушением, не загони себя в измененное состояние сознания, блюди свой ум и сохрани на молитве его ясность, а не отрывайся от действительности и не витай в облаках. Ты, вот здесь и сейчас - пред Богом.
Не жди от молитвы ничего особенного, не ищи на молитве каких-то особенных состояний или ощущений - это было бы широким шагом к прелести. Если во время молитвы тебе померещится какой-то свет или тепло, или чье-то присутствие, отринь это от себя, сосредоточься на словах молитвы, взывая к Господу о помиловании. Не Святой Дух тебя посетил, не дорос ты еще. Когда дорастешь? Преподобный Серафим Саровский на воздухе молился, - вот это и пусть будет для тебя критерием.
Поначалу ты будешь молиться чужими словами. Зачем, спрашивается, чужими, своих слов что ли нет? В том-то все и дело, что и вправду нет. Да и откуда им бы взяться? Наши православные молитвы - это переданный нам святыми отцами из глубины веков вопль, выражающий их духовное состояние. Не зная, не испытывая этого состояния, откуда ты возмешь слова? Сначала пойми, какие переживания, какой духовный опыт породил предлагаемые тебе молитвы. Для этого молись из сердца, так, как будто это твои собственные слова. А потом, через год, а может и через пять, опытно познав и пережив, что такое есть сокрушение сердечное, к тебе придут слова твои собственные - но не как слова именно, а как выражение своего, а незаемного теперь покаяния.
Обрати особое внимание и придерживайся неукоснительно (!) следующего правила: молитва должна быть неспешной. Да и как можно спешить, имея пред собою настолько великие задачи? Это уже не молитва получится, а так, выражаясь модным околохристианским словечком, - молитвословие одно. То есть болтание языком, виляние рукой и кивание пред святыми иконами. Был случай, один древний инок увидел у себя в келье перед иконами беса. Коренастого, приземистого, отвратительного, с огромной безобразной головой как горшок. Бес быстро-быстро, с очень большой скоростью, бормотал слова псалмов. "Да неужто ты молишься?" - поразился инок. "Нет," - был ответ, - "я надругаюсь над молитвой," - сказал бес и исчез.
Если можешь, ничего не проси у Бога, никаких благ земных. Как мы обычно молимся? Мол, Господи, дай мне то, дай сё, дай вот это и вот это... Коротко говоря, Господи, дай мне блага. Сам Ты мне не нужен, мне нужны блага, которые Ты можешь дать. Вот и дай, а Сам отойди, отойди пока... потом как-нибудь.
Все, что потребно для твоей молитвы, заключено в молитвослове для мирянина, и ничего сверх того не надобно. Единственное исключение - просить для других. Вот это можно. А особенно - просить за умерших: родных, близких, друзей, благодетелей, - это будет твоей реальной помощью усопшим, которые сейчас беспомощны. Только не увлекайся и не воображай себя молитвенником за весь мир. Немногие святые могли себе такое позволить, позаботься сначала о своей душе. Не уподобляйся сапожнику без сапог или блудному проповеднику нравственности, кто ты такой, чтобы просить за весь мир? Количественное соотношение тех и других молитв ты найдешь во все том же православном молитвослове для мирян.

Еще один жизненно важный момент.
Мы ведь как хотим получить какой бы то ни было результат? Да очень просто, в идеале - без утруждения себя. С молитвой это не пройдет. Чтобы молитва была действенной, утруждай себя жизнью по заповедям. Никакого прока не будет, если молитва не будет сопровождаться постом. Постом в широком смысле, то есть воздержанием от гнева, страсти, лени, воровства, лукавства, зависти, а не только воздержанием от пищи.


Пост - это не диета.
Помимо этого, человек - это не одна его душа, человек состоит в том числе и из тела тоже. Поэтому не надо молиться, лежа на подушках (исключение - болезнь). Молись стоя. Лучше перед святыми образами. Не бойся лишний раз поклониться или встать на колени. Стой не в развязной позе, а по стойке смирно, как подобает стоять пред Царем всего. Молитвы покуривая не получится. Отцы говорили так: "Всякая молитва, при которой не утрудится тело, а сердце не придет в сокрушение, признается недозревшим плодом: потому что такая молитва - без души" (святой Исаак Сирский). Молитва, которая не соединена с утруждением души, оказывается бессильной. Мало того. Молитва, которая не соединена с утруждением тела, оказывается бесплодной.

Молитва без утруждения души и тела - бессильна и бесплодна.

2. Когда молиться?

А всегда, когда можешь. Минимально - по правилу преп. Серафима Саровского. Утром, в обед и вечером по три раза "Отче наш..." и "Богородице, Дево, радуйся...", и один раз Символ Веры. А в перерывах между этим Иисусову молитву, сколько сможешь. Практикой православной жизни установлены утренние и вечерние молитвы, их ты найдешь в православном молитвослове. Но в любом случае посоветуйся со священником.
научи дурака богу молиться,
он себе лоб расшибет

3. Обязательно посоветуйся со священником.

Святитель Игнатий Брянчанинов советует, что "... Количество молитвы определяется для каждого образом его жизни и количеством сил его, душевных и телесных. Две лепты вдовицы, принесенные ею в церковь и составлявшие все имение ее, оказались на весах правосудного Бога б о льшими, нежели значительные приношения богатых от избытков их. Так суди и о молитве: назначь себе количество ее соответственно силам твоим, помня премудрое наставление великого наставника подвижников: "Если ты понудишь тело немощное на дела, превышающие силы его, то этим влагаешь в душу твою помрачение и приносишь ей смущение, а не пользу" (святой Исаак Сирский)".
Ух какие замечательные слова говорят святые церкви, правда?! Как теперь хорошо и на душе легко; мы не молимся потому, оказывается, что у нас сил на это нет! - во какие мы немощные. Сама же церковь нам и индульгенцию выдает: можно, мол, ребята, не молиться и дальше, и даже не сокрушайтесь по этому поводу, мы вас и от этого освобождаем! Правильно? Сейчас посмотрим на примере. Вот тренер по тяжелой атлетике говорит своему начинающему подопечному: "Ты эту штангу не бери, животик надорвешь, не принесешь себе пользу, а нанесешь вред, но вот тебе двухкилограммовые гантели, потрудись постепенно, и не расстраивайся, что штангу пока осилить не можешь, через годик посмотрим". "Ага," - догадывается сообразительный подопечный, - "раз сразу крутого спортсмена из меня не получилось, как я мечтал (оказывается, вот же беда, много потрудиться надо), что ж, будем оправдывать свое нежелание и лень своей немощью, как тренер и учил. Двухкилограммовые гантели для меня тоже слишком тяжелы. Да и недосуг мне". Ты чувствуешь логический разрыв в рассуждении, читатель? Вот он: раз церковь предупреждает, чтобы я не молился слишком много, чтобы не повредить себе, так я и вовсе молиться не буду: то есть, раз слишком много нельзя, значит можно и вовсе не делать. Вот в этом лукавстве и будем мы, лукавые, уловлены в наше вечное осуждение.

4. Иисусова молитва.

«Упражнение молитвой Иисусовой имеет два главнейших подразделения или периода, оканчивающиеся чистой молитвою... В первом периоде предоставляется молящемуся молиться при одном собственном усилии; благодать Божия... не обнаруживает своего присутствия. В это время страсти, сокровенные в сердце, приходят в движение и возводят делателя молитвы к мученическому подвигу...».
«Первоначальные плоды молитвы заключаются во внимании и умилении.... Далее плодом молитвы бывает постепенно расширяющееся зрение своих согрешений и своей греховности, отчего усиливается умиление и обращается в плач».
«...во втором периоде благодать Божия являет ощутительно своё присутствие и действие, соединяя ум с сердцем, доставляя возможность молиться непарительно, или, что то же, без развлечения, с сердечным плачем и теплотою; при этом греховные помыслы утрачивают насильственную власть над умом». Но «чтобы достичь второго состояния, необходимо пройти сквозь первое, необходимо выказать и доказать основательность своего произволения, и принести плод в терпении (Лук. 8,15)». «Душою и целью молитвы в том и другом состоянии должно быть покаяние».
Берегись! Берегись повторять Иисусову молитву бездумно, автоматически, как мелодию шлягера, чтобы не приучить себя к словам, не раздумывая над ними, подобно тому, как иные приучили себя к нецензурной брани.
«Не ищи в молитве наслаждений, они отнюдь не свойственны грешнику. Желание грешника ощутить наслаждение есть уже самообольщение. Ищи, чтобы ожило твое мертвое, окаменевшее сердце, чтобы оно раскрылось для ощущения греховности своей, своего падения, своего ничтожества, чтобы оно увидело их, созналось в них с самоотвержением. Тогда явится в тебе истинный плод молитвы: истинное покаяние».
«Но если в тебе кроется ожидание благодати, — остерегись: ты в опасном положении! Такое ожидание свидетельствует о скрытном удостоении себя, а удостоение свидетельствует о таящемся самомнении, в котором гордость. За гордостью удобно последует, к ней удобно прилепляется прелесть... Прелесть существует уже в самомнении, существует в удостоении себя, в самом ожидании благодати... От ложных понятий являются ложные ощущения. Из ложных понятий и ощущений составляется самообольщение. К действию самообольщения присоединяется обольстительное действие демонов».
свт. Игнатий Брянчанинов

5. Зачем молиться?

А как ты к Богу обращаться собираешься? Ты ведь собираешься к Нему обращаться? Что-то сказать Ему, покаяться перед Ним, в чем-то уверить, поблагодарить в конце-концов? Все это - молитва. Самое слово религия означает "связь", а именно, связь с Богом. Не будет молитвы - не будет религии, не будет связи с Богом. Не будет молитвы - не будет отношений с Богом. Не будет молитвы - не будет самой жизни как таковой, ибо молитва есть ее сосредоточие, поскольку Бог и есть жизнь. Жизнь в прямом смысле, а не в каком-то там переносном. Бог есть и называется природой всех вещей, - твоей природой, природой твоей жизни.

6. Молись.

Только не думай, что ты теперь знаешь о молитве все. Ты не знаешь ее самой. Сейчас ты получил рациональное представление о молитве, не более (но и не менее). Вот представь себе, что речь идет о посещении Эрмитажа, в котором ты никогда не был. Безумно, изучив план Эрмитажа и расписание поездов на Ст.-Петербург, говорить, что ты теперь знаешь что такое Эрмитаж. Напротив, твое знание является знанием об Эрмитаже , а не собственно знанием самого Эрмитажа. Очевидно, что существенно, опытно - ты так ничего не увидел и не узнал. Впрочем, другие-то об этом не знают! - и ты сможешь, подобно автору этой статьи, при случае блеснуть эрудицией, перечисляя залы, экспозиции и даже сможешь посоветовать, как удобнее до Эрмитажа добраться.


http://missionary.su/beginners/4.htm

Митрополит Лимассольский Афанасий

Пост, как и всякий подвиг, мы совершаем для себя, а не для Бога – в том смысле, что Бог не пользуется этим никоим образом, а человек – вот кто исцеляется, потому что болен не Бог, а немощный человек. Немощный человек – вот кто нуждается в исцелении, поскольку он изранен своими страстями и грехами.

У многих людей, особенно молодых, имеется несколько возражений в связи с постом: какая от него польза, зачем надо поститься и что означает пост, к которому мы сейчас призваны приступить?

Конечно, отцы Церкви дали множество хороших толкований по этому вопросу, особенно в том, что касается Великого поста, который, прежде всего, и считается постом в Церкви. Он установлен священными правилами поместных и Вселенских соборов и вообще считается самым строгим из всех церковных постов. В связи с постом дано много толкований – и богословских, и практических, объясняющих, почему человек постится.

Есть такие еретики, которые ставят пост под сомнение и говорят, будто в Евангелии и Писании нигде нет заповеди от Бога, в которой было бы сказано, чтобы мы постились. По этой причине они отменяют пост и обвиняют православных христиан в том, что они будто бы хранят человеческие предания и заповеди, не присутствующие в Писании.

Отцы говорят, что первая заповедь, которую Бог дал человеку, – это заповедь о посте. Когда Бог сказал Адаму и Еве, что они могут есть от всех деревьев в раю, но от древа познания добра и зла им есть нельзя, – это не что иное, как заповедь о посте. Иными словами, Бог не разрешил человеку есть от одного конкретного дерева, он должен был воздерживаться от него, чтобы соблюсти заповедь Божию.



Митрополит Лимассольский Афанасий

Суть нарушения заповеди, по меньшей мере в его практической форме, заключается в нарушении поста, который Бог наложил на человека. Поэтому в тропаре мы поем, что через вкушение запретного плода диавол вывел человека из рая, а Христос снова ввел его в рай через Крестное древо[1]. Но и Сам Христос, когда ради нас стал Человеком, подал нам пример, постясь 40 дней и ночей в Иорданской пустыне, куда отвел Его Святой Дух. В этой пустынной атмосфере и безмолвии, в посте и подвиге Господь победил диавола, приступившего к Нему с тремя большими искушениями.

Адам и Ева
Поэтому мы видим, что в своей практической форме пост есть Божия заповедь, причем первая Божия заповедь. Ее нарушение привело к изгнанию человека из рая, а Христос как Новый Адам начал Свое учение, проповедь и общественную деятельность с поста – так Он подал нам пример.
Отношение к посту, который бывает разным в зависимости от периода, часто представляется, так сказать, пропитанным схоластикой, и некоторые люди даже свели его к химическому анализу постных продуктов: есть ли там растительное масло или нет, есть ли уксус и куча всего еще, что значит одно, что значит другое, – они читают все эти надписи… на обороте, на упаковке, смотрят на состав продукта и в итоге приходят к полному замешательству.

Давайте расскажу вам один забавный случай (отец Нектарий знает эти святогорские истории). Однажды мы с несколькими отцами со Святой Горы ехали на автобусе по маршруту Уранополис–Фессалоники. Впереди меня сидели двое отцов из скита Кавсокаливия; один был чуть современней, обозначим его так, а другой многие годы подряд не покидал Святую Гору. Оба они были зилотами, то есть, скажем так, скорее традиционными, простодушными людьми, придерживавшимися старого стиля довольно фанатичным образом. Поездка длилась уже часа три-четыре, и один угостил другого конфеткой, а тот его спрашивает:

– А они не молочные?

– Бери, благословенный! «Молочные конфеты» – да это что, молочные конфеты? Ешь, нет тут ничего.

К несчастью для своего соседа, тот, однако, взял и прочитал состав. Были там разные ингредиенты, и было написано, что конфета содержит 0,01% молочного субпродукта, что-то в этом роде. Тут поднялась великая галиматья в автобусе: крики, вопли, споры, скандал: человек нарушил пост из-за одной сотой доли процента молочного субпродукта…

Многие люди излишне углубляются в этот вопрос, и это, если проистекает из доброго помысла об акривии (то есть из желания строгости), хорошо. Но человек не должен быть чрезмерно схоластичным, потому что мы не должны производить на людей, находящихся вне Церкви, такое впечатление, будто самое главное, что нас заботит, – есть ли тут капелька растительного масла, и не смотрим реально на суть и смысл поста.

А важно то, что через пост человек получает осознание своей принадлежности к телу Церкви: Церковь как тело, как одно целое верующих постится в этот период, причем вот этим способом. Это дает нам ощущение того, что мы принадлежим к телу Церкви, подчиняясь этой заповеди Церкви. Сейчас период поста, а если мы принадлежим к телу Церкви, значит, мы уже члены этого тела и что делает всё тело, то же делаем и мы.

В истории Церкви было много мучеников, которые умерли мученически, то есть претерпели ужасные мучения и погибли, потому что отказались нарушить пост, а ведь их заставляли не отречься от Бога, а только отказаться от поста, нарушить пост. Были также случаи, когда Бог чудесным образом спасал целые Церкви, города и т. д., когда правившие тогда язычники всяческими способами хотели осквернить народ Божий, который постился. Так, в первую субботу Великого поста мы празднуем чудо святого Феодора Тирона, который чудесным образом вмешался и уберег Божий народ, христиан, от осквернения пищей, которое хотел совершить император, чтобы нанести таким образом удар по их совести и благому обычаю.

Следовательно, первое – это то, что мы приобретаем церковное сознание, сознание того, что мы члены Церкви и как таковые делаем то, что делает всё тело. Все православные христиане по всей земле в этот день постятся, а значит, постимся и мы, значит, мы члены этого тела. Мы не можем отделяться, не можем делать что-нибудь сами, не может народ Божий идти по одному пути, а мы следовали бы по другому.

Церковь – это не что-то неопределенное, не что-то абстрактное, а тело, состоящее из людей: ты или принадлежишь к Церкви, или находишься вне ее. Мы составляем Церковь, когда мы в храме, мы составляем Церковь, когда нас двое ли трое собраны во имя Господа Иисуса Христа, и мы составляем Церковь, когда находимся в единстве с остальной Церковью.



Искушения Христа в пустыне. Фреска афонского монастыря Дионисиат.

Вы видите, что часто критерием многих вещей в Церкви является не столько то, находится ли данное нечто в согласии с правилами Церкви, но гораздо большее значение имеет то, признают ли остальные Православные Церкви это действие или нет. Иными словами, для нас важно то, что мы, к примеру, имеем общение со всеми Православными Церквами. Это то, чего старостильники, бедные, не понимают, то есть они не понимают, что важно принадлежать к телу Церкви, а не защищать, так сказать, некие правила, которые ты считаешь находящимися в согласии с твоей жизнью.

Прежде всего нужно, чтобы тебя принимала всецелая Православная Церковь, чтобы ты находился в общении с ней. Вы видите, мы все, когда поедем, к примеру, в Россию, причастимся, пойдем в храм, где служит патриарх, будем служить с ним и причастимся. Поедем на Святую Гору, будем служить, причастимся. Поедем в Иерусалим, причастимся. Поедем в Грецию, Сирию, в конце концов туда, где есть православные Церкви, и со всеми ими мы пребываем в святотаинственном общении. Мы служим с ними, и они с нами, причащаемся из одной и той же Чаши. Это значит, что мы члены одного тела Церкви.

Но схизматикам, каковыми являются старостильники, хотя они и не имеют ошибочных догматов, по меньшей мере в теории своей жизни, не будут сослужить, их не примут другие Церкви, придерживающиеся старого стиля, каковы Церкви в Иерусалиме, на Святой Горе, в России и т. д., но не имеющие сослужения со старостильниками из Греции и Кипра. Потому что в теории у этих людей такая же вера, но на практике они откололись от тела Церкви, отвергли ее как еретики и создали собственную церковь, которая верует точно так же, как мы веруем. Они хотят даже в самом малом выглядеть более строгими и традиционными, чем мы, но, несмотря на это, не имеют общения с остальной Православной Церковью. По этой причине их положение, как и их спасение, очень проблематично.

Следовательно, принадлежать к Церкви означает принадлежать к тому конкретному телу Церкви, которое состоит из епископов, пресвитеров, диаконов, монахов, мирян, и все вместе мы составляем это тело, которое идет по своему пути и живет своей жизнью. Сегодня пост – Церковь постится, завтра Литургия – Церковь совершает Святую Литургию, сейчас праздник – Церковь празднует. Очень важно, что мы все, православные христиане, празднуем все праздники вместе, особенно Пасху, все вместе, тогда как раньше не праздновали ее одновременно. Но Вселенские Соборы определили это как должное, именно для того, чтобы было такое чувство, что все мы принадлежим к телу Церкви, которое является конкретным, а не каким-то абстрактным или духовным телом.



После того как это взрастет в нас, что, по моему мнению, важнее всего, другие вещи, имеющие практическую форму, через подвиг поста начинают превращаться в блага в нашей личной жизни. Первое, что получается, – это отсечение воли, то есть ты отсекаешь свою волю. Когда Церковь говорит тебе: «Смотри, сегодня ты не будешь есть мясо, не будешь есть эту еду, а будешь есть другое», – а тебе не нравится другая еда, тебе не хочется ее, ты не любишь эту еду, которую предписывает пост, но, несмотря на это, ты ее ешь, потому что пост. Пост разрешает есть именно это, а не то, чего тебе сейчас хочется. Тебе хочется, например, шашлыка, но ты его не ешь. Значит, ты отсекаешь свою волю.

Что значит отсечение воли? Помимо всего прочего оно означает, что если ты отсекаешь свою волю в этом простом деле и в этом конкретном случае принимаешь волю Церкви, то куда больше ты научишься потом отсекать свою волю перед братом своим, перед супругой, ребенком, а тем более перед волей Божией. Когда наша воля, имеющая в себе себялюбие и массу всего еще, сталкивается с Божией волей, тогда, естественно, она, наша воля, должна быть отсечена, искоренена, она должна отступить, чтобы мы приняли волю Божию, которая выражается в заповедях Божиих.

Кое-кто говорит: «Но я не понимаю, почему это грех?» Он не понимает. Действительно, как вы знаете, есть такие поступки, которые для Церкви являются грехом, но человеку нелегко понять, по какой в точности причине они грешны, в чем, другими словами, заключается сущность греха в этом конкретном поступке. Поскольку он еще духовно незрелый и не обладает большой рассудительностью, человек должен принять, что для него достаточно того, если Бог определяет что-то как грех. Когда Бог говорит: «Не лги, не кради, не прелюбодействуй, не пожелай собственности ближнего твоего, не произноси имени Божия всуе, почитай родителей своих», – то хоть ты еще и не понимаешь сути греха, но, несмотря на это, по меньшей мере вначале ты должен принять как данность: если Бог говорит это и определяет это как грех, то оно и есть грех, падение и прерывание связи с Богом.

Это как когда ты идешь к врачу, и он говорит тебе: «Не ешь этих продуктов». Почему? Мы не знаем, что происходит в нашем организме, когда мы употребляем данную пищу, не разбираемся в химии и всех процессах, происходящих внутри нас и способных нанести вред нашему организму. Нам достаточно того, что врач говорит, чтобы мы не ели этих продуктов. Потом, если у меня имеются познания в биологии, химии и медицине, может, я и пойму научную причину, по которой избегаю есть конкретную пищу.

То же происходит и с заповедями Божиими. Это факт, что сначала человек может и не понимать их. Поэтому мы часто слышим во время исповеди, как люди спрашивают:



– Ну почему это грех, если я никого не беспокою, никого не трогаю, если это мне нравится и я никому не мешаю?
И действительно, человеку нужно ответить, в чем суть греха в данном поступке, но как понять это тому, кто только входит в Церковь?

Чтобы понять это, нужно сначала понять другие вещи. Итак, мы начинаем с данности, а именно с того, что Бог говорит: этот поступок – грех, и не благословляет его. Последуй сказанному и увидишь, куда это тебя приведет, до какой связи с Богом это тебя приведет. А затем, если ты совершишь этот поступок и прервешь свою связь с Богом, ты поймешь на опыте, какова сущность греха, отчуждающего тебя от Бога через этот поступок, и как, насколько и почему это вредно.

Пост, который предлагает нам Церковь, не совершенство добродетелей, а лишь первая ступень, и необходима великая борьба, покуда человек достигнет совершенства. Это первое: отсеки свою волю по отношению к этим вещам. Что значит: «Не хочу сейчас есть эту еду, хочу другую»? Хочешь, не хочешь, ты не будешь есть другую. Не можешь есть, почтеннейший. Ты получаешь возможность упражняться в отсечении своей воли, что, естественно, помогает тебе в твоем отношении к Богу и ближнему и в то же время развивает смирение. Когда человек отсекает свою волю, он практически смиряется, практически отступает и затем начинает подвизаться, понимать, насколько это велико – чтобы человек был смиренным и принимал волю другого в своей жизни, а тем более волю Божию.

Другое очень важное благо, которое является следствием поста, – это смелость. Человек, когда постится, становится смелым, он приобретает смелость, которая вообще является очень важной добродетелью в духовной борьбе. Если у тебя нет смелости, ты не можешь спастись.

В Патерике повествуется нечто замечательное: один подвижник пошел и спросил авву:

– Скажи мне, авва, как я могу спастись?

А он ответил:

– Если у тебя есть сердце, ты можешь спастись[2].

Конечно, он не имел в виду биологическое сердце. Если ты сердцем хочешь этого, если сердце говорит тебе это и у тебя есть смелость, ты спасешься. Если у тебя нет смелости и ты боязлив, то ты не спасешься. Ты не можешь подвизаться и следовать за Богом, если ты боязлив, потому что, чтобы следовать за Богом и вообще делать что бы то ни было в своей жизни, ты должен быть смелым. Даже в браке – боязливый человек не может жениться. Почему вы смеетесь? Надо быть или боязливым, или умником, чтобы не жениться. Если у тебя нет смелости, ты не входишь внутрь, ты боишься: «Ой, как я с этим справлюсь? Как я сделаю это?» – ни монахом стать, ни что бы то ни было сделать еще.

Человек должен иметь смелость в душе, чтобы смочь исполнять повседневные дела в своей жизни, от самых простых до самых сложных, до самых ценных, поскольку самым ценным является спасение. Если у тебя нет смелости, как ты скажешь нет греху? Как ты скажешь нет каждодневному вызову страстей, провокациям на искушения, если не научишься приобретать эту смелость и пребывать непоколебимым в том, что решил, в этом нет, которое ты говоришь? Если ты не непоколебим, а представляешь собой «трость, ветром колеблемую» (Мф. 11: 7), то, конечно, ты не выдержишь. Ты каждый раз будешь проваливаться.

Смелость – очень сильная и важная вещь, она – сила души, которую человек должен иметь. Бог говорит, что боязливые даже не войдут в Царство Божие[3]. Это описывается в Откровении: в одном ряду с ворами, с теми, кто занимается магией, и т. д., находятся и боязливые, потому что страх – признак неверия. У боязливого человека имеются проблемы с верой. Сильный силен не потому, что он верит в себя, не потому, что говорит: «Я сильный, я герой и сделаю всё!» Не так в Церкви, но: «Я сделаю всё силой Божией! Да, я сделаю всё: буду подвизаться, бороться, умру, но через Христа, Который укрепляет меня, а не сам, не своими собственными силами, не сам по себе», – потому что иначе он сломается.

Как и святой апостол Павел говорит: «Всё могу в укрепляющем меня Иисусе Христе» (Флп. 4: 13). И как Христос говорит в Евангелии: «Без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15: 5), а также в другом месте: «Всё возможно верующему» (Мк. 9: 23).

Когда ты боязлив, у тебя нет этой веры, чтобы ты мог сказать: «Богом и верой в Бога я преодолею препятствия, трудности и всё, что мне предстоит». Не так ли?

Наступает пост, и ты говоришь: «Не могу, я утром буду пить кофе, и мне хочется только капельки молока». Ну ладно. И доливаешь туда капельку молока. Хорошо, но эта капля молока – она что, ядерная энергия? И когда ты ее выпьешь, ты что, станешь сверхчеловеком? И что это такое? Всё это на психологической почве. Разве ты не понимаешь, что это на психологической почве?

Если ты выпьешь стакан молока, это еще куда ни шло, он тебе что-то еще даст, а тут какая-то капелька молока, которую ты выпьешь с молотым кофе или что ты там пьешь по утрам, и она придаст тебе такую огромную энергию, что ты уже с утра будешь бодрым? И у тебя не будет такого чувства, что у тебя озноб и кружится голова? Ладно, Великий пост многодневный, у тебя, может, и закружится голова. Но возможно ли, чтобы сейчас, если человек не капнул молока в чашку, через час он ощутил слабость в ногах?


Квас, хлеб, лук... Фото: Людмила Дубровина.

А потом, если ты покажешь ему какую-нибудь другую жидкость, – сейчас появилась соя, а в последнее время еще кое-что – миндаль… Вы еще не знаете о них? Это новые продукты. Это сок миндаля и сои, он напоминает молоко. Ну, а поскольку он похож на молоко, то, как бы так выразиться, он успокаивает мысль человека, что, мол, это молоко. Если сок белый и вот такой, значит, это молоко. Следовательно, я попил молока, значит, у меня не закружится голова. А если ты не пьешь его, у тебя кружится голова…

Если у человека действительно есть проблемы со здоровьем, естественно, он будет более снисходителен к себе – если у него действительно имеются проблемы. Но если у него нет доказанной проблемы со здоровьем, тогда ты просто чего-то боишься. Чего ты боишься? Человек наделен многими силами, и с надеждой и верой в Бога они умножаются, ты не зависишь от этой капли молока, которая, конечно, не имеет такого значения, которое мы ей придаем.

Как же ты устоишь перед вызовом греха, искушения, страстей, если у тебя не хватает сил преодолеть такую мелочь?

Но если человек действительно слаб, то что говорят отцы Церкви? Они говорят: «Отдай Богу свое намерение, и получишь силу»[4]. Отдай Богу свою готовность, свою волю, и Бог даст тебе силу. У тебя нет сил, пускай, ты слаб. Но Бог всемогущ, и Он – источник силы. Отдай же свое намерение и скажи: «Я хочу сделать это».

Не как некоторые, заранее заявляющие: «Ты знаешь, я еду в Англию и прошу благословения не поститься!»

Ну ты сначала съезди в Англию, и если не будешь поститься, скажешь об этом потом. Заранее давать прощение грехов? А если ты не поедешь? Можешь ведь и не поехать. Может что-нибудь случиться. Разве это уже точно, что ты поедешь, точно, что ты не найдешь другой еды, и если не будет ничего другого, то не будешь поститься?

Однажды пришел ко мне человек и сказал мне такое. Я ответил ему:

– Хорошо, ну что тебе сказать… Этого не говорят заранее. Поезжай!

Он, бедный, ушел. Он должен был пробыть там пару дней. Но попал к каким-то вегетарианцам. И сложилась такая ситуация, что в итоге у него даже растительного масла во рту не было. Всё одни салаты да салаты… А уезжал с той мыслью, что едет в Англию и не будет поститься.

Человек не может продвигаться вперед таким способом. Ты скажи: «Я поеду, постараюсь сделать, что смогу. Я намерен соблюдать пост. Намерен соблюдать закон Божий. Сейчас. А если у меня не получится, если не смогу – это другой вопрос, это мы посмотрим потом».

Это не проявление смелости – предрешать свою слабость. Или: «Я не хожу туда, потому что на меня там будут ругаться». Ты сначала пойди, а потом посмотрим, будут ли на тебя ругаться. И не снимай с себя заранее уйму всего. Призови помощь Божию, призови Божию силу, и Бог подаст тебе силу, если у тебя есть намерение сделать это. Потому что Бог не оставляет человека одного. Бог и слабого человека делает сильным.

В молитве на рукоположение мы говорим, что «Божия благодать немощное врачует и оскудевающее восполняет». Божия благодать восполняет то, чего недостает в человеке, и укрепляет то, что в нем немощно и слабо. Разумеется, если человек хочет. Если он не хочет, тогда ничего произойти не может. Ты отдаешь Богу свою волю и получаешь от Него Его силу, чтобы совершить свое дело.

Митрополит Лимассольский Афанасий
Перевела с болгарского Станка Косова
Двери.Бг

28 ноября 2013 года

[1] «Древом Адам бысть рая изселен, древом же Крестным разбойник в рай вселися» (Во Святый и Великий Пяток, утро, блаженны, тропарь 1 // Триодь постная. М., 2003. Л. 441 об.).

[2] В русском переводе Патерика содержится только один и не очень близкий к этому сюжет; см.: Древний патерик. Гл. 10. § 19 (16). М., 1991. С. 158; Достопамятные сказания. Об авве Аммоне. § 4. М., 2009. С. 52–53.

[3] См.: Откр. 21: 8.

[4] Ср.: Достопамятные сказания. Об авве Лонгине. § 4. С. 166.

…Когда студенты задают мне вопрос – почему нельзя быть хорошим человеком без Бога, я всегда отвечаю, что можно. По современным мирским меркам можно быть “просто хорошим” (или “вполне хорошим”, если вспомнить героев “Войны и мира”) человеком, не обращаясь к Богу. Наверное, многим не нужен Бог, чтобы не воровать, не лгать и не изменять супругу. (Оставим сейчас в стороне вопросы о том, откуда у человека появляются представления о добре и зле и каковы эти представления. Эти вопросы весьма важны, но именно поэтому требуют отдельного и неспешного рассмотрения.)


Разговор сейчас пойдет о другом. Расхожее обывательские представления о христианстве как прежде всего (или только как) о системе морали чрезвычайно далеки от истины. Является ли нравственность целью христианства? Или Христос учит нас не тому, как стать хорошим, призывает не только и не столько к нравственному совершенству? О нравственности говорят как разные религии, так и философские системы, в том числе и атеистические. Поэтому, наверное можно быть хорошим без Бога. Но наверняка известно и другое: без Бога нельзя спастись.


Многие скажут: “Ну да, опять эти христианские разговоры про спасении души”. А действительно, что значит – спастись? И от чего спасаться?


Сложный вопрос. Христианская сотериология (учение о спасении) дает на него пространный, глубокий и, на мой взгляд, весьма убедительный ответ. Но даже если не уходить в сугубо богословские категории, можно сказать, о чем это – “спасение души”. Спасение души – это избавление от одиночества.


Ведь каждый из нас в глубине души, на самом предельном уровне, там, где ты один на один с вечностью, тотально одинок. Каждый испытывал, чаще или реже, состояние глубокой оставленности всеми и вся, чувство страшного, сжимающего душу уныния, когда кажется, что весь мир обратился против тебя, когда ощущаешь кожей уничтожающую безысходность и бессмысленность своего единичного существования, когда видишь, что тебя никто не понимает и, кажется, уже никогда не поймет… И даже самые родные люди становятся в такие моменты чужими и далекими. И от этого еще больнее и еще безысходнее. Можно, конечно, пытаться произвести отвлекающие маневры и глушить боль чем придется и чем действеннее: водкой, развлечениями или еще чем пострашнее. Можно тонко (или не очень) иронизировать над собственным чувством “вселенской грусти” и писать стихи. Но все эти способы – лишь паллиатив, полумеры, не избавляющие от чувства полного одиночества.


Я думаю, что впервые это состояние пережили… Адам и Ева. Именно тогда, в Эдемском саду, когда они вдруг ощутили свою наготу. До того – “были наги и не стыдились”, говорит нам Библия (Быт. 2, 25). Почему же после вкушения запретного плода появился страх? Что значит этот страх? Первый человек и его жена увидели друг в друге чужого, потеряли друг друга. Потеряв Бога, по образу и подобию Которого они были сотворены, люди потеряли себя. И вот уже Адам, который, впервые увидев Еву, радостно восклицал: “вот плоть от плоти моей”, – теперь малодушно бросает жену, обвиняя ее и Бога в своем предательстве: “жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел”. И Ева, бывшая до тех пор одной плотью с мужем, отдаляется от него: “змей обольстил меня, и я ела”. Разрушена “плоть единая”. Люди не стремятся защитить друг друга, не пытаются уберечь свое единство, но, напротив, начинают винить другого – чужого, а не себя, в произошедшем. И страдают от этого.


Человек сам обрек себя на одиночество нелюбви, страха, недоверия. На жизнь без Бога, в которой люди стали чужими друг другу. И это приобретенное человеком состояние они уже не в силах сами (без помощи Бога) разрушить. А жить в этом состоянии мучительно одиноко. Даже человеческая природа стремится к преодолению этого одиночества – деторождением. Мужчина и женщина порождают новую – целостную – жизнь, но и она оказывается изначально поврежденной: дети так же одиноки, как и их родители. Можно совершить множество добрых поступков, сотворить немало добрых дел, но нельзя избавиться от одиночества, которое так ранит душу.


И только Бог, только Христос спасает нас от этого ужаса, соединяет разрушенное предательством, делает нас, чужих, вновь родными и близкими друг другу: единой плотью в малой Церкви – семье, братьями и сестрами в христианском обществе. Для того Бог и стал Человеком, чтобы, восприняв Своим Божеством полноту человеческой природы, пережив тяжелейшее время оставленности и предательства самых близких людей, вернуть нам радостью Воскресения надежду на любовь. Подарить уверенность в том, что мое одиночество – не приговор, не подлинное глубинное состояние моей исстрадавшейся души, а лишь болезнь, от которой Врач уже дал нам лекарство.


Думаю, что всем, кто сейчас читает эти строки, в той или иной степени знакомы описанные мною чувства. Уверен, что каждому, кто хоть раз пережил великую Радость Пасхи, не нужно доказывать, что спасение от одиночества существует.


Автор: ЛЕГОЙДА Владимир

Христос для того родился в хлеву, превратив его в храм Рождества, и для того воскрес, победив смертью смерть, чтобы человек был живым храмом Христовым. Живой храм лучше всех остальных.

4 декабря празднуется Введение во храм Пресвятой Богородицы

Протоиерей Андрей Ткачев

Евреи до сих пор ждут Мессию. А когда Он, по из понятиям, придет, то, что сделает? Выслушайте это внимательно: соберет народ воедино, восстановит Храм и исцелит сердце. Так говорят мудрецы иудаизма, и, говоря это, они пророчествуют о Христе Иисусе, Который все это уже сделал. Пророчествовать ведь можно, не отличаясь благочестием, и не имея веры, как делал Каиафа. Будучи архиереем, он прорек искупительную смерть Иисуса за людей (См. Ин. 11:49-51).

Первое.

Христос собрал воедино народ. Но не иудейский только, а всех, кто поверил в имя Его и усыновился через Него Отцу. Его страдание и воскресение были не за иудеев одних, но «чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино» (Ин. 11:52) Мы все, кто не из евреев, но усыновился Богу через веру во Христа, и есть эти собранные дети, прекратившие рассеяние. Это есть исполнение первого пункта.

Третий пункт — об исцелении сердца — есть то самое Евангельское учение Спасителя, которое смиряет и благодатью врачует уже не внешнюю слабость, и не внешнюю нечистоту омывает, а проникает в сердце. Проникает, чтобы исцелить «внутреннего человека». Мыть внутренность душевной чаши, а не красить поверхность, чтоб не уподобиться крашеному гробу, учит Христос. Все Евангелие – о сокровенном, а не о выпяченном на показ. Кто не понял этого, тот ничего не понял в Евангелии. И если внутреннее пространство души очистится Духом, то и внешнее будет чисто. А на втором пункте остановимся подробнее, так как праздник Введения во храм привязывает мысль к Храму.

Мессия восстановит Храм. Так говорят израильские мудрецы. Услышим истину: Мессия уже восстановил Храм. Так говорят христиане. Что мы имеем в виду, говоря это? Мы имеем в виду Воскресение Христа из мертвых. Воскреснув, Христос воздвиг храм Своего Тела. Это и есть подлинное восстановление Храма.

Когда Он выгонял торговцев, они спрашивали: «Каким знамением докажешь Ты нам, что имеешь власть так поступать?» и Он ответил: «Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его». Евреи зашумели в ответ, а евангелист добавил: «Он говорил о храме тела Своего. Когда же воскрес Он из мертвых, то ученики Его вспомнили, что Он говорил это, и поверили Писанию» (Ин. 2:18-22)

Итак, Мессия воскрес из мертвых, Мессия исцеляет сердце и Мессия всех зовет и собирает к Себе. Мессия это Христос. Иисус Христос.

Как видите, евреи все понимают буквально (мы тоже грешим именно таким же буквализмом и упертостью), а Христос все насыщает подлинным смыслом. Говоря о храме, вспомним сегодня, что главный смысл Храма это – воскресшее тело Иисуса Христа. В Нем исполнились пророчества. Приходя ко Христу, этому Камню Живому, краеугольному и драгоценному, человек сам себя должен устроить в жилище Божие.

По факту человек есть хлев, а по замыслу человек есть храм! Христос для того родился в хлеву, превратив его в храм Рождества, и для того воскрес, победив смертью смерть, чтобы человек был живым храмом Христовым. Живой храм лучше всех остальных. Справедливо говорили предки, что «не тот храм, что в бревнах, а тот, что в ребрах». «Вы – храм Божий и Дух Божий живет в вас» (1 Кор. 3:16), — говорит апостол Павел. На этих двух мыслях нужно и сосредоточиться: на воскресении Христа и на превращении в храм человека верующего.

Только тогда наши храмы – каменные и деревянные — не будут пусты. Ведь мы так много уже построили и продолжаем строить сегодня. По масштабам храмостроительства мы живем в великую эпоху. Но нужно еще сделать так, чтобы эпоха была велика и по масштабам строительства и освящения внутренних храмов, тех, что в ребрах, то есть в начавшем исцеляться сердце. Иначе перекос внимания в сторону кирпичей и штукатурки, меди и шифера, сделает то, что уже случалось в истории. А что случилось? Храмы могут стоять, но в них может не быть богомольцев. Есть и другие варианты, о которых напоминает, стоящая молча и понуро, София Константинополя.

Но как бы то ни было, работа с паствой и превращение захожан в прихожан, а крещеных дикарей – в настоящих христиан, есть главная задача дня.

Мессия пришел. Мессия воскрес. Он хочет войти внутрь человека, неся с Собой исцеление, и претворяя человека из раба страстей в живое святилище. В этом суть пришедшего Нового Завета, внутри которого мы живем, зачастую понимая ничуть не больше, чем понимают духовно ослепшие (до времени) иудеи.

Храм, конечно, и Богородица. Храм чистейший и прекраснейший, одушевленный, вожделенный для Бога. О нем сказано: «Возжелает Царь красоты твоей» (Пс. 44:12) Мы будем славить Богоматерь в день Введения. Будем же и просить Ее, чтобы ради Ее молитв Христос умилосердился над нами и не погнушался прийти к нам вместе с Отцом и обитель у нас сотворить. (См. Ин. 14:23)

Заходим в фотошоп и открываем заранее уже написанную и сохраненную надпись.









Время можно поставить 0,2 - строка будет двигаться медленнее. Вы можете поставить свое время.



Первый слой у нас уже спрятан вправо. Становимся на скопированный кадр, смотрите чтобы в окошке со слоями вы тоже стояли на скопированном слое и перетаскиваете надпись влево.Строку перемещать нужно ровно, если у вас строка будет плавать по окошку, то и анимация строки получится не ровной. Если вам не удается в скопированном слое перетащить надпись, так как мы в первом слое ее спрятали вправо, нажмите Редактировать - Свободное трансформирование - и перетащите строку влево, затем нажмите - Enter.





В окошке выставляем цифру 20 - это у нас будет 20 промежуточных кадров.





Сохраняем.







По такому принципу можно сделать любую анимацию.



Вопросы будут, обращайтесь.

Желаю успеха в творчестве!

Старцы ваши сновидениями вразумляемы будут.
Деян. 2, 17

Душевная жизнь человека не прекращается и во сне. Да она и не может прекратиться, поскольку душа бессмертна. Только во сне отнята наша воля по отношению к телу, и вместо обычного сознания появляется так называемое подсознание.
Что жизнь души никогда не прекращается, доказывается снами. Следует заметить, что в течение сна нет момента, когда человек не видел бы внутренним взором каких-либо образов и не переживал бы тех или иных мысленных ощущений.
Кто хочет проверить это, пусть поставит себе целью в момент прекращения сна захватить умом конец сна. При некотором волевом усилии это удается.
Итак, и во сне не прекращается душевная жизнь, только она приобретает другие формы.
Сонная жизнь души своеобразна: так, воспринятые нами слова во сне — это не слова, а мысли, которые приходят к нам откуда-то.
Чем можно объяснить нелепость снов и надо ли придавать снам значение?
Св. Симеон Новый Богослов пишет: «Чем душа занята и о чем говорит наяву, о том мечтает или философствует она и во сне: проводит весь день в заботах о делах человеческих, о них же суетится она и в сновидениях; если же она все время поучается в вещах божественных и небесных, то и во время сна она входит в них же и умудряется видениями».
О том же так пишет и глубокий психолог о. Александр Ельчанинов:
«Во сне, когда гаснет наше нормальное сознание, исчезает контроль над собой; когда мы вполне искренни и ничего не стыдимся — тогда всплывают из глубин подсознательные первичные основы нашего существа, обнажаются самые глубокие пласты души, и мы больше, чем когда-либо, являемся самими собой. Типичные для наших снов образы, видения и душевные состояния есть самые верные, ничем не скрытые проявления нашей настоящей личности.
Конечно, тут нужно различать и чисто психологические феномены (как молитвы и песнопения после длинных церковных служб), а также — просто влияние нашей физиологии, которой мы так подвластны, например кошмарные видения при болезни печени. Но при достаточно объективной и умелой оценке характер и сущность наших сновидений могут много помочь в познании себя и на многое в себе открыть глаза».
Таким образом, сны в известной степени могут характеризовать чистоту нашей души. Мы можем заметить, что наяву нам могут претить нечистота и какой-либо грех. Но вот мы с удивлением замечаем, что во сне мы можем грешить такими грехами, которых не может быть наяву. Это показатель того, что очищение нашей души еще поверхностно, а в глубине ее еще таится грех.
Св. отцы говорят, что лишь при совершенном очищении сердца и сновидения будут всегда чистыми и светлыми.
Итак, характер снов отвечает духовному состоянию человека наяву.
Если человек не живет Богом и не имеет в себе Его Духа, то он наяву находится во власти страстей, пристрастий, беспокойства и суеты. Иначе говоря, он находится во власти или под влиянием лукавого духа, который непрерывно всевает в него мысли и чувствования. То же продолжает делать злой дух с человеком и во сне. Здесь ему еще легче владеть душой, потому что воля человека ослаблена. Как бы насмехаясь над бедной, порабощенной ему душой, злой дух заставляет ее переживать нелепые, иногда грязные положения в соответствии с той нечистотой мыслей и чувствований, которые допускала душа наяву.
Вот почему св. отцы в качестве общего правила запрещают придавать снам какое-либо значение и тем более рассказывать их другим, считая их за откровения из потустороннего мира.
Но не то значение будут иметь сны для людей, живущих живой верой и в бодрствовании стремящихся всегда удержать в себе Духа Святого Божия.
Когда ап. Петр говорил свою первую общенародную проповедь о Христе в день сошествия Святого Духа, то он характеризовал духовное состояние уверовавших во Христа следующими словами из книги пророка Иоиля: «Излию от Духа Моего на всякую плоть; и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут» (Деян. 2, 17; Иоил. 2, 28-32).
Поэтому Симеон Новый Богослов приравнивает сновидения духоносных людей к истинным видениям и Божественным откровениям.
Св. Никита Стифат (ученик прп. Симеона Нового Богослова) разделяет сны на: 1) простые сны, 2) зрения и 3) откровения.
Простые сны бывают у людей обыкновенных, подверженных страстям; как говорилось уже выше, в этих снах много нечистого и обманчивого. Эти сны надо презирать.
Вот как говорит архиепископ Иоанн про сны невозрожденного «внешнего» человека: «Через свои сны человек может убедиться, какая пустота и никчемность живут в его душе. Этой же суетностью (иногда и большей) заполняется явь людей... Люди не подозревают всей безблагодатности многих своих желаний, настроений, проектов и мыслительных комбинаций».
«Зрения» бывают людям, стремящимся к очищению своих душевных качеств. Этим людям Господь посылает сны для того, чтобы через зримое в сновидении они лучше постигали Божественную волю и стремились к духовному восхождению.
«Откровения» бывают людям совершенным, исполненным Святого Духа, которые крайним воздержанием достигли степени пророков Божиих.

При этом следует заметить, что у таких христиан сон не похож уже на наш обычный сон. Так, прпп. Варсонофий Великий и Иоанн пишут:
«Кто хранит стадо свое подобно Иакову, т. е. внимателен к своим чувствам и мыслям, от того отступает сон (Быт. 31, 40: "Сон мой убегал от глаз моих").

Когда же он и уснет немного, сон его бывает, как у иного бодрствование; ибо огонь сердечного горения не допускает его погрузиться в сон, и он воспевает с Давидом: "Просвети очи мои, да не усну я сном смертным" (Пс. 12:4). Кто достиг такой веры и вкусил уже сладость ее, тот разумеет сказанное; такой человек не упояется чувственным сном, а только пользуется естественным».

Для нас же, находящихся в значительной мере еще под влиянием лукавого духа, имеет приложение вышеупомянутое правило св. отцов — не придавать значения обычным снам.

Однако поскольку, по милости Божией, мы часто видим и чувствуем Божие вразумление себе наяву, то и над некоторыми снами следует, может быть, задумываться и попробовать их уяснить себе: не обличает ли Господь меня в этом сне в каком-либо грехе, пристрастии или слабости; не хочет ли Он в чем-либо вразумить меня или предостеречь от чего-либо?

Конечно, все свои сны мы должны сохранять в тайне. Лишь духовному отцу, или старцу, или опытному в духовной жизни лицу можно рассказывать сны для того, чтобы получить разъяснение тех из них, за которыми мы почувствуем особое значение.

Так некогда запрашивали значение своих снов: у праведного Иосифа — египетский фараон, а у пророка Даниила — царь Навуходоносор (Быт. 41; Дан. 4).

Как в отношении суждения о снах, являются ли они благодатными или от лукавого, так и в отношении вообще всех сверхъестественных явлений у иноков Старого Афона есть правило: не принимай и не отвергай.

Это мудрое правило спасает человека от гордости и превозношения, если такие явления он будет приписывать благодати, а также спасет и от хулы на благодать, если действительно имело место проявление благодати.

Н.Е.ПЕСТОВ Современная практика Христианского благочестия

[Я ЛЮБЛЮ ВАС]

Протоиерей Сергий Гулько


ВО ИМЯ ОТЦА, И СЫНА, И СВЯТАГО ДУХА!
Дорогие мои, только что мы с вами, в торжественной минутной тишине, выслушали благодарственные молитвы по святом причащении, как это предписано церковным уставом. Но это благодарение наше Господу не только о том, что Господь, (кого-то из) нас сегодня сподобил непосредственно соединиться с Ним в Его Животворящих Таинствах, мы благодарим Его и за то, что Он сподобил всех нас здесь присутствующих молитвенно предстоять пред Его лицем, пред лицем Самого Бога, и как от милостивого Отца получить на предстоящую неделю благословение, получить прощение всех наших согрешений, в каких мы сегодня каялись. Достаточно ли мы понимаем, достаточно ли мы осознаем всему этому истинную, настоящую цену?

Мы слышали, как некогда спрашивали Христа: что сделать, чтобы иметь жизнь вечную? Знаем по Евангелию, как Спаситель отвечал: Соблюди Заповеди.

Одну из них, по милости Божией, мы сегодня исполнили: Помни день субботний, еже святити его: шесть дней делай и сотвориши в них вся дела твоя, в день же седмый суббота, Господу Богу твоему. Исполнили. Что же мы этим приобрели? Приобрели столько, что не можем назвать этому и цену.

Пришли в храм Божий утомленные, больные душой и телом; сотворив, в течение истекшей недели, а может быть и в больший период своей жизни, некую греховность, и потому оказались предопределенными на вечное осуждение, на адское пребывание, на вечную смерть.

Сказано, что Бог смерти не сотворил, но посредством греха смерть вошла в жизнь людей. Богом был дан завет человеку: В онь же день снесте от древа сего, смертью да умрете. С тех пор лукавый всячески старается склонить человека ко греху, чтобы предать его смерти, прилагая человеку греховные помыслы. Помыслы посещают, и будут посещать человека до гроба. Если человек борется с помыслами, противится им, а они все равно навязываются и не отступают, греха человеку в этом нет. Это не испорченность человека, это прилог, это основная и главная работа лукавого.

Если человек принимает прилог от искусителя, т.е. останавливает свою мысль на очередном греховном помысле, душа получает болезнь, болеет. Взывай тут, чадо мое, ко Господу, как жена хананейская: Помилуй мя, Господи: дщи моя зле беснуется. А на исповеди покайся пред Господом: согрешил(а) прилогом.

Если же человек, приняв прилог, склоняется ко греху, чем-то оправдывает свой грех, и ищет случай совершить его, то в этом случае душа находится при смерти. Беги тогда ко Господу, как Иаир, который, паде при ногу Его, моляше Его много: Господи, дщи моя на кончине есть, да пришед возложиши на ню руце, яко да спасется, и жива будет.

Если же человек, приняв прилог от лукавого, сотворил грех — душа умирает и осуждается на вечную муку. А кто из нас не без греха?

Вот, дорогие мои, в каком состоянии мы приходим в храм Божий, больными и мертвыми духом, предопределенными на жизнь адскую, на муки вечные.

Кто излечит, кто избавит нас от смерти греховной и смерти вечной? Господь, пред лицем Которого мы ныне здесь предстоим! Который, Единственный может и желает нас спасти от смерти вечной! Который, ради этого призывает к Себе каждого человека: Придите ко Мне все, и Я успокою вас. Вот какова цена нашему предстоянию в храме Божием. Цена вечной, радостной жизни с Господом. Потому что Он победитель, Он имеет всякую власть над смертью.

Об этой Его Божественной власти над смертью повествует и сегодняшнее воскресное Евангелие.
Когда Христос со Своими учениками приблизился к воротам города Наина, из них выносили умершего, единственного сына матери, а она была вдова. Так, навстречу друг другу шли две процессии: за Иисусом Христом шли многие из учеников Его, и множество народа; и за покойником и его матерью много народа шло из города.

И вот эти две процессии соприкоснулись своими главами: впереди одной — Иисус Христос, впереди другой – мертвец. Да и возможно ли чтобы они смогли разминуться, пройти мимо друг друга? Даже если бы Иисус Христос был просто одним из очередных учителей человечества, и тогда бы Он не мог бы пройти мимо смерти, этой главнейшей проблеме человеческой жизни. Он должен был бы остановиться и сказать на эту тему хотя бы несколько слов. Только нужно ли для бедной вдовы философское осмысление смерти? Ей нужен ее единственный сын! Вернуть же его мог только Сам Бог.

«Мать усопшего, (как повествуют предания), закрывшись покрывалом в своих страданиях о сыне, плакала так, что взоры всех обратились к ней с сожалением и участием. Когда она поравнялась с Иисусом, Он подошел к ней и сказал дрожащим от сострадания голосом: «Не плачь, вдова! Я отдам тебе сына!»

Участвующие в похоронах фарисеи злостно закричали: «Слышали вы это? Он кощунствует, ибо один Бог властен воскрешать мертвых! И они смеялись и издевались над Ним.

Спаситель, подошед, прикоснулся к одру. Несшие остановились. Всё затихло в немом ожидании. Иисус приподнял покров с окоченевшего лица, прикоснулся к руке покойника и сказал властным голосом: Юноша! Тебе говорю: встань!

Был момент напряженного ожидания. Все глядели на гроб, затаив дыхание. И вот, дух смерти внял голосу Иисуса и оставил захваченное тело. Появились признаки жизни: сначала едва уловимое движение дышащего тела, потом окраска щек, движение век… и оживший взор устремился навстречу взора Иисуса. Приподнялась голова, зашевелились губы… он сел в гробу и сказал своим обычным голосом: «Здесь я, Господи!»

Иисус взял его за руку и помог ему выйти из гроба, и передавая его руку матери, сказал: «Женщина, вот сын твой!»

И всех объял страх, и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой. (Лк.7. 16,17)

Но прежде чем вернуть сына Господь потребовал от вдовы: не плачь!.. Почему Он так сказал? Потому что в своем большинстве люди далеки от истины, и такие люди, не имеющие упования, назывались язычниками. Они и живут, и плачут, и радуются не так, как люди Божии. И вот евангельский пример жизни: вдова лишилась сына, и – неутешно плачет.

А вот, что рассказывает Св. Писание о царе и пророке Давиде. Когда у него заболел ребенок, родившийся от Вирсавии, то молился Давид Богу о младенце, и постился Давид, и уединившись, лежал на земле. На седьмой день дитя умерло, и слуги Давидовы боялись донести ему, что умер младенец; ибо говорили они, когда дитя еще было живо, и мы уговаривали его, и он не слушал голоса нашего; как же скажем ему: «умерло дитя»? Он сделает что-нибудь худое. И увидел Давид, что слуги его перешептываются между собою, и понял Давид, что дитя умерло, и спросил Давид слуг своих: умерло дитя? И сказали Давиду: умерло. Тогда Давид встал с земли, и умылся, и помазался, и переменил одежды свои, и пошел в дом Господень и молился. Возвратившись домой, потребовал, чтобы подали ему хлеба, и он ел. И сказали ему слуги: что значит, что ты так поступаешь: когда дитя было еще живо, ты постился и плакал; а когда дитя умерло, ты встал и ел хлеб? Давид разрешил этот вопрос, очень просто: доколе дитя было живо, я постился и плакал, ибо думал: кто знает, не помилует ли меня Господь, и дитя останется живо? А теперь оно умерло. Разве я могу возвратить его? Я когда-то пойду к нему, а оно не возвратится ко мне (2Цар.12.16,23).

Весь секрет здесь в том, что Давид знает, что есть Бог, что Господь призвал душу его ребенка к Себе, что сейчас совершилась воля Божия. А кто этого не знает, тот в оцепенении и с ужасом глядит на смерть и когда она кого-то из ближних забирает, — предается безмерной печали. И в этой печали, в этом отчаянии есть нечто богохульное. Человек в этом случае вопит: Нет! Да будет моя воля! Не принимаю Твоей воли!.. И этим пресекает дальнейшее взаимодействие с Богом и отшедшей души, и самого плачущего. Господь от свидетелей и других воскрешений требовал веры.

Иаиру говорил: не бойся, только веруй! И – Марфе, перед воскрешением Лазаря: не сказал ли Я тебе, что если будешь веровать, увидишь славу Божию (Ин.11,40).

Так что, если мы хотим участвовать в будущем воскресении мертвых, встретить и принять воскресшими наших родных и близких, мы должны хоть в какой-то мере услышать это властное «не плачь», и вместо пустых слез, как можно чаще приносить за усопших безкровное жертвоприношение, т.е. поминовение во время Божественной Литургии. И это для них будет самым дорогим и желанным, для нас же радостной встречей с ними в Царствии Божием. О чем и говорит нам Христос: «И радости вашей ни кто же возьмет от вас». Аминь.

Начиная поучение мое к вам, слушатели, я, оградив себя крестным знамением, сказал: во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Что это значит? Для чего это? Для того чтобы дать знать, с какой мыслью хочу говорить поучение. Да, мы все должны делать с мыслью.


Дела наши получают достоинство от того, с какой мыслью они нами делаются. Если что мы делаем с мыслью чистой, святой, то наше дело свято, а если мы делаем с мыслью нечистой, греховной, то дело наше греховно, как бы по-видимому ни было оно свято.


В церковь Божию, например, ходить есть дело святое; но кто ходит для того, чтобы себя здесь другим показать, с кем-нибудь увидеться, поговорить или с другими нечистыми мыслями, тот грешит только, что за этим ходит сюда. Милости другим делать, милостыню нищим раздавать, в церкви, в монастыри и на другие богоугодные дела жертвовать – дело тоже святое, доброе; но кто делает все это с той мыслью, что его все за то будут хвалить или отличиями награждать, или с другими подобными корыстными видами, того милосердие – одно лицемерие, и жертвы – медь звучащая или кимвал звенящий. И какое из святых дел наших остается в нас святым, когда, делая его, мы помышляем в сердце своем злое, когда имеем в виду что-нибудь нечистое, корыстное, греховное? Так, светильник для тела есть око.


Отличие дела от мысли: мыслью дело освящается, мысль делу дает значение.
Какие же именно мысли мы должны иметь, чтобы дела наши были святы? Первая и главная мысль всегда должна быть у нас одна: мы должны все делать для того, чтобы Богу угодить, волю Его исполнить, имя Его прославить. Во имя Отца и Сына и Святаго Духа: так научены мы Святой Церковью все начинать. Да святится имя Твое, да будет воля Твоя... – так научил нас Сам Господь всегда мыслить, желать и молиться. Яко Твое есть Царство и сила и слава во веки, аминь. Или: слава Тебе, Боже! – так научены мы все оканчивать.


Я делаю это для того, чтобы волю Господа Бога моего исполнить, имя Его прославить. Или, волю Господа Бога моего исполняя, имя Его прославляя, я это делаю – вот единственная святая мысль, с которой мы должны все делать. Свято только то, что Богу нами посвящается, что ради Бога нами делается.



При этой главной мысли можно иметь и другую мысль, подобную ей, сродную с нею, относящуюся собственно к нам самим, к нашему счастью, к нашему спокойствию и преимущественно к нашему вечному спасению. Делая это дело, я делаю нужное, полезное, спасительное для себя и для ближних или делаю для того, чтобы оно послужило в пользу, во спасение мне и другим – вот мысль вторая, которую мы должны иметь в уме при наших делах.


Бог наш того именно Себе и желает от нас, что для нас спасительно, в том и славу Свою поставляет, чтобы мы все были счастливы, спокойны, блаженны, всегда спокойны, вечно блаженны. Научив нас взывать к Нему: да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, Он научил к этому прибавлять: Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша... и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.



Так, когда идешь в церковь Божию, имей в мыслях своих: я иду Богу молиться, Бога славить, Бога благодарить, слово Его слушать, а вместе – просить у Него милости и благодати, мирных и премирных благ себе и ближним. Когда жертвуешь в церковь, подаешь на свечу, на ладан, на устроение и украшение и на другие ее дела и потребности, имей в мыслях своих: я жертвую это Богу, чтобы Господь, приняв сию жертву в пренебесный Свой жертвенник, в воню благоухания духовного, ниспослал мне благодать Свою и помянул всех – и близких мне и дальних, живых и умерших, в Царствии Своем.


Когда милость кому делаешь или милостыню раздаешь, или другие какие делаешь дела милосердия и благотворения, имей в мыслях своих: я делаю это ради Бога, во имя Его, а вместе и для того, чтобы Господь явил мне милость Свою и ближним моим, живым и умершим, чтобы первым подал здравие и спасение, последним – прощение грехов и упокоение со святыми.



С подобными мыслями и все делай – и тогда дела твои будут всегда чисты, святы пред Богом и спасительны для тебя. Так мы можем и должны при делах своих иметь в виду и себя самих, свою пользу и спасение, равно пользу и спасение ближних. Но первое и главное, что должно быть всегда у нас на уме, это одно – Бог, Его воля, Его слава, Его закон, Его имя, так чтобы нам и самих себя, и друг друга, и всю жизнь свою Ему посвящать, чтобы душой и телом Ему служить, Его прославлять, Ему благоугождать.


Да и всего желать, и всего просить себе у Бога мы должны – всякой благодати и милости, здравия и спасения, прощения и оставления грехов, и все иметь у себя мы должны, всякий дар совершенный и всякое дарование свыше, для того единственно, чтобы удобнее, вернее, святее могли мы исполнять Его волю, чтобы, спасени душею и телом, с дерзновением могли мы славить Его имя. Самого вечного спасения себе и другим мы должны желать, просить, достигать для того единственно, чтобы нам всем вечно творить Его всеблагую волю, вечно славить Его пресвятое имя. В прославлении Его имени, в исполнении Его воли как вся наша святость состоит, так и все наше спасение, все наше блаженство заключается.


Итак, слушатель, прежде нежели приступишь к какому делу, подумай сначала, спроси себя самого так: для чего хочу я это делать, для Бога ли? Если дело такое доброе, законное, богоугодное, то так и старайся направить мысль свою: я буду это делать для Бога, для того, чтобы волю Его исполнить, имя Его прославить. Эта мысль – волю Господа моего я исполняю, имя Господа моего я прославляю – эта святая мысль будет освящать твое тело, оживлять твои силы, укреплять, ободрять, радовать и утешать тебя в твоем делании.


Если же дело твое не богоугодное, недоброе, греховное, то при вопросе, для чего ты хочешь, будешь это делать, для Бога ли, ты остановишься, не решишься его делать. Худого дела для Бога делать нельзя. Ах, и от скольких худых дел мы удержались бы, если бы приступали ко всякому делу с мыслью о Боге, с вопросами: что побуждает меня это делать; какая есть на это заповедь Божия; что из этого выйдет, чем это кончится; какая от этого слава Богу? Когда у нас Бог на уме, тогда от нас, как от огня, убежит все худое, всякая злая страсть.


Так, светильник для тела есть око, а нам при наших делах да будет светильником Бог, Его воля, Его слава, чтобы все нам делать во имя Отца и Сына и Святаго Духа, чтобы таким образом все дела наши были чисты и святы пред Богом. Аминь.


протоиерей Родион Путятин

Каким должен быть христианин в современном мире? С какими вызовами нам предстоит столкнуться завтра? Размышляет Сергей Худиев.


Знаменитый (уже) ролик с прихожанами собора в аргентинском городе Сан-Хуан, которые стоят цепью вокруг своего храма и кротко терпят оплевания и всяческие издевательства от тяжко беснующихся, очень поучителен в том отношении, что мы видим здесь не просто веру и воинствующий секуляризм, а нормальность и безумие.

Христиане, которые стоят неподвижно — вменяемые, душевно здоровые люди, с которыми Вы не побоитесь жить по соседству. Те, кто противостоят им, являют собой тяжкую ненормальность. Подвиг христиан состоял в том, что они стояли перед лицом безумия — и не обезумели.

Церковь стоит перед лицом безумия этого мира, и его жуткие волны накатываются на нее, чтобы утопить, и кого-то даже сносят, но Церковь стоит. И очень часто оказывается, что она отстаивает не только Откровение, не только небесные тайны, но и простую человеческую нормальность. Базовые, элементарные представления о добре и зле, которые должны иметь (и нередко имеют) и люди нецерковные. То, чему нормальные родители — даже нецерковные — учат своих детей.

И чем дальше, тем более заметно, что подвиг, который нам предстоит — это подвиг нормальности. Стоять твердо, молиться и не дать волнам безумия, накатывающим с разных сторон, себя унести. К чему я все это веду? Вот к чему. Недавно мне на глаза попались цитаты из книги, выпущенной в рамках «Детского проекта «Другой, другие, о других». Книга называется «Семья у нас и у других». Заявленная цель всей серии — «воспитание толерантности». Цитата выглядит так:

«У африканской народности азанде мужчинам разрешалось иметь несколько жен, но при этом другим мужчинам жен не хватало, поэтому они могли брать себе в «жены» юношей 12–20 лет. С родителями мальчика «муж» должен был вести себя так, как положено почтительному зятю. Если мальчик изменял с другим мужчиной, его «муж» мог потребовать немедленно заплатить за нарушение супружеской верности. Мальчик выполнял все работы по дому и сохранению имущества, которые обычно выполняла женщина.

Однако, когда «мальчик-жена» достигал зрелости, он уходил от «мужа», становился воином и брал себе в жены женщину, если, конечно, удавалось. Если нет — он тоже находил себе «мальчика-жену». «Не надо думать, что гомосексуальные браки заключались только между мужчинами, — у других африканских племен, например, у панди, приняты браки между женщинами».

Сначала я подумал, что это, возможно, утка. Так нередко бывает в интернете. Но увы — на сайте книжной сети «Лабиринт» можно ознакомиться с фотографией страницы. Столкнувшись с таким, оказываешься в некоторой растерянности. Бывают представления о должном и недолжном слишком очевидные, чтобы их защищать — потому что никому в голову не приходило их оспаривать.

А теперь вот пришло. Причем это не марсиане, не представители странной экзотической народности, а наши отечественные интеллигенты, довольно хорошо известные, активно говорящие и пишущие о нравственности — и даже религии. Что же делать? Ну, наверное, придя в себя и отдышавшись, напомнить некоторые нравственные очевидности.

Да, в некоторых культурах половые отношения между мужчинами и мальчиками считались приемлемыми. В скобках заметим, что культурная и ситуативная (нехватка женщин) обусловленность такого поведения подрывает догмат о врожденности гомосексуализма. Но важнее другое. Цивилизованные люди находят такие обычаи дикими.

В цивилизованных странах секс мужчин с мальчиками рассматривается как тяжкое уголовное преступление. В цивилизованном обществе приступать к детям с рассказами об употреблении взрослыми дядями мальчиков — это очень далеко за пределами того, что нравственно и умственно вменяемый взрослый может себе позволить.

Это не вопрос религиозных или политических взглядов — это вопрос минимальной человеческой нормальности. Христиане, мусульмане, иудеи и абсолютное большинство атеистов будут полностью согласны в этом вопросе.

Но нас грозит накрыть и другая волна безумия — или та же самая, как посмотреть. На фоне всего этого мальчиколюбия являются как бы православные борцы с наступающим содомом и разводят в интернете немалые пары, собираясь непременно бить содомитов.

Попытки объяснить, что не только христианин, но и обычный, хоть сколько-то нравственно здоровый человек не может мечтать о насилии по отношению к ближнему — тем более, с таким сладострастием, — ни к чему не приводят.

Борцы уверены, что нелюбовь к насилию — это толстовство, а вот истинное Православие состоит в биении содомитов смертным боем. Таких людей, слава Богу, немного — но фон создается не количеством, а активностью, и активности им не занимать. Это безумие заразительно — и оно требует сознательного отказа им заражаться.

Не надо бояться сказать очевидное. Нет, это не Православие. Это поведение кровожадных дикарей, до которых ни один миссионер еще не добрался, а когда доберется, они его зажарят и съедят.

И наша миссия — стоять в нормальности. Нет, это неправильно лезть к детям со скверными извращениями. Потому что это именно скверные извращения. Если вы при этом полагаете друг друга светочами интеллигентности, это только делает эту непристойность особенно дикой.

Нет, это неправильно призывать к насилию и тем более творить его. Если вы при этом претендуете на то, что вы — ревнители Православия, это только делает ваш грех особенно вопиющим.

Услышат нас те и другие или нет — сложно сказать. Но мы должны стоять в нравственной и умственной нормальности и молиться, пока волны безумия будут разбиваться о Церковь.

Это есть «охаивание» (поругание) себя, самая
строгая и придирчивая самокритика и самооцен-
ка всех своих заблуждений, пороков, страстей, не
только явных, но и тайных, никому не ведомых
и не знаемых. Покаяться — значит «охаять» себя
так, как мог бы охаять нас самый закоренелый и
самый беспощадный враг наш, всю нашу «подно-
готную» вынести на свет Божий, все, о чем даже
страшно и глаголати… Если трудно покаяться, то
еще труднее «принести достойные плоды покая-
ния»… Это потребует еще большего напряжения
воли и мужества. Ведь что значит принести эти
плоды? Это значит, что нужно сделаться совсем
другим человеком, чем был ранее, а именно: из
блудника и прелюбодея — целомудренным; из
пьяницы — трезвенником; из чревоугодника,
лакомки и сластолюбца — воздержанным пос-
тником; из скупца и сребролюбца — щедрым и
бессребреником; из лентяя — трудолюбцем; из
завистливого и недоброжелательного — добро-
желательным и добрым; из непослушливого —
послушливым; из ропотника — благодарным
Богу за все; из малодушного — мужественным;
из злого — благостным и добрым; из болтуна —
молчаливым; из злорадного — доброрадостным;
из лжеца — твердым и верным в своем слове; из
злопамятного — молящимся о врагах и недоб-
рожелателях своих; из самомнительного — ду-
мающим о себе как о последнем из верующих и
первом из грешников; из беспечного — заботя-
щимся более всего о спасении своем; из любяще-
го удобства — в смиряющего себя добровольной
суровостью жизни и добровольными лишения-
ми; из рассеянного — в уединенника и хранящего
внимание; из читателя пустых книг — в читателя
Слова Божия; из срамословника и плясуна — в
любящего церковное пение и частые поклоны; из
гневливого и раздражительного — в кроткого и
беззлобного; из ненавистника — в ко всем прияз-
ненного; из бранчливого — в миролюбивого; из
самолюбивого — в не жалеющего себя ради Бога
и Царствия Небесного; из игрока в карты
и другие игры — в доро-
жащего каждою минутой для спасения души; из
нелюбителя посещать храм Божий — в усердного
молитвенника в нем; из смехотворца — в люби-
теля плакать о грехах своих; из щеголя — в про-
стеца в одежде, обуви и прическе; из любителя
друзей-миролюбцев — в избегающего общества
людей зазорных; из нежащегося на мягкой пос-
тели и изобретающего всякого рода упокоения
плоти своей — во врага покоя своей плоти.

ПРОТОИЕРЕЙ ВАЛЕНТИН МОРДАСОВ

<text face="Ribbon Heart"><text size="6">



<text face="Mon Amour Two"><text size="4">



<text face="Pudelinka"><text size="5">



<text face="Adana script deco"><text size="6">



<text face="Monotype Corsiva"><text size="5">



<text face="Acquest Script"><text size="5">



<text face="Monplesir script"><text size="5">



<text face="DrPoDecorRu"><text size="6">



<text face="Victorian Gothic One"><text size="6">



<text face="Cassandra"><text size="5">



<text face="Annabelle"><text size="5">



<text face="Aquarelle"><text size="5">



<text face="Aurora Script"><text size="5">



<text face="Bickham Script Two"><text size="5">



<text face="Classica One"><text size="5">



<text face="Majestic X"><text size="5">



<text face="Venski Sad Two"><text size="5">



<text face="Wonderland Stars"><text size="5">



<text face="Ampir Deco"><text size="4">



<text face="Olietta script Lyrica"><text size="4">



Чтобы Вы могли ими писать необходимо их установить на компьютер, иначе вы не сможете их видеть в записях блога, ваш компьютер их не распознает)
Скачать шрифты можно нажав на кнопку
Затем вставляете в формулу
<text face="НАЗВАНИЕ ШРИФТА"><text size="РАЗМЕР">ВАШ ТЕКСТ</text></text>

Беседа о блаженствах
Митрополит Лимассольский Афанасий



Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.
(Мф. 5: 3)

Блаженства в Евангелии иные по характеру, чем синайские заповеди: в них не повелевается: не укради, не лжесвидетельствуй против ближнего, не прелюбодействуй и т.д., то есть они не содержат запретов на разные человеческие грехи и страсти, а ублажают людей, уже идущих к Богу. Иными словами, блаженны смиренные (что и означает «нищие духом»), ощущающие святое Христово смирение в сердце своем, ибо им принадлежит Царство Небесное.

Нагорная проповедь.

Когда Бог устами Христа называет людей блаженными, то, как и все слова Божии, так и эти имеют абсолютный смысл. Бог не говорит «приблизительно». Слово Божие остро, оно действенно, животворно, всесильно, потому что исходит от всесильного Бога. Поэтому когда Бог говорит, что этот человек блажен, он действительно блажен. И блажен не в том смысле, в каком понимает это наш ум, а тем блаженством, которое ведомо Богу.

Представьте себе, насколько можете, что Сам Бог называет кого-то блаженным, счастливым, использует все эти определения применительно к какому-то человеку. Это всё равно как если бы богач, владеющий миллионами, сказал о ком-нибудь: «Он очень богат!» Эти слова сказаны тем, кто знает, что такое огромное богатство. Понимаете? Бог, Который Сам является Блаженством для людей, называет блаженными всех, кто соблюдает эти слова.

Бог действительно блажен, тогда как правители мира сего…

Вы знаете, что тех, кого ублажает Бог, люди считают несчастными? В глазах людей, если кто-нибудь соблюдает слова Божии – он если не неудачник или сумасшедший, то в любом случае какой-то чудак, странный, непонятный человек, и от него отворачиваются.

Старец Паисий Святогорец
Старец Паисий Святогорец
Многие ездили на Святую Гору, чтобы увидеть старца Паисия, и некоторые его жалели. Они думали: «Ой, бедный человек!» Глазам их открывалась убогость, в его келье ведь не было ничего, даже стула. Жилетка на нем была без пуговиц. И они несли ему жилетки, носки, как будто он был позабытым в каком-нибудь доме для престарелых. А он говорил:
– Да ладно вам, дети, я же знаю, где продают жилетки, если захочу, пойду и куплю себе!

То есть он по своей воле жил так, но в глазах людей казался несчастным, изможденным и лишенным всех благ, которые у других есть.

Еще больше это относится ко всем нам: когда люди обнаружат, что кто-нибудь желает соблюдать слова Божии, то тут начинаются испытания! Придирки, отторжение, провокации, скандалы, скорби со стороны людей по самым различным поводам. Как говорит Христос, это крест, который мы несем[1]. Это крест во имя Его, и это действительно великое благословение, великая радость. «Радуйтесь и веселитесь, – говорит Христос, – когда вас похулят имени Моего ради»[2].

В этом блаженстве Христос говорит: блаженны нищие духом. И сегодня слышу такую насмешку: «Да это же нищий духом». Так мы говорим. А на самом деле нищие – это мы, говорящие это и смеющиеся. Ведь Христос не сказал эти слова о людях, которые имеют проблемы с головой, страдают задержками развития и т.д., хотя эти люди и блаженнее всех. Господь говорит о людях, которые добровольно отказались от многоумия, мнимого мирского интеллекта, в котором содержится много лукавства, проистекающего скорее от страстей, – и предали себя действию Святого Духа. Они стали бедными духом, сберегли себя и исполнили слова Христа: если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное[3].

Та борьба, которую мы ведем здесь, и вообще всё, что делаем, – этого не надо делать потому, что мы ищем чего-то в этом мире. Я не говорю вам также, чтобы люди приходили послушать меня, потому что тогда мы уподобились бы мэрам, проводящим предвыборные кампании. И один обещает тротуар, другой канализацию, чтобы завоевать себе сторонников, не так ли?

То есть если вы соблюдаете Евангелие по другим причинам, тогда вы можете быть очень хорошими чадами, но не чадами Божиими. Всё, что мы делаем, мы делаем ради Царства Небесного. Это не значит, что мы совершаем всякие дела, чтобы войти в Царство Божие после своей смерти. Это делают мусульмане: они делают то, что делают, чтобы им можно было впоследствии, когда умрут, пойти и найти там то, чего они лишились тут. Горе нам, если мы ожидаем Царства Небесного для того, чтобы удовлетворить свои нереализованные чувства, и там нас охватит абстинентный синдром. Такие мысли: «Видишь, чего мы лишились тут? Но там мы это найдем», — это нездоровые идеи.

Что имеет в виду Христос, когда говорит о Царстве Небесном? Царство Небесное – это Сам Христос: если мы попадем туда, а Его нет, тогда Царство Небесное лишается всякой ценности. Как говорил один святой, «если Христос в аду, если Он сошел в ад, тогда и мы пойдем туда». Где Он, там рай. Рай – это не место, а Личность, связь, участие, единение между Богом и человеком. Следовательно, Христос – это цель. И всё, что мы делаем, мы делаем для Христа.

Многие люди вокруг совершают всякие добрые дела, и нас самих, церковных людей, порой охватывает мания совершения добрых дел: дома престарелых, социальные заведения и т.д. – мы думаем, что это наше главное дело как христиан. Иногда даже говорят:

– Сколько сейчас незамужних девушек! Где же Церковь, почему не выдаст их замуж? Почему не наделит их недвижимостью в Киккосе[4], например?

Вот чего ожидают от Церкви – чтобы она выдала замуж всех девушек на свете или хотя бы на Кипре!

– Вокруг столько брошенных стариков! Где же Церковь, – спрашивают, – почему не позаботится о них?

Или же:

– Почему Церковь не вмешивается и не говорит, какое это правительство плохое?

Почему Церковь не говорит? Потому что всё это – не дело Церкви. Если она может помочь – хорошо, но дело Церкви – не социальная работа, а спасение душ. Церковь движется на другом уровне, она смотрит на события мира сего как на преходящие, поскольку знает, что через трудности человек получает возможность очистить себя и встретить Христа.

Спрашивают: «Почему Церковь не вмешивается и не говорит, какое это правительство плохое?»

Социальные проблемы никогда не решатся, потому что человек обладает свободой. А поскольку существует свобода человека, он волен согрешить, злоупотребить, сделать всё, что захочет. Невозможно насильно заставить его быть добрым, так не бывает.

Христос изначально отвергает это принуждение другого к деланию добра. Церковь не может читать Евангелие при поддержке полиции. То есть схватить человека и сказать ему: «Сегодня среда, почему ты не постишься?»

Так делают в арабских странах. Знаете, что там будет, если увидят, как кто-нибудь ест в рамадан? Ну, если смогут его увидеть, естественно, ведь он ест украдкой… Но тогда горе ему!

Я хочу сказать вам, что верующие во Христа должны пребывать в свободе и что Церковь существует именно для спасения человека во Христе, для возрождения и обновления человека и всего творения.

Мы говорили, что нищие духом – это смиренные люди. Каков же смиренный человек? Смирение – это лестница, это поприще, а не что-то такое, о чем можно сказать: «Вот оно! Мы достигли его!» Оно не описывается, а начинается с нуля и не имеет конца, потому что смирение – это содержание в сердце своем Бога, Христа. Вы видите, что Он сказал Своим ученикам: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем»[5]. Иначе говоря, Он сказал им: «Если хотите научиться от Меня, каков Я Сам по Себе, то Я отвечу вам: Я смирен сердцем». Содержанием сердца Божия является смирение.

Что такое смирение? Это сила умереть самому, чтобы жил другой человек. Это сделал Христос. Святой апостол Павел говорит: «Он уничижил Себя»[6], – то есть Христос лишил Себя Своей Божественной славы и величия и стал Человеком – подобным нам, без единого различия, кроме греха, которого Он не принял. Он совершенный Человек, стопроцентный Человек: был Младенцем, пятилетним, десятилетним, пятнадцати-, двадцати-, тридцатилетним, и так сокрыл славу Божества. Он стал Человеком ради нас и предал Себя на смерть ради нас. Таково действие смирения. Поэтому эта сила, этот кенозис утверждает, поддерживает и объединяет всё.

Чтобы достигнуть этого, человек не должен считать себя чем-то и не должен ничего ожидать. И здесь скрывается тайна. Страшна эта мысль – умереть, чтобы жил другой. Человек сопротивляется, он хочет делать свое. Но именно тогда совершается чудо, осуществляется тайна – и всё начинает измеряться наоборот. И когда уже кажется, что ты растоптан всеми, ты парадоксальным образом становишься сильнее всех и побеждаешь всё через смерть, через подчинение, через смирение. Ибо это путь, на котором Христос победил.

Вспоминаю, как я в первый раз приехал на Святую Гору, будучи студентом. Это было в 1976 году. Пошел я в один монастырь, Дионисиат. В храме было темно. Вечером мы пришли туда пешком во время вечерни, затем была трапеза и повечерие, и было почти темно. Там ведь в храмах нет электричества, виден лишь тусклый свет лампад, и вокруг почти полный мрак.

Афонские монахи.

В то время начиналось так называемое возрождение монашества, если говорить с человеческой точки зрения. На Святую Гору стали приходить молодые монахи, но в некоторых монастырях по-прежнему не было молодежи, жили одни старики. И в Дионисиате было 30 пожилых монахов. Я имею в виду людей от 50 лет и выше, до столетних.

На повечерии я стоял в уголочке в часовне Пресвятой Богородицы и думал о монашестве. «Стать ли мне монахом, остаться на Святой Горе или не остаться?» – думал я, но когда глянул на этих монахов, меня охватили отчаяние и депрессия. Ибо я видел их такими безмолвными, не знаю, схоронившимися в монашеских стасидиях, во мраке, все сплошь черные сверху донизу… И я подумал: «Пресвятая Богородице! Прийти сюда и тоже стать таким? Да они же как мертвые. Они же умерли!» Мне действительно казалось, что я смотрю на церковь, полную трупов. Это было очень неприятное чувство, и поэтому я сказал себе: «Исключено! Моей ноги тут больше не будет!» А в ответ сверху что-то читали медленно-медленно…

Один относительно молодой монах, лет эдак под 40, возжигал лампады. Мы не были знакомы с ним. И вдруг он направляется прямо ко мне, держа в руках свечу и то, чем зажигают лампады. Похлопал меня по плечу и сказал:

– Ты не смотри на внешнее. Они тут не мертвые. Они живут вовеки! Они все живые. Ты взгляни на них другими глазами, глазами веры. Ты не слышал, что Христос говорит: верующий в Меня даже если умрет, оживет[7]?

Монах говорил мне что-то еще в том же роде, но в эту минуту я этого не понимал. Я сказал себе: «И откуда он взялся! Мало мне этих мыслей, так я еще и проповедь должен выслушивать!» Впоследствии я осознал, что он ответил на все мои мысли, но тогда я этого не понял.

Потом, когда пришло время и я вернулся на Святую Гору уже как монах, я понял, что эти вещи не функционируют так, какими видятся. И что эти люди, мертвые, умершие, несчастные и лишенные (так и на нас смотрят в монастыре и постоянно спрашивают: «Вам ничего не нужно, что принести вам?»), они не такие, какими выглядят для светского человека. Рядом с ними человек осознаёт, что всё имеет другое измерение, измерение вечной жизни. И тогда меня перестало волновать то, каков мой имидж в глазах людей, потому что глаза мира – это витрины. Эти глаза смотрят на витрины, и у них мирские критерии.

Христос. Сошествие во ад. Фрагмент фрески монастыря Хора, Константинополь. XIV в.

Христос, когда воскрес, не пошел разыскивать Пилата, чтобы сказать ему: «Вот посмотри, Я воскрес!» – и навести на него ужас. Ничего подобного. Он не обратил никакого внимания на Пилата. Он пошел к тем, которые Его искали.
И мы иногда говорим: «Ну почему Христос не явится сейчас, чтобы все Его увидели и поверили?» Или: «Если бы я был Богом, то уничтожил бы всех этих злодеев!» Однако видишь, что Христос, Благой, не делает ничего такого, потому что Царство Христово не от мира сего, не в мире сем и не вписывается в логику мира. Следовательно, всем, кто хочет жить духовно, не следует ждать земного успеха, судя по мирским критериям. Напротив, им надо понять, что им наверняка придется переплывать житейское море, погружаясь в неуспехи по меркам мира сего, чтобы достигнуть успеха в Боге, отражающегося, естественно, и на мире сем.

Не буду развивать вам тут учение о смирении, чтобы не запутать вас. Хочу просто зачитать вам несколько отрывков из книги старца Паисия, часть письма, написанного им. Оно такое мудрое, доброе и простое, и вы увидите, как святой человек описывает смирение.

«Блаженны люди, сумевшие подражать смиренной земле, которая, тогда как ее топчут все, несмотря на это выносит всех с любовью и питает с нежностью, как добрая мать, давшая нам и материал, и плоть для нашего сотворения»[8].

Видите, в то время как мы все топчем землю, она выдерживает всех, и не только, но и питает нас из любви и походит на нежную мать, давшую нам материал, чтобы мы стали людьми. Таковы и смиренные люди, которые выдерживают всех. И не просто выдерживают, как мы говорим о себе иногда: «Мало того, что я его терплю!» – или: «Боже мой, дай мне терпения выдержать его!» Вместо того чтобы говорить: «Хорошо, что он меня терпит!» – себе мы отводим роль жертв, а других превращаем в Диоклетианов, Неронов или римских императоров, убивавших христиан. Ставим на место гонителей своего мужа, учителя, коллегу, начальника, а сами пристраиваемся к мученикам. Однако это не тот метод, который дает облегчение. Это скорее отягощает, а не дает облегчение.

Старец говорит еще в своем письме:

«Земля с радостью принимает всё, что мы бросаем на нее: от хороших плодов до грязного мусора, – и бесшумно перерабатывает это в витамины и в обилии приносит их через плоды добрым и плохим людям без различия»[9].

Вы видите? Мусор превращается в удобрение. Не знаю, что вы делаете с мусором, но мы, живущие в горах, собираем его в одном месте, и он превращается в удобрение, и им обрабатывают поля. Так деревья и земля питаются, а затем и мы получаем витамины и хорошие плоды из мусора, который выбросили, а земля его бесшумно переработала. Без всякого шума. Так и смиренный человек. Действительно, не только смирение, но и вообще ничто духовное не отягощает человека.

Посередине - старец Паисий Святогорец.

Воспоминаю, как однажды, когда мы были вместе со старцем Паисием и служили литию – а на Святой Горе совершается очень долгое литийное шествие, – он нес икону Пресвятой Богородицы вместе с кем-то еще, и я был близко. У старца не было легких, они были удалены, то есть у него была половина легкого, и он не мог дышать, бедный. К тому же он был не евши, как всегда: по 4–5 дней он не ел.

Я спросил его:

– Отче, вы устали? Мне взять икону?

А он мне сказал:

– Э, благословенный человек, Пресвятая Богородица не отягощает, а облегчает!

Он всегда говорил, что ничто духовное не отягощает: ни молитва, ни смирение, ни жертва, ни то, что мы делаем с добрым намерением. А знаете, когда мы устаем? Мы устаем, когда начинаем роптать и в нас входят другие помыслы. Тогда всё нас отягощает – такова реальность.

Всегда, когда у нас имеется правильное отношение ко всему, тогда всё, что мы отдаем, возвращается к нам и действительно помогает нам гораздо больше. Это происходит не только с монахами, но и со всеми смиренными людьми, которых Христос ублажает, – с нищими духом. Но, чтобы мы не говорили только о монахах и чтобы не выглядело так, будто я влияю на вас «по-монашески», расскажу вам о таких мирянах.

Когда я приехал на Кипр в 1992 году, мы отправились в Пафос[10], и нам предоставили приют в одном готовом монастыре, в котором, однако, не было монахов. Пустой монастырь, но с сохранившимися зданиями. Это был первый год, когда я приехал со Святой Горы, и после многих лет, проведенных вне Кипра, мне было трудновато привыкать к людям. Много раз меня обуревала мысль: «Ну что я тут сейчас делаю? Встану и пойду, вернусь на Святую Гору!» – но я не мог, поскольку у меня была заповедь от старца, что если я вернусь обратно, меня снова отправят сюда. Поэтому я говорил себе: «Ну зачем туда ехать, если, как только я приеду туда, меня тут же отправят обратно? Проявлю терпение, посмотрим, что из этого получится…» Но что-то меня угнетало, то есть помыслы говорили мне, что я лишился духовности монашеского жития Святой Горы.

Однако тут случилось нечто чудесное, от Бога. Однажды, на первом или втором месяце моего пребывания, пришел один человек, обходивший окрестные села и производивший какие-то подсчеты. Он пришел в монастырь и привел ко мне одну бабушку. Когда я говорю «бабушка», то имею в виду не очень старую женщину, лет 60–65, но из тех прекрасных кипрских бабушек прошлого: в платочке и всем том, что отличает «великолепных» бабушек, старых, прекрасных бабушек!

Эта простая бабушка была человеком, удерживающим, в меру своих способностей, молитвой своей мир.

Она пришла исповедаться и начала говорить, а у меня на уме тогда еще были свои мысли, однако в тот момент случилось нечто удивительное. Ее случай был очень интересным; мало того, когда пришел момент прочитать над ней разрешительную молитву, чтобы она ушла, от нее изошло благоухание. Весь храм наполнился благоухания! От этой бабушки исходило благоухание, которое я почуял, потому что на Святой Горе это много раз случалось со святыми людьми: и со старцем Паисием, и со старцем Ефремом Катунакским. Происходило это, то есть они благоухали, но не запахом духов, от которого иногда может закружиться голова. А благоуханием небесным, обильным, которое повсюду, оно исходит от человека, а распространяется повсюду. Так и этот храм весь благоухал от этой пожилой женщины.

Что же делала эта бабушка? Она не вышла замуж, потому что хотела заботиться о своих родителях, а потом они скончались. Живет она в одном селе на Пафосе, село это из тех, которых и на карте не найдешь, незначительное село. Не знаю, есть ли там хоть 25 душ. Весь день эта бабушка не выходила за порог своего дома, занималась немного домашними работами, и весь день проводила в молитве и чтении и почти всю ночь – в бдении, и лишь утром засыпала немного.

Удивительно: кто ей сказал делать это? Ведь никто ее не учил, просто она умела читать, ходила в начальную школу. Она даже, чтобы вы увидели, насколько простодушной была эта женщина, говорила мне:

– Отче, я очень люблю нашу сельскую церковь и купила для нее мелафоны!

То есть даже «мегафон» она не знала, как произносить, и говорила «мелафоны». Очень простодушный человек.

Как бы там ни было, она была (и всё еще остается) человеком глубокой молитвы. Потом я понял, с кем имею дело, по ее вопросам. Как написано в сочинениях великих святых, пишущих об энергиях Святого Духа в сердце человека, так и эта бабка, невежда, заброшенная в каком-то уголке Пафоса, обладала такими же энергиями. Она была человеком, удерживающим, в меру своих способностей, молитвой своей мир.

Вскоре после этого другая бабуля, еще более удивительная, говорила мне:

– Отче, ну что тебе сказать? Знаешь, я иногда молюсь, а около меня светится свет…

И начала описывать этот свет, который есть что? Нетварный Божественный свет, который видели великие святые: святитель Григорий Палама и исихасты. Она его тоже видела, мало того, она имела сверхъестественные дары, действовавшие в этом простодушном человеке.

Знаете, сколько таких примеров можно увидеть? Можно увидеть Божии энергии в людях, которые внешне могут не иметь ничего, ни образования, они не читали множества книг, но, живя святым Христовым смирением и входя в это Его пространство, то есть подчиняясь Преданию Церкви, они становятся богоносными людьми.

Я рассказал вам это, поскольку храню память о многих таких людях.

Старец Паисий говорил еще:

Старец Паисий.

«Смиренный человек, как оказывается, – самый сильный в мире, потому что побеждает, но он также несет чужие бремена благодаря своей спокойной совести»[11].
То есть смиренный человек не только не укоряет другого, но он еще и несет его бремя и радуется, потому что несет бремя брата своего и потому что совесть его спокойна.

«Смиренный человек – это тот, кто очень хорошо знает, что значит мир (свет), и его не привлекают внешние явления».

Один юноша пришел ко мне и просил:

Один юноша пришел ко мне: «Отче, это плохо, что я ношу серьгу?»

– Отче, это плохо, что я ношу серьгу?

Я сказал ему:

– Ну как тебе сказать… Что тебе даст эта серьга? Ты станешь с ней кем-то другим, не таким, каков ты на самом деле?

– Но все носят!

– Ну так носи и ты, сколько там, одну, две, три… Есть такие, которым не хватает одной, и они ходят с тремя!

Не серьга имеет значение, а то, что мы ищем таким способом. Может, так мы стремимся найти свое собственное лицо, свое я, добавляя себе отличительных внешних признаков? Если человек задумается, то увидит, что это является действием эгоизма, не того сатанинского эгоизма, который предосудителен, а эгоизма, который сильно замешан на терзании человеческой природы. При нем человек где-то утрачивает контакт со своей личностью и поэтому хочет сделать свое лицо не таким, какое оно есть. Тогда он цепляет на себя серьги, красится и чего только не делает. По этому поводу старец говорит:

«Когда человек поймет, как суетен этот мир, – именно потому, что имеет смирение и духовное здоровье, – тогда он начнет обращать на пользу и мирское и поступать правильно».

Он может понести на себе даже чужое бремя. Его не интересует оценка мира сего, не потому, что он анархист и отверг всё, а потому, что он оценил всё и знает, до какого момента принимать оценку людей, а где ее отвергнуть, – не из презрения, а из любви, чтобы помочь людям еще больше.

«А кто не принимает человека, которого Бог послал ему, чтобы он помог ему, тот не знает, чего хочет, потому что добродетели не покупаются, подобно товарам у бакалейщика, а Бог посылает нам людей, чтобы мы испытали себя, чтобы мы потрудились, стяжали добродетели и увенчались ими»[12].

Вы видите, что в то время как мы всё просим чего-то от Бога и ищем нашего спасения, в действительности мы отталкиваем обстоятельства, в которые Бог ставит нас. Так мы уподобляемся человеку, который не знает, чего хочет, потому что при всем том, что мы ищем смирения, но когда приходит время смириться, тогда мы не принимаем этой возможности и этого случая.

«Здоровые, имеющие любовь и смирение, из любви часто ругаются, кому понести большую тяжесть и взять более неприятные вещи или придержать для себя гнилое, чтобы съесть его, а лучшее отдать ближнему своему, который есть Христос»[13].

Вот что делает тот, кто имеет смирение, – выбирает худшее и гнилое.

«И когда ест гнилое, он ощущает большую сладость, чем брат, который ест хорошее, потому что он ест любовь и бывает снеден любовью (так взаимно едят друг друга духовные люди)»[14].

И наоборот, разумеется, вот как едят друг друга недуховные люди: «Почему я должен есть гнилое, а он хорошее? Да я его самого съем вместе с хорошим! Пусть научится в другой раз не делать таких глупостей!»

Смирение – это великая тайна, но знайте, те из нас, кто жаждет свободы, духовной свободы, которая освобождает от тревоги, гнета, греха во всем его протяжении и больной форме, – это мы найдем только через смирение. Нам надо научиться смирению.

К сожалению, сегодня громадной болезнью, громадной проблемой и вопросом является вопрос: как человеку смириться? Потому что (наверно, из-за того, что так нас воспитывают, когда мы еще дети) мы вырастаем больными, до того больными, что не можем устоять на среднем пути. Стоит только попытаться кому-нибудь смирить нас, мы тут же впадаем в отчаяние, а как только попробуют нас ободрить, нас уже охватывает высокомерие. Нет среднего пути. Идешь, чтобы сказать ему: «Посмотри, ну что ты тут такое сделал?!» – как он тут же валится с ног, впадает в депрессию, и начинаются вопросы: «Ну почему, почему, почему…»

Этот же депрессированный человек, если его немножко приободрить, тут же бросается в другую сторону и исполняется эгоизма и высокомерия. Это знамение нашей эпохи.

Если у нас нет смирения, тогда мы бесплодны. Без смирения мы не пользуемся благодатью, не имеем освящения, обожения. Нет святых людей без смирения. Без него человек утопает в депрессии. И тут – великая мудрость, рассудительность и всемогущее действие Бога, ибо в конечном счете Бог есть Тот, Кто совершает спасение и освящение человека.

Вы должны быть внимательны в этих двух крайностях: одна – это отчаяние, а другая – высокомерие. Эти две крайности являются отклонениями от смирения. Отчаяние не от Бога. Будьте осторожны, не смиряйте себя, когда видите, что доходите до отчаяния. Это не смирение от Бога. Например, приходит кто-нибудь и начинает говорить: «Я грешен, я ничего хорошего не сделал», – и видишь, что он лишен всякой силы, всякого дерзновения. В этом случае это не святое Христово смирение, делающее человека свободным, а «смирение» от демонов, хотящих его умертвить. Потому что диавол не хочет, чтобы человек нашел себя, а хочет раздавить его – с той или другой стороны.

Сегодня мы не выносим другого человека. Да какого другого человека – мы самих себя не выносим!

Будьте осторожны, это синдром вашего возраста и этой эпохи. Раньше этого не было, люди были терпеливыми в смирении и принимали друг друга, находили облегчение, имея терпение. Сегодня мы не выносим другого человека. Да какого другого человека – мы самих себя не выносим! Я часто говорю это: «Но, дитя мое, прояви терпение к себе самому, потому что первое, чего ты не выносишь, – это ты сам! Если ты не выносишь себя самого, то как ты вынесешь другого и как после этого другие будут выносить тебя?»

Поэтому необходимо большое внимание, чтобы придерживаться этого среднего пути. Более всего будем внимательны: по плодам вы поймете, от Бога ли это или от духа, толкающего нас в духовный мрак.

– Разве образованные люди не могут быть смиренными и достигнуть спасения?

– Я знал одного преподавателя в Фессалониках, сюда он тоже приходил, который был очень благодатным человеком… Он напоминал мне старца Иакова (Цаликиса)[15], который был очень святым человеком. Фамилия преподавателя была тоже Цаликис, как и у святого. У старца Иакова были великие благодатные дары от Бога, но было и великое простодушие; я знал его. Как-то один университетский преподаватель из Афин взял с собой другого преподавателя, американца греческого происхождения, которому хотелось увидеть святых и чудотворцев. Первый ему сказал:

– Я отведу тебя, ты увидишь святого!

И действительно, старец Иаков (Цаликис) был очень великим святым – и когда был жив, и после смерти тоже. И вот пошел он и сказал старцу:

– Геронда, этот человек – университетский преподаватель из Америки!

– Хорошо! – как-то не так ответил он: – Хм-м, – и покачал головой.

– Он изучал богословие, и философию, и медицину, и математику, и ему предложили работу в разных университетах, это большой ум и замечательный человек – и тому подобное.

Старец ответил:

– Слушай, возлюбленный, а есть ли у него благочестие, вот это важно!

Другими словами, всё, что он сказал, это хорошо, но это касается только ума. Вопрос в том, каковы наши отношения с Богом. Если мы смиренны, мы поймем это. Настоящая интеллигентность в том, чтобы понять, что у тебя имеется 80 лет и их надо использовать для вечности. А настоящая глупость – это иметь 80 лет и думать, что будешь жить вечно на этой земле.

– Как человек может избежать отчаяния, которое внушает ему диавол?

– Человек избегает отчаяния, когда, во-первых, поймет, что не он контролирует всё. Нас потому охватывает тревога и мы бросаемся то туда, то сюда, что мы думаем, будто устроим всё сами, то есть мы думаем, что мы должны устроить всё, контролировать всё, и если что-нибудь упустим, то всё тут же взлетит на воздух. Не предавать свою жизнь в руки Божии – это неверие. Кто верит, что ничего не случается без Промысла Божия, что Бог управляет творением, тот чувствует себя хорошо, у него есть свобода, и он всегда приобретает смирение, чтобы предоставить Богу сделать то, что ему не по силам.

Нам надо понять, что наши силы ограничены, что мы не являемся неограниченными людьми. Мы не можем, например, выучить наизусть всю эту книгу. Выучил половину, одну четверть – ну не могу я больше. Неужели же мне нужно пойти и застрелиться, если я не могу выучить ее всю? Достаточно и половину, и одну страницу если ты выучил, и если запомнил только, что на обложке, – это тоже хорошо.

Как-то я сдал один экзамен только благодаря обложке. Знаете, у нас была одна дисциплина в университете (но я рассказываю вам это не в качестве примера для подражания!), так вот, была дисциплина – патрология. Я ничего не читал, даже не раскрывал учебника. Я был на Святой Горе, пошел взять благословение у старца и сказал ему:

– Я иду на такой вот экзамен, но не читал ничего!

– Иди, и Бог поможет тебе!

А как поможет, если я не читал? Я только и видел, что обложку. И старец мне сказал:

– Пусть это будет только обложка. Тоже что-нибудь да выйдет!

И что же получилось? У нас был один чуточку особый преподаватель, со мной сдавало еще четверо, и я был последним. Он стал спрашивать их о разном, какие-то странные были вопросы, но они, бедные, не знали. Запутались они, и преподаватель сказал:

– Вы даже не знаете, когда была издана моя книга!

Он повернулся ко мне и сказал:

– А ну-ка скажи, когда она была издана?

И я сказал ему, потому что видел обложку. И прошел благодаря обложке. Вот так вот, дети. Это правда. Преподаватель этот еще жив, сейчас он пенсионер, Калогирис, преподавал археологию и патрологию…

Без конца видишь молодых матерей за рулем, они водят машину и всё куда-то спешат, а ребенок сидит на заднем сиденье. Они непрестанно мчатся, чтобы перебросить его с одних частных уроков на другие. И видишь тревогу, написанную у них на лице: успеть бы отвезти дорогое дитя. А оно взволновано, подавлено или и того хуже. Она с нетерпением ждет его на улице – чтобы, как только закончит, взять его, посадить опять в машину, отвезти его на плавание, с плавания – на фортепиано, с фортепиано – на кларнет, а с кларнета – к психиатру!

И знаете, сколько проблем создается таким образом? Больные родители, желающие, чтобы ребенок сделал всё, научился всему, постоянно приносил пятерки, был отличником, никогда не проваливался. Мы не научили ребенка, что неудача тоже бывает в жизни. И часто неудача бывает позитивной, то есть имеет свою хорошую сторону. Она тоже полезна, помогает человеку, и кто проваливается, у того тоже есть утешение, и он становится мягче, добрее.

Это неправильно, чтобы у нас никогда не было неудач – внешне, я имею в виду. Почему? Неискушенный человек, то есть не имевший испытаний, неискусен. Он как тесто, ни разу не выпекавшееся: оно может выглядеть хорошо, но оно сырое. Человек «выпекается» в испытаниях. Если вы не научитесь переносить провалы на экзамене, то что будет в следующие годы?

***

Иногда мы говорим: «Это Божия воля». Но Бог не говорил, что хочет зла. Бог никогда не содействует злу, не использует ни зло, ни болезни, ни смерть, ничего. Бог не участвует во зле и не имеет никакого отношения к нему. Воля Божия – это не то, что мы понимаем под волей: «Хочу, чтобы было то-то!» – а это означает осознать Промысл Божий в происходящем.

Это богословие прерывания связи человека с Богом. Невозможно, чтобы Бог позволил диаволу подчинить волю Божию его собственному успеху. Поэтому Бог дал человеку силу, чтобы его неудача стала впоследствии поводом для большего успеха. Так обращается на пользу всякое происходящее зло, на вечную духовную пользу, которая больше произошедшего зла. Другими словами, вечное добро существеннее маленького, временного зла…

Митрополит Лимассольский Афанасий
Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг

9 декабря 2013 года

[1] См.: Мф. 16: 24.

[2] Ср.: Мф. 5: 11.

[3] Мф. 18: 3.

[4] Киккос – главный монастырь на Кипре, посвященный Киккской чудотворной иконе Божией Матери.

[5] Мф. 11: 29.

[6] Ср.: Флп. 2: 7.

[7] Ср.: Ин. 11: 25.

[8] Ср.: Паисий Святогорец, старец. Письма. Издание Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2001. С. 102. Письмо 2: Смирение.

[9] Ср.: Там же.

[10] Пафос – город, районный центр на Кипре.

[11] Ср.: Паисий Святогорец, старец. Письма. С. 102–103. Письмо 2: Смирение.

[12] Ср.: Там же. С. 103.

[13] Ср.: Там же. С. 192. Письмо 5.

[14] Ср.: Там же.

[15] Об архимандрите Иакове можно прочитать книгу Стилианоса Пападопулоса «Блаженный старец Иаков (Цаликис)» (М.: Святая Гора, 2007). См. о нем также: http://www.pravoslavie.ru/smi/55384.htm и http://www.pravoslavie.ru/smi/55428.htm.

Метки: православие 12

Мы служители примирения!

Если вы ставите в микроволновку что-нибудь без крышки, будьте уверены, стенки и потолок перепачкаются. Два-три дня и в нее уже и заглядывать неприятно, не то что что-то там готовить. А оттирать это все, особенно с потолка, особенно если у вас там гриль...
Есть легкий способ, как очень быстро и без особых усилий отмыть микроволновку, я всегда так делаю.
Легко очистить микроволновку
Просто поставьте в микроволновку стакан воды с соком половинки лимона. Или стакан воды с 1 столовой ложкой соды. И включите на максимальном режиме на 5 минут. После этого любую грязь со стенок можно будет просто снять мягкой тряпочкой.
Лимон использовать приятней, т.к. вся кухня наполняется свежестью.

ЗАГЛУШЕННАЯ СОВЕСТЬ. ПОЧЕМУ НАША ДУША ЧЕРСТВЕЕТ???

..Предположим, совершив какой-то [греховный] проступок, ты переживаешь, но на исповеди о нем умалчиваешь. Проходит время, и с тобой случается радостное событие. Ты чувствуешь радость, эта радость покрывает переживание за грех, и ты постепенно его забываешь. Ты уже не видишь своего греха, потому что радость, как крышка, покрыла его сверху.

Радости покрывают грех, загоняют его вглубь, но он продолжает работать изнутри. Таким образом, человек попирает свою совесть и поэтому начинает очерствевать, а его сердце потихоньку засаливается. А потом тангалашка во всем находит ему оправдание: "Это дело пустяшное, а это вещь естественная..." Однако такой человек не имеет покоя, поскольку загнанное вглубь расстройство не умолкает. Он чувствует в себе беспокойство, не имеет внутреннего мира и тишины. Он живет с непрекращающимся терзанием, мучается и не может понять, в чем причина всего этого, потому что его грехи покрыты сверху, загнаны вглубь. Такой человек не понимает, что страдает от того, что совершил грех.

— Геронда, а если такому человеку [открыть глаза] сказать, в чем причина его страданий, это ему поможет?

— Требуется внимание, потому что, если ты откроешь ему глаза, у него проснется совесть. Совесть начнет его обличать. И если такой человек не смирится, то он может дойти до отчаяния, поскольку истина будет ему не по силам. Однако если он смирится, то [знание истинной причины его страданий] ему поможет.

— Геронда, а бывают ли люди, которые рождаются с очерствевшей совестью?

— Нет, людей, родившихся с очерствевшей совестью, не бывает. Бог очерствевшей совести не создавал. Однако, если человек заваливает свои грехи, загоняет их вглубь, его совесть постепенно покрывается слоем накипи и перестает его обличать.

— Геронда, такой человек становится "самоуправляемым", он создает [себе] свои собственные законы.

— Да... Страшное дело!..

Старец Паисий Святогорец

Печень трески под шубой Рецепт напоминает одну из вариаций известного салата "Мимоза". Очень нежный вкус! Время приготовления: 60 минут Продукты на 4-6 порций: 1 баночка (160 - 200 г) печени трески 2 средние картофелины 1 крупная морковь 3-4 яйца 2 перышка зеленого лука 10-12 шт. чернослива соль, перец, майонез. Приготовление: 1. Морковь и картофель отварить в мундире. Яйца отварить вкрутую. 2. Салат выкладывается слоями. Каждый слой немного промазать майонезом: 1-й слой: картофель, потереть на крупной терке; 2-й слой: печень трески без масла, размять вилкой (этот слой майонезом не промазывать); 3-й слой: лук мелко порезать; 4-й слой: морковь, потереть на крупной терке; 5-й слой: чернослив порезать соломкой; 6-й слой: белок яйца, потереть на крупной терке; 7-й слой: раскрошить желток яйца 3. Украсить зеленью. 4. До подачи салат убрать в холодильник на 3 часа. Приятного аппетита!

Если ваш огород одолела тля..Надо развести уксусную эссенцию 1 ст.л на 10 л воды и опрыскать растения.Повторить опрыскивание еще два раза и вредители исчезнут совсем.
Так же можно вывести колорадского жука