— Геронда, как я спасусь, когда у меня столько страстей?

— Любовью и смирением Как только разовьют­ся любовь и смирение, гордость и злоба придут в истощение и наступит агония страстей. Так постепенно все страсти погибнут и все остальные добродетели при­дут сами собой. Поэтому все свои силы направь на приоб­ретение любви и смирения.



Истинная любовь неразрывно связана со смирением, как два брата близнеца, которые друг друга очень сильно любят. Любовь неотделима от смирения. В любви ты на­ходишь смирение и в смирении находишь любовь.

Для меня основание духовной жизни — любовь и сми­рение. Где есть любовь, там обитает Христос — Любовь, и где есть смирение, оно словно силой удерживает в че­ловеке Благодать Божию. Тогда повсюду царствует Бог и земля превращается в рай. А где любви и смирения нет, там обитает тангалашка — враг, и люди вместе с ним уже здесь живут словно в аду, и день ото дня ухудшают свою участь в другой жизни.

Самый лёгкий путь к спасению — это любовь и сми­рение. Если у нас их не будет, то мы будем судимы. Эти две добродетели преклоняют Бога на милость и возводят Его создания на Небеса. По этим отличительным при­знакам — по смирению и любви — святые Ангелы опреде­ляют чад Божиих, с любовью берут их и без страха про­водят через воздушные мытарства, и возводят к нежно любящему Отцу, Богу.

— По моему мнению, любовь бывает трёх видов: плотс­кая любовь, которая полна духовных микробов; мирская любовь — кажущаяся, внешняя, лицемерная, неглубокая; и духовная любовь — истинная, чистая и дорогая. Эта лю­бовь бессмертна, она пребывает «в век века».

— Как я смогу понять, геронда, есть ли у меня истинная любовь?

— Чтобы это понять, нужно испытать себя, любишь ли ты одинаково всех людей и считаешь ли всех лучшими себя.

— Геронда, моя любовь к Богу и ближнему охладилась.

— Посей тот небольшой остаток любви, что у тебя есть. Пусть она даст ростки, вырастет, принесёт плод любви, который ты и соберёшь. Потом ты посеешь уже больше любви и ещё больше соберёшь, так посте­пенно заполнится твой амбар, так что тебе уже некуда будет её складывать, ведь чем больше любви сеешь, тем больше она растёт. Допустим, у земледельца есть не­большой пакетик семян и он их сеет. Потом он соби­рает плод, наполняет им большой пакет.


Если он затем высеет плод из пакета, то, когда соберёт урожай, на­полнит семенами целый мешок. И когда у него станет много семян и он их высеет, то потом заполнит целый амбар. Но если он будет держать семена в пакетике и не посеет их, то в них заведутся черви. Он должен бросить семена в землю, чтобы они проросли, выросли и дали плод.

Хочу сказать, что то же самое происходит и с любо­вью. Чтобы любовь возрастала, нужно её отдавать. Чело­век, который не отдаёт даже ту немногую любовь, что у него есть, словно держит в руке горсть семян и не хочет их посеять. Такой человек — лукавый раб, который скрыл талант (См. Мф.25,25)

В зависимости от того, сколько любви ты отдашь, столько и получишь. Если не дашь любви, не получишь любви. Видишь, мать постоянно отдаёт свою любовь детям, но и постоянно берёт от детей, и её любовь по­стоянно растёт. Но когда мы требуем любви от других только для себя, хотим только получать от других и, де­лая какое-нибудь добро, думаем о воздаянии, тогда у нас не дорогая, а дешёвая любовь. Тогда мы становимся чужими Богу и не получаем любви ни от Бога, ни от дру­гих людей.

Те, у кого мирская любовь, спорят друг с другом, кому ухватить для себя побольше любви. Но те, у кого духов­ная, дорогая любовь, спорят друг с другом, кто отдаст другому больше любви. Они любят, не думая о том, лю­бят их другие или не любят, и даже не требуют, чтобы другие их любили. Хотят постоянно отдавать своё и себя и не требуют от других, чтобы они отдавали им своё и себя. Таких людей любят все, но больше всего Бог, с Ко­торым они одного рода.

Любовь без воздаяния! Не надо оказывать благодея­ния с тем, чтобы получить блага. Надо взращивать бла­городную, дорогую любовь, такую, какой любит Бог, а не дешёвую мирскую любовь, которая исполнена всех чело­веческих немощей.

— Геронда, мне трудно отдавать свою любовь туда, где её не оценят.

— У тебя нет настоящей любви, поэтому тебе и труд­но. Того, у кого настоящая любовь, не волнует, оценят его любовь или нет. Жертву, которую он совершает ради ближнего по чистой любви, он даже не помнит.

— Как мне научиться забывать добро, которое я де­лаю?

— Брось его в море… Так и забудешь. Но и зло, которое тебе делают, тоже нужно забывать. Так ты, сама того не замечая, соберёшь себе духовное богатство.

— Геронда, каков эталон любви?

— «Да любите друг друга якоже возлюбих вы» (Ин. 13.34) Этим Христос говорит, что мы должны всегда жертвовать со­бой ради других, как Он принёс Себя в жертву за нас.

— Может в жертве присутствовать корысть?

— Да, может. Помню, (я тогда был ещё мирянином) один из жителей Коницы после пасхальной службы го­ворил каждому встречному — поперечному: «Пойду в мо­настырь на горе, к Божией Матери, зажгу лампадки». Но по тому, как он это говорил, было видно, что в человеке сидит гордость и корысть… Пошёл он ночью в монас­тырь зажигать лампадки, два часа дороги туда, два часа обратно.

А дорога — жуть! И церковь заброшенная, всё валяется, где уж найти фитильки и поплавки для лампад! Так что оказалось, что весь его труд был напрасным. А ведь, наверное, если бы кто-то ему сказал после службы: «Зажги лампадку, как придёшь домой», может быть, он бы и не зажёг! Если бы он на самом деле захотел принес­ти жертву Богу, то должен был бы пойти в монастырь зажигать лампадки просто, без шума

— Значит, человек может жертвовать собой и по гор­дости?

— Может, как не может? Он может пожертвовать даже, как говорит апостол Павел, своей жизнью, а любви не иметь (См.1Кор.13,3)

— Такая жертва имеет ценность?

22-BackCover2 — Не помнишь, что перед тем говорит апостол Павел? «Любве же не имам, ничтоже есмь» (1Кор.13,2). Жертва, чтобы она была по Богу, должна быть свободна от человеческого: корысти, гордости и т. д. Когда человек смиренно жерт­вует собой, тогда это означает, что у него есть любовь, тогда он преклоняет к себе Бога.

Когда я говорю о люб­ви, говорю о настоящей, подлинной любви, в которой есть благородство. Ведь человек может быть уверенным в своём помысле и думать, что имеет любовь, потому что всё раздаёт, и, однако, не иметь любви, потому что в его любви есть его «я», то есть его любовь направлена на достижение его личного интереса

Чтобы наша любовь была подлинной, мы должны её очистить, удалить своё «я» из нашей любви. И когда все удаляют своё «я» из своей любви, тогда каждый в другом и все объединены одной любовью Христовой. А во Хрис­те разрешаются все проблемы, потому что любовь Хрис­това ликвидирует все проблемы.

— Геронда, как человек может принять весь мир в своё сердце?

— Как может обнять весь мир, когда у него короткие руки?.. Чтобы человеку поместить весь мир в своё сердце, он должен расширить своё сердце.

— Как это сделать, геронда?

— Любовью. Но и этого недостаточно. Нужна материн­ская любовь. Мать любит своих детей больше себя самой. Если человек приобретёт такую любовь, то он станет лю­бить не только тех, кто его любит, но и тех, кто ему вре­дит, потому что будет всегда для других находить смяг­чающие обстоятельства и обвинять во всём себя.

Даже если его обворуют, он будет чувствовать угрызения совес­ти, когда вора поймают и посадят в тюрьму. «Из-за меня человек попал в тюрьму, — будет говорить он. Если бы я нашёл способ дать ему деньги, в которых он нуждался, то он бы сейчас не был в темнице».

Материнская любовь всё покрывает и всё угашает. Если ребёнок что-то повредит, что-то сломает или сделает что-то плохое, мать его сразу прощает, потому что он её чадо. Так, если ты любишь своего ближнего материнской любовью, то оправдываешь все его слабости, и не видишь его прегрешений, а если и видишь, то сразу прощаешь. Тогда твоё сердце переполняется любовью, потому что ты делаешься подражателем Христа, Который всех нас терпит.

— Геронда, я ко всему подхожу как-то узко. Может, у меня нет сердца?

— Это у тебя нет сердца? Да знаешь, какое у тебя серд­це? Но ты допускаешь, чтобы его душила твоя узколо­бость, а потом мучаешься. У кого широкое сердце, тот всё может понести, а тот, у кого узкое сердце, малодуш­ный, из-за одного замечания, одного неприятного собы­тия впадает в уныние, не может его понести.

— Почему?

— Потому что настолько хватает его аккумуляторной батареи.

— Что мне сделать, чтобы увеличить мощность моей батареи?

— Оправдывай несобранность и недостатки других. Ко всему относись духовно, с верой и доверием к Богу. Ду­май о том, что ты в руках Божиих, и если что-то проис­ходит не так, как ты хочешь и желаешь, принимай это с благодарностью.

— И моё сердце расширится?

— Чтобы твоё сердце стало шире, нужно что-то из него убрать: избавиться от себялюбия. Если плющ себялюбия и узости мысли, которая тебя душит, засохнет, то твоё ду­ховное древо станет развиваться свободно. Желаю, чтобы твоё сердце в скором времени освободилось совершенно, разрослось и расширилось. Аминь.

Я сейчас, знаете, что ощущаю? Ощущаю такую ма­теринскую любовь, такую мягкость и нежность, каких у меня не было раньше. Во мне умещается весь мир. Я хочу объять всех людей, хочу им помочь. Потому что лю­бовь не может оставаться спрятанной в сердце. Как у ма­тери, которая потеряла ребёнка, молоко льётся из груди, так и любовь ищет выхода.

Печатается по изданию Блаженной памяти афонский старец Паисий Святогорец. Слова. Т.5. М., 2008 г .

ТАЙНА НАШЕГО СПАСЕНИЯ ПО МОЛИТВАМ АРХАНГЕЛА МИХАИЛА Молись под праздник Архангела Михаила под 19.09 (Чудо в Хонех) и под 21.11. его память, т.е. под Михайлов день, - молись в 12 часов ночи, ибо Архангел Михаил под свои праздники ночью находится на берегу долины огненной и опускает правое крыло в геену огненную, которая в это время гаснет. Молись под эти ночи и Он услышит молитву просящего, называя усопших по имени и проси, чтобы Он вывел их из ада. Помяни родных, знакомых и близких, называй, их имена добавляя при этом (и сродников по плоти до Адамова колена). Чудо Архистратига Михаила Проповедь, произнесенная достойно чтимым Тимофеем, патриархом Александрийским, к празднику Чуда Архистратига Михаила 19 сентября, возвещающего великую милость, дарованную от Бога человекам: «Мир Божий да снизойдет на вас, братья. Расскажу я вам, что случилось со мною, Тимофеем, рабом Иисуса Христа. Однажды я отправился ко Святому Животворящему Кресту и гробу Господню и ко всем святым местам, по которым проходил Господь наш Иисус Христос. Зашел я в дом святого Прохора, любимого ученика евангелиста Иоанна Богослова. Здесь я нашел книгу, писанную Прохором. В этой чудной книге я прочитал следующее великое утешение Иоанна Богослова. «Однажды я шел в сопровождении Ангела Божия, который открывал мне Небесные тайны о людях. И вот я услышал шум, подобный шуму многих вод, падающих с большой высоты. Когда мы с Ангелом подошли ближе, то я увидел огромное озеро и ужасную казнь нераскаявшихся грешников. Я спросил моего проводника, и он объяснил мне, что это за лютая бездна. Мы увидели огромное пламя, исходящее из этой преисподней - с облаком огромного дыма над ней. Пламя бурлило и с шумом поднималось на 300 метров в высоту. Мерзкие черви, величиной с гадюку, ползали по телам грешников в этом озере-бездне. О, Иоанне, друже Божий, мучение, которое мы видели сейчас, страшнее всех казней. Это огненное озеро может вместить в себя - весь мир. Глубина его безконечна: черви-змеи, которые грызут тела грешников, заставляют их подниматься вверх. Иоанн горько заплакал о гибели человеческих душ. «Не плачь, Иоанне, друже Божий, не плачь, скоро ты увидишь великую радость - великое благоволение к Архистратигу Божию Михаилу у Господа». В это время я увидел в чудной красоте самого Архистратига Михаила, который в прекрасной ладье из Херувимов и Серафимов в сопровождении множества Ангелов, святых, пророков и мучеников, приближался к огненному озеру. Все они были облечены красотой неописано. Скоро Ангелы приблизились к грешникам, преданным на казнь. Тотчас же огонь погас, бездна перестала дымиться, омерзительные животные исчезли. Когда все утихло, Архангел Михаил погрузил свое белоснежное крыло в озеро - вывел множество человеческих душ и перенес их на берег. Потом опустил то же правое крыло во второй раз - и вывел из озера еще больше душ, чем в первый раз. Тогда Херувимы и Серафимы простерлись ниц перед ним и стали просить его погрузить крыло - в третий раз. Архистратиг Михаил устремил свой благой молящий взор ко Господу, вознес горячие сердечные молитвы о спасении страдающих за свои грехи. Потом снова погрузил в озеро белоснежное крыло и вывел безчисленное множество - новых душ. Тогда Ангелы и святые, с великой радостью приняв эти души, омыли их водою Благодати, умастили их благоуханием радости и поставили перед лицем Божиим. В тот час из завесы Господней исшел глас: «Предстательством Архангела Михаила и Матери Моей, Пресвятой Девы, и всех Моих Ангелов и избранных, исполнивших на земле волю Отца Моего - введи эти души в Рай блаженства, Вечности и покоя. Аминь». При этом страшном и святом деянии святой Иоанн подивился состраданию Михаила Архангела. Ангел сказал: «знай Иоанне, друже Божий, что чудо, которое ты видел, повторяется ежегодно 6/19 сентября, в честь праздника его вождя Небесного воинства - за великую победу, которую он одержал над силами сатаны. Когда иудеи безжалостно пригвоздили Спасителя ко Кресту, Михаил Архангел был в такой скорби, что небо и земля поблекли, не умея перенести ее. Когда Господь наш Иисус Христос восстал из гроба, именно Михаил Архангел отвалил камень и принес благую весть женам-мироносицам. Он удержал сатану в геене и отнял все, что у него было. Бог даровал Архангелу Михаилу великую силу и власть спасать тех, кто пребывает в муках. Господь наименовал ему чины небесных сил безплотных и позволяет ему ежегодно 6/19 сентября и 9/21 ноября в сопровождении Ангелов и святых приближаться к душам, осужденным на мучения. Архангел Михаил помогает спастись тем, кто совершил милостыни во имя его, а также во имя мучеников и святых. Архистратиг Михаил предстательствует за них, ибо святые претерпели скорбь и страдание во имя Господне. Он навсегда освобождает от казни тех, за кого приносятся жертвы и молитвы. Архангел Михаил не перестает творить Божию милость каждый год 6/19 сентября и в свой день 8/21 ноября - что будет продолжаться до скончания времен. В эти знаменательные дни он падает, преклонив колени пред завесой Божией, повергается ниц и молится о душах, находящихся в страшных муках ада до тех пор, пока Бог не благоволит помиловать тех людей, о которых особенно усердно молятся на земле, подавая за них щедрую милостыню. Молится он и о всех живущих на земле. В святые его праздники все Ангелы собираются вокруг Архангела Михаила у завесы Божией. По благословению Божию, Архангел Михаил подходит, облеченный в одежды благости и милосердия и возвещает всем, что Бог еще раз умилосердился над миром. Ты видел теперь, Иоанн, что не будет забыт у Бога, каждый, кто совершит дело милосердия во имя Архистратига Михаила, либо кто потрудится переписать книгу сию, где находится это описание, и будет читать ее другим. Или кто поставит свечу или зажжет светильник, лампаду или воскурит ладан, или сделает честное какое-нибудь приношение во имя Архангела Михаила. Он не забудет благотворившего, и наградит благочестиво. Если кто окажет милосердие бедным по своим средствам, а по смерти из-за греховной жизни будет ввержен в ад, Господь не забудет его добро и, предстательством Архангела Михаила спасет его. Если кто-либо пожелает записать эти слова, то написанное надо хранить дома с благоговением. Ни пуля, ни змей, никакая вражия сила не сможет навредить этому человеку или его дому. Ни червь, ни саранча, никакая пресмыкающая сила не сможет принести вред саду или огороду его. Список этот послужит ему оружием и щитом ограждения во всех бедах. Ибо сила сих слов велика и чудесна. Да хранит вас Господь и Архангел Михаил». Вот что рассказал мне святой Ангел Божий. Потом он отвел меня на гору Елеонскую, а затем оставил меня, взлетев на Небо. Я много удивился и прославил Бога и Архангела Михаила». Этот рассказ найден мною в доме Прохора, ученика Иоанна Богослова. Услышав это откровение любимого ученика Христова и евангелиста Иоанна Богослова, мы не должны пренебрегать им, не переставая преуспевать в молитве, бдении и милостыне во имя Христа. Будем творить милостыню и во имя Архистратига Михаила - да избегнут вечных мучений наши усопшие и мы грешные. Да обретут все любящие и почитающие Архангела Михаила - великое милосердие у Бога. Аминь. Молитва святому Михаилу Архангелу Господи Боже Великий Царю, Безначальный! Пошли, Господи, Архангела Твоего Михаила на помощь рабу Твоему (имя) изъяти мя от враг моих видимых и невидимых. О, Господень Михаиле Архангеле! демонов сокрушителю: запрети всем врагам борющимся со мною, сотвори их, яко овцы и сокруши их, яко прах пред лицем ветра. О, Господень Великий Архангеле Михаиле! Шестокрылатый первый княже, воеводо небесных сил Херувим и Серафим. О, угодный Михаиле Архангеле, буди ми помощник во всех обидах, в скорбях, печалях; в пустынях, на распутьях, на реках и на морях - тихое пристанище. Избави мя, Великий Михаиле Архангеле, от всяких прелестей диавольских, егда услыша мя грешнаго раба своего (имя) молящагося тебе и призывающаго тебя и призывающаго имя твое святое: ускори на помощь мне и услыши молитву мою. О, великий Архангеле Михаиле! Победи вся противящееся мне силою Честнаго и Животворящаго Небеснаго Креста Господня, молитвами Пресвятыя Богородицы и святых апостолов, святаго пророка Божия Илии, святителя Николая Чудотворца, святаго Андреа юродиваго, святых великомучеников Никиты и Евстафия, преподобных отец и святых святителей, мучеников и всех святых Небесных сил. Аминь. О, Великий Михаиле Архангеле, помоги мне грешному рабу твоему (имя рек), избави мя от труса, потопа, огня, меча и врага льстивого, от бури, от нашествия и от лукавого. Избави мя, раба твоего (имя ), великий Архангеле Михаиле, всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь. Cвятый Архангеле Божий Михаиле, если мои сродники (имена усопших...) находятся в огненном озере, то выведи их из вечного огня своим благословенным крылом и приведи их ко Престолу Божию и умоли Господа нашего Иисуса Христа чтобы простил им их грехи. *** Также можно молиться за всех своих живых близких (дети, муж, жена, родители) ежедневно, называя их имена по крещению. Желательно делать это каждое утро. Кто читает сию молитву каждодневно, не прикасается к нему ни диавол, ни злой человек, и лестию не соблазнится сердце его, и ада преисподняго избавится. Сия молитва написана на паперти Храма Святаго Архистратига Божия Михаила в Чудовом монастыре, в Кремле 11.08.1906 г.

Увещания в грехах в порядке 20 мытарств — Не подвержены ли вы пороку празднословия? Не любите ли бесед безрассудных, скверных, нечистых? (9-я заповедь Закона Божия). А для того чтобы обуздать язык свой, молитесь сколько возможно чаще: Положи, Господи, хранение устом моим! — Не произносили ли слов непотребных, срамных и кощунственных? (3-я зап. 3. Б.). Не соглашались ли малодушно с теми, кто кощунственно осмеивал св. учение, таинства и обряды св. Матери-Церкви? (8-я заповедь блаженств). Этот грех близок к богохулению и навлекает на виновных страшное наказание Божие. На всяком месте очи Господни; они видят и злых, и добрых (Притч. 15, 7), и Бог не оставит безнаказанным богохулящего (Прем. 1, 6-9). — Не любили ли предаваться суесловию, сквернословию, петь бесстыдные песни, производить бесчинные крики, смех и хохот? (7-я зап. 3. Б.). Может быть, вы не считали все это за грех и не исповедовались во всем этом духовному отцу и не раскаивались? — Мерзость пред Господом — уста лживые, а говорящие истину благоугодны Ему. — В Св. Писании отцом лжи называется диавол, а истина есть Бог. Он сам говорит: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин. 14, 6). Видите, от Кого мы отлучаем себя, когда лжем, и с кем соединяемся ложью! — Не согрешили ли когда клятвопреступлением? (3-я зап. 3. Б.). Господь грозно наказывает клятвопреступников (царь Седекия Иудейский и Навуходоносор). Св. Василий Великий не оправдывает даже невольного и вынужденного насилием нарушения клятвы: если клятва утверждена именем Божиим, то христианин должен лучше потерпеть за истину, чем изменить клятве (Пр. 82). — Не божились ли? Не призывали ли имя Божие напрасно, в обыкновенных разговорах, без должного благоговения? Не принуждали ли кого к божбе? (3-я зап. 3. Б.). В Ветхом Завете по закону побивали камнями тех, кто произносил имя Божие с пренебрежением (Лев. 24, 16). «Слуга не смеет без нужды назвать имя своего господина, а ты имя Господа, Ангелов произносишь везде без нужды и с великой небрежностью!» — замечает св. Иоанн Златоуст. — Не клялись ли когда ложно, т.е. не утверждали ли клятвой того, чего не было? (3-я зап. 3. Б.). Господь воспрещает ложную клятву и указывает на Себя как на Отмстителя лжи (Лев. 19, 12). Всевидящий видит самые тайные помышления нашего сердца и, как Правый Судия, строго взыщет за поругание Своего имени (Анания и Сапфира). — Не оклеветали ли кого на суде? (9-я зап. 3. Б.). Клевета строго запрещена в слове Божием (Исх. 20, 15). Клевета удаляет от Бога, как утверждает царь Давид (Пс. 14,1-3). — Не нарушали ли когда данных Богу обетов? (3-я зап. 3. Б.). «Человек, — говорит св. пророк Моисей, — иже обещает обет Господу или клянется клятвой, вся, елика изыдут из уст его, да сотворит». Видите, обеты стоят наряду с клятвой. Все святые угодники Божий и в Ветхом и в Новом Завете строго исполняли данные Богу обеты: пророк Иаков — в Вефиле, прав. Анна — в скинии, Пресвятая Дева Мария — во храме и др. — Искренно ли всегда исповедуете свои грехи? Не утаивали ли чего на исповеди? (3-я зап. 3. Б. и 4-я зап. церковная). Кто утаивает от духовника грехи на исповеди, тот хотя и услышит от него прощение, но Дух Святой, сердцеведец, не простит и не разрешит его. За утаенные тяжкие грехи люди еще здесь, на земле, при своей кончине, мучимы бывают бесами, а по смерти подлежат мучению в аду. Об этом есть много сказаний в душеполезных книгах. — Не осуждали ли когда кого? Не любили ли клеветать на кого, бесславить, хулить и бранить ближнего? Не слушали ли сплетни и пересуды? (9-я зап. 3. Б.). Сам Судия и Царь Небесный сказал: Не судите, да не судимы будете! (Мф. 7, 1). Значит, виновные в осуждении суть сознательные и намеренные ослушники воли Божией. Они дерзко присваивают себе право, принадлежащее одному Богу. Кто ты, осуждающий чужого раба? Пред своим Господом стоит он или падает. Один Бог силен поднять его, — говорит св. Апостол Павел (Рим. 14, 4), суд Божий неизвестен людям, и один этот суд Правосудного Бога правилен. Наш суд, как грешных людей, неправилен. — Не любили ли смеяться над чужими недостатками? (9-я зап. 3. Б.). Не осуждали ли и не смеялись ли над пастырями Церкви? (3-я зап. церковн.). Насмешка над ближним совсем непозволительна христианину. Она закрывает и извращает добрые качества того лица, на которое падает, следовательно, сюда входит и клевета. Насмешка больнее прямого порицания и укора отзывается в душе человека, подвергаемого осмеянию, и более вредит его чести, ибо в ней выражается бессердечие и осуждение ближнего, она имеет характер удовольствия, чем делает грех заманчивее. Что касается осуждения пастырей Церкви, бойтесь его. Если великому наказанию подвергаются оскорбители слуг земного царя, то какому наказанию подвергнутся оскорбители служителей Царя Небесного, которых Сам Дух Святой поставил пасти Церковь Господа Бога! Где нет уважения к священному сану, там нет уважения и к религии. Безнравственные враги общественного порядка всех времен ни о чем так не заботились, как ослабить клеветой и злословием уважение к священному сану. Если видите, что священник согрешает, оставьте суд Господу, вспомнив слова Спасителя: все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают (Мф. 23, 3). — Не предавались ли чревоугодию, объедению, тайноядению и, особенно, пьянству? (2-я зап. 3. Б.). Слово Божие научает проводить жизнь воздержанную: внимательно смотрите за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объедением и пьянством... (Лк. 21,34) «Пресыщением отягощенное чрево, — говорит митр. Филарет, — как гиря, висит под крыльями духа и тянет его к земле». Не обманывайтесь: пьяницы Царства Божьего не наследуют, — говорит св. Апостол Павел (1 Кор. 6,9-10). Горе человеку от пьянства. Тысячи бедствий испытывает он от него и в здешней жизни, и в будущей, лишаясь вечного блаженства. Бегайте от пьянства, как от страшного яда, как от огня, страшитесь его, как западни диавола, через которую он уловляет души. — Соблюдаете ли вы вообще посты, установленные Церковью? Все церковные и благочестивые обряды мы должны соблюдать и уважать, даже если через исполнение их и будем неприятны людям, не привыкшим соблюдать их. Зато такое благочестие наше будет приятно Богу, свв. Ангелам и святым Его, нас за это будут уважать все добрые люди. Помните, что пост есть лучшее средство побороть чувственность нашей греховной природы и обуздать гибельные страсти. «Посты делают душу доброй, облегчают ее крылья, возносят выше земного, к горнему» (Иоанн Златоуст. Беседы на Кн. Бытия). Но пост телесный необходимо соединять с духовным, т.е. с воздержанием от гнева, ненависти, злопамятства, осуждения и т. п., с покаянием, благотворением, молитвой. — Не приходилось ли вам упиваться на пирах, быть часто в местах общественных увеселений, в шумных компаниях, проводить время в картежной игре, чрезмерно предаваться всем светским удовольствиям? (9-я зап. церк.). Помните мудрое правило: «Чего глаза не видели и уши не слыхали, то и на ум не придет, и сердце того не пожелает». Я ничего не имею, если вы можете удержаться в тех пределах, в каких думаете держать себя. Но удержите ли вы себя в них? Припомните народное изречение: «Берегись первой чарки». Оно взято из опыта: выпив одну чарку, трудно удержаться от другой, третьей, а там уж и без счета. — Не любили ли проводить время в лености? (4-я зап. 3. Б.). Помните, что труд заповедан Господом: Шесть дней работай, и делай в них всякие дела твои (Исх. 20,9). На труд осудил Господь Адама, а следовательно, и все происшедшее от него человечество. Святые отцы говорят: «Как свежие воды, превратившись в стоячие, портятся, так точно и души и тела человеческие портятся от праздности — матери пороков». — Не погрешили ли когда тунеядством, т.е. пользовались чужими трудами, не оплачивая их, или сами, получая плату, не исполняли точно своих обязанностей? (8-я зап. 3. Б.). Строящий дом свой на чужие деньги то же, что собирающий камни для своей могилы (Сир. 21,9). «Хватай, человек, — говорит св. Тихон Задонский, — как хочешь и что хочешь, однако знай, что все чужое из рук твоих вытечет и твое собственное неправда, как огонь, истребит» (т. IV, с. 70). — Не замечали ли за собой лености духовной, т.е. нерадения о прославлении имени Божия? (9-я зап. блаж.). Не забывайте, что Господь обещает великие небесные блага всем верным рабам Своим, прославляющим имя Его. «Прославляющих Меня и Я прославлю», — говорит Он (1 Цар. 2, 30). «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его», — говорит св. Апостол Павел (1 Кор. 2, 9). — Молитесь ли вы Богу с сокрушением и умилением сердца, об архипастырях и пастырях духовных, о начальниках, о себе и о всех живых и умерших? (1-я зап. 3. Б.; 6-я зап. церк.). Помните, что «молитва для души то же, что пища для тела, что вода для дерева и рыбы. Тело, лишенное пищи, ослабевает, так и душа, лишенная молитвы, приближается к расслаблению и духовной смерти. Дерево не может приносить плодов, не принимая сока от корней, так и душа без молитвы не может принести плодов благочестия. Если лишишь себя молитвы, сделаешь то же, что вынешь рыбу из воды» (Поучение св. Иоанна Златоуста). «Как птица, воздетая выше, спасается от ловца, так и душа, возвышаясь чрез молитву, спасается от диавола» (Прав. Иоанн Кронштадтский). «Через молитву можно воспарить, прейти небеса и приблизиться к Богу» (Иоанн Златоуст). Надо приобрести навык постоянной молитвы, это достигается памятованием о Боге, благоговением и преданием себя на волю Божию. Тогда можно, хотя и сидя, творить молитвы и быть с Богом. Не во множестве слов и поклонов дело, а в возвышении ума и сердца к Богу. Можно много сказать слов молитвы и сделать поклонов, а о Боге совсем не вспомнить. «Старайтесь всегда от сердца молиться; для сердца же такой закон: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Феофан, еп. Тамбовский). Прямая воля Божия та, чтобы мы творили молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих (1 Тим. 2,1). Усердная молитва Господу о даровании духовной мудрости и силы, здравия и спасения церковным и гражданским властям привлечет Божие благословение над ними и будет сопровождаться благотворными последствиями для нас же самих. — Не ленились ли посещать храм Божий в праздничные и воскресные дни, не пропускали ли утреню, литургию? (4-я зап. 3. Б.; 1-я зап. церк.). Всегда помните, что храм Божий — видимое небо, училище веры и благочестия, врачебница наших немощей, место взаимного общения небесных и земных и особого присутствия благодати Божией, без которой душа человека умирает для жизни духовной, как трава без дождя и росы. В храме молитва наша соединяется с молитвой святых и несравненно скорее может быть услышана Богом, нежели домашняя. «Одно «Господи помилуй», произнесенное в церкви, успешнее 1000 поклонов, сделанных дома», — говорит св. Иоанн Златоуст. Где двое или трое собраны во имя Иисуса Христа, там Он посреди них. Не забывайте, что св. Церковь (80-е прав. VI Вселенск. Собора) отлучает от причастия тех, кто без уважительной причины не был в храме в воскресные и праздничные дни в продолжение трех недель подряд. — Не замечали ли в себе уныния и нерадения о своей душе? (1-я зап. 3. Б.; 4-я зап. блаж.). Если дух уныния будет тревожить вас, не впадайте в отчаяние, но помолитесь Господу и скажите своей душе: Зачем ты прискорбна и смущаешь меня, душа моя? Уповай на Бога (Пс. 41, 6). Не век нам должно жить в этом мире. Представьте живших прежде вас и вспомните, что как они перешли от века сего, так и нам, когда будет угодно Богу, должно переселиться. Уныние есть злой недуг, связывающий человеку руки и ноги, добрые намерения и пожелания; об избавлении от него надо молиться всегда, не только во св. Четыредесятницу. Против беспечности и нерадения о своей душе, этого опасного недуга, лучшее средство — всегда помнить о смерти. «Помни последняя твоя, и вовек не согрешишь», — говорит Премудрый. Нет мысли более пробуждающей от беспечности, как мысль о внезапной смерти, потом — о суде, рае, аде, вечности. Но ни одна мысль так не вытесняется врагом, как эта. — Не согрешали ли вы присвоением чужого через тайное похищение (воровство), отнятие силой и угрозой? (8-я зап. 3. Б.). Грех похищения, или присвоения, чужой собственности так велик, что виновные в нем, если не покаются, лишаются Царствия Божия; не обманывайтесь: ни воры, ни лихоимцы, ни хищники Царствия Божия не наследуют (1 Кор. 6, . Хищники и грабители подобны человеку, черпающему решетом воду: из рук их вытечет, что они похищают и собирают. Святые так строго охраняли чужую собственность, что не решались сорвать колос с чужого поля и взять найденную на дороге связку гороха. — Не брали ли когда себе чего-либо принадлежащего Церкви? (8-я зап. 3. Б.). Если похищение собственности, принадлежащей человеку, лишает похитителя Царства Божия, то во сколько раз более тяжкому мучению в геенне подвержены будут святотатцы, дерзнувшие присвоить себе вещи, посвященные Богу или употребляемые для богослужения? — Не были ли вы заражены страстью сребролюбия или любостяжания? (2-я зап. 3. Б.). Помните, что любостяжание есть как бы идолослужение и корень всякого беззакония, по учению св. Апостола Павла (Кол. 3, 5; 1 Тим. 6, 5). «Любящий земное более небесного лишится и небесного и земного», — говорит подвижник авва Евгений (Скитский патерик). Сребролюбцы — несчастнейшие люди и в сей и в будущей жизни: здесь они в беспрестанных трудах, заботах и беспокойстве, а там должны будут терпеть вечное мучение. Эта страсть врачуется тем, чтобы всем сердцем и душой иметь упование на Бога и возлюбить нестяжание и скудость. — Не страдаете ли пороком скупости и мелочной расчетливости? (2-я зап. 3. Б.; 5-я и 6-я зап. блаж.). Те, которые подают алчущим хлеб или деньги с сожалением (скупостью), все равно что кладут яд в свой хлеб или в свою милостыню. Те же, которые, имея средства помощи голодающим, по скупости не помогают и таким образом доводят голодного до смерти, являются убийцами их, а убийство — страшный смертный грех. «Милосердие есть царица добродетелей, весьма скоро возводящая на небо», — говорит св. Иоанн Златоуст. Небесные силы, которым вверены врата небесные, видя входящее милосердие, с великой честью отверзают врата ради него и другим добродетелям, а если видят их, идущих без милосердия, запирают врата перед ними (это видно из притчи о десяти девах). — Не занимались ли грехом лихоимства, т.е. не давали ли денег в рост за противозаконные проценты и не наживались ли за счет своих ближних взяточничеством или употребляя ложь, обман и хитрость? (8-я зап. 3. Б.). Мы уже говорили о том, как велик грех присвоения чужой собственности. Всякая ложь, обман и хищение, как бы ни были лукаво скрыты человеком, большей частью или прямо открываются и наказываются стыдом и гражданскими взысканиями, или сопровождаются ниспосылаемыми от Бога бедствиями. Если же в настоящей жизни и скроет человек следы своих тайных преступлений и неправды по отношению к своим ближним, то не избежит он будущего праведного наказания, когда придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения (1 Кор. 4, 5). — Не согрешили ли когда неправдой в чем бы то ни было: по лицеприятию, может быть, когда оправдали виновного и осудили невинного, не давали сполна условленной платы работникам, в покупке и продаже употребляли неправильный вес и меру, и вообще не делали ли какой несправедливости? (8-я и 9-я зап. 3. Б.; 8-я зап. блаж.). Слово Божие говорит, что открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою (Рим. 1, 18). Надо помнить, что Господь поругаем не бывает. Он милосерд, но и правосуден в то же время. Любите правду и возненавидьте неправду, или грех всякого рода (ибо всякий грех есть отклонение от истины), чтобы правда царствовала, как ей и подобает, а неправда была посрамляема и искореняема и не поднимала высоко с наглостью свою голову. Не отдавать заслуженную плату работникам — это грех тунеядства, а допускать неправду в купле и продаже через неверный вес и меру избегайте, как самого огня адского, ибо «зле приобретенное, зле и расточается». — Не завидовали ли ближним своим: их богатству, счастью, здоровью, способностям и успехам в жизни? (10-я зап. 3. Б.). Зависть несвойственна не только христианину, но и вообще человеку. Это грех диавола. Христианину свойственно любить и радоваться благоденствию и счастью ближних, но не завидовать. «Кто завидует ближнему, тот восстает против Бога — раздателя даров», — говорит св. Иоанн Златоуст. — Не согрешили ли недостатком любви к ближнему, братоненавидением, недружелюбием, ненавистью? (6-я зап. 3. Б.; 5-я зап. блаж.). Если возможно с вашей стороны, — говорит св. Апостол Павел, — будьте в мире со всеми людьми (Рим. 12, 18). А для этого в самом начале должно погашать ненависть, вражду и мщение, уничтожать ссоры, изгонять лицемерие, угашать памятозлобие и вводить противоположное: любовь, радость, мир, благость, великодушие... Помните, что за любовь и милость к братии сам получишь милость от Бога, милость не временную, а вечную; удостоишься помилования на суде Божием и вечного блаженства. Как растение во время засухи от лучей солнца постепенно засыхает и, наконец, погибает, если его не освежит живительная роса и дождь, так и душа человека-христианина, подвергшись огню гнева и вражды против ближнего, умирает для жизни духовной, если ее не оживит чувство примирения и любви христианской. — Не страдаете ли вы гордостью, тщеславием, самонадеянностью, презрением к другим, величанием? (2-я зап. 3. Б.; 1-я зап. блаж.). Знайте, что Бог ненавидит гордость. Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (Иак. 4, 6). Блаженни нищие духом (т.е. смиренные), — говорит слово Божие (Мф. 5, 3). Через гордость пал диавол, лишились рая наши прародители, через гордость христианин делается недостойным принять благодать Святого Духа, без которой он неспособен ни на какое доброе дело. Никогда не думайте, что другой ниже вас по достоинству. Не будьте самонадеянны. Приписывание себе успехов бывает причиной отступления благодати, без которой человек и шагу ступить не может. Когда захочется величания, т.е. чтобы вас хвалили люди, приводите тотчас себе на память все беззакония свои и найдете, что вы вовсе не стоите того, что вам приписывают. — Может быть, вы не повиновались и не воздавали должной чести родителям, правительству, начальникам, поставленным от Бога? (5-я зап. 3. Б.). Проклятый злословящий отца своего и матерь свою! — говорит Слово Божие (Вт. 27,16). Как за почитание родителей Господь обещает благоденствие и долгоденствие, так за непочитание их отнимает эти драгоценные блага: непочтительные дети часто испытывают бедствия и рано умирают. «Возмущаясь против власти земной, мы возмущаемся чрез это против власти небесной», — говорит св. Иоанн Златоуст, — потому что нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены (Рим. 13,1-2). — Любите ли свое отечество и принимаете ли сердечное участие в молитвах, назначаемых по случаю общественных бедствий? (5-я зап. 3. Б. и 7-я зап. церк.) Чувство любви к родине — одно из самых высоких и благороднейших в человеческой природе. Любовь к своему народу составляет не только привязанность естественную, но и чувство высоконравственное, добродетельное. — Не допускали ли гнева и ярости по отношению к близким? Не были ли слишком раздражительны? (3-я зап. блаж.). Человек во гневе и ярости — больной и несчастный человек: он находится в плену диавола и может совершить в этом состоянии тяжкий грех. Всякий, ненавидящий брата, есть человекоубийца, а никакой человекоубийца не имеет жизни вечной... (1 Ин. 3,15). Бог не услышит нашей молитвы, не примет покаяния и не простит грехов наших, если мы не простили нашим ближним. Помните, что раздражение должно быть чуждо христианам, которые должны украшаться кротостью и терпением по примеру Господа Иисуса Христа, молившегося за распинателей. — Не помнили ли зла на ближнего, не питали ли к нему сильной злобы и обиды, не воздавали ли злом за зло? (6-я зап. 3. Б.; 3-я и 7-я зап. блаж.). Души наши понимают одна другую. Злоба, еще не выраженная на словах, скрывающаяся в сердце и отражающаяся на лице и в глазах, уже передается душе того, на кого имеем злобу, и другим приметна. Уничтожьте в себе зло против брата, уничтожится оно и в нем; успокоитесь вы, успокоится и он. Злом зла не победишь, а увеличишь. Господь же от нас требует, чтобы мы не только не враждовали с другими, но и других склоняли к миру. — Не допускали ли когда не только убийства ближнего, но и не наносили ли ему ран, ударов и толчков? (6-я зап. 3. Б.). Нанесение ран, ударов и толчков сокращает жизнь ближнего. Наносящий их — тот же убийца, особенно если он наносит их в гневе. Гнев есть корень зла. Питающий гнев против ближнего, желающий ему зла, желает его уничижения и уничтожения. Такое желание есть уже внутреннее убийство. Если ненависть и гнев будут постоянно питаемы и не встретят внешней преграды, они могут обнаружиться и внешним убийством. Поэтому сильная ненависть и называется смертельной ненавистью. К убийству относится также и духовное убийство — соблазн ближнего. — Не позволяли ли себе когда чародейства, т.е. не обращались ли к волшебникам, гадателям будущего и ворожеям и не верили ли в силу их заговаривания, колдовства и в силу их обаяния, т. е. повреждения здоровья других через отравы и порчу? Не повинны ли греху суеверия, верите ли приметам, снам, встречам? (1-я зап. 3. Б.). Волшебство и обращение к волшебникам есть великий грех. Это значит — от Бога удаляться к врагу Его диаволу и от него ожидать себе помощи. Царь Израильский Охозия за это был наказан чрез пророка Илию смертью. У нас есть Бог, Великая Заступница Матерь Божия, святые Ангелы и угодники Божий, к которым мы и должны обращаться в нуждах. Бросьте суеверия о счастливых и несчастливых днях, встречах, снах. Все дни одинаковы пред Богом: Он не творил несчастных и счастливых дней. Не встреча с человеком делает день несчастным, а греховная жизнь. Особенно кощунственно бояться встречи со священником, нередко несущим на персях Св. Тайны Христовы. Эта боязнь вызвана диаволом и ведет начало от времен язычников — врагов христиан. Снам придавайте значение, только когда они от Бога, святы и назидательны. — Не согрешили ли когда против заповеди Закона Божия, запрещающей блуд и всякую нечистоту? (7-я зап. 3. Б.). Бегайте блудодеяния, — увещевает св. Апостол Павел (т.е. всячески удаляйтесь от распутной жизни). Помните, что наши тела суть храм живущего в вас Святого Духа, и если кто храм Божий растлит, того самого растлит и строго покарает Бог (1 Кор. 6, 19). Может быть, и сами вы видели, как точно сбывается на развратниках этот грозный приговор еще в сей жизни (заживо сгнивают и умирают в ужасных болезнях), но это не избавляет их от суда в будущей жизни: Ни блудники, ни прелюбодеи Царствия Божия не наследуют (1 Кор. 6, 9). — Не предавались ли блудным мечтам и услаждению ими, блудным воззрениям, порочным осязаниям, страстным поцелуям и прикосновениям? (1-я зап. 3. Б.). — Если состоите в супружестве, не предавались ли прелюбодеянию, т.е не хранили супружеской верности, оскверняли супружеское ложе? Не насильничали? (7-я зап. 3. Б.). — Не повинны ли в каких-либо противоестественных грехах против 7-й заповеди, так называемых содомских: кровосмешении, т.е. плотской любви с родственниками, рукоблудии, уподоблении скотам и другим скверным делам, о которых страшно вспоминать и срамно говорить? (7-я зап. 3. Б.). Жизнь плотская, греховная, а особенно противоестественная, делает человека неспособным к восприятию благодати Божией и к посещению души его Христом — Солнцем правды. Бог, вечное Солнце, показывается в тихой, непорочной и чистой душе, и в ней запечатлевает Свой образ. Очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием, — говорит Апостол (2 Кор. 7, 1). Тот же Апостол учит: Воля Божия есть освящение ваше, чтобы вы воздерживались от блуда; чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как и язычники, незнающие Бога... потому что Господь — мститель за все это... ибо призвал нас Бог не к нечистоте, но к святости (1 Сол. 4,3-7). — Не повинны ли в грехах ереси? Не слушали ли и не сочувствовали ли неправым мудрованиям о вере неверующих и еретиков? (1-я зап. 3. Б.). — Не позволили ли себе отступничества от православного исповедания веры, неверия, сомнений в вере, порицания святыни и тому подобное? (1-я зап. 3. Б. и 1-я зап. церк.). «Не отступай от Церкви, — говорит св. Златоуст, — нет ничего в мире сильнее ее; она — твоя надежда, в ней твое счастье и спасение. Если ты внутри ограды Церкви, тебя не тронет волк, а если выйдешь вон, то будешь похищен зверем». Помните, что неверие, или безбожие, есть безумие. Рече безумен: несть Бог. «Но если нет основания, как сталось здание? Если нет домоздателя, архитектора, как дом созижден? Нет земледельца, откуда на ниве хлеб? Нет Мироздателя, откуда и как существует мир?» Взгляните на историю народов, на жизнь свою и близких, и вы увидите ясные следы Промысла Божия и воскликните с Давидом: Благослови, душе моя, Господа! При сомнениях — боритесь, не соглашайтесь с ними в уме, как будто так уже на деле есть, как они внушают. Рассматривайте сомнение, как непрошенного гостя, не отдавайтесь в его власть, отталкивайте его. Сомнения тотчас будут исчезать, как только потребуете их к суду ума, и особенно — Слова Божия. Добрые мысли и чувства спешите восстановить. Неуважение к святыне храмов и другим священным предметам — великий грех. Храм — место присутствия Божия, дом Божий, земля святая, врата небесные. Бог находится в Своем священном доме, и все предметы этого дома святы, честны; обращаться с ними и взирать на них нужно с благоговением и страхом Божиим. — Не согрешили ли вообще немилосердием и жестокосердием к ближнему? (6-я зап. 3. Б.; 5-я зап. блаж.). Еще в Ветхом Завете Господь внушал людям: Милость и истина да не оставляют тебя, обвяжи ими шею твою, напиши их на скрижалях сердца твоего (Притч. 3, 3). Господь Иисус Христос заповедует: Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд (Лк. 6. 36). Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут (Мф. 5,7). Поэтому совершенная истина, что, если кто совершал и самые великие подвиги, но был немилостив, тот низвергнется в адскую бездну и никогда не получит милости Божией.

Вера в Бога – это не только знание о том, что Он есть, а искреннее желание выполнять Его святую волю, искреннее желание жить по воле Божией. Многие думают, что достаточно верить только лишь в существование Божие, в Его любовь, справедливость, всемогущество. Этого мало. О таких «верующих» Слово Божие говорит: «И бесы веруют, но трепещут…».

Одной веры в бытие Божие мало. Священное Писание гласит: «Вера без дел мертва…». Без дел каких? Естественно, речь идёт о делах, которые угодны объекту нашей веры, то есть Господу Богу. Другими словами, вера – это не только знание о Боге, но и искреннее исполнение Его святой воли. Когда человек выполняет заповеди Божии, живёт по совести, тогда и только тогда его можно назвать верующим.

Вера это не только свойство души человека, но и состояние его ума, воли, чувства. Вера в Бога не только выполнение святой воли Божией, но и усматривание во всём воли Божией. Или по-другому сказать, умение во всем видеть волю Божию. То есть, одно и то же событие можно рассматривать или как случай, или как волю Господню. Например, какое-либо несчастие можно воспринять как случай или как чью-то злую волю, а можно воспринять как попущение Божие.

Точно так же хорошее событие может быть для человека просто везением, или, наоборот, милостью Божией. Если человек рассматривает удары или подарки судьбы как случай или как результат чьего-то действия, то он, таким образом отказывается от помощи Божией (сам того не осознавая). Отказавшись от промысла Божия, человек попадает во власть нечистой силы.

Диавол «загрузит по полной программе». То есть одни беды повлекут за собой другие. Если же человек воспринимает невзгоды жизни как попущение Божие, как плоды своих грехов и делает соответствующие выводы, исправляет свою жизнь, то беда проходит как кошмарный сон, без особых последствий.

Еще вера в Бога означает доверие Богу, вверение себя и своей судьбы в волю Господню. Другими словами, это умение жить по принципу: «Как угодно Богу, так и будет». Когда человек всю свою жизнь строит по этому принципу, то Сам Господь ему помогает в хорошем и не дает возможности сделать плохое. Дело в том, что очень часто люди хотят сделать что-то хорошее, но никто не знает чем это хорошее может закончиться. Поэтому и говорит пословица: «Благими намерениями вымощена дорога в ад».

Если человек сам пытается делать добро, то оно может на самом деле оказаться добром, а может обернуться злом. Люди не имеют возможности всё предвидеть. А Бог знает всё. Поэтому тем, кто на Него уповает, Он помогает воплотить истинно доброе и не дает сделать то, что кому-то может принести вред.


Тот, кто вверяет свою волю и судьбу в руки Божие, поистине счастливый человек. Он никогда не унывает, не впадает в отчаяние, в депрессию, разочарование. Что-то не получилось в жизни, значит так было угодно Богу. Что-то получилось – Бог помог, слава Богу! Когда человек что-то хорошее или значительное сделает в жизни, то он имеет шанс впасть в грех гордыни. А уповающий на Господа не впадает, потому что он знает, что это Бог ему помог, или попустил ему это сделать. То есть на всё воля Божия!

Все религии веруют в Бога, или по крайней мере несут веру в Него. Каждая религия по-своему. Взирая на изобилие как основных религий, так и всевозможных сект, любой человек может задаться вопросом: какая из них истинная, или может быть они все являются носителями одной и той же истины?!
Здесь ответ простой: истинна та религия, в которой человек стремится к Богу, а Бог идёт на встречу человеку.

Во всех религиях человек стремится к Богу, во всех религиях человек ищет Бога. Но может ли человек сам найти Бога? Очевидно нет. Дело в том, что на пути поиска человеком Бога всегда встаёт Диавол, который выдает себя за Бога, или по крайней мере попытается исказить веру в Бога. Поэтому истинной является та религия, в которой человек ищет Бога, а бог идет навстречу человеку.

Такая религия одна – Православие. Люди, как и во всех других религиях, стремятся к Богу, а Бог идёт и приходит к людям.
Бог Отец как в Ветхом, так и в Новом Заветах имел общение с людьми. Бог Отец при Крещении Господа Иисуса Христа и при Его Преображении поведал всем, что Христос – Сын Его возлюбленный. Дух Святой в виде голубя сошел на Сына Божия в первом случае и от благодати Духа Божия было очень хорошо апостолам во втором случае.

Сын Божий Господь Иисус Христос был тридцать три года с людьми и принёс Себя в Жертву Искупления за всё человечество.

Когда Спаситель поведал апостолам, что Он будет распят на Кресте, умрёт, воскреснет и вознесётся на Небо, они стали Его просить, чтобы Он не покидал их. Господь ответил: «Если Я не уйду, то не умолю Отца Моего и Он не пошлёт Утешителя, Духа Истины…».

Через десять дней после Вознесения Сына Божия на Небо сошёл на апостолов Дух Святой. Они получили силу и власть совершать Таинства.
Таинства – это действия Божии, действия Святого Духа. Господь Бог через священника или епископа совершает Таинства.

Их всего семь:

1. Крещение – действие Божие, в котором человек становится членом Церкви, получает возможность жизни вечной, получает прощение всех грехов, в том числе и первородного, получает свободу от всех бесовских, оккультных, мистических сил, то есть становится творцом и хозяином своей судьбы.



2. Миропомазание – действие Божие, в котором человек получает Благодать Божию, силу и помощь Духа Святого на всю дальнейшую жизнь.



3. Исповедь – действие Божие, в котором все грехи, которые человек говорит священнику и которые прощает священник – прощает Сам Бог.



4. Пресуществление (Причастие) – действие Божие, в котором хлеб и вино пресуществляются в Тело и Кровь Спасителя. Поэтому причащаясь, человек соединяется с Самим Богом.



5. Венчание – действие Божие, в котором Сам Господь соединяет души венчающихся и даёт им силу и помощь на дальнейшее укрепление брака.




6. Соборование – действие Божие, в котором даётся здоровье духовное, здоровье душевное и физическое. Восстанавливается целостность души и духа, восстанавливается гармония духа, души и тела. Даётся сила Божия и помощь на борьбу с грехами, на борьбу с плохим в себе. Все плохие воздействия извне уничтожаются. В душе – умиротворение, успокоение.



7. Священство – действие Божие, через которое простой человек становится диаконом, священником, епископом. То есть получает власть совершать Таинства.



Таинства – это не только действия Божии, это контакт Бога с человеком, это общение с Богом, соединение с Ним.
Ни в какой другой религии нет Таинств. Обряды есть во всех религиях. Но обряды – это действия человеческие, молитвенные или молитвенно-символические действия. Поэтому обряды с Таинствами путать не следует.

   Во многих религиях есть обряды, похожие на православные Таинства, но они не суть Таинства и сами адепты этих религий их считают обрядами.

  Ни в какой другой религии Бог не приходил на землю и не имел прямого общения с людьми. Во всех верованиях все религиозные вожди – суть пророки, то есть люди, особые люди, но всё же люди.
Поэтому истинной религией является та, в которой люди стремятся к Богу, а Бог приходит к ним и к нам.

Вера в Бога это не только знание о существовании Бога, но, самое главное, «доверие Богу», вверение своей судьбы святой воле Божией. То есть вера – это согласование своих поступков с волей Господней, построение жизни по заповедям Божиим и умение во всех событиях своей жизни усматривать волю Божию. Это первая часть, человеческая часть веры.

   Вторая часть – божественная. Это общение человека с Богом и Бога с человеком. Общение человека с Богом заключается в молитве. Через нее человек общается с Господом и испрашивает благословение на совершение тех или иных дел. Общение Бога с человеком совершается через святые Таинства, действия Святого Духа. Таинства совершаются в Церкви и через священников.

   При отсутствии какой-либо одной составляющей, вера будет неполной и неполноценной. Например, вера, без желания исполнять волю Божию, превратится только в знание о существование Бога. А вера без Церкви и таинств (Исповеди, Причастия и др.) станет подобной верованию всех остальных конфессий, так как лишится своей самой главной составляющей: общение Бога с человеком.

   Поэтому очень сильно ошибаются те, кто считает, что достаточно иметь Бога в душе, а все остальное не нужно. По поводу тех, кто так считает Священное Писание говорит: «И бесы веруют, но трепещут». «Вера в душе» – это самая обедненная вера. Она лишена общения Бога с человеком, она лишена необходимости жить по воле Божией, а потому не ведет человека к исправлению и совершенствованию. Такая вера делает человека очень уязвимым в земной жизни.

   При такой вере все скорби, беды, невзгоды, болезни человек не воспринимает как попущение Божие для нравственного исправления. Тогда возникает очень большое разочарование, отчаяние, что еще больше усугубляет страдания.


  Священное Писание гласит: «Вера без дел мертва». Дела веры проявляются в первую очередь в делах любви, любви к Богу и любви к человеку, к ближнему. Любовь к Богу заключается в искреннем желании исполнять святую волю Его и в исполнении этой воли.

  Добровольно и искренне исполняя волю Божию, человек соединяется с Богом. Это происходит потому, что воля – это самое главное в человеке, это образ и подобие Божие в человеке. Поэтому, если воля человека тождественна воле Господней, то человек становится богоподобным, он обожается, приближается к Богу, соединяется с Ним. Во-вторых, любовь к Богу должна проявляться в любви к ближнему.

  Священное Писание учит: «Кто говорит, что Бога любит, а ближнего своего ненавидит, тот ест лжец и обманщик». Любовь к ближнему – это умение видеть не недостатки ближнего, а самого человека, человека как образ и подобие Божия, как творение Божие. Бог плохого не создавал. Все плохое, что есть в людях, не их. Это инородные включения в душах людей, занозы, метастазы. Никто же не осуждает человека, если он болеет, например гриппом.

   Ему сочувствуют и помогают. Точно также не нужно осуждать злого человека за его злость, гордого за гордыню, пьяницу за пьянство. Нужно любить человека, а с грехами и со злом бороться. Зло надо не ненавидеть, а бороться с ним. И в первую очередь нужно бороться со злом в себе. Если человек не уничтожит грех в себе, то бесполезно будет бороться с грехами, которые вне.

  Любовь к ближнему – это сопереживание ближнему, это умение жить жизнью ближнего. Сейчас, к сожалению, даже во многих семьях люди не хотят быть друг другу ближними и ищут какую-то «личную» жизнь. Слово Божие нам проповедует, наоборот, участие в жизни ближнего. Любовь к ближнему проявляется тогда, когда человек искренне (без подхалимства) хочет во всем сделать хорошо ближнему.

  Когда человек уничтожает в себе все те плохие качества, которые не нравятся к нем ближнему.
Третье воплощение веры в Бога – это надежда на Него, упование на промысел Божий. Когда человек надеется на Бога, то Господь ему помогает. Если человек не надеется на Бога, то он, сам того не понимая, отказывается о помощи Божией. Если человек отказывается, то Господь помогать не будет, потому что Он никому ничего не даёт насильно.

   Помощь Божия – только желающим и надеющимся.
У всех в жизни бывают трудности, скорби, болезни. Если человек надеется на Бога, то он верит, что Господь его не оставит, что поможет ему. И Бог помогает. Если же человек впадает в уныние, отчаяние, то значит нет у него надежды и также нет веры.

   Таким людям Господь не помогает. Естественно, что помощь Божия приходит не сразу, иначе как воплотилась бы надежда человека на помощь Божию.
Таким образом вера в Бога многогранна.

  Это не только знание о Боге. Это сумма отношений человека с Богом и Бога с человеком.

   Это устремление воли человека к Богу, слияние воли человеческой с волей Божественной.

   Это «доверие» Богу. Упование на Его святую волю. Вера – это воплощение любви к Богу и ко всем Его творениям.

Настоятель Боголюбской Церкви
Протоиерей Иоанн Клименко.
Кандидат богословских наук

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Год за годом по воскресеньям мы слышим те же отрывки из Евангелия. И иногда люди спрашивают: почему они всё повторяются? Не в том ли ответ, что мы слышим, но не делаем того, что услышали? Не приходится ли Господу повторять нам те же заповеди, а Апостолам — те же события из жизни Христа в надежде, что рано или поздно они достигнут до наших сердец и выкуют нашу жизнь?


Один из отцов Церкви сказал, что можно понять Евангелие только в той мере, в какой мы становимся творцами того, что говорит Господь, и Его последователями, только когда мы делаем то, что услышали. И как редко мы можем сказать: да, я услышал — и это изменило мою жизнь.


В житиях святых мы читаем, как иногда фраза Евангелия повернула жизнь человека в совершенно новое измерение. Кто из нас может сказать, что он услышал Господа, обращающегося со словом к нему лично, что все его существо: сердце, и ум, и воля, и тело — отозвалось, сказав: Аминь! Да, Господи! Это — истина, и я буду жить по этой истине.


Сегодняшнее Евангелие — один из таких отрывков, он читается нам каждый год. Господь сходит со Своими учениками с Горы Преображения, где все было славой и гармонией, Царство Божие явленное, слава Божия блистающая, все вокруг охваченное этой славой и отзывающееся на нее. Это момент, когда любовь горела пожаром, момент, когда Христос беседовал с Моисеем и Илией о Своем распятии, момент, когда Он говорил им о Своей всеконечной жертве, то есть о совершенной полноте, предельной интенсивности Своей любви к человечеству и к Богу.

В это мгновение всё, что было в Нем: Его Божество, Его человеческая душа, Его человеческая плоть, которые приносились в жертву, были самопожертвованием — все достигло вершины любви. И тогда случилось, что не только Христово лицо, или руки, или Его тело просияли, но сами одежды Его стали белы, как свет, потому что они были охвачены и включены в эту тайну спасающей любви. Мы видим здесь, как сама материальность мира отзывается, будучи изначально сродни Богу.

И мы видим, как полыхание Божественной любви в ее жертвенный момент преобразило все, что составит эту жертву.


И вот после этого Христос с учениками оказываются в долине, поистине в низине тени и смерти, в долине слез, где они встречают человека в муке сердечной: сын его болен. Отец обращался к ученикам Христовым, и ничего не случилось. Христос оборачивается к ним и говорит: ничего не случилось, потому что у вас нет веры!..

Но у самого человека была ли такая вера, которая может двигать горами? Все, что он смог собрать из глубин своего отчаяния, было доверие, доверие Христову состраданию, доверие Христовой любви и доверие, что Тот, Кто может так глубоко быть ранен нуждой другого человека, имеет и силу помочь. «Если можешь поверить хоть самую малость, — говорит ему Христос, — исцелеет твой ребенок». И ответ отца: «Верую, Господи, помоги моему неверию!»


Какая же разница между этим человеком и учениками? Не та же ли, какая между им и нами? Мы робеем поверить, мы не решаемся на доверие, мы не решаемся сказать из глубины душераздирающего сострадания, которое соединяет нас воедино со страдальцем, которое делает физическое или душевное страдание человека невыносимым для нас, — мы не способны сказать: Я МОГУ что-то сделать, и сделаю!..

В этом, возможно, наша главная трагедия; мы боимся, что если мы скажем: «Помолимся Господу, и Он поможет», — то ничего не случится, и мы будем посрамлены, а из-за нас будет посрамлен и Господь. Тогда как надо сказать: любовь Божия такова, что Он отзывается и на самую недостойную молитву, если только молитва эта искренняя, родившаяся из подлинного сострадания, из всей меры любви, которую мы можем собрать, как ее ни мало.


Мы не можем достичь уровня тех знамений верующих, которые перечисляются в конце Евангелия от Марка. Но мы можем сделать хотя бы одно — то, что Господь Иисус Христос повелел сделать Своим ученикам: Приведите его ко Мне! Если вы ничего не можете сделать, если у вас нет веры, если у вас нет мужества, если у вас нет надежды, если у вас нет сострадания, если любовь ваша колеблется — приведите его ко Мне!..

И это мы могли бы сделать в отношении каждого, кто вокруг нас находится в нужде, в муке душевной или физическом страдании и в опасности для жизни. Приведи его ко Христу, чтобы он встал перед лицом Господним во всем своем страдании.

И чем больше отчаяние, чем безнадежнее положение, тем больше будет его способность встретить Бога, если только мы сами прозрачны, как свет, если только мы — те предвестники Христа, каким был Иоанн Предтеча или какими были Апостолы: те предвестники, которые открывают путь ко Христу, чтобы дать Богу действовать. Аминь.

"Митрополит Сурожский Антоний"




Верую, Господи! Помоги моему неверию…

Вера — это вся жизнь, вера — это полнота мироздания, вера — это глубина неисчерпаемая бытия. Не следует думать: «Вот, я буду верить в совершенстве, избавлюсь от грехов, а тогда уже пойду в Церковь». Вера — это путь. Вера — это жажда.

Отец бесноватого юноши, о котором рассказано в девятой главе Евангелия от Марка, дошел до отчаяния, ибо ничем не мог помочь своему несчастному сыну. Даже ученики Христовы не могли исцелить больного — у отца было горе, но не было веры. И вот последняя надежда — Христос.

Иисус сказал ему: если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию …и он (отрок) встал (Мк. 9, 23…24, 27). Желание уверовать принято Господом как вера, и с этого — горячего, искреннего, деятельного желания — начинается вера. Ты хочешь обрести веру? Не жди каких-либо откровений свыше, сделай шаг к Богу, и уже это будет твоя вера.

И, конечно же, этот первый шаг — Священное Писание. Евангелие. Благовестие. Фундамент христианского вероучения. Нередко ныне можно встретить человека, считающего себя христианином и при этом не читавшего Нового Завета. Невероятно! Возможно ли быть математиком, не зная арифметики?

Путь ко Христу должен, безусловно, проходить через те врата, которые Он Сам для нас открыл. Откровение: Благая Весть о спасении — спасении из дурного коловращения смертного безбытия, Благая Весть о даровании утерянного рая.

Начинать чтение Писания нужно именно с Четвероевангелия, ибо, начав с Ветхого Завета, можно до Нового так никогда и не добраться. А ведь именно Новый Завет дал Господь людям в обетование их спасения, тогда как Ветхий Завет был исполнен Рождеством Иисуса Христа При первом (и даже первых) чтениях неизбежно будет множество неясностей, а, возможно, и сомнений или даже соблазнов.

Это естественное следствие бесконечной глубины и многомерности текста, а также незнания современным читателем исторических реалий жизни эпохи Христа. Смущаться этим не следует: приходит время, и все становится на свое место.

При чтении Евангелия очень помогает совет митрополита Антония Сурожского: «К чтению светской литературы подход, как правило, вполне определенный: все понятное мы прочитываем и в меру сил усваиваем; в том же, что не понятно, пытаемся разобраться, остановив на нем пристальное внимание.


Подход к чтению текста Священного Писания должен быть диаметрально противоположным: прочитав что-либо нам не понятное, не следует на этом задерживаться (это то, что сейчас не существенно для нашей души), но будем читать далее — до тех пор, пока нас не поразят какие-либо слова Христа. С этими словами в этот момент Сам Бог обращается к Вам — что же может быть более!

При первом прочтении Нового Завета таких мест может быть всего три-пять, но как уже и этого много для души! Дочитав таким образом первый раз Четвероевангелие (читать должно только последовательно; и не важен темп, но важна регулярность), возвращаемся на первую главу Евангелия от Матфея — и начинаем следующий круг чтения — и что-то новое коснется нашего сердца».

Прочитав эти тексты два-три раза, можно приступить к Деяниям, затем, еще более войдя в жизнь Церкви — воцерковившись, перейти к Посланиям. Конечно, при возникновении вопросов хорошо обращаться за разъяснением их как к специальной литературе, так и к знающим людям. Однако умственное осознание ни в коем случае не должно ставиться во главу угла — воздействие слова Священного Писания сродни молитве: оно проникает и освещает самые глубины человеческой души.

По материалам книги священника Михаила Шполянского «Пред дверьми храма Твоего».

Я решил эту беседу посвятить вопросу о семье и браке. Мне кажется, что в мире, законом которого сейчас является разъединенность, противоположение, напряженное отношение между отдельными людьми, общественными группами и народами, эта тема чрезвычайно важна.

Брак - чудо на земле. В мире, где все и всё идет вразброд, брак - место, где два человека, благодаря тому, что они друг друга полюбили, становятся едиными, место, где рознь кончается, где начинается осуществление единой жизни. И в этом самое большое чудо человеческих отношений: двое вдруг делаются одной личностью, два лица вдруг, потому что они полюбили и приняли друг друга до конца, совершенно, оказываются чем-то большим, чем двоица, чем просто два человека,- оказываются единством.


Над этим каждому надо задумываться, потому что жить врозь мучительно, тяжело, а вместе с тем - легко и привычно. Умственные интересы, вкусы расходятся, и потому очень легко сказать себе: я хочу жить тем, что меня интересует. Кто живет для прибыли, кто живет для культуры, кто ищет идеал, но я - самодовлеющая единица, мне хватает меня самого…


А на самом деле от этого получается распыление общества, распыление человечества. В конечном итоге не остается ничего от того дивного, чудного единства, которое могло бы существовать между людьми. И брак, как я уже сказал, является чудом восстановления единства там, где оно не может быть восстановлено человеческими силами.

Но для этого надо понять, что такое любовь и как мы друг с другом можем связываться любовью, потому что любовь бывает разная. Мы это слово употребляем в очень различных обстоятельствах. Мы говорим, что любим Бога, что любим родителей, что любим жену, мужа, детей; но мы также говорим, что любим самые незначительные вещи. Мы это святое, изумительное слово принижаем, говоря: я люблю мороженое, я люблю прогулки, я люблю футбол, я люблю театр… И этим мы снижаем качество самого слова и сами оказываемся пленниками этой запутанности.

Любовь - удивительное чувство, но оно не только чувство, оно - состояние всего существа. Любовь начинается в тот момент, когда я вижу перед собой человека и прозреваю его глубины, когда вдруг я вижу его сущность. Конечно, когда я говорю: “Я вижу”, я не хочу сказать “постигаю умом” или “вижу глазами”, но - “постигаю всем своим существом”.


Если можно дать сравнение, то так же я постигаю красоту, например, красоту музыки, красоту природы, красоту произведения искусства, когда стою перед ним в изумлении, в безмолвии, только воспринимая то, что передо мной находится, не будучи в состоянии выразить это никаким словом, кроме как восклицанием: “Боже мой! До чего это прекрасно!..” Тайна любви к человеку начинается в тот момент, когда мы на него смотрим без желания им обладать, без желания над ним властвовать, без желания каким бы то ни было образом воспользоваться его дарами или его личностью, - только глядим и изумляемся той красоте, что нам открылась.
***

Когда я нахожусь лицом к лицу с человеком, которого вижу глазами любви, не глазами безразличия или ненависти, а именно любви, то я приобщаюсь этому человеку, у нас начинается нечто общее, общая жизнь. Восприятие человека происходит на глубине, которая за пределами слов, за пределами эмоций.

Верующий сказал бы: когда я вижу человека в этом свете, в свете чистой любви, то я вижу в нем образ Божий, икону. Знаете, каждый из нас представляет собой икону, образ Божий, но мы не умеем этого помнить и не умеем соответственно относиться друг к другу. Если бы только мы могли вспомнить, что перед нами икона, святыня!..


Это совсем не значит, что такая икона во всех отношениях прекрасна. Мы все знаем, что порой случается с картиной великого мастера, или с иконой, или с любым произведением искусства, с любой формой красоты: любая красота может быть изуродована - небрежность, обстоятельства, злоба могут изуродовать самый прекрасный предмет. Но когда перед нами произведение великого мастера, картина, которая была отчасти изуродована, осквернена, мы можем в ней увидеть либо испорченность, либо сохранившуюся красоту.


Если мы смотрим на эту картину, на любое произведение искусства глазами изумленной любви, то видим прекрасное, а об остальном можем горевать, плакать. И мы можем решить, порой, всю жизнь отдать на то, чтобы все поврежденное в этом образе, в этой картине, в этом произведении искусства - восстановить. Это дело любви: посмотреть на человека и одновременно и увидеть в нем его неотъемлемую красоту - и ужаснуться тому, что жизнь сделала из него, совершила над ним.


Любовь - это именно и есть крайнее, предельное страдание, боль о том, что человек несовершенен, и одновременно ликование о том, что он так изумительно, неповторимо прекрасен. Вот если так посмотреть на человека хоть один раз, можно его полюбить, несмотря ни на что, вопреки всему, что бросается в глаза другим людям.

Как часто бывает, что любящему другого кто-нибудь скажет: “Что ты в нем нашел? Что ты в ней нашел?” - и человек дает совершенно бредовый ответ: “Да разве ты не видишь, до чего она прекрасна, до чего он красив?..” И оказывается: да, так оно и есть, этот человек прекрасен, потому что любящий видит красоту, а нелюбящий, или безразличный, или ненавидящий видит только раненность.


Вот об этом очень важно не забывать. Чрезвычайно важно помнить, что любовь реалистична до конца, что она объемлет человека всецело и что она видит, она зряча, но вместо того, чтобы осуждать, вместо того, чтобы отрекаться от человека, она плачет над изуродованностью и готова жизнь положить на то, чтобы все болезненное, испорченное было исправлено и исцелено. Это - то, что называется целомудренным отношением к человеку, это - настоящее начало любви, первое серьезное видение.

Я уже говорил о любви как о созерцательном состоянии, при котором человек, глядя на другого, видит в нем, за пределами его внешних черт, невзирая на звуки его голоса, невзирая ни на что, какую-то глубину, которая является для него иконой, которая для него является красотой. Эта красота отчасти повреждена жизнью, прошлым, обстоятельствами, но она тут, и единственно она и важна в этом человеке; хотя, конечно, и поврежденное должно быть принято во внимание.

Но если говорить о созерцании, то можно ли говорить и о том, чтобы создать какие-то живые человеческие отношения? Созерцать Бога, созерцать икону, созерцать красоту природы, вглядываться в картину, переживать глубоко музыку - это все понятно; но каким же образом такое созерцание может привести к каким-то настоящим, подлинным человеческим отношениям?

Мне кажется, ответ в том, что созерцание это открывает и того, и другого, обоих, к состоянию, когда они могут на самой глубине своей слиться в единство, могут за пределами всяких слов друг друга понимать и чувствовать. Мы все это знаем на опыте, но так легко забываем.


Кто из нас не сидел с дорогим ему человеком - матерью, женой, мужем, другом - в вечерний час, когда спускались сумерки, когда все затихало вокруг. Вначале идет разговор, потом он замирает, но остается какая-то тишина; мы прислушивались к звукам: к потрескиванию дров в камине, к тиканью часов, к внешним отдаленным шумам; потом и эти звуки исчезают, и наступает глубочайшая тишина, безмолвие души.


И вот в этом безмолвии души вдруг чувствуешь, что стал так близок своему другу, тому человеку, который рядом находится. Это, конечно, не слияние в том отношении, что один человек делается другим, но оба соединяются на такой глубине взаимного переживания, где слов больше не нужно: они вместе, и если любовь достаточно глубока, они стали одним целым.

И это относится к браку во всех отношениях, не только к чувству, не только к общению в мысли, но и к телесному общению. Только надо помнить, надо твердо знать, что телесное единство двух любящих друг друга людей - не начало, а полнота и предел их взаимных отношений, что лишь тогда, когда два человека стали едины сердцем, умом, духом, их единство может вырасти, раскрыться в телесном соединении, которое становится тогда уже не жадным обладанием одного другим, не пассивной отдачей одного другому, а таинством, самым настоящим таинством, то есть таким действием, которое прямо исходит от Бога и приводит к Нему.

Один из отцов Церкви в древности сказал, что мир не может существовать без таинств, то есть без того, чтобы какие-то состояния, какие-то взаимоотношения были бы сверхземными, небесными, чудесными; и - продолжает он - брак как единство двоих в разрозненном мире является таким таинством, чудом, превосходящим все естественные взаимные отношения, все естественные состояния. И телесный брак тоже, по учению одного из отцов Церкви, предстает таинством, подобным Евхаристии, причащению верующих. В каком смысле? В том смысле, что в Евхаристии силой Божией, чудом соединяющей любви и веры друг во друга верующий и Христос делаются едиными.


И в браке (конечно, на другом уровне и по-иному), благодаря взаимной вере и взаимной любви, два человека перерастают всякую рознь и делаются единым существом, одной личностью в двух лицах. Это является одновременно полнотой брака душевно-духовно-телесного и полнотой целомудрия, когда два человека друг ко другу относятся как к святыне и все свои отношения, включая и телесные, превращают в таинство, в нечто превосходящее землю и возносящее
***

В Священном Писании брак предстает выражением предельной радости, предельной полноты. Это полнота не успокоенности, а торжества радости и любви. Самый совершенный образ ее нам дан в так называемом браке Агнца, то есть в соединении, в радости встречи Бога, ставшего человеком, отдавшего всю Свою жизнь, все Свое бытие миру,- с тварью: когда все уже завершено, когда нет уже противоположения, когда Бог и человек объединены общей жизнью. И это не ограничивается человеком, а перерастает его и охватывает всю тварь, так что апостол Павел мог сказать: “Будет Бог все во всем” (1 Кор. 15: 28).

С другой стороны, у нас есть образ, употребляемый апостолом и характеризующий Церковь как Невесту Агнца (Откр. 21: 9). Кто такая невеста? Невеста, по существу, это девушка, которая нашла в себе такую глубину и такую крепость, что она сумела, смогла полюбить единственной, неповторимой любовью одного человека с готовностью оставить все и быть с ним; последовать за ним, куда бы он ни пошел.


А слово Агнец напоминает нам о ветхозаветном пасхальном ягненке, который впервые был заклан в ту ночь, когда евреи бежали из Египта: непорочный, невинный агнец, жертва человеческого греха. Позже этот образ был перенесен на Спасителя Христа как на непорочного Страдальца, который принял муки, потому что люди отпали от Бога и перестали быть в полном смысле людьми.


Итак, образ, данный нам в лице Невесты Агнца - образ трагической любви; любви, проходящей свой путь в нашем трагическом мире в полном сознании этого трагизма, принимающей этот трагизм не как нежеланную, отвергаемую муку, а как призвание, как участие и в судьбе самого мира, и в тайнах Божиих.



Оба эти образа говорят о любви: любви совершенной, любви жертвенной до конца, любви ликующей. В одной древней рукописи Евангелия есть место, где спрашивают Христа: “Когда придет Царство Божие?” И Христос отвечает: “Царство Божие уже пришло там, где двое - уже не двое, а одно…”


Можно тогда поставить вопрос: если Царство Божие на самом деле пришло в браке, то каково отношение этого Царства к человеку, выбирающему одинокую жизнь? В Церкви существуют два института, которые кажутся противоположными друг другу: это брак и монашество.


Вместе с тем для всякого человека, который принадлежит Церкви, является ее членом, живет ее жизнью, совершенно ясно, что противоречий в ее бытии, ее сущности быть не может. И на самом деле, если продумать вопрос о браке и монашестве в их существе, делается ясно, что брак и монашество - как бы два лика одной и той же Церкви. В браке единство бросается в глаза: двое соединяют свою судьбу так, чтобы весь свой земной путь пройти вместе.


В монашестве человек отходит от той личной человеческой близости, которая составляет радость и полноту брака, как бы в предвкушении того времени, когда Бог победит, когда победит все, что есть лучшего в человеке. Да, монах от этого отказывается, но он не отказывается от любви: во-первых, от любви к Богу, во-вторых, от любви к человеку.


Монахом может стать только такой человек, который осознал и воспринял достаточно глубоко трагизм мира; для которого страдание мира настолько значительно, что он готов о себе позабыть совершенно для того, чтобы помнить о мире, находящемся в страдании, в оторванности от Бога, в борении; и для того, чтобы помнить о Самом Боге, распятом по любви к миру. И поэтому уход в монашество далеко не означает бегства из мира. Мне вспоминается послушник Валаамского монастыря, о котором рассказывал мой духовник. Он пятьдесят лет пробыл в монастыре, но так и не согласился на постриг.

Он прошел целую жизнь подвига, но считал себя неготовым к монашеству. Мой духовный отец, тогда еще мирянин, искавший свой путь, спросил его: “Что же такое монашество, кто такой монах, что ты не можешь стать им, хотя ведешь монастырскую жизнь?” И тот ответил: “Монах - это человек, который всем сердцем скорбит и плачет над горем мира, и к этому я еще не пришел”.


Как видите, и в монашестве, и в браке корень всего - в любви, притом личной, живой, конкретной любви к миру, в котором мы живем, в сознании его трагичности, а вместе с тем (и это сказывается, может быть, более ярко, более зримо в браке) - в радости о том, что в этом трагическом мире есть любовь, есть единство, есть дружба, есть такие человеческие отношения, которые делают его не адом, а возможным раем.


И здесь большую роль и в монашестве, и в браке играет надежда, понятая не просто как мечта, но как акт ликующей веры, уверенности. Священное Писание нам говорит, что надежда - это уже предвкушение будущего, как вера - уже уверенность в невидимом.


Надежда - не мечта о том, что, может быть, в будущем станет лучше. Исходя из опыта сегодняшнего (несмотря на его мрачность и, порой, ужас), видя, что среди этого дня, полного жути, сияет свет, горит любовь, что свет во тьме действительно светит и тьма никакой силой его не может победить, - мы, благодаря надежде, преисполняемся уверенностью, что в конце концов победит свет. Это - надежда наша, и это - вера наша, и на них может вырасти победа любви как в монашестве, так и в браке.
***


Верующие, как и неверующие, встревожены в наши дни неустойчивостью браков и горем, которое эта неустойчивость приносит как супругам, так и детям. Многие озабочены раздробленностью семей и безрадостностью семейной жизни, которая царит сейчас повсеместно. Это происходит отчасти потому, что идеал брака, когда-то существовавший, сейчас оказался для людей непонятным. Многие рассматривают брак просто как частный договор. Они ощущают себя отдельными людьми, вне общества, и поэтому имеющими право вести себя как им хочется.


Многие рассматривают брак с чисто общественно-государственной точки зрения. В таком случае семья делается не чем иным, как частичкой, очень малой частичкой общегосударственного аппарата, который налагает на нее большую тяжесть, и эта тяжесть иногда оказывается непосильной. Если всмотреться в причины этого, или в то, как люди сейчас вступают в брак, мне кажется, можно разделить людей на несколько категорий.


Некоторые вступают в брак, вернее, я бы сказал, в сожительство, потому что они нравятся друг другу, потому что между ними существует физическое или психологическое притяжение. Они не ищут в браке осуществления какой-либо цели, не хотят чего-то достигнуть, им кажется, что если они могут удовлетворить один другого телесно или психологически, то все уже достигнуто. Для этого они не ищут ни Божьего благословения, ни того, чтобы включить себя в человеческое общество и внести в него что-то новое.



Другие ищут брака, потому что между ними есть согласованность душевная, телесная, но, вместе с этим, и общность какого-то идеала. Они хотят стоять не лицом к лицу, а плечом к плечу, они не хотят провести жизнь во взаимном созерцании и взаимном удовлетворении, они хотят вместе вступить в жизнь и творить жизнь. В зависимости от того, каковы их убеждения, одни - неверующие - будут строить общество без Бога, но искать в нем всю доступную им глубину по отношению к человеку; другие - верующие - будут искать какого-то иного измерения.


Некоторые верят просто в какое-то неопределенное божество, в какую-то высшую силу и будут, с одной стороны, искать благословения этой силы, доброго слова, сказанного от имени этого божества, а, с другой стороны, будут вдумываться: как можно создать брак, который был бы больше человека, был бы настолько велик, чтобы стать всечеловеческим.

Те, кто верит в определенного Бога (сейчас я буду говорить с точки зрения христианина), будут искать осуществления брака по таким образцам, которые нам даны в христианской Церкви: брак как единство, брак как образ вечной жизни. О браке как единстве я уже упоминал. И, кроме того, есть вечное измерение в браке, которое, может быть, лучше всего выразил французский писатель Габриель Марсель. Он пишет: “Сказать человеку: “Я тебя люблю” - то же самое, что сказать ему: “Ты будешь жить вечно, ты никогда не умрешь…”

В таком отношении брак для христианина не является чем-то статическим, а богослужение, обряд венчания - общественной формой. Брак - это динамическое явление, строительство, вся его сила - в движении, целеустремленности и в его всечеловеческом значении.


А обряд его совершения в обществе христиан - не религиозная форма “регистрации”, а глубокий, поучительный способ, которым Церковь хочет нам открыть, что такое любовь и как глубоки человеческие отношения. В этом смысле всякое христианское богослужение, с одной стороны, является лирическим, личным выражением человеческих чувств, но, с другой стороны, имеет и символическое значение.

Что такое символ? Это не образ, не притча, не картина, не иллюстрация. Разница между символом и определением вот в чем: определение старается как бы положить пределы тому, о чем оно говорит. Оно старается все уловить и выразить, насколько это вообще выразимо.


Символ, наоборот, всегда указывает вне себя. Проще всего было бы так пояснить смысл символа: если мы человеку показываем отображение неба в воде, его первое движение будет не в том, чтобы вглядеться в это озеро, а в том, чтобы, отвернувшись от него, посмотреть ввысь.

Это принцип символа: показывается что-то земное для того, чтобы указать на что-то небесное; показывается нечто, что можно уловить чувствами, для того, чтобы указать на то, что можно познать только в самых глубинах человека и самым глубоким восприятием. Служба, обряд, который мы совершаем в Церкви, в этом отношении очень многое говорит о том, каковы человеческие, глубинные отношения любви и взаимности; и над ними, мне кажется, надо задуматься и верующим и неверующим.


Верующим - потому что всем нам надо на основании приобретенного опыта заново передумывать то, что, как нам кажется, мы знаем уже давно. А если в этом обряде есть что-то ценное (он не устоял бы в человеческом обществе, если бы в нем не было глубины и значительности), может быть, верующие и неверующим откроют что-то не только о Боге, но и о человеке, о тех отношениях, которые составляют самую сердцевину человеческой жизни: о любви, о браке, о семье.
***

Как я уже сказал, одна из целей этих бесед - не только прояснить для верующих глубину и значительность обрядов, но сделать эти обряды понятными и для неверующего. И не просто ради того, чтобы верующий стал более приемлемым и более понятным для людей нерелигиозных, а потому, что обряды Церкви, уходящие своими корнями в опыт и веру тысячелетий, образно, картинно, символами часто раскрывают перед нами такие глубины человеческого опыта любви, радости, горя, которые могут не только быть полезны верующему, но и неверующему раскроют какую-то глубину его собственной души и его собственной жизни.

Мы все думаем, будто знаем, что такое любовь, и умеем любить. На самом деле очень часто мы умеем только лакомиться человеческими отношениями. Мы думаем, что любим человека, потому что у нас к нему ласковое чувство, потому что нам с ним хорошо; но любовь - нечто гораздо большее, более требовательное и, порой, трагичное.

В любви есть три стороны. Во-первых, человек любящий дает, хочет давать. Но для того, чтобы давать, для того, чтобы давать совершенно, давать, не делая получающему больно, нужно уметь давать. Как часто бывает, что мы даем не по любви, настоящей, самоотверженной, щедрой любви, а потому, что, когда мы даем, в нас нарастает чувство своей значительности, своего величия. Нам кажется, что давать - это один из способов утвердить себя, показать себе самому и другим свою значительность. Но получать от человека на этих условиях - очень больно.

Любовь только тогда может давать, когда она забывает о себе; когда человек дает, как один из немецких писателей сказал, как птица поет, от избытка своего: не потому, что требуется, вынуждается у него дар, а потому, что давать - это песнь души, это радость, в которой можно себя забыть для радости другого человека. Такая любовь, которая умеет давать, гораздо более редка, чем мы воображаем.


С другой стороны, в любви надо уметь получать; но получать, порой, гораздо труднее, чем давать. Мы все знаем, как мучительно бывает получить что-нибудь, испытать благодеяние от человека, которого мы или не любим, или не уважаем; это унизительно, оскорбительно.


Мы это видим в детях: когда кто-нибудь ими не любимый, кто-нибудь, в чью любовь они не верят, дает им подарок, им хочется растоптать подарок, потому что он оскорбляет самую глубину их души. И вот для того, чтобы уметь давать и уметь получать, нужно, чтобы любовь дающего была самозабвенной, а получающий любил дающего и верил безусловно в его любовь.


Западный подвижник Венсан де Поль, посылая одну из своих монахинь помогать бедным, сказал: “Помни - тебе нужна будет вся любовь, на которую способно твое сердце, для того, чтобы люди могли тебе простить твои благодеяния…” Если бы мы чаще это помнили, мы меньше удивлялись бы, что окружающие без радости, иногда со сжимающимся сердцем обращаются к нам за помощью и ее от нас получают.

Но даже там, где и давать, и получать - праздник, радость, есть еще одна сторона любви, которую мы забываем. Это - жертвенность. Не в том смысле, в котором мы обычно о ней думаем; например, что человек, который любит другого, готов на него работать, лишать себя чего-нибудь, чтобы тот получил нужное; что родители могут себя лишать необходимого ради того, чтобы дети были сыты и одеты и иногда получали радость от подарка. Нет, та жертвенность, о которой я говорю, более строга, она относится к чему-то более внутреннему.

Она заключается в том, что человек готов по любви к другому отойти в сторону. И это очень важно. Ведь порой бывает так между мужем и женой: они друг друга любят сильно, крепко, ласково, радостно. И один из них ревнует мужа или жену - не по отношению к кому-нибудь, который вот тут, теперь может поставить под вопрос их любовь, а по отношению к прошлому. Например, отстраняются друзья или подруги детства; отталкиваются куда-то в глубь воспоминаний переживания прошлого.


Тому, кто так безумно, неумно любит, хотелось бы, чтобы жизнь началась только с момента их встречи. А все то, что предшествует этому, все богатство жизни, души, отношений кажется ему опасностью; это что-то, что живет в душе любимого человека помимо него. Это одна из самых опасных вещей. Потому что человек не может начать жить с какого-то, даже самого светлого дня встречи с любимым, дорогим человеком.

Он должен жить с самого начала своей жизни. И любящий должен принять тайну прошлого как тайну и ее уберечь, ее сохранить, должен допустить, что в прошлом были такие отношения любимого человека с родителями, с друзьями, с подругами, такие события жизни, к которым он не будет причастен, иначе как оберегающей, ласковой, почтительной любовью. И здесь начинается область, которую можно назвать областью веры: веры не только в Бога, а взаимной веры одного человека в другого.

Человек начинает любить другого, потому что вдруг, неожиданно для себя самого, видит в нем что-то, чего он раньше никогда не видел. Бывает: молодые люди, девушки принадлежат к какому-то общему кругу, живут бок о бок, работают вместе, принимают участие в общественной жизни.

И вдруг тот, кто до сих пор никем не был замечен, делается центром интереса для одного из этого круга; в какой-то момент один человек другого увидел не только глазами, но каким-то проникновением сердца и ума. И этот человек, который был просто одним из многих, вдруг делается единственным. Человек тогда предстает с новой красотой, новой глубиной, новой значительностью.

Такое видение может длиться годами, может продолжаться всю жизнь. Но порой, по прошествии какого-то времени, это видение тускнеет (как бывает, когда солнце отойдет от окна и вдруг сияние этого окна тускнеет). И вот в этот момент вступает вера. Вера вот в каком смысле: вера как уверенность, что то, что было когда-то увидено, а теперь стало невидимым - достоверно, несомненно.

Такой верой мы все живем, более или менее. Бывают моменты особенных встреч, глубоких, волнующих; потом мы возвращаемся к обычной жизни: но снова оказавшись лицом к лицу с человеком, связанным с этим переживанием, мы знаем, что видимое нами - не весь человек; что в нем есть такая глубина, которую мы теперь больше не можем прозреть. И мы относимся к этому человеку по-новому. Это очень ясно выявлено в целом ряде молитв чина бракосочетания.
***

Говоря о браке, о взаимоотношениях мужа и жены, я упоминал, что кроме любви, то есть ласкового, пламенного и тихого влечения одного человека к другому, этим взаимоотношениям еще присуща вера. В начале службы обручения мы молимся о том, чтобы Господь послал тем, кто собирается венчаться, не только взаимную любовь - совершенную, мирную, не только Свою помощь, но еще единомыслие и твердую веру. И, конечно, первое, что приходит на ум верующему, это: “Дай нам, Господи, крепкую веру в Тебя, и тогда все будет хорошо…”

Это правда; но есть еще другая сторона в этом. Не может быть истинных, подлинных взаимных отношений, если нет между мужем и женой, между невестой и женихом взаимной веры, то есть, с одной стороны, настоящего доверия, с другой стороны, верности. Это очень важно, и это раскрывается очень ясно дальше в службе, когда читается молитва, где упоминается блудный сын.

Он ушел из отчего дома, прожил блудную, некрасивую жизнь, раскаялся под давлением обстоятельств и вернулся домой. И что же случилось? - Отец его встречает, он к нему бежит навстречу, его обнимает, целует, и когда сын говорит отцу: “Я согрешил против неба и перед тобой, я недостоин называться твоим сыном…” - отец ему не дает сказать последних слов, которые были приготовлены кающимся сыном на пути.

Он хотел сказать: “Прими меня хоть как одного из твоих работников…” - отец не дает ему этого сказать, потому что недостойным сыном он может быть, но не может быть ничем меньшим, чем сыном. А дальше отец не спрашивает ни о чем; ему достаточно того, что сын вернулся домой. Он его не спрашивает, кается ли тот, жалеет ли, стыдится ли своего прошлого, не спрашивает его, готов ли он измениться; ему достаточно, что сын вернулся, для того, чтобы верить в него до конца.

И вот мы просим Господа о такой вере, о таком доверии, просим, чтобы оно сохранилось на всю жизнь между мужем и женой. Чтобы, если будет что-нибудь между ними: ссора, непонимание, даже неверность, и один из них вернется и скажет: “Я пришла к тебе, я к тебе пришел”, тот, который остался верен, раскрыл бы объятия и сказал: “Наконец!

Я так тебя ждала, я так тебя ждал…” И если виновный скажет: “Можешь ты меня простить?” - чтобы тот его только обнял, поцеловал и даже не упомянул о прошлом. Тут нужна вера, такая вера, которая может родиться только из той любви, о какой я говорил в других беседах: любви зрячей, любви созерцательной, любви проникновенной, которая способна видеть всю красоту человека даже в тот момент, когда эта красота затмилась или когда что-либо в этой красоте померкло.

Потому что нет красоты, которая изуродована до конца в человеке: любовь к нему, вера в него может восстановить то, что, казалось, никто и ничто не может восстановить ни наказанием, ни поучением. И это мы видим все время в Евангелии. Мы видим, как Христос встречает грешников: Он их ни в чем не упрекает, Он им не ставит вопросов о их прошлой или настоящей жизни, Он их любит, и в ответ на любовь, которая дается даром, которая дается как подарок, человек зажигается благодарностью и ради благодарности становится достойным этой любви.

Он может быть любим, но не потому, что он достоин: он может научиться быть достойным, потому что он любим. Есть пословица: “Полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит”. Настоящая любовь умеет полюбить человека “черненьким”, и пример этого отношения я дам, разбирая одну из самых коротких начальных молитв службы обручения.

Я уже говорил о том, что человека любят не за что-нибудь, а что, наоборот, он может стать значительным, прекрасным человеком, потому что он любим. Во второй молитве чина обручения говорится о том, что Бог выбрал Церковь, как чистую деву из среды язычников.

Если мы задумаемся над этим и представим себе: кто эта Церковь? Церковь - мы с вами: и я, и ты, и все наши друзья; как же мы можем сказать, что Бог нас выбрал как чистую деву. Мы все грешные, у всех нас недостатки, мы все в значительной мере испорчены,- как же Бог мог на нас посмотреть и выбрать как деву чистую? Дело в том, что Бог на нас смотрит, видит возможность красоты, которая в нас есть, видит в нас то, чем мы можем быть, и ради того, что Он видит, Он нас принимает.


И потому, что мы любимы, потому, что с нами случилось это чудо: что кто-то в нас увидел не дурное, а прекрасное, не злое, а доброе, не уродливое, а чудесное - мы можем начать расти, расти из изумления перед этой любовью, расти из изумления перед тем, что этой любовью нам показана наша собственная красота, о которой мы не подозревали. Я говорю, конечно, не о той внешней, поверхностной красоте, которой мы все кичимся: чертами лица, умом, чуткостью, талантом - нет, о другой красоте.

И вот нам надо помнить, что единственный способ возродить человека, единственный способ дать человеку возможность раскрыться в полноте - это его любить; любить не за его добродетели, а несмотря на то, что он несовершенен, любить просто потому, что он человек, и потому, что человек так велик и так прекрасен сам по себе. В это мы можем верить всегда.


Мы не всегда можем это видеть, только глаза любви могут нам позволить прозреть это. На человека можно смотреть безразличным взором - и тогда мы ничего не видим, мы замечаем только внешние проявления, черты лица, расцениваем человека так же, как мы расцениваем все прочее: собаку, лошадь или предмет, который мы хотим купить. Нам надо учиться видеть человека таким, какой он есть в самой своей глубине, в самой своей сущности, и соответственно к нему относиться. Так относится к нам Бог.


Бог нас любит не потому, что мы хороши, Бог к нам милостив не потому, что мы заслуживаем милость или любовь: Он нас просто любит. Если мы способны быть благодарными за то, что нас кто-то - Бог или человек - может полюбить без всякого основания, просто потому, что его сердце через край переливается к нам, мы можем стать другими людьми. И в браке это так важно; так важна эта вера в человека и эта способность помнить, что только любовью можно из него сделать - нет, не из него - можно ему помочь стать всем, чем он только может быть, каким его задумал Бог, можно раскрыть всю его красоту. (...)

"Митрополит Антоний Сурожский"

Метки: православие 09

В ЧЕМ СУТЬ ВЕРЫ В БОГА? Мир всем! Друзья мои, вот хочу поделиться с вами, на мой взгляд, очень хорошей статьей, просто и понятно излагающей суть нашего упования. Автор ее протоиерей Иоанн Клименко. Вера в Бога – это не только знание о том, что Он есть, а искреннее желание выполнять Его святую волю, искреннее желание жить по воле Божией. Многие думают, что достаточно верить только лишь в существование Божие, в Его любовь, справедливость, всемогущество. Этого мало. О таких «верующих» Слово Божие говорит: «И бесы веруют, но трепещут…». Одной веры в бытие Божие мало. Священное Писание гласит: «Вера без дел мертва…». Без дел каких? Естественно, речь идёт о делах, которые угодны объекту нашей веры, то есть Господу Богу. Другими словами, вера – это не только знание о Боге, но и искреннее исполнение Его святой воли. Когда человек выполняет заповеди Божии, живёт по совести, тогда и только тогда его можно назвать верующим. Вера это не только свойство души человека, но и состояние его ума, воли, чувства. Вера в Бога не только выполнение святой воли Божией, но и усматривание во всём воли Божией. Или по-другому сказать, умение во всем видеть волю Божию. То есть, одно и то же событие можно рассматривать или как случай, или как волю Господню. Например, какое-либо несчастие можно воспринять как случай или как чью-то злую волю, а можно воспринять как попущение Божие. Точно так же хорошее событие может быть для человека просто везением, или, наоборот, милостью Божией. Если человек рассматривает удары или подарки судьбы как случай или как результат чьего-то действия, то он, таким образом отказывается от помощи Божией (сам того не осознавая). Отказавшись от промысла Божия, человек попадает во власть нечистой силы. Диавол «загрузит по полной программе». То есть одни беды повлекут за собой другие. Если же человек воспринимает невзгоды жизни как попущение Божие, как плоды своих грехов и делает соответствующие выводы, исправляет свою жизнь, то беда проходит как кошмарный сон, без особых последствий. Еще вера в Бога означает доверие Богу, вверение себя и своей судьбы в волю Господню. Другими словами, это умение жить по принципу: «Как угодно Богу, так и будет». Когда человек всю свою жизнь строит по этому принципу, то Сам Господь ему помогает в хорошем и не дает возможности сделать плохое. Дело в том, что очень часто люди хотят сделать что-то хорошее, но никто не знает чем это хорошее может закончиться. Поэтому и говорит пословица: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Если человек сам пытается делать добро, то оно может на самом деле оказаться добром, а может обернуться злом. Люди не имеют возможности всё предвидеть. А Бог знает всё. Поэтому тем, кто на Него уповает, Он помогает воплотить истинно доброе и не дает сделать то, что кому-то может принести вред. Тот, кто вверяет свою волю и судьбу в руки Божие, поистине счастливый человек. Он никогда не унывает, не впадает в отчаяние, в депрессию, разочарование. Что-то не получилось в жизни, значит так было угодно Богу. Что-то получилось – Бог помог, слава Богу! Когда человек что-то хорошее или значительное сделает в жизни, то он имеет шанс впасть в грех гордыни. А уповающий на Господа не впадает, потому что он знает, что это Бог ему помог, или попустил ему это сделать. То есть на всё воля Божия! Все религии веруют в Бога, или по крайней мере несут веру в Него. Каждая религия по-своему. Взирая на изобилие как основных религий, так и всевозможных сект, любой человек может задаться вопросом: какая из них истинная, или может быть они все являются носителями одной и той же истины?! Здесь ответ простой: истинна та религия, в которой человек стремится к Богу, а Бог идёт на встречу человеку. Во всех религиях человек стремится к Богу, во всех религиях человек ищет Бога. Но может ли человек сам найти Бога? Очевидно нет. Дело в том, что на пути поиска человеком Бога всегда встаёт Диавол, который выдает себя за Бога, или по крайней мере попытается исказить веру в Бога. Поэтому истинной является та религия, в которой человек ищет Бога, а бог идет навстречу человеку. Такая религия одна – Православие. Люди, как и во всех других религиях, стремятся к Богу, а Бог идёт и приходит к людям. Бог Отец как в Ветхом, так и в Новом Заветах имел общение с людьми. Бог Отец при Крещении Господа Иисуса Христа и при Его Преображении поведал всем, что Христос – Сын Его возлюбленный. Дух Святой в виде голубя сошел на Сына Божия в первом случае и от благодати Духа Божия было очень хорошо апостолам во втором случае. Сын Божий Господь Иисус Христос был тридцать три года с людьми и принёс Себя в Жертву Искупления за всё человечество. Когда Спаситель поведал апостолам, что Он будет распят на Кресте, умрёт, воскреснет и вознесётся на Небо, они стали Его просить, чтобы Он не покидал их. Господь ответил: «Если Я не уйду, то не умолю Отца Моего и Он не пошлёт Утешителя, Духа Истины…». Через десять дней после Вознесения Сына Божия на Небо сошёл на апостолов Дух Святой. Они получили силу и власть совершать Таинства. Таинства – это действия Божии, действия Святого Духа. Господь Бог через священника или епископа совершает Таинства. Их всего семь: 1. Крещение – действие Божие, в котором человек становится членом Церкви, получает возможность жизни вечной, получает прощение всех грехов, в том числе и первородного, получает свободу от всех бесовских, оккультных, мистических сил, то есть становится творцом и хозяином своей судьбы. 2. Миропомазание – действие Божие, в котором человек получает Благодать Божию, силу и помощь Духа Святого на всю дальнейшую жизнь. 3. Исповедь – действие Божие, в котором все грехи, которые человек говорит священнику и которые прощает священник – прощает Сам Бог. 4. Пресуществление (Причастие) – действие Божие, в котором хлеб и вино пресуществляются в Тело и Кровь Спасителя. Поэтому причащаясь, человек соединяется с Самим Богом. 5. Венчание – действие Божие, в котором Сам Господь соединяет души венчающихся и даёт им силу и помощь на дальнейшее укрепление брака. 6. Соборование – действие Божие, в котором даётся здоровье духовное, здоровье душевное и физическое. Восстанавливается целостность души и духа, восстанавливается гармония духа, души и тела. Даётся сила Божия и помощь на борьбу с грехами, на борьбу с плохим в себе. Все плохие воздействия извне уничтожаются. В душе – умиротворение, успокоение. 7. Священство – действие Божие, через которое простой человек становится диаконом, священником, епископом. То есть получает власть совершать Таинства. Таинства – это не только действия Божии, это контакт Бога с человеком, это общение с Богом, соединение с Ним. Ни в какой другой религии нет Таинств. Обряды есть во всех религиях. Но обряды – это действия человеческие, молитвенные или молитвенно-символические действия. Поэтому обряды с Таинствами путать не следует. Во многих религиях есть обряды, похожие на православные Таинства, но они не суть Таинства и сами адепты этих религий их считают обрядами. Ни в какой другой религии Бог не приходил на землю и не имел прямого общения с людьми. Во всех верованиях все религиозные вожди – суть пророки, то есть люди, особые люди, но всё же люди. Поэтому истинной религией является та, в которой люди стремятся к Богу, а Бог приходит к ним и к нам. Вера в Бога это не только знание о существовании Бога, но, самое главное, «доверие Богу», вверение своей судьбы святой воле Божией. То есть вера – это согласование своих поступков с волей Господней, построение жизни по заповедям Божиим и умение во всех событиях своей жизни усматривать волю Божию. Это первая часть, человеческая часть веры. Вторая часть – божественная. Это общение человека с Богом и Бога с человеком. Общение человека с Богом заключается в молитве. Через нее человек общается с Господом и испрашивает благословение на совершение тех или иных дел. Общение Бога с человеком совершается через святые Таинства, действия Святого Духа. Таинства совершаются в Церкви и через священников. При отсутствии какой-либо одной составляющей, вера будет неполной и неполноценной. Например, вера, без желания исполнять волю Божию, превратится только в знание о существование Бога. А вера без Церкви и таинств (Исповеди, Причастия и др.) станет подобной верованию всех остальных конфессий, так как лишится своей самой главной составляющей: общение Бога с человеком. Поэтому очень сильно ошибаются те, кто считает, что достаточно иметь Бога в душе, а все остальное не нужно. По поводу тех, кто так считает Священное Писание говорит: «И бесы веруют, но трепещут». «Вера в душе» – это самая обедненная вера. Она лишена общения Бога с человеком, она лишена необходимости жить по воле Божией, а потому не ведет человека к исправлению и совершенствованию. Такая вера делает человека очень уязвимым в земной жизни. При такой вере все скорби, беды, невзгоды, болезни человек не воспринимает как попущение Божие для нравственного исправления. Тогда возникает очень большое разочарование, отчаяние, что еще больше усугубляет страдания. Священное Писание гласит: «Вера без дел мертва». Дела веры проявляются в первую очередь в делах любви, любви к Богу и любви к человеку, к ближнему. Любовь к Богу заключается в искреннем желании исполнять святую волю Его и в исполнении этой воли. Добровольно и искренне исполняя волю Божию, человек соединяется с Богом. Это происходит потому, что воля – это самое главное в человеке, это образ и подобие Божие в человеке. Поэтому, если воля человека тождественна воле Господней, то человек становится богоподобным, он обожается, приближается к Богу, соединяется с Ним. Во-вторых, любовь к Богу должна проявляться в любви к ближнему. Священное Писание учит: «Кто говорит, что Бога любит, а ближнего своего ненавидит, тот ест лжец и обманщик». Любовь к ближнему – это умение видеть не недостатки ближнего, а самого человека, человека как образ и подобие Божия, как творение Божие. Бог плохого не создавал. Все плохое, что есть в людях, не их. Это инородные включения в душах людей, занозы, метастазы. Никто же не осуждает человека, если он болеет, например гриппом. Ему сочувствуют и помогают. Точно также не нужно осуждать злого человека за его злость, гордого за гордыню, пьяницу за пьянство. Нужно любить человека, а с грехами и со злом бороться. Зло надо не ненавидеть, а бороться с ним. И в первую очередь нужно бороться со злом в себе. Если человек не уничтожит грех в себе, то бесполезно будет бороться с грехами, которые вне. Любовь к ближнему – это сопереживание ближнему, это умение жить жизнью ближнего. Сейчас, к сожалению, даже во многих семьях люди не хотят быть друг другу ближними и ищут какую-то «личную» жизнь. Слово Божие нам проповедует, наоборот, участие в жизни ближнего. Любовь к ближнему проявляется тогда, когда человек искренне (без подхалимства) хочет во всем сделать хорошо ближнему. Когда человек уничтожает в себе все те плохие качества, которые не нравятся к нем ближнему. Третье воплощение веры в Бога – это надежда на Него, упование на промысел Божий. Когда человек надеется на Бога, то Господь ему помогает. Если человек не надеется на Бога, то он, сам того не понимая, отказывается о помощи Божией. Если человек отказывается, то Господь помогать не будет, потому что Он никому ничего не даёт насильно. Помощь Божия – только желающим и надеющимся. У всех в жизни бывают трудности, скорби, болезни. Если человек надеется на Бога, то он верит, что Господь его не оставит, что поможет ему. И Бог помогает. Если же человек впадает в уныние, отчаяние, то значит нет у него надежды и также нет веры. Таким людям Господь не помогает. Естественно, что помощь Божия приходит не сразу, иначе как воплотилась бы надежда человека на помощь Божию. Таким образом вера в Бога многогранна. Это не только знание о Боге. Это сумма отношений человека с Богом и Бога с человеком. Это устремление воли человека к Богу, слияние воли человеческой с волей Божественной. Это «доверие» Богу. Упование на Его святую волю. Вера – это воплощение любви к Богу и ко всем Его творениям.

Митрополит Черногорский и

Приморский Амфилохий завил, что как христианин протестует против унижения государства и народа, которому навязывается такой

образ жизни.

Владыка Амфилохий обратился к поддерживающим парад с Пастырским письмом.



Пишу это открытое письмо черногорцам и всем приверженцам такого образа жизни в Европе и мире, с глубокой озабоченностью, понимая всю огромную ответственность перед Богом и людьми.

Для того, чтобы пояснить название так называемого «парада гордости», хочу подчеркнуть, что в свете учения Христа и евангельской добродетели каждое творение, а особенно человек, всякий человек, представляет собой святыню из святынь по той причине, что каждый человек по природе и призванию — богоподобное существо, сотворенное по образу Божьему. Презирающий человека, даже самого великого грешника и преступника, презирает сотворившего его Бога.

Древний пустынник христианин следующими словами выражает непреходящую истину: «Видел брата своего (а всякий человек нам брат и собрат в вечности) — видел Бога Моего». Святой Иоанн Богослов говорит: «Кто не любит брата остается в смерти». И еще «если говорит, что любит Бога, а ненавидит брата, лжет; ибо не любящий брата, которого видит, как может любить Бога, которого не видит?»

Однако любить и истинно уважать человека, не означает любить его грех, зло, злодеяние, помраченность, бесчеловечность в человеке, быть равнодушным к тому, каким путем человек идет: путем жизни или путем смерти (третьего пути для человека не существует).

Грех означает злоупотребление человеческой природой, природой вообще, лишает ее дара восхождения к лучшему и совершенному, движение к смерти. Слова Христа, обращенные к грешнице, которую хотели побить камнями за грех: «Иди и я тебя не осуждаю, но больше не греши», являются непреходящим нравственным законом истинного человеколюбия, различающего грешника и грех. Грешника, как образ Божий любить вечной любовью и бороться с грехом, то есть против всего, что расчеловечивает человека и ведет его в погибель, что отчуждает его от богоданной человечности и вечной цели его существования.

Провозглашение греха добродетелью и правом человека, зла — добром, человеконенавистничества — человеколюбием сопровождает человека на протяжении всей его истории.

Подмена «свечи рогом», господа и собратья по вечности, очевидно, свойственно и вам, а особенно вашим учителям, ибо упрямое провозглашение любого протеста против извращенного блуда, (чем и является гомосексуализм) и любого другого греха, гомофобией ничто иное, чем обман самих себя и других, продажа рога вместо свечи.

Грехолюбие, похотливость, самовлюбленность, сребролюбие, властолюбие — всегда были и остаются уничтожением истинной человечности в человеке, ненавистью к человеку. Провозглашение грехофобии гомофобией, означает незнание того, что есть человек, отождествление нравственного падения в пропасть — добродетелью, человека грешника — с грехом.

Каков плод этого? Средневековая инквизиция, кровавые революции, создание «новых порядков» — гитлеровских, большевистских и других. «Сексуальная революция» второй половины XX века, рассматриваемая с точки зрения вечной человечности и непреходящего смысла жизни человека, является побегом того же античеловеческого корня.

Боговдохновенное слово апостола народов Павла: «Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники» (1Кор. 6, 9-10), — представляет собой не гомофобию, а истинное человеколюбие, оно указывает на то, что разрушает и лишает человека образа Божия.

Человек — существо, рождаемое свободой и ради свободы, а не для рабства инстинктам и стихиям мира. Как таковой, человек — существо не только рождаемое для свободы и для обретения свободы, но и призванное управлять и владеть всем творением.

Человек, рассматриваемый сквозь такую призму, природа человека с ее законами (а тем более злоупотребление ей) не являются мерой и конечной целью человеческого существования. То, что заложено в природу человека, природу мужчины и женщины не является целью само по себе, но представляет собой закваску и возможность взаимного усовершенствования, рождения, умножения и стремления к развитию рода человеческого.

Для того, чтобы осуществилось назначение природы, в том числе природы человеческой , она должна использоваться благословенным образом , злоупотреблять ей нельзя. Отсюда вся человеческая культура и цивилизация, все что человек истинно добро создал и сделал, плод не только сохранения естественного порядка вещей, но и усовершенствование, переформирование природы, ее освобождение от инстинктов, и таким образом, обретение свободы и осуществление ее богоданных возможностей.

Одним из основных инстинктов человека является половой инстинкт, точнее и правильнее сказать — инстинкт деторождения. Религиозный опыт Церкви Божией требует освобождения от рабства этого и любого другого инстинкта, его укрощения, преображения, воспитания, устремления к освобождению от власти инстинкта ради осуществления более глубокого смысла и цели — освобождения человека от рабства и любого принуждения, а прежде всего рабства смерти и тленности.

Все, что существует, существует для того, чтобы стать более совершенным и принести плод. Древо, не приносящее плода, надлежит срубать и бросать в огонь, именно для обретения истинной любви и свободы человеческого существа (духовного и телесного) и плодности и плодотворности человека.

Церковь Христова непрестанно призывает к укрощению инстинктов и к власти над ними. Именно потому она постоянно призывает к временному воздержанию от плотских отношений (яблоко и всякий плод вкушается, когда созреет, и никогда когда он зелен и незрел), к воздержанию до брака и вне брака, к сохранению святости брака, рождением детей и целомудрием.

Церковь Божия всем своим существом и свидетельством противится противоречащему природе неблагословенному и бесплодному распалению мужчины на мужчину и женщины на женщину, что, в сущности, есть призыв к человеконенавистничеству и никоим образом к исполнению истинной любви, единению и человеколюбию. Призыв к истинной свободе человека (истинна она только тогда, когда вечна и бессмертна) и к подвигу освобождения человека от всего, что делает его рабом необходимости, смерти и небытия.

Из ответственности за себя, за вас, за детей мира и будущего человечества я обязан повторить слова известной Габриэлы Куби: «Современная так называемая «сексуальная революция» (а участники гей-парадов представляют собой ее авангард), является «уничтожением свободы во имя свободы»».

Сегодняшняя «сексуальная свобода» ведет к порабощению человека инстинктами. Мы живем во времена легализации тоталитаризма инстинкта, а ваш парад является публичным манифестом и пропагандой этого тоталитаризма.

Эта «революция» нового языческого тоталитаризма безбожных инстинктов лишает смысла святыню любви и брака, разоряет семью — основу единства людей во имя удовлетворения полового инстинкта, превращает брачное единство в гибрид. Материнское лоно из кузницы жизни в кузницу смерти. Мужчину, созданного сеять семя новой бессмертной жизни и умножению рода, в расточителя спермы, которая зародыш жизни превращает в зародыш тлена и смерти.

Благодаря такой «революции», и особенно гомосексуализму, все функционирует «естественно», но бесплодно. Гомосексуализм не просто делает невозможным осуществление целесообразности заложенной в природу мужчины и женщины, но ввергает в погибель саму человеческую природу: женщина — не женщина, мужчина — не мужчина.

Мужеложство ведет к самоуничтожению, самоубийству, не только отдельных личностей, но и человечества. Оно является «поклонением плоти и крови», обожествлением «похоти плоти, похоти очес и гордости..».

Если половая страсть, похоть инстинкта, в данном случае ведущая в бездну, «врождённое» право этого типа людей, то почему не позволительно родоосквернение — инцест, половое общение отца с сыном, матери с дочерью? К чему запрет педофилии?

Впрочем, разве порнография сегодня со всеми ее извращениями от гомосексуализма до педофилии не стали самым прибыльным бизнесом, который исчисляется миллиардами?

На основании фактов утверждается, что 35 процентов всех скаченных видео-роликов в интернете является порнографией с участием детей. Речь идет о минимум двух миллионах детей, которые использованы в этих фильмах и подвергнуты сексуальному насилию. Такой духовный яд разврата и всевозможных половых извращений с раннего детства разве не является ли более заразным и опасным для будущего здоровья человечества, чем любой наркотик и отравленной пищи?

Такая «глобальная сексуальная революция» настолько бесчеловечная, сатанинская и погибельная, насколько за ней стоят организации с огромной финансовой прибылью и средствами, которыми оплачиваются активисты этого глобального тоталитаризма нравственной деструкции и примитивизма, худших из возможных.

Так происходит и с так называемым «парадом гордости» у нас и в других странах мира. Не будь больших денег и финансирования европейскими гомосексуальными кругами и отдельными представителями, разве было бы возможно их проведение?

Каждому здравомыслящему человеку сегодня ясно, что с удовлетворением двух инстинктов, сильные мира сего стараются «осчастливить» и ориентировать общество: инстинктом властолюбия — эгоистичного и корыстолюбивого владения земными благами, людьми и народами, и инстинктом сластолюбия — возведением гедонизма на пьедестал божества. Это, в сущности, является возрождением древнего римского принципа жизни «хлеба и зрелищ», из-за которого погиб не только древний Рим, но и все древние цивилизации, которые прекратили свое существование в нравственном упадке.

И также как «человекоубийца от начала» принимает личину Бога («станете как боги»), также и глубокое презрение к истинным вечным ценностям принимает личину борьбы за права человека, борьбы против «гомофобии». Речь идет о тоталитаризме животного гедонизма, а с этим и отрицания всеобщего человеческого, преимущественно всерелигиозного, а прежде всего христианского нравственного опыта.

Дарвинистско-марксистское понимание человека, человеческой природы и смысла, не решалось сделать окончательных выводов из своих основных позиций, хранило в сущностных вещах, нравственные основы человеческой жизни, несмотря на общественно-социальный тоталитаризм.

Этот новый гедонистический тоталитаризм, который сводит жизнь к посюстороннему, к похоти и рассудку, лишает человека и человечество, и это самое страшное — чувства греха и стыда (а стыд, по Тарковскому, спасает мир), а с этим и возможности и потребности в покаянии; выступает с точки зрения безнравстенности, по ту сторону добра и зла.

Великая, многолюдная, многонациональная и многоконфессиональная Россия, сохраняя свой изначальный нравственный код, здоровье своих детей и свое будущее, именно из уважения к правам человека и правам огромного большинства населения запретила (как говорят на сто лет) публичную пропаганду греха и бесстыдства. Так же сделала и Сербия из страха, чтобы не произошло (как и прежде случалось) уличных столкновений, которые вызывают такие парады.

Власти Черногории, очевидно, находятся под давлением европейских лобби , которые используют желание Черногории интегрироваться с Европой, а с другой стороны, они знают укорененность своего народа в исконных нравственных ценностях..

Обращаюсь с этим письмом с любовью и тревогой как наследник Святого Петра Цетинского, к вам, моим детям и братьям по человеческому званию и вечному призванию. В надежде, в первую очередь, что то, что пишу не будет понято как знак какой бы то ни было ненависти или презрения к вам как к образу Божьему.

Я здесь только напоминаю вам и себе о вечном человеческом достоинстве и праве на истинную человечность, а также о методе, которым она обретается и осуществляется. Вам, мне и всем людям «все позволено, но не все на пользу».

Обретение своих истинных или ложных прав, должно быть основано на уважении прав других. Пропагандирование своих прав попиранием нравственного чувства огромного большинства людей вызывает нежелательные ни для кого последствия, оно умножает ненависть, несчастья, беспорядки, насилие.

Уверен, что вы сами понимаете, что за самим названием этих парадов «парад гордости» скрывается для тех, кто их так называет, бегство от собственной глубинной личной трагедии, бегство от своего внутреннего раздвоения и неуверенности.

Будь, что будет. В Черногории изобилие своих разногласий, бедности и горя. Неужели нужно обременять ее вашими несчастьями и бедами, ничего не получая от этого, но попирая совесть огромного большинства ваших братьев?

Хорошо ли то, что вами, Черногорией с ее свободой и достоинством, манипулируют идеологические интересы различных европейских лобби, представляющих все , что угодно, кроме христианской Европы, которую мы поддерживаем и к которой стремимся?

Черногорцы всегда были против любого тоталитаризма, против пропаганды такого типа нравственного тоталитаризма. Потому братья, пока не поздно, задумайтесь, не вызывайте парадами бесстыдства беды себе и другим. Лучше всего было бы предстать с открытой совестью перед святым Петром Цетинским и святым Василием Острожским, ибо только то, что ими благословлено было и будет истинным добром, правом и правдой для вас для всех нас и всего человечества.

Цетин, 16 октября, 2013 года

Перевод Светланы Луганской

"Унижающий себя (здесь), возвысится (там)"

Я первый среди всех грешных». Апостол Павел.

Не страшно почувствовать себя грешным, страшно почувствовать себя святым.


Сегодня мы слышали замечательные слова апостола Павла: «Верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел спасти грешных, из которых я первый» (1 Тим. 1:15). С этих слов практически начинается послание апостола Павла к Тимофею, но каждый, кто читает эти слова, конечно, принимает их на свой счет. Если апостол Павел, исполненный смирения и готовности принять волю Божию, признавал, что он первый среди грешных, ради спасения которых пришел Христос, то и каждый из нас может вслед за апостолом сказать те же слова: «

Но в центре этой фразы — свидетельство о том, что Христос спасает грешных. Почему же Он спасает грешников? Почему Павел не сказал, что Христос пришел поддержать святых, помочь им осуществить их дело? Не сказал, потому что не святых пришел спасать Господь, но грешных. И нет человека на земле — ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем, — кто бы мог сказать: «Я не имею греха». Каждый имеет грех, и самой правильной оценкой самого себя будет та, что дал апостол Павел: «Я первый среди грешников».

А самое опасное для души человека — это сравнивать себя с другими, что чаще всего мы и делаем, когда говорим: «Конечно, я грешный человек», а в душе сравниваем себя с другими — как нам кажется, еще более грешными. Мы сравниваем себя с неверующими и говорим: «Вот они в Бога не верят, а мы верим». Мы сравниваем себя с людьми распутными и говорим: «Посмотрите, как они страшно живут, а у нас семьи, мы храним верность, мы лучше них». Мы сравниваем себя со всеми, о ком повествуют нам телевидение и СМИ, о тех ужасных людях, которые совершают преступления, и многие из нас говорят: «Мы же не такие — конечно, грешные, но не настолько».

Наверное, апостол Павел мог с большим, чем мы, основанием сказать: «я не такой, как другие». Он был очень честен перед Богом, перед собой и перед другими, и у него хватило мужества сказать: «Я не меньший, чем другие апостолы», хотя он не был среди Двенадцати. Он твердо это сказал, свидетельствуя, в том числе, и перед другими апостолами. Он не был человеком робкого десятка — он был человеком принципиальным, мужественным. Мы знаем, что жизненная позиция апостола в провозглашении слова Божия привела его к гибели, к насильственной смерти. И когда он говорит «я первый среди грешников», это не вежливость, не политкорректность — это удивительный пример самоанализа и самооценки вне зависимости от оценки других людей.

Вот если бы мы научились самих себя оценивать, — не сравнивая себя с другими, потому что сравнение, которое мы делаем, обычно в нашу пользу. Говорим или не говорим, но подспудно чувствуем, что мы лучше других. Апостол Павел этого не чувствовал. Будучи апостолом, учителем, он ведь обращается не к какому-то высокому авторитету — он обращается к своему ученику Тимофею и говорит слова, которые никогда учителя не говорят ученикам. Ни один учитель не скажет: «Я знаю меньше других», или: «я слабее других», или: «я грешнее других». Апостол честно свидетельствует о том, что он первый из грешников. И когда мы в молитве перед Причащением говорим «от них же первый есмь аз», мы повторяем эти апостольские слова, — не всегда вкладывая ту силу, ту искренность, ту чистоту мысли, которую вложил в них апостол Павел.
Господь действительно пришел спасти грешных. От чего же Он пришел их спасти? Очень часто в наших учебниках догматики говорится, что Господь пришел нас избавить от первородного греха, и это правильное утверждение. Но апостол, обращаясь к Тимофею, не говорит, что Христос Иисус пришел избавить нас от греха наших прародителей. Он говорит, что Христос пришел спасти грешных.

Мы знаем, что Своей Кровью Спаситель искупил тот самый первородный грех, снял с нас вину за этот грех. Никто из нас, представ пред лицом Божиим, не будет отвечать за грех Адама и Евы. Мы будем отвечать за свои собственные грехи, потому что за тот грех и за последующие грехи рода человеческого Сын Божий ответил пред Богом, пред Божественной справедливостью, понеся страшную казнь и искупив тот самый грех Своею Кровью. А пришел он спасти грешных от их собственных грехов.

Наверное, каждый человек понимает, что абсолютное большинство наших неудач проистекает от нас самих. Правда, говоря о своих неудачах, мы очень часто ссылаемся на обстоятельства — внешние или внутренние, на козни других людей. Но если провести исследовательскую работу над состоянием своей души, то окажется, что мы являемся первопричиной наших неудач. Только нужно разглядеть, что это за первопричина, где она кроется. И если провести очень тщательный анализ, то все сойдется на нашей греховности — той, которую мы проявили в детстве, отрочестве, юности, в зрелом возрасте. Все замкнется в одну цепь, связанную с нашей личной греховностью.

Грех — это жернов на нашей шее, который тянет в пучину морскую, который не дает человеку оторваться от земли, который придавливает его своим весом. Грех — это то, что подрезает крылья человеку, не дает ему взлететь, не дает достичь тех высот, которых он так хотел бы достичь.

Господь пришел нас избавить от власти нашего собственного греха, и Он совершил эту миссию спасения. Но мы знаем, что все, что совершил Господь, автоматически, магически на людей не распространяется. Величайшая ошибка многих христиан в том, что они считают, что Бог нас спас и больше ничего не требуется. Требуется! И апостол Павел, говоря сегодня о том, что Господь пришел, чтобы спасти грешников от их собственных грехов, указывает на самое важное: «Я первый среди этих грешников». Он говорит об условии принятия спасения: только если мы осознаем, что мы грешнее других, если мы способны, проведя эту внутреннюю исследовательскую работу, докопаться до глубин наших жизненных неудач, осознать силу нашего личного греха, только тогда спасение, которое Господь принес всем грешникам, распространится также и на нас.

Может быть, достаточно размышлений о самом себе? Может быть, достаточно просто осознать свой грех? Ведь иногда люди так и говорят: «Я в церковь не хожу, но я в Бога верю, я свои грехи знаю, мне ничего другого не нужно» … Совсем не так. Осознание греха есть непременное условие спасения. Но спасает себя не сам человек, осознавая свой грех, — спасает Христос, Который пришел в мир, чтобы грешных спасти.

Вот для того, чтобы обрести эту силу исцеления от грехов, мы через личное осознание своего собственного греха, через покаяние должны открыть свое сердце силе Божественной благодати, изливаемой в мир через искупительную Жертву нашего Господа и Спасителя. И тогда спасение, которое Христос принес всем грешникам, из которых я первый, изольется на каждого человека, освобождая его от пут греха, а значит, раскрывая все силы его природы, все лучшие грани его характера и его способностей, давая возможность не только легко дышать и жить по совести, но и восходить от силы к силе — и в смысле определенных достижений в этой жизни, и, что самое главное, уже не на подрезанных крыльях подниматься к небу в торжество Божественного Царства.

Величайшие слова апостола Павла, которые он сегодня через своего ученика Тимофея адресует каждому из нас, да помогут нам в деле нашего спасения. Аминь.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси





УГОЖДАТЬ БОГУ ДОЛЖНО ПРЕЖДЕ ВСЕГО ПОКАЯНИЕМ.

ЗА ГРЕХИ ДОЛЖНО ПОНЕСТИ И СКОРБИ.


Всем не только можно, но и должно заботиться о благоугождении Господу. Но чем благоугождать Ему? Прежде всего покаянием и смирением. Но тебе это мало. Ты хочешь Господа иметь своим должником. Ты пишешь: "Господь для меня все сделал, а я для Него ничего. Легко ли это?” Если кто кому должен, то, не заплативши долга, нельзя затевать подарки. Так и мы, прежде всего должны заботиться об уплате греховнаго долга, посредством смиреннаго покаяния, которое совершается до самаго гроба. - Но ты спрашиваешь: "разве при исповеди и постриге не прощаются все прежние грехи? и нужно ли, до смерти, каяться на молитве в прежних грехах и вспоминать их, или же предать их забвению и не смущать мысли прежними делами”. Тебе уже было говорено, что о плотских грехах никогда не следует вспоминать в подробностях, особенно же на молитве не следует исчислять по виду подобные грехи; но должо вообще считать себя грешным и неоплатным должником пред Господом. Св. апостол Павел сподобился получить не только прощение грехов, но и апостольское достоинство, а все-таки причислял себя к грешникам, глаголя: от них же первый есмь аз. - Притом должно знать, что грехи прощаются не одним исповеданием оных, но потребно и удовлетворение. Разбойнику на кресте сам Господь сказал: днесь со Мною будеши в раи. Но и после сего обетования разбойник не тотчас и не без труда перешел в райское наслаждение, а сперва должен был претерпеть перебитие голеней. Так и мы, хотя прежния грехи нам, при таинстве исповеди и при принятии монашескаго образа, и прощены, но Божиею эпитимиею за них должны понести, т. е. потерпеть, болезни, и скорби, и неудобства, и все, что Господь посылает нам к очищению наших грехов. - Еще должно помнить Евангельское слово Самаго Господа: милости хощу, а не жертвы, т. е. чтобы благоугодить Господу нужно более всего заботиться, чтобы не осуждать других и вообще иметь снисходительное расположение к ближним.


преподобный Амвросий Оптинский




О самом первом из грешников(Лк. 18, 35-43)
(1 Тим. 1, 15-17)
Каждый раз, приступая к причащению Тела и Крови Христовых, мы слышим одни и те же слова священника, выносящего Святую Чашу: «Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога живаго, пришедый в мир грешныя спасти, от них же первый есмь аз». Мы готовились, постились, прочитали молитвенное правило, со всеми примирились, и даже получили на исповеди прощение грехов. И все равно — перед Чашей, вместе со священником, мысленно произносим: «…от них же первый есмь аз». Как будто ничего не произошло, и мы ни на шаг не приблизились к Господу Иисусу.
Но зато мы, как никогда, приблизились к… святому Апостолу Павлу, который тоже пишет в послании к Тимофею: «Верно, и всякого принятия достойно слово, что Иисус Христос пришел в мир спасти грешников, из которых я первый». Павел, действительно, сначала был первым из всех, лютейшим, гонителем церкви. Но Господь призвал его, и он стал избранным Его сосудом. Прошло уже много лет, он много потрудился во славу Христову. Он и осознает, что он «помилован, чтобы Иисус Христос» на нем «первом показал все долготерпение, в пример тем, которые будут веровать в Него». И все равно — он пишет эти слова. Не говорит: «когда-то я был первым грешником». Но — снова в настоящем времени: «я — первый из грешников». Как будто он все еще идет со своим карательным отрядом по Дамасской дороге.
Но осознание себя первым грешником не должно отчуждать нас от Чаши Господней, но — наоборот — устремлять к ней. Иерихонскому слепцу, наверное, говорили: куда лезешь? Есть и слепее тебя. Но он, безусловно, ощущал себя первым и единственным из слепцов. И поэтому, хотя и «заставляли его молчать», — он, ничего не желая слышать, «еще громче кричал: Сын Давидов! Помилуй меня»! И действительно: можно ли быть слепее слепого? Можно ли быть грешнее грешного?
И чем сильнее буду осознавать, что «я первый из грешников», тем — более «верно и всякого приятия достойно» будет для меня открываться, «что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников», и что именно на мне Он «показал все долготерпение». И тем сильнее буду воздавать Ему, «нетленному, невидимому, единому премудрому Богу честь и славу во веки веков. Аминь».

[Я ЛЮБЛЮ ВАС]

ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ НАЧИНАЕТСЯ СО СЛЕЗ


Никто не может словами исчерпать молитву, потому что она есть нечто совершенное, по сути принадлежащее не человеку, а ангелам, состояние по ту сторону мира сего; и ее нельзя ни выразить, ни описать. Человек может только что-то сказать о ней и более всего – о простом способе, каким она совершается, а об остальном его известит сама молитва.

Винсент Ван Гог. Старик
Следует знать, что ни один человек не молится точно таким же образом, как другой, абсолютно ни один. Как ни один человек не говорит так же, как другой, никто не чувствует себя, как другой, никто не думает, как другой, и никто не таков, как другой. Точно так же и молитва, которая есть выражение человека, устремление всецелого человека к Богу, не может быть подобна молитве другого. Поэтому отцы Церкви всегда, давая определенные практические советы, предоставляют человеку применять их, и сама молитва становится наставником для человека. Если мы захотим предварительно определить какую-то схему молитвы, метод моления, то возникнет опасность свести все к методу и забыть о сути и цели, потому что молитва – не что иное, как средство, цель же – Христос, личность Иисуса Христа.

У молитвы нет абстрактной цели, она не какое-то неопределенное действие человека, а действие конкретное, определяющее, встреча, путь и встреча, единение Бога и человека – естественно, в той мере, в какой вы можете представить себе и понять это. Она такое сильное переживание, что никакое иное переживание в этом мире, каким бы глубоким оно ни было, не может устоять перед силой молитвы.

Потому сила и действие Церкви, которая реально изменяет, преображает и исцеляет человека, заключается по сути в молитве. Для нас, пребывающих внутри Православной Церкви, очень радостно, что мы – члены Христовой Церкви, Апостольской Церкви Христовой, верно сохранившей молитву. Православная Церковь – Церковь молящаяся, это Церковь, чьим высшим делом является богослужение. Тогда как на Западе, где апостольское предание утрачено, Церковь превратилась в светскую систему в светском государстве, молитва исчезла, и ее заменили дела: добрые дела, активность, проповедь, движения, благотворительность, социальное служение вытеснили это высочайшее дело Церкви –молитву.

В книге Деяний святых апостолов говорится именно об этом: первые христиане постоянно пребывали в молитве, учении апостолов и преломлении хлеба, то есть в Святой Евхаристии. Таковы три признака дела Церкви – молитва, апостольское учение, учение Церкви о молитве, и Евхаристия – наше участие в Господних Теле и Крови. Поэтому в нашей Церкви много богослужебных собраний, и она в первую очередь – служащая Богу Церковь.

В минувшие годы основания Церкви были расшатаны, поскольку к нам хлынули западные образцы и мы по ним судили обо всем. Мы перестали обращать внимание на богослужение, смотрели на дела, поэтому монашество отошло у нас на задний план, и развивалось только идеалистическое – на поверхности миссионерское – движение в Церкви, которое по сути было подражанием западным образцам; с добрыми намерениями, но по чуждым образцам.

Но в конце концов стало очевидным, что это явление не может удержаться в Церкви. Так все мы постепенно возвращаемся к истокам и учимся тому, что благодать черпается из молитвы, а содержание нашей христианской жизни – это благодать Святого Духа. Цель нашей жизни, как сказал русский святой Серафим Саровский, – это стяжание Святого Духа.

Если мы поймем это и передадим своему ближнему – ребенку, коллеге, тогда мы дадим ему нечто ощутимое; если же станем говорить ему о ценностях, идеалах, тогда мы будем говорить философски, а не богословски. Богословие – это опыт, а философия – это умозрение и идеи. Поэтому отцы Церкви, полностью, всеми силами посвятившие себя молитвенному деланию, говорили нам — естественно, сколько могли, — и передавали свой опыт и знание о молитве.

Для начала скажем о нескольких теоретических моментах. Всё в Церкви имеет целью исцеление человека, и поскольку исцеление это состоит в нашем возращении к состоянию до грехопадения – ибо грехопадение повредило нашу природу, исказило в нас образ Божий, извратило наши естественные энергии и помрачило красоту творения, – то сейчас Церковь как духовная лечебница заново воссоздает этот образ.

Главное, что было поражено грехопадением, – это наш ум, сердце. Когда мы говорим «ум», то в Церкви мы имеем в виду не мозг, разум, а совокупность душевно-телесных сил, духовных сил, то, что называется также сердцем. Грехопадением сердце человека было разбито, в него нахлынули страсти, и с тех пор человек страдает духовной шизофренией. Хочет одного, делает другое, думает о третьем, четвертого просит, он изменяется, переменяется, порой до такой степени, что сам себя понять не может и чувствует внутреннее замешательство.

Отцы Церкви, опираясь, разумеется, на философские знания своей эпохи, различают в душе человека части – разделение философское, однако вполне выражающее учение Церкви. Они учат, что у души имеются раздражительная, вожделевательная и разумная части. Первая – это сила гнева, справедливости, мужества. Вожделевательной частью являются желания человека – и телесные, и материальные, и даже духовные. Разумная часть – это рассудок, интеллект, как мы выражаемся сегодня.

После грехопадения эти силы в человеке рассредоточились, повредились и стали функционировать противоестественным образом, но все они должны вернуться в свое естественное состояние и соединиться, стать одним целым, человек должен стать несложным, каким его создал Бог. Поэтому вы иногда слышите, что в Церкви превозносятся простые люди.

Когда мы говорим «простые», «этот человек простой», «очень простой человек», то, по меньшей мере когда говорим среди духовных людей, имеем в виду не простоватого человека, иначе говоря – не глупого, и не какого-нибудь власть имущего человека, который выглядит очень демократично и весьма прост в своих манерах; всё это социологические схемы. Прост тот человек, который не думает лукаво: он как малый ребенок, сердце у него простое, доброе сердце, в нем нет хитрости, нет эгоизма, нет подозрительности, нет тайн за семью печатями. Соответственно, прост тот человек, который стяжал Божию благодать и все душевные силы его соединены.

Раздражительной части отцы противопоставляют Божию справедливость, Божию мудрость, Божее мужество. В качестве противоядия для разумной части они предлагают духовное чтение, духовное исследование, созерцание Божественных тайн, а для вожделевательной части – воздержание, аскезу и целомудрие, с крещением всего в купели молитвы. Иными словами, молитва – это движение всех сил человека к Богу. Это, однако, далеко не просто и не наступает неожиданно; к примеру, я сижу дома, занимаюсь всякой всячиной, в уме у меня самые разные представления, но я выключаю телевизор, иду молиться – и вот я уже в духовном состоянии. Так не бывает. Молитва нуждается в подготовке, она нуждается в среде, условиях, в которых ей можно было бы развиваться.

На уровне практики нам, прежде всего, необходимо правило. То есть у человека должно быть правило – каждый день совершать небольшое правило на несколько минут, небольшое, поскольку если он примется за большое, то не сможет удержать его. Как говорят отцы, лучше идти с малым, но постоянным трудом, чем с большим трудом и быстро остановиться. Лучше маленький труд, что-нибудь маленькое, но чтобы это было постоянно, чем что-то большое, что быстро завершится.

Надо начинать молиться по несколько минут — пять минут вечером, две утром. Затем постепенно увеличивать время – добавлять по две минуты за неделю, по минуте за неделю. Будете добавлять по минуте за неделю – через год придете к тому, что каждый вечер будете молиться по часу и более.

Однако, как я говорил ранее, нужны предпосылки, то есть ни один человек не сможет молиться правильно, если не постарается соблюсти всё, что говорится в Евангелии и о чем учит Церковь, потому что молитва – это «концентрат». Мы словно складываем все Христовы заповеди, всю борьбу, которую ведем, в один сосуд, выжимаем всё, и получается одна капля. Эта капля и называется молитвой.

Для большей конкретики поговорим о том, что всем более или менее известно. Я имею в виду так называемую монологичную молитву «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» – умную молитву. Эта молитва действительно является тайной Церкви, это очень страшная молитва. Она как бомба, которая с виду может быть такой маленькой, но пускает на воздух всё здание. И она действительно бомба, ибо стоит человеку стяжать и усвоить ее, он начинает видеть, как в глубине его сердца разверзается пролом, через который начинает вытекать вся грязь, все страсти, все грехи. Внутри человека происходит глубокое зондирование, и одновременно с этим Божественная благодать проникает в глубины его существа.

Надо знать, что только Бог входит в сердце человека, никто больше! Даже ум не входит в глубины нашего сердца, но только Бог, потому что Он создал сердце человека. Поэтому наши глубины, сердце глубоко, как говорится в Писании, ведомы только Богу, Святому Духу, и Святой Дух открывает Себя людям, которые молятся.


Человек начинает постепенно творить молитву, повторять ее, простым способом: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», – однако при некоторых предпосылках. Какая же из них первая? Крайнее смирение, то есть он должен понять, что обращается к Богу, а обращение к Богу не делается второпях. Бог – Тот, Кто создал небо и землю, Кто держит их в Своей руке, Кто привел нас из небытия в бытие; это Бог, Который нас ради в конкретный исторический момент стал Человеком, был распят, умер за нас, чтобы и мы получили спасение. Вот что первое – осознание того, к Кому мы обращаемся: к Богу.
А затем – «помилуй мя», то есть ощущение Божественной милости. Мы нуждаемся в Божией милости. Если мы будем так продолжать – с осознанием величия Божества и нашей крайней нужды в том, чтобы улучить Божию милость, – тогда можно сказать, что на уровне практики мы обрели два крыла, на которых подобает лететь, и сейчас мы начинаем заполнять свое время молитвой.

Вначале эта молитва произносится устно, вслух, в голос. Когда мы одни, нам нетрудно шептать или даже произносить вслух молитву много раз, исключительно много раз, поскольку каждая молитва – как удар по скале, закрывающей наше сердце, по скале, которой является нашей сердце. Потому что сердце человека иногда бывает таким твердым, что напоминает гранит, и человек, который молится, словно держит большой молот и бьет по этой скале, чтобы разбить камень сердца. Каждый раз, когда он наносит удар, откалывается кусок, камень рушится; он ударяет, ударяет, ударяет, пока сердце не разобьется; и когда оно разобьется, человек становится человеком. И так он заполняет свое пустое время (молитвой). Идет ли, ждет ли, ведет ли машину, едет ли – повсюду. Заполняет пустое время.

Сначала важно количество, а не качество. Он стремится произносить молитву много раз. Если может творить ее качественно – то есть с вниманием, умилением, – то хорошо, если же не может – не беда, пусть только творит молитву. И пусть не смотрит на свой ум: ум его может где-то витать, блуждать, думать о срамных вещах, думать о чем угодно и находиться где угодно – он же пусть продолжает творить молитву. Отцы даже говорят, что когда мы согрешаем – это нечто дерзновенное, но они так сказали, – в тот миг, когда человек согрешает, совершает самый ужасный грех, даже тогда он должен молиться. Иными словами, надо иметь дерзновение устремить ум свой к Богу и сказать:

— Вот видишь, что я делаю, но вопреки этому молюсь!

То есть я не могу делать что-то другое, но хоть уста мои взывают к Богу. И это уже что-то. Это как если кто-нибудь падает в бездну и ухватится за веревку. Держит он веревку, не выпускает, и придет час, когда Бог его помилует. Бог поможет, и он воспрянет.

Часто бывает так, что многие люди молятся, но погружены во мрак, они не видят просвета, не чувствуют утешения, не слышат ответа, их молитва – это духовный мрак и ад. Человек, который чувствует себя таким образом, должен естественно иметь дерзновение, потому что он похож на больного раком, который проходит через химиотерапию, волосы у него выпадают, его тошнит и прочие дела, но это тоже условие исцеления.

Человек должен углубиться внутрь себя, потому что там происходят две вещи. И первое вот что: в глубине души таится колоссальный эгоизм, скрытый для его глаз. Когда молитва ударяет внутри, выползает тьма, и эта тьма, живущая в нем, должна выйти. К сожалению, это самое тяжкое переживание для того, кто начинает молиться. Вместо того, чтобы обрести свет, он встречает мрак, вместо того, чтобы встретить Бога, он видит ад, вместо того, чтобы выплыть, он тонет, и те из вас, кто читал житие святого Силуана Афонского, помнят, что он тоже утопал в аду, в аду отчаяния, погибели, но Господь явился и сказал ему:

– Держи ум свой в аде, ты должен быть в аду, но не отчаивайся!

И вот человек продолжает копать и ударять, пробивая глубины своего бытия молитвой, проявляя терпение, он лелеет надежду, надеется, что действительно получит Божию милость.

Ведь Сам Христос в Евангелии говорит нам, что всё, чего мы ни попросим в молитве, получим. Невозможно, чтобы Христос изрек ложь! Он сказал нам: стучите, и отворят вам,– откроется дверь; просите, и непременно получите. Если вы не получаете, то это означает, что вам нужно еще просить, настаивать, быть терпеливыми, не терять дерзновения, – ударяйте в камень вашего сердца, и Святой Дух непременно разобьет его.

Не нужно отчаиваться, когда видите этот мрак, когда видите, что ум ваш не собирается. Многие молодые люди из подвизающихся говорят:

– Отче, я молюсь, но не могу собрать свой ум, он носится там и сям. Я вообще не могу его удержать!

Не бойтесь! Старец Паисий приводит следующий пример: ум может бежать, но клубок держит Христос. Он рассказывал, как в их селе дети ловили воробьев, привязывали им к лапке нитку – это было для них забавой – и отпускали, но клубок держали в руках. Они, бедняжки, летели и думали, что свободны, что-то чувствовали у себя на лапке, но поскольку летели, то их это не тяготило: крылья-то у них были свободны. Когда же через некоторое время дети принимались сматывать клубок, воробушки возвращались назад. Им старец Паисий уподобляет человека, который молится, а его ум носится там и сям. Он говорил:

– Это ничего, чадо мое! Клубок да будет у Христа, а он пусть себе летит! Куда он денется? Вернется назад в определенный момент.

Так бывает с человеком, который призывает Божию милость. В то время, как он утопает в этом пространстве, но проявляет терпение, в глубинах его бытия зарождается надежда – надежда на Божию милость. Эта надежда начинает рассветать исподволь, и по его труду, настоятельности и силе свет этот постепенно преодолевает мрак.

Плоды молитвы изобильны и бескрайни. Есть великие плоды молитвы, украсившие святых: великие благодатные дары, чудеса святых, которых мы, разумеется, достигнуть не можем, но хотя бы будем знать о них теоретически. Человек получает пророческий дар, становится прозорливым. Всё то, о чем Христос сказал нам в Евангелии, подтверждается в жизни людей, которые молятся. Но тут, в повседневности, мы – молодые люди с великими немощами, что же происходит с нами?


Кто действительно молится, тот достигает одного великого результата – он становится социальным, общительным человеком, поскольку молитва обладает этим свойством выводить человека из его индивидуализма и соединять в первую очередь с Богом. Когда она соединит его с Богом, то заодно с этим человек легко соединяется со всеми остальными и уже не страдает от одиночества. Если кто страдает от одиночества, это означает, что он не молится. Кто молится, тот может быть совсем один, он может быть отшельником, жить в глухой пустыне, он может быть один и в Никосии, Афинах и не иметь ни одного друга, но утешение молитвы пребывает в нем.
Кто молится, тот действительно общается с другими. Его сердце общается, он не чувствует себя одиноким, а потом и перестает иметь абсурдные претензии к другим, что являлось порождением его индивидуализма и эгоизма. Когда хочет, чтобы его понимали, он не говорит:

— Меня не понимают! Меня никто не понимает!

Эти болезненные слова говорит человек, не вкусивший того, что значит Святой Дух, что значит молитва. Потому что как ты можешь ждать, чтобы тебя поняли? Кто тебя должен понять? Давайте перевернем вопрос: а ты кого понял? Ты кого принял? Ты сам себя понял? Ты сам себя принял? Как же другой может понять тебя? А кто такой другой? Такой же человек, как и ты! Что такое другой человек? Почему ты ищешь у него того, чего он не может дать тебе? Ты хочешь, чтобы он понял тебя, принял. Поэтому и начинаются потом болезненные сентиментальности:

— Я люблю тебя, а ты меня нет! Я не могу жить без тебя!

И плачут несчастные девушки, и получаются все эти травмы и трагедии, которые мы порой наблюдаем. Почему? Потому что мы возлагаем завышенные надежды на людей.

В тот час, когда человек почувствует себя так, – и это очень естественно, чтобы вы, люди молодые, чувствовали подобные вещи, – он должен начать думать смиренно и молиться, по сути – направлять всё свое сердце, всё свое израненное сердце ко Христу, он должен научиться не ждать от других того, чего они не могут ему дать, потому что у них этого нет.

Что бы ни делал другой, он человек. Никакой человек не может совершенно утешить другого человека. Это ошибка – желать обрести покой в каком-нибудь человеке. Любой человек, как бы он ни любил вас и как бы ни любили его вы, – загляните внутрь себя, – имеет ограниченные возможности. Он человек, у него мало сил, у него малая вместимость, один только Бог дает всецелый покой человеку, и только Бог никогда не отталкивает человека и никогда нас не разочарует! И не предаст нас, не бросит.

Следовательно, то, чего мы ищем у других, надо искать у Бога; а перестав ждать этого от других, мы поймем, что другой существует не только для того, чтобы давать нам, но и чтобы брать у нас, и надо не только просить у него, но и давать ему. Мы хотим, чтобы он нас выслушал, чтобы мы выговорились перед ним. А почему бы тебе не дать другому выговориться перед тобой? Почему ты сначала не поговоришь с самим собой? Вот в чем дело. Ты не даешь ничего, а хочешь всё взять! Например: «Здесь и сейчас! Я хочу говорить с тобой здесь и сейчас!» И начинаются претензии, а после появляются болезни, психологические травмы, разрывы, всё то, во что мы впадаем и из чего потом вообще не можем выбраться; мы заходимся в плаче, становимся героями в собственном представлении из-за того, что страдаем от притеснения людей. А от нашего притеснения никто не страдает? Бог знает. Это мы воображаем себя героями.

Знаете ли вы, что молитва – это действительно самое эффективное средство от того, чем страдают сегодня молодые люди? Человек, который молится, не бывает борим всем этим. В противном случае он делает нечто другое – не молится, то есть не ищет Бога, а ищет другого – ищет человеческого утешения, он не научился искать Божией милости. Потому что возможно только так: или Бог лжец, или мы негодные. Бог не лжец. Значит, что-то не то с нами.

Что касается вопроса: означает ли тревога отсутствие веры?.. Даже то, что вопрос написан на таком листочке… уже признак тревоги. Потрепанный листок, который, если бы на нем и ничего не написали, дает повод для целой беседы. Вырванный наспех из какой-то тетрадки.

Тревога – это не только признак отсутствия веры, но и признак беспорядка. Не смейтесь. Знаете, ведь человека иногда видно в мелочах; и встретив святых, вы увидели бы, что они совершенны даже в частностях. Мы видели святых отшельников, людей, у которых в келье – там, где они жили, в их пустынных местах, – не было ничего: у них был такой чин жительства. И всё, что они делали, они действительно делали как можно лучше, даже самую простую вещь. Надо помидор порезать – они резали его отлично. Поэтому будьте внимательны к деталям. Особенно девушки.

Тревога побеждается и уничтожается молитвой, потому что тревога в сущности происходит от натиска среды, натиска событий мира сего: наваливаются уроки, спешка, наши немощи, страсти, всё – и нас охватывает тревога. Молитва обладает следующим свойством: как только она начнет совершаться в человеке, она выводит его из всего этого, дает ему другое ощущение времени, другое ощущение вещей мира сего. Она заставляет его подняться над всем этим – делает его не бесчувственным, а чувствительным, но неуязвимым для событий мира сего.

Первое, о чем говорят отцы: она освобождает ум и сердце от среды, и поскольку именно среда порождает тревогу, то молитва действительно освобождает от тревоги. Так человек, который молится, и молится с чувством, избавляется от всего этого, поскольку, что бы ни случилось в его жизни, даже смерть – во всех ее формах, не только как биологический факт, – он просвещается Христовым присутствием.

Скажу вот еще что: именно в Церкви, где человек проводит помногу часов, исчезает натиск среды, потому что Церковь подает человеку силу отстранить от себя вещи мира сего, особенно святая литургия. Поэтому важно научиться ходить в церковь. Церковь, богослужение похожи на самолет, ты действительно так чувствуешь себя: туда заходишь и хочешь – не хочешь, понимаешь – не понимаешь ты в самолетах, но летишь вместе с другими. Самолет взлетает вместе со всеми находящимися внутри. На это похоже богослужение.

Вот ты пришел на литургию и стоишь пень пнем. Пусть так, пусть даже ничего не понимаешь, но ты приди только, и будь ты хоть пнем, сухим бревном, и пусть ум твой, если хочет, витает, скитается и носится где-то там… Но и дерево в Церкви освящается, и камни, и пыль. Поэтому, когда мы в монастыре подметаем храм, мы не высыпаем пыль в мусорное ведро: у нас есть специальное место, куда мы ее выбрасываем, потому что в храме даже пыль священна. Точно так же и всякая вещь, которая была в храме, уже не используется для какой-нибудь общей цели. Этот стол ты уже не можешь взять и пойти с ним на шашлыки: он освящен.

Итак, мы говорим о практическом уровне: вот человек постоянно повторяет молитву и доходит до некоей точки – знаете до какой? Он научается плакать. Слезы – это признак молитвы. Через слезы действует молитва в человеке. Пока ты не плачешь, ты будешь страдать. Если же научитесь плакать, начнете отдыхать душой. Поэтому отцы исключительно много говорят о слезах.

Ты скажешь мне: «Что ж нам теперь, взрослым людям, начать плакать как дети?» Хорошо, женщины могут плакать, их слезы недорого стоят. Я говорю это не потому, что имею что-нибудь против женщин! Но дело действительно обстоит так, что им легко заплакать, и они могут употребить свои слезы на добро. То есть когда они плачут так, то эти слезы, что с легкостью катятся по женскому лицу, могут насадиться в молитве. Они действительно приносят большой плод. И поэтому женщины молятся исключительно много, с великой силой. Но и у мужчин тоже должно быть нечто подобное, потому что если человек не научится молиться со слезами, он не сможет обрести сущность своей молитвы.

Поэтому каждый день, каждый вечер, когда мы одни в своей комнате, нужно уделить немного времени себе и начать молиться с сознанием величия Бога и Его милости, и так, чтобы начать плакать. Когда научитесь плакать, тогда вы действительно вошли в духовную жизнь. Святой Исаак Сирин говорит, что духовная жизнь начинается со слез. Парадоксально, абсурдно звучит сегодня: «пойти молиться и заплакать». Но по-другому нельзя.

Вспомним-ка, как поступали старые люди, которые были так добры и мудры и так легко начинали плакать. Вы помните похороны в былые времена? Какие хорошие похороны тогда были! Идешь туда и слышишь рыдания, плач. Но вот закончилось погребение – и люди уже спокойно едят и спят. А сейчас: начинаются похороны – люди пьют антидепрессанты, закончатся – они идут к психиатру. 15 лир за 45 минут – бедные врачи, им тоже нужно на хлеб заработать, – и вот карманы у людей уже забиты таблетками. Потому что они не плачут, даже на похоронах сегодня не плачут.

Когда я в Солониках учился в университете, то узнал как-то, что произошла авария и два человека погибли. Я уже давно не слышал похоронных причитаний и сказал себе: пойду послушаю, как люди плачут, поплачу и я, так сказать. Пришел на отпевание в митрополичий храм во имя святителя Григория Паламы в Солониках и стал ждать, как на Кипре, когда появится гроб, чтобы услышать эти душераздирающие крики. И вот вносят гроб, и ничего. Не буду говорить, что было полно цветов и каких-то венков. Сначала я даже подумал, что тут будет свадьба. Но вот закончилось отпевание, священники назвали имя покойника, спели тропари – и всё. Это ужасно.

Не плачут, а потом и не смеются тоже. Кто не плачет, тот и не смеется. А если смеется, то как-то так, не в полную силу. Он не смеется от души, всем своим существом, так, чтобы лопнуть со смеху. Всё становится поверхностным: плачет он поверхностно, смеется поверхностно, любит другого поверхностно, всё происходит как-то так и не достигает глубины его бытия.

Митрополит Лимассольский Афанасий
Перевела с болгарского Станка Косова

Двери.Бг

«Аз есмь Господь Бог твой..."
Настоящая книга составляет, как мы обещали читателям, истолковательный текст, или подробнейшее объяснение, на книжку нашу: «Исповедь отроков и всех вообще», именно на третий отдел ее «Исповедь всех», который напечатан еще особо под заглавием: «Грехи против 10-ти заповедей Божиих».


Нравственное богословие для мирян

Е. Попов
Заповедь 1: «Аз есмь Господь Бог твой, да не будут тебе бози инии разве Мене»

Почитай Бога умом


Первая заповедь внушает человеку почитать Бога или служить Богу, прежде всего умом: потому что ум есть главная, владычественная сила всей природы нашей. Отсюда нарушениями первой заповеди могут быть:

Грехи неверия


Неверие в слово Божие


Первый шаг наш к Богу—верить Его святому Откровению, в котором заключаются вечные истины, без которого мы были бы блуждающими. Между тем одни верят Библии, и не принимают в ней одного какого либо текста (как например: «идут cии в муку вечную» (Мф. 25:46): но и «иота едина... не прейдет от закона» (Мф. 5:18). Другие не признают откровением Божием и целых библейских книг: но состав священных книг Библии не просто как либо произошел и принят в Церковь, а утвержден Вселенскими соборами (Афан.Вел.39 посл.). Есть, к крайнему сожалению, отвергающие все Божественное Откровение Ветхого и Нового Завета и желающие остаться с одною естественною, или натуральною верою. Но естественная религия, как видно из истории всех народов, непросвещенных христианством, была и находится в самом жалком состоянии. Как, в самом деле, человек одним своим умом может дойти до правильного познания Бога и достойного почитания Его? Он – бесконечно выше человеческого ума. Тех, которые совсем не веруют слову Божию, а веруют только своему уму, для которых свидетельство или учение слова Божия не составляет важности и окончательного заверения в вопросах относительно веры и богопочитания, тех (страшно сказать!) Церковь в неделю православия подвергает анафеме (отлучает).

Отрицание Промысла Божия (деизм)


Есть люди, которые признают бытие Бога, но не признают Промысла Божия. По их мнению, «будто бы мир и все твари сами собой продолжают существовать по тем силам и законам, которые даны им вначале от Бога; будто бы в истории всего человечества и в ежедневной жизни человека все бывает в силу сцепления обстоятельства, а нет постоянного живого участия Бога; словом, будто бы весь мир, после того как сотворен, уже не нуждается в постоянной и непосредственной поддержке от своего Творца и предоставлен самому себе». Все это совершенно противоречит слову Божию, в котором о видимой природе, например, говорится: «отвращу же Тебе лице, возмятутся» (Пс. 103:29); т. е. живые твари, населяющие мир, в случае оставления их Творцом, смущаются даже до возвращения в прежний свой прах. И еще: «Отец мой доселе делает и Аз делаю» (Ин. 5:17), т.е. на мир очевидны два действия Божии: творение и промышление о нем. Мир тогда бы только не нуждался в дальнейшем участии или содействии для своего существования со стороны своего Творца, когда бы он был всесовершен и решительно самостоятелен. Но таким он не был и не может быть, иначе он не отличался бы от Творца-Бога, который один есть всесовершенное и вполне самостоятельное, самобытное существо. Ограниченность же и несовершенство мира требуют Промысла Божия. А что в мире много нестроений и зла, этим не унижается достоинство божественного Промысла. При множестве неустройств еще не извращается весь порядок мира; на ряду с некоторыми неустройствами и беспорядками видим и чувствуем, что «прекрасен (вообще) мир Божий».

Кратковременный только упадок веры в Промысл при взгляде на то, как зло торжествует, а добродетель угнетена


«Доколе грешницы восхваляться» (будут торжествовать), вопрошал Давид (Пс. 93:3), и затем духом пророческим рассудил: «по лукавствию их погубит я Господь Бог» (Пс. 93:23). Если взять во внимание общечеловеческую жизнь, то будет видно, что добро все-таки достигает своих целей и торжествует, а зло остается постыженным. Разве Господь Бог не всемогущ, чтобы оправдать, осуществить те благие цели, какие Он предположил вначале для мира и человека? «Концом дело красится», и конец миpa со всемирным судом, новая вечная жизнь с ее воздаяниями, покажут, на какой стороне победа.—Но и теперь, в примерах самой частной жизни, нередко представляются такие случаи: Бог неожиданно карает людей, которые, будучи «сильными, хвалятся в злобе своей» (Пс. 51:3), или же, не имея особенной внешней силы и значения, только грешат безнаказанно. По сему грех говорить: «до Бога высоко... верно, не видать, забыл Бог»! Христианин всего себя должен вручать Промыслу, помня учение евангельское: «вам же» (т. е. верным слугам Божиим) «и власи главнии вcи изочтени суть» (Мф. 10:30).

Пытливость при виде непонятных действий Промысла


«Крепльших себе не испытуй» (Сир. 3:21). Когда в чем ясны пути Божии, тогда человек и сам должен с благоговением удивляться этим путям и вслух других поведать их, чтоб вместе с другими прославить Бога. Но если пути Божии в каком либо деле до времени необъяснимы и таинственны, то излишнее старание познать, откуда они или к чему ведут, смелое толкование их для других, составляют грех; потому что тут начинается высокоумие, близка опасность заблудиться. Лучше на сей раз оставаться в «священном благоговейном недоумении».

Будто Бог лицеприятен


«Не на лица зрит Бог» (Деян. 10:34). Богат ли кто или беден, даровит или скуден дарованиями, русский или иностранец православный, духовного или светского звания,—все пред Богом одинаковы, если истинно и правильно почитают Его. Пощаду от Него за что, или особенную милость в чем находят некоторые лица не просто как-нибудь, но или за свои добрые заслуги, добрые жертвы пред Ним, которые вполне открыты Ему и которых часто не постигают люди, или же по особенным преднамерениям Его об этих самых лицах. Таким образом, неосновательны подобные мысли, таящиеся в душе или прямо высказываемые: «чем достойнее меня такой-то? чем же я грешнее других? людям все, а мне нет ничего».

Атеизм (безбожие)


«Рече безумен в сердце своем: несть Бог» (Пс. 13:1). Мысль, что есть существо высочайшее и самобытное, Бог превечный, глубоко положена в душе человеческой и составляет для человека такую же действительность, как действительно то, что сам человек существуете на свете, или как верно, что дом не может построиться сам собой, часы не пойдут без мастера: стоит только среди светлой ночи стать в поле пред небом, усеянным звездами, и душа заговорит о Боге. Посему дойти до отрицания не только Откровения и Промысла Божия, но и самого бытия Бога, дойти до такой крайности, можно не иначе, как намеренно, или насильственно. Для этого надобно заглушить в себе природное убеждение о Богe,—убеждение, которое остается и в духах падших (Пс.13; 1Кор.1,14) (всего чаще развращенная жизнь наделяет человека таким неверием (Иак. 2:19). Отсюда вина безбожника—вина ужасная.

Пантеизм (всебожие)


Св. Писание нигде не сливает Бога с Его творением, и мир произошел не из существа Божия, а из ничего, по всемогущему слову Бога. Итак особое есть мир, и особое отличное от мира и личное существо есть Бог: «той есть прежде всех» (Кол. 1:17), «сын над всеми Бог» (Рим. 9:15). (Деист чрезмерно отдаляет Бога от мирa, а пантеист не в меру приближает божество к миpу). Затем, если б все существующее было Бог или развитие божества, то в мирe не было бы перемен и недостатков, так как Бог никогда не изменяется и совершен во всех своих свойствах, во всей своей жизни. А между тем мы видим каждый день и на каждом шагу перемены, как в природе нас окружающей, так и в самих себе. В таком случае и самые грехи разумных существ нужно было бы отнести к Богу, что, очевидно, будете верх безумия.

Дуализм (верование в два начала: доброе и злое)


Можно, ли представить, чтоб были два равносильные, независимые божества, одно – доброе, а другое – злое, и отсюда два начала действий в мирe? Но так как две всемогущие силы вместе быть не могут и необходимо для каждой отделить или вообразить особенные пределы; то в данном месте и в данное время человеку все-таки нужно находиться во власти одной которой либо из них, или быть под зависимостью одного божества, что также ни с чем несообразно. Нет; истинный Бог—один от вечности, как верховное начало всего. Он ни с кем, так сказать, не борется. Противная же Ему сила произошла в последствии, и эта сила, т. е. зло, или грех, сама в себе показывает не силу, а одно бессилие, или немощь. Понятие «злое начало, злая сила» в смысле злого бога непримиримо с понятием об истинном Боге, так как Бог может быть только добрым. До каких странностей и явных противоречий доходит человек неверующий!

Материализм (будто все из материи, которая вечна)


Материализм, объясняющий все существующее из материи, которая будто бы одарена для бытия своего силой,— есть также один из страшных видов неверия. Исключая бытие в мире чего либо духовного, называя все веществом, материализм отвергает и все святое, низводит человека в состояние одной животной жизни: «да ямы и пием, утре бо умрем» (1Кор. 15:32), вот что думают в себе люди с таким убеждением. Это значит — человеку сравнить себя со скотом, которого закалают (Пс. 48:13). И не значить ли это, вместе с тем, отказаться от здравого смысла, чтоб например, и свою душу и свободу считать только движением материи, чтоб миру, который изменяется и через каждые 12 месяцев получает новую цифру года, предоставить право неизменного вечного бытия? Справедливо, посему, Церковь подвергает анафеме, (в неделю православия) и такого рода неверующих.

Рационализм (гордое умствование о предметах веры)


Предметы веры нужно объяснять и содержать в духе же веры. Философия, имеющая свое значение в науке, по предметам веры добровольно должна смириться «в послушаниe Христово» (2Кор.10.5). Иначе человеку не понять божественной истины. Покоряя свой ум святому откровению вполне, а не частью только, человек с услаждением усвояет себе божественную истину. Но лишь только он начнет высокоумствовать в предметах веры, лишь только позволит себе говорить: «что мне апост. Павел?» и встретит множество недоумений и противоречий; потому что ум наш не только ограничен, но и вследствие грехопадения Адама покрыт каким-то мраком относительно высоких духовных истин, таит в себе какое-то противление божественному.

Натурализм (отрицание чудес Божиих)


«Аще дел (т. е. чудес и знамений) не бых сотворил в них... греха не быша имели», сказал Спаситель об евреях, не поверивших и чудесам Его (Ин. 14:24). После этого отрицать даже одно какое либо чудо (например, как евреи прошли по Чермному морю), составляет большой грех. Но говорить, будто совсем «не бывает чудес» или стараться объяснить чудеса обыкновенным образом, силами природы, не самое ли богопротивное неверие? Нет, чудеса необходимы для высших целей Божиих, например, для подкрепления в людях веры и для обличения лживых верований и неверия. В чудесах виден особенный милостивый Промысл Божий о Церкви. Чудеса, однако, не нарушают течения дел во всей природе, как только временные, редкие и местные нарушения законов природы. Чудеса, вместе с тем, несомненно свышеестественные дела Божии; так например, нетление мощей и бывающие на глазах всех исцеления у святых мощей, из каких же законов природы могут быть объяснены?

Мистицизм (искание в вере только таинственного и чудесного)


«Аще хощети внити в живот, соблюди заповеди» (Мф. 19:17). Значит в спасении души главнеe всего требуются добрые дела. И лучше в простоте сердца трудиться для Господа Бога добрыми делами, чем искать в вере только таинственного и чудесного. «Ложный мистик, между тем, уклоняется труда и подвигов для спасения души; он только любит рассуждать о том, что нужно жить по-духовному; он даже с презрением смотрит на свое внешнее положение, на свои обыкновенные обязанности, будто бы препятствующие его духовному совершенству; он любит таинственные толкования свящ. Писания; думает в каждом обстоятельстве видеть особенное чудо, ожидает себе во всем чудесной помощи. Таким образом, он доходит иногда до совершенно-ложных представлений и верований. В самой вере неверие!

Фанатизм (изуверство)


«По ревности гоних Церковь Божию» (Фил.3,6). Дух христианства, действительно, есть дух сильный и пламенный; но вместе, с тем это дух разумный, кроткий и терпеливый. Христос-Спаситель запретил апостолам, когда они со своей стороны находили нужным низвести огонь с неба на те селения, которые не приняли Его евангельской проповеди (Лк. 9:54-55). Так, совершенно богопротивны истязания «во имя веры», —делает ли их человек над самим собой (например, в расколе самосожжение, решимость больного на перекрещивание в проруби) или допускает над другими, т. е. над теми, которые мыслят и веруют иначе или только противятся принятию православия.

Индеферентизм (будто все веры равны)


«Едина вера, едино крещение» (Еф. 4:5). А возможно ли подумать, чтоб Бог, чистый и праведный, с одинаковым благоволением принимал и убеждения христианина, который признает Иисуса Христа своим искупителем, и веру еврея, который напротив ненавидит Христа, и религию магометанина, для которого Магомет, человек развращенный, выше всех пророков? Если б все было равно, кто бы как ни веровал, да был бы честным человеком по своей вере, – в таком случай Спаситель не обличал бы заблуждений фарисеев и верований саддукеев. Нет; отдавать одинаковую честь всем верам, между тем как они различны по смыслу и к различному образу жизни располагают,—это значит не иметь никакого уважения ни к истине, ни к добродетели;—значит одобрять всякое заблуждение и всякие безнравственные правила, в роде тех, какие, например, можно встретить в алкоране. Такое равнодушие к единой истинной, или православной, вере, которая необходимо должна же быть между прочими верами, хуже и самого неверия.

Фатализм (неизбежная судьба)


«Предложила ти огнь и воду, и на неже хощеши простертши руку твою» (к чему хочешь, т. е. к огню или воде, того и касайся) (Сир. 15:16). И Господь Иисус Христос обыкновенно учил: «аще кто хощет по мне ити» (Мф. 16:24); «аще хощеши совершен бытии» (Мф. 19:21). Да, человеку дана полная свобода действовать. Но ни «судьба (особенно случай), ни рока», ни «слепого случая», который будто «написан на роду», ни «обстоятельств», которые будто бы невольно приводят человека к тому или другому состоянию в жизни и которых будто бы никак нельзя предотвратить («чему-де быть, того не миновать»), ни «счастливой звезды или доли», как напротив и неизбежной «горькой участи»,—ничего подобного решительно нет и не может быть. Все это слова без всякого смысла или как «ничто», одни выдумки, одно сочинение человека. Так верили язычники: они представляли себе под именем «судьбы» особое божество, которого власть над людьми будто бы своенравная. Лжеверие так же слышится и в этих, во-видимому, богобоязненных речах иного человека: «как Бог велит.., видно Богу угодно», если так, т. е. в дух нерешительном, говорится и там, где воля Божия давно и несомненно известна, (например, идти в церковь, говеть в пост) или где человек сам кругом виноват (например, в потере вещей от своей неосторожности). Самое богопротивное лжеверие выражает преступник, когда «судьбою, предопределением Божиим» называет свои беззаконные пути и даже человекоубийство, ссылаясь на то, что «без Бога он шагу не мог сделать ни в чем». Нет; жизнь человеческая сколько зависит от Бога, столько же и от самого человека, которому Бог дал свободу и не препятствует каждый раз своим всемогуществом делать по свободе злое, что значит судьбы Божии (Рим. 11:33). При этом надобно помнить и ясно различать, что есть «прямая воля Божия» на дела человека, т.е. на добрые дела, и. есть только «попущение Божие» на них, т.е. если они злы. Иначе сказать: «одно совершается по воле Божией, а другое бывает по попущению Божию; все же совершающееся совершается по суду и определению Божию: тайно, от Бога или в независимости от Него ничто не бывает и не может быть».

Будто почитать Бога нужно одним духом, а не телом


«Прославите Бога в телесех ваших, яже суть Божия» (1Кор. 6:20). Это решительно мечта верить, будто почитать Бога довольно одним духом,—без крестного знамения, без поклонов, без икон, без хождения в церковь, без украшения храма и т. и, Вернее сказать: это только намеренная уклончивость от всякого богопочитания, лень служить Богу, прикрываемая ложными суждениями. Сам Господь наш, Иисус Христос, как Богочеловек, преклонял колена на молитве и ходил в храм Иерусалимский на поклонение.

Ересь (упорное какое заблуждение против веры)


«Развратися... и согрешает, и есть самоосужден» (Тит. 3:11), сказано об еретике, т. е. о таком человеке, который, не опровергая православного учения в целом, произвольно исказил какой либо догмат веры (как никогда Арий о сыне Божием или как некоторые особенные секты в нашем расколе). Сомнения только в вере или заблуждение или самый раскол, равно как защита своих ложных убеждений,—еще не составляют ереси. Ересь—отрицание или извращение божественного догмата, или существенного члена веры, притом—с крайним упорством. Посему полная вина человека, придумавшего или принявшего уже готовую ересь, настает только после того времени, как Церковь обличит его, а он продолжает упорно держаться своего мнения, которое противно вселенскому верованию. После этого строго воспрещается правилами церковными иметь с таким человеком религиозное, да и обыкновенное, общение (Апост.пр.45; Лаод.9 и 37).

Неразумное представление в Пресвятой Троице многих богов


«Сии три едино суть» (1Ин. 5:7). Не в том же смысле мы исповедуем Бога троичным, в каком и единым: в Боге три лица и одно существо, или одна жизнь, так что лица Его ни на одну точку не отделяются одно от другого, существуя от вечности вмести. Кроме же Пресвятой Троицы нет Бога.

Неисповедание Иисуса Христа Богом


«Отметаяйся, яко Иисус несть Христос, сей есть антихрист» (1Ин. 2:22). Как страшно быть названым антихристом! И если Иисус Христос не есть Бог и не Богочеловек, а только мудрый человек: в таком случае мир доселе не искуплен, — Спасителя доселе для нас нет, все мы остаемся в безысходном состоянии. Какое безотрадное неверие! Нет,—не только словесное возражение, но и колебание в мысли, тайное двоемыслие относительно Божества Иисуса Христа—гибель для веры. Человеческие дела Спасителя (например, ядение, сон) говорит только о том, что Он был действительным, как и мы, человеком. Но, затем, необыкновенное рождение Его (по зачатию Девы от Духа Святого), безгрешность и святость во всем, всемогущая сила в чудесах и засвидетельствование о Нем свыше,—показывают в Нем истинное Божеское Лицо, каким только и мог быть Спаситель мирa.

Будто не будет на том свете вечной муки


Ясны и решительны слова Спасителя: «идите от Мене проклятии во огнь вечный... И идут сии в муку вечную» (Мф. 25:41,46). Это не угроза Божия под условием, хотя много даже условных угроз выполнено со стороны Бога, когда люди сами не выдерживали условий, как например, смерть Адаму, потоп, казнь евреям и т. п. Нет; это, так сказать, одно пророчество Спасителя. Спаситель приводить слова, в которых Он произнесет свой суд на грешников, хотя вместе с тем Его пророчество не подвергает никого вечной муке «по какой-то необходимости». Итак, не соглашающийся с тем, что будут на том свете огонь и прочие муки, заслуженно по суду Церкви подвергается анафеме (Опред.5 вс.соб.). Он называет эти наказания грешнику чрезмерными, жестокими. Но не дерзость ли считать себя милостивее Бога, Который, при своем милосердии, не щадит же нераскаянного грешника? Грешник сам себе созидает вечную муку своею неспособностью или неготовностью быть вместе с Богом и со святыми в раю.

Будто совсем нет загробной жизни


«Не убойтеся от убшающих тело, души же не могущих убити» (Мф. 10:28). Душа умереть и сгнить не может, потому что она не тело. Рассеяться также не может, потому что она не воздух, а тонкая, простая и невидимая сила. Продолжение ее жизни после смерти тела ничто не препятствует, потому что живут же духи, ангелы. Но и тело человека некогда оживет: «востанут, иже во гробех» (Ис. 26:19). Столь несомненна загробная жизнь! Подавить в себе веру в бессмертие страшно и потому, что при отсутствии этой веры человек легко решается на самовольное распоряжение своею жизнью или, вместо прошения к Богу: «христианския кончины живота...», желает себе естественно-то умереть так, чтоб ни на минуту не встретиться со своею совестью, которая стала бы его мучить и могла бы еще расположить к покаянно во грехах, т.е. желает себе смерти в одно мгновение.

Неверие учению, правилам и власти вселенской Церкви


«Аще Церковь преслушает, буди тебе яко язычник и мытарь» (Мф. 18:17). 0слушание Церкви, когда оно происходит собственно от неверия, по справедливости подлежит такому суду; потому что Церковь вселенская есть «столп и утверждение истины» (1Тим.3.15): она живет истиной и не может заблуждаться. А таким образом учреждения ее (например, о поминовении усопших) спасительны; власть ее, благословение или анафематствование, голос на вселенских и, принятых вселенскими, поместных соборах, а также и в каноне церковном вообще, — все это непустые звуки. Лучше же быть названым «односторонним или недовольно просвещенным человеком» и веровать, чем при учености своей представлять себя умнее Церкви и таким образом быть уже не сыном ее, а судьей.

Открытие своих сомнений в вере другим с намерением породить в душе их те же мысли


«Прииде враг… и всея плевелы посреде пшеницы» (Мф. 13:25). Bеpa живая и простосердечная составляет истинное богатство человека. Поэтому похитить у кого все это богатство или только часть его— тяжкий грех пред Богом и тяжкая обида ближнему.—Апостол Петр, не уверовавши у самого гроба воскресению Господа и только таивший в душ своей «дивление», или сомнение, на сей раз, скорее удостоился видеть Воскресшего (Лк. 24:12,34), чем Фома, который выражал пред другими свое сомнение: «аще не вижу..» (Ин. 20:25,26).

Тайная преданность расколу


Держаться в душе раскола, и в то же время показывать себя православным, например: на ряду с прочими приходить к исповеди и святому причастию, значит ни во что вменять святые таинства и сугубо прогневлять Бога.

Непоспешние обратиться из раскола


Раскол старообрядства обличается: и внутренним своим разделением, потому что он, не имея единого начала, с первого же раза распался на большое число толков, которые не во мнениях только несогласны между собой, но и разделяются в любви (Ин. 20:25);—и отсутствием в нем законного священства, без которого не может быть совершения спасительных таинств и преподаяния благодати;—и очевидным лишением его Божия благоволевия, потому что Бог еще не проявлял между раскольниками-старообрядцами никаких чудесных знамений, ни мощей, ни чудотворных икон. И так медлить—обратиться из раскола, особенно после того как его заблуждения выяснены или священником-увещателем или книгой какой,—непростительная беспечность о спасении души. При этом оправдания: «родился в расколе, родители не благословили переменять веру, старшие в семье не обращаются»;—пред судом доброй совести не имеют значения.
Сугубый грех в расколе: совращение в него других самозванным учительством и священством
«Иский развратити... от веры.... Се рука Господня на тя» (Деян. 13:8,11)! Совращающий других в раскол грешит чрезмерно тяжко; потому что он насилует совесть ближнего в столь важном деле, как вера, или исповедание веры;—по той причине, что он человек грамотный и начитанный, скорее бы он и сам должен был убедиться в заблуждениях раскола и другим, которые ему доверяют, обязан был бы раскрыть эти заблуждения; затем, он почти всегда действует из видов корысти или честолюбия; дерзая же совершать таинства, святотатствует. С подобною ответственностью пред Богом грешат богатые между раскольниками, которые сманивают в раскол бедных своими деньгами.

Отречение от христианской веры, или богоотступничество


Кто не только словом, но и делом, не только тайно, но и открыто, притом свободно, без всякого принуждения отрекается от христианской веры и возвращается снова к жидовству или магометанству: тот есть богоотступник и «о гресех его не обретается жертва» (Евр. 10:26). Святая церковь предает его на вечное осуждение, если он не поспешит обратиться к православной вере (Петр.алекс.пр.4). Таков был Юлиан-богоотступник; таковы ныне отступники из крещеных татар. Какая ужасная участь—быть у самой двери к царству небесному, и увидать потом затворенною пред собой эту дверь!

Грехи суеверия


Непосредственное волшебство, чародейство и гаданье
Последнее допускается: 1) по книге: «Соломон»; 2) по картам и посредством стучащих столов; 3) на воде; 4) на воске, олове, в трубе и чрез зеркало; 5) по полету птиц и пению петуха; 6) по звездам и свисту ветра; 7) чрез прислушивание под окнами и на перекрестках, и 8) чрез цыган.
Волшебство в ветхом завете наказывалось смертью (Лев. 20:27); потому что в нем заключается отступление от Бога и вера в тайные злые силы.—Волшебник решительно переходить на сторону врагов-противников Божиих, т. е. бесов, и непосредственно с басами сообщается.—За чародейство (ворожба с отравой), или колдовство, к которым относится и деревенская порча (заломы), ожидает грешника казнь «огнем и жупелом» (Апок.21.8); потому что здесь злоба человеческая предает ближнего своего самой бесовской зло (например, чтоб человеку расслабеть членами тела, даже сойти с ума и т.п.). За разные гаданья правилами соборными назначена шестилетняя епитимия (6 вс.61). И—справедливо. Кто гадает, т. е. старается узнать будущее или никому неизвестное, не по детской только игре, а сознательно и преднамеренно, тот должен бы спросить себя: «у кого же это он хочет узнать о будущем и тайном»? Можно еще догадкой-предположением предвидеть нечто будущее. Но неожиданные препятствия в будущем кому же известны, кроме Бога, и кто может предотвратить эти препятствия, если не один Бог? Что же это за темное существо, к которому прибегает гадатель или ворожей, и которое будто бы может знать и открыть для него будущее или тайное помимо Господа Бога? Таким образом, гадатель-ворожей крайне унижает и оскорбляет свойство всеведения Божия, никому из тварей не принадлежащее или только сообщаемое самим же Богом в даре прозорливости некоторым святым людям.—Что же до цыган, то ворожба этих бродяг вводит в один обман и им дает повод быть обманщиками: в их предсказаниях нет истины и быть не может; у них одна сметливость, а в ответах (как вообще у ворожей) неопределенность, двусмысленность.
Ворожба по библии или по псалтырю, где развернется, а также употребление разных суеверных молитв и заклинаний
«Кое общение свету ко тме?» (2Кор. 6:14). Слово Божие и слова из церковных молитв ставит наряду с гадательными книжками или картами—ни с чем несообразно. В слове Божием, в духе и даже из полных текстов которого составлена большая часть церковных молитв, нет двусмысленных мест, которые бы разъясняли для человека желаемый вопрос. Оно светит человеку (между прочим и предсказаниями будущего) только для спасения души, а не для разгадки каких либо иных вопросов. В Номоканоне (при большом требнике) сказано: «..худу подлежит... иже ключи во псалтырь влагают, оттуда ложная вещающе..., иже (употребляют) молитву нежита» (или от лихорадки; сюда же нужно отнести заклинание или заговариванье истекающей крови); «вся сия от бесов действуются» (ст.20),

Обращение к волшебникам и ворожеям


За этот грех назначается также шестилетняя епитимия (6 вс.пр.61). Прибегающий к волшебнику может понять свою тяжкую вину, свой опасный шаг на этот раз против христианской веры,—уже из того, что от него требуют снять с груди крест и даже положить крест к подножию своему... Затем, «сходить только к ворожее и поворожить»—грех, тоже не извиняемый обстоятельствами. Чтоб например, скорей отыскалась потерянная вещь или чтоб открылся неизвестный вор, а также чтоб более успокоиться духом за участь близкого лица, находящегося в отлучке, —в таких случаях есть ближайшая помощь христианину: совершить молебен, подать на проскомидию, просить Божьего содействия и утешения. Обращаться же к ворожее—это часто и даль и трата и пустой труд, а главное—грех пред Богом. Но если ворожея (не подобна волшебнику) будто бы имя же Божие произносит на своей ворожбе и крестное знамение, творит: то этим нечего прельщаться. Номоканон на сей раз отвечает словами свят. Златоуста: «аще и святыя Троицы имя глаголется..., аще и святых будут призывания, аще и знамение крестное наводится, бежати подобает и отвращатися» (ст.20).

Спиритизм (вызов духов и душ» умерших)


Это один из видов волшебства, очень заманчивый и быстро развивающийся ныне в некоторых кружках. Впрочем, он не совершенная новость: еще в ветхом завете под угрозою смерти было запрещено вопрошать мертвых (Втр.18,9-14). Спиритизму (он имеет различные виды) предшествовало волшебное стологаданье. Но если б действовала в нем чудесная сила: то эта сила, как дело Божие, проявляла бы себя достойно величия Божия. А достойно ли Божественного Откровения, когда дух с того света (пусть его речь будет и о добре, например, относительно молитвы) отвечает через дерево или посредством пишущего карандаша? Напротив, здесь очевидно совсем иное откровение—от духа злого;—очевидно из того, что прибегающие к вызову чьей либо тени первым долгом снимают с себя крест (грудный). Последствия от спиритизма еще сильнее говорят за себя. Они вредно отзываются и на теле и на душе. На теле долго занимающейся спиритизмом чувствуют головную боль, тошноту и большой упадок сил. На душе: в силу того, что здесь человек подчиняется влиянию не известной силы (загадывает в себе мысль, чтоб на загадку был ответ)—этим самым он отворяет в себе дверь злому духу, или отдает себя во власть злого духа. А злой дух может только губить душу. И вот не мало было примеров, что от стологадания лишались совсем ума или же делались бесноватыми! Итак, спиритизм—обман для легковерных, вреднейшая болезнь и тяжкий грех.

Талисманы (таинственные предохранения от болезней и других злополучий)


У православного христианина есть другие, близкие оберегатели его от злополучий. Это—нагрудный крест его и вместе с тем частое ограждение себя крестным знамением; это, может быть, икона со святых мощей, употребляемая им в дороге; это—молитвенная мысль об ангеле-хранителе. Носить же или хранить такие, например, вымышленный вещи: «сон Пресвятыя Богородицы, письмо найденное в Иерусалиме или ладонки», а также надевать на детей или на животных для предохранения их от болезней и уроков (от «лихого глаза») бумажки с какими либо текстами или привески (например, шнурки и шерсть с медведя, которого водят (Номок.ст20)): все это значит не что иное, как (говоря текстом соборных правил) надавать на себя «узы душ». За этот грех даже полагается извергать из Церкви (Лаод.соб.36).

Демонология (домовые, водяные, лесные, ведьмы и проч.)


Несомненно, злые духи существуют и христианин не может не признавать их существования после множества свидетельств о них в слове Божием и по собственному опыту борьбы с ними, если стремится к большей чистоте жизни. Но «домовых» и проч. нет. Это вымысел и разные олицетворения прежнего русского языческого мира. Верить в домовых и бояться их, значит «в христианстве язычествовать»: «кое же согласие Христовы с велиаром?» (2Кор. 6:15). Отсюда грех также называть кого либо в гневе ведьмой («старой») или лешим.

Bеpa всяким снам и соответственное тому расположение своих действий


«Емляйся за стен (хватающий тень, вот кто) емляй веру сном» (Сир.34.2). Это потому, что душа человека спящего действует без сознания своего действительного положения и неправильно, сменяя и смешивая происшествия одного времени или в одном месте с происшествиями другого времени и другой местности, так что отсюда выходят самые смешанные представления. Еще хуже, еще больше обмана, когда кто, сам ли собой или чрез знахарей или чрез книгу «снотолковник», изъяснив особенным образом обыкновенный свой сон, соответственно тому и располагает свою жизнь, свои действия. Иное дело сны знаменательные, (как например, Иосифу в Египте): они бывают редки. Такие сны говорят сами за себя, и нет нужды сомневаться о них: «аще от Бога суть». Это например, неизгладимые в душе впечатления после них (Быт. 40:7-8), повторение их в последующие ночи (Быт. 41:1-5), раздельность, ясность и святость их. Бог, посылающий такие сны, дает и средства, или вразумления, чтоб удостовериться в истине их. Не обращая внимания на всякиe сны, как на предвестия какие-то, и не рассказывая их другим—человек может только по ним изучать себя: что есть в нем хорошего или худого; потому что сны, обыкновенно, представляют нам то, чем мы заняты были в продолжении дня.

Чрезмерная вера в предчувствия


Предчувствовать какую либо чрезвычайную перемену в жизни своей, а особенно смерть, натурально может человек. Но предчувствия по большей части бывают обманчивы; потому что способность их утрачена чрез грехопадение Адама; потому что они происходят часто от изнеженной жизни или от расстроенного воображения. И так окончательно на основании их решать свое или чужое будущее не следует, и тем самым вводить себя в напрасный страх или же в ложную радость. Это значило бы забыть о промысле Божием, который управляет жизнью нашею и который, по Своим премудрым и благим намерениям, может и предотвратить от нас самую очевидную беду, как, напротив, совсем не оправдать предчувствуемой нами радости: Езекия по тяжкой болезни своей должен быль умереть, и—не умер; Аман вперед радовался торжеству своему над Мордохеем, и предчувствие радости не сбылось.

Верование встречам и другим приметам


«От Господа исправляются стопы мужу», сказано (Прт.20,24). Вместо того, чтоб так-то веровать и руководствоваться в жизни своей здравым рассуждением, суеверный человек поставляет свои успехи или же неудачи в делах в зависимость от подобных примет: «встреча со священником несчастлива; понедельник для начинания дел тяжел; третья горящая на столе свеча опасна, 13 человек за столом—тоже, а нечаянно погашенная свеча предвещает гостя; новый дом не обходится без умершего» и т. под. Если подробно всмотреться в дело, то для многих суеверий найдутся простые исторические или живые практические основания, иногда и с происхождением лжи от истины, а для всех вообще предрассудков—ясные опровержения в слове Божтем и в здравом смысле. Христианину нужно отрешиться от всяких суеверий, предрассудков и примет, а не то чтобы иной примете не верить, а другой поварить.

Свечи за упокой живых


Это не евангельская молитва «затворящих напасть» (Мф. 5:44), а только желание зла ближнему. Таким образом, здесь грех двойной: и зложелательство и злоупотребление священных обычаев.
Религиозные, предрассудки, т.е.: а) в таинствах; б) в обрядах церковных; и в) относительно некоторых праздничных дней
«По преданию человеческому, а не по Христе» (Кол. 2:8). Так, много известно неосновательных преданий при крещении, венчании, соборованье, на похоронах, относительно «ильинской пятницы» и т. п. Эти лжеверования оскорбляют благодать Божию, которая преподается в таинствах; отнимают силу у молитвы, для большего возбуждения которой существуют обряды и определены церковные праздники. (Так например, при венчанье нарочито имеют с собой серебренные деньги, чтоб быть богатым,—как будто благословение Божие сходит на мертвый метал, а не на душу человека; после молебна на закладке дома—а случалось и церкви—бросают серебро, которое вот из земли же с трудом и потом вырыто да в землю же без всякой пользы зарывается). Религиозные предрассудки нередко совсем отвлекают человека от того, чтоб удостоиться Божией (благодати и принести в известное время молитву (как напр. относительно святого приобщения отзыв: «не плевать... не сдержать...»). Вообще же религиозные поверья тем виновнее, что примешиваются к священным предметам и действиям, как к меду горечь или к делу безделье. (Грешно совсем не верить или же не православно верить; грешно и переступать за пределы православного верования; но грешно также не иметь обилия веры, принимая веру в смысле богопознания). Отсюда:

Грехи против богопознания


Беззаботное незнание истин и заповедей православной веры


«Се есть живот вечный, да знают тебе истиннаго Бога и его же послал ecu Иисус Христа» (Ин. 17:7). Так, от истинного богопознания зависит вся будущая судьба человека, и вместе с тем счастье его в здешней жизни, которое лучше всего оценивается и вернее достигается этим же самым путем. Следовательно, нет выше и достойнее предмета для мыслящего нашего духа, как наука христианского богословия, как изучение православной веры по свящ. Писанию, по церковной проповеди пастырей и по книгам духовным. И следовательно, это первейший долг, первейшее любопытство для христианина знать догматы и правила святой веры, предпочитая изучение их всяким другим наукам, всяким знаниям и сведениям человеческим. От нетвердого знания истин православной веры происходит и нетвердость в вере,—сомнения и суеверия, а по отношению к жизни или к делам здесь скрывается причина ложных направлений и пороков: «и сия сотворят, яко не познаша Отца, ни Мене» (Ин. 16:3). Сколько же грешат тe люди, которые после учебного заведения никогда не возьмут в руки ни нового завета, ни богословской какой книги, ни духовного журнала, ни духовной книги вообще, а убивают досужее время только на чтение светских газет, и которые таким образом обо всем с довольным знанием дела могут судить, кроме предметов веры!

Незнание главнейших молитв, а также Символа веры и десяти заповедей


«Неведение Божие неции имут, ко сраму вам глаголю» (1Кор. 15:34). Молитвы «Отче наш» и Богородичная, Символ веры и Десятословие составляют краткое исповедание (кодекс) веры православного христианина. Не изучить их даже и во всю жизнь, действительно, постыдное невежество: знают с малолетства много песен, и не умеют прочесть: «верую...»! Нужно бы знать эти молитвы и с толкованием.

Нестарание приобрести себе Библию или только Евангелие, молитвенник, равно как небрежное обращение с этими книгами


Все эти книги в особенности необходимы христианину. Самое присутствие их в доме так же назидательно, как вредно отсутствие их. Один взгляд на них остепеняет человека, пробуждает в душе его добрые мысли и желания. Посему грех (при средствах) не иметь их: у иных целая библиотека книг имеется, а библии не найдешь во всем доме; у других и при малом состоянии не мало же приобретается для дома излишних вещей (зеркала, например), а о приобретении Евангелия нет заботы, приобретение молитвослова-канонника обременяет их! Затем грех, имея в доме священные книги, не держать их в почетном месте (альбом с портретами на самом видном месте, а Евангелие где-то заложено с книгами и в пыли); грех небрежно обращаться с свящ. книгами, например, ронять их на пол, рисовать на них картинки, рвать в них листы (6 всел.68), вырванные же листы употреблять в хозяйств на житейские нужды и т. п. Как здесь жалко непамятование о том, что та книга, которой теперь не читают ни каждый день по главе ни вообще когда либо, которую не хотят прибрести себе или хранить с благоговением, та то книга, т.е. святое Евангелие, будет на том свете сводом законов, по которому будут судить христианина! (Ин.12.48).

Выход от проповедей или разговор за ними


Проповедь церковная есть продолжение и развитие учения Христова (Еф. 4:11-12). И так уходящий из церкви на сей раз грешит, прежде всего, против проповеди, как против дела высокого и святого. Затем, этот человек грешит против собственной душевной пользы потому, что сам себя лишает знания полезных и святых истин. Об иных предметах, весьма важных для каждого христианина, он, может быть и никогда более не услышит; например, когда в последовательном и подробнейшем объяснении догматов веры (в катихизации) говорится об искупительной жертве Иисуса Христа, о вечных мучениях грешнику и т. п. Другие же предметы и нравоучения ближе всего к нему относятся, а он бежит и не хочет слушать. Грешит частью этот человек против богопознания и душевного назидания и других,—чем же? Тем, что препятствует другим слушать проповедь своим иногда очень не скромным прохождением через церковь, вообще же неизбежным стуком при выходе из церкви. Ту же вину несут на себе и те, которые хоть выстаивают проповедь, но не дают прочим слушать ее, одни своими разговорами, другие—как староста церковный колокольчиком, третьи—как матери или няньки плачем младенцев, принесенных для приобщения. Шум тех и других и третьих иногда доходить даже до того, что в подобном положении проповедник должен (как некогда поступил и апостол Павел) остановить свое произношение (Деян. 22:22). О! забыто здесь, что всем этим показывается пренебрежение или только невнимание не к одному проповеднику, но и к христианской проповеди!

Слушание или чтение проповеди слова Божия с посмеянием или для одной критики


Улыбаться за проповедью, слушая ее, слушать или читать ее в печати с тем, чтоб злонамеренно возразить против нее или даже подвергнуть нареканию—ответственности за какое-нибудь слово проповедника, который между тем искренно и правильно исполняет свое дело,—такое отношение к проповеди слова Божия недостойно ее, и есть грех. Так отнеслись к проповедям Господа Иисуса Христа многие из евреев, и что же? Они сами себя отвлекли от спасения: «ругахуся Ему» (смеялись над Ним) (Мф. 9:24); «ищуще уловити нечто от уст Его» (Лк. 11:54). Нет; не вредить, (потому что это великий грех), а сочувствовать и по возможности содействовать нужно проповеди слова Божия, как распространению света Божия (Ин. 12:35).

Пренебрежение чтением Четь-миней и название чудесных сказаний в них ложным преданием


Четь-минеи (жития святых) помогают и богопознании, именно теми листами, где в них приводится сильная речь святых Божиих, например, мучеников, в защиту божественных истин, которые святые познали не умом только, а более сердцем и опытом.—Тем более четь-минеи научают жизни. В них видим мы добродетели, которые заповедуют всем нам евангелие, оправданными или олицетворенными в жизни угодников. В них и вера в Бога и любовь к Богу оживлены, ясны, в полной гармонии между собой. Посему читать их вообще, а в последнем случае в особенности, весьма умное и полезное дело. Высокий пример всегда более воодушевляет и располагает к подражанию, чем слово: читаешь жизнь иного святого или святой, и не можешь не полюбить их всей душой, а с этим вместе—располагаешься искренно к добродетелям их. Притом, кто желает спастись, тому как же не стараться—узнать: как спасались другие?—Но ложных преданий в четь-минеях нет: потому что четь-минеи составлены на основании исторических сказаний и несравненно с большою разборчивостью, чем какая могла бы быть при описании гражданских событий: «да не будет ми лгати на святаго», говорит первый из жизнеописателей святых, святой Димитрий Ростовский. Чудесные рассказы в четь-минеях нисколько не причина называть их ложным преданием («легендами»); потому что явления духовной жизни скорее могут быть поняты людьми духовными же по своему направленно и делам. Жизнь тех святых, о которых говорится в самой библии, также была исполнена чудес: однако против нее не возражают пренебрегающие четь-минеями. Зачем же отвергать чудесную сторону четь-миней?

Незнание жизни своего святого и неподражание его житию


Церковь поручает христианина особенному покровительству того святого, именем которого нарекает его при крещении. Вместе с тем, это наречение напоминает о некотором особенном обязательстве со стороны нарекаемого, как и вообще имя знаменательно (Ис. 65:15). Отсюда обязанность каждого христианина—знать жизнь своего святого преимущественно пред другими святыми. Знать ее можно в главных только или и в частных чертах, например, по четь-минеи, прологу или по особенному историческому сказанию. Знать ее нужно сколько из уважения к тезоименитому святому, столько же для того, чтоб по возможности подражать сему святому и чрез подражание тем более остаться верным Христу.

Чтение книг или рукописей, написанных против святого Православия, и дружество с людьми неверующими и вольномыслящими


«Еретика... отрицайся» (1Кор. 2:14); (блажен муж, иже не иде на совет нечестивых» (Пс. 1:1-2). Читать книги или рукописи, которые прямо написаны с целью поколебать православие (например, сочинения Ренана) или только заключают в себе погрешности против святого православия,—читать такие сочинения могут одни христианские и церковные учители, и то с тем лишь намерением, чтоб успешнее поражать врагов истины собственным оружием последних. Но всем прочим, и особенно людям, которые не изучали последовательно истин веры (богословия), чтение таких книг или рукописей опасно для целости их веры и поставляется в грех. А также не следуете дружиться или без особенной дружбы часто спорить о вере с иноверцами и вольнодумцами, хоть бы (как иной говорит) этим дружеством и спорами (равно как и чтением еретических или раскольнических книг) нисколько не тревожилась его совесть. Нет, —дружба с вольнодумцем похитит и остатки веры, в ком мало было религиозных убеждений; а речь иноверца который ненавидит русскую православную веру, не может не обеспокоить духа даже в искренно-верующем.

Грехи против трезвенности ума и духа пред Богом


Рассеянная молитва


«Егда молишися, вниди в клеть твою (внутрь себя) и затворив двери твоя» (закрой сердце от посторонних мыслей) (Мф. 6:6). Останавливаться вниманием на помыслах, которые приходят в часы молитвы, тем более обдумывать в это время целый план какого либо дела, а также, стоя на молитве, оглядываться по сторонам, прерывать молитву для каких либо ответов, и особенно так в домашней молитве, когда человек от своего лица лишь приносит молитву,—все это как же не согласно с идеею (понятием) о молитве! «Молитва (как известно) есть возношение ума и сердца к Богу, или беседа с Богом». Скажут: «что же делать, если посторонние мысли приходят на молитве»?— Не нужно лелеять их и развивать; нужно поскорей возвращаться к предмету—содержанию молитвы, т. е. принуждать себя к сосредоточенной молитве; нужно каждый раз сознавать свою вину, если молитва бывает рассеянная; нужно приготовлять себя к молитве, особенно продолжительной; нужно молить Бога о самой молитве (Рим. 8:26). «Не худые, а и добрые, или к доброму делу, возникают на молитве мысли!» Так! Но все же это неуместные мысли. А главное: за бесстрастными или порядочными помыслами (если не удерживаться от них) будут приходить и страстные, или худые, помыслы.
Молитва только наружная к нестарание приобрести умную молитву, незаботливость о молитве Иисусовой
«Приближаются Мне усты своими... Всуе же чтут Мя» (Мф.15,8.9). Да; тем более не истинная и несовершенная молитва, если нисколько на ней не обращают ума своего к Богу, если выполняют ее по одной лишь привычке или по одному расположению ко внешней обстановке ее (а также для успокоения только своей совести). Хоть и нельзя еще назвать или несправедливо будет в отношении к каждому, кто молится так, почесть эту молитву лицемерною (лицемерие иное дело): но во всяком случае, эта молитва «всуе»—напрасная и требует исправления или пополнения духом молитвенным.—Нужно еще стараться—приобрести, так называемую, «умную молитву», Пример умной молитвы видим в Анне, матери Самуила (1Цар. 1:9-16). Умная молитва полезна нам, чтобы приобрести навык вообще к молитвенному настроению духа. А часто она бывает и совершенно необходима нам. Например, как молиться с крестным знамением и пред иконой в зимнем пути, на железной дороги? и ужели же в продолжение целых суток или еще более оставить христианский долг молитвы?—Наконец, прекрасное упражнение в богомыслии, крепкая поддержка трезвенности духа пред Богом—«молитва Иисусова». Эта простая и краткая молитва, однако, не простое человеческое произведение, или сочинение. Нет; молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас (или мя)» вытекает из евангельских наставлений самого Господа Иисуса Христа ((Ин.14,13-14;16,23-24); она открыта святым ангелом Пахомию великому (Прим.в конце молитв.канон.); она составляет лучшее упражнение в умной молитве и лучший учитель внимательной молитвы; она удобна для непрестанной молитвы (1Сол. 5:17). И так надобно позаботиться о ней. Тем более невежественно и грешно пренебрегать ею, как бы молитвою одних простолюдинов, стариков и старух, которые, действительно, по безграмотству своему не знают и по незаботливости своей не изучили никаких других молитв.

Неисполнение утренних и вечерних молитв по лености или небрежению


Между тем пример этих молитв оставил нам сам Господь наш Иисус Христос, будучи духовен и совершен в высочайшей степени. Сказано: «утро востав... молитву деяше» (Мрк.1,35); «иде на гору помолитися... вечеру бывшу» (Мрк.7,46-47). Стало быть утренние и вечерние молитвы совершенно необходимы для христианина и составляют непременный его долг. Но есть люди, которые хоть не отвергают этого долга, однако же ограничивают выполнение его по утру и вечером только тем, что перекрестятся раз-два, не поставляя себя в молитвенное положение, или же, став пред иконой, сделают наскоро всего пять-десять поклонов.—Какое же тут исполнение долга религиозности? В столь немногие минуты, и так-то каждый раз, возможно ли и войти духом в молитву?


Прежде молитвы утром мысли и разговоры о житейском


Первые мысли или размышления человека после утреннего сна, как бы после выхода из небытия в бытие, должны быть обращены к Богу. И таким обращением, без сомнения, лучше и ближе всего могут быть утренние молитвы или, кроме этого, чтение главы из библии. Равным образом, первое движение языка, первейшая речь в утреннюю пору должны быть употреблены ни на что другое, как на начальные слова утренних молитв: «во имя Отца и Сына и св. Духа». Адам, когда Бог вдунул в лице его «дыхание жизни», без сомнения, имел первую мысль о Боге, и первое свое слово проговорил, прославляя Творца своего. Когда христианин подобное же обращение к Богу (т. е. мыслью и словом) тотчас после утреннего сна поставит для себя правилом, от которого будет отступать разве в особенных случаях: тогда он выразит этим полную свою зависимость от верховного Существа и готовность свою служить «Тому единому». Какое же это, в самом деле, будет прекрасное правило для каждого христианина! Как оно умно будет подчинять человека Богу! Как хорошо будет наделять утреннею молитвою! Но прежде утреннего молитвословия успеть надуматься серьезно о том и другом, успеть наговориться с другими и сделать многое сверх неизбежного обихода,—это очевидная уклончивость от первейшего дела в каждом дне. Кроме того: расспросы или рассказы или распоряжения о чем либо житейском еще на самой постели, вообще до утренних молитв, часто вводят в гнев-перебранки по семейству, по хозяйству, и таким образом совсем расстраивают дух прежде, чем будет выполнен долг утренней молитвы.

Пренебрежение молитвою пред столом и после стола


Молиться в это время дана прямая заповедь в слове Божием: «и ясти будеши, и насытишися и благословиши Господа Бога твоего» (Втор. 8:10). Этот древний завет веры и освящен примером Господа нашего, Иисуса Христа. Со стороны самого дела, прийти и просто садиться за стол, как бы за игру какую, а не почтить молитвою пред обедом Подателя «пищи алчущим» (Пс. 145:7), значит так же бросаться на пищу и питье, как бросаются на них бессловесные, которые не умеют, по неразумной своей природе, выразить почтение Творцу. Недостаточно и только раз-два бегло перекреститься перед столом; потому что в таком случае не только не успеть—прочесть молитвы: «Отче наш...» или «Очи всех на Тя уповают...», но и сказать: «Господи, благослови питие и ястие»!—За тем, не воздать после стола благодарной молитвы Богу—как же несвойственно для нас, особенно в виду того, что тут же со всею тщательностью стараемся мы отблагодарить лиц человеческих, от которых приняли стол или угощение! К хозяйки и хозяину дома—как в большом, гостинном столе—наперерыв бегут, чтоб поклониться им, поблагодарить их за хлеб-соль, а благодарности Господу Богу не хотят воздать! Если последнее назовут одною обрядностью, наружностью: то и первое разве не наружность? Но просить пред столом и благодарить после стола Господа Бога (став пред иконою) надобно не по наружности только, а искренно и с участием в этой краткой молитве мысли.

Неисполнение молитвы пред началом и после окончания каждого труда и работы


Молитвою, хоть краткою (пусть она будет состоять в одном крестном знамении, еще менее—во взгляде на святую икону или во вздохе к Богу),—молитвою прилично начинать и заканчивать каждый серьезный труд; потому что сказано: «Мене же не вопросиша, еже помощь имети» (Исх. 30:2); «аще ли оно что (кроме вкушения пищи) творите, вся во славу Божию творите, благодаряще Бога и Отца» (1Кор. 10:31).Так как молитвою привлекается от Бога благословение на дело, то не молиться при трудах значит не дорожить Божиим благословением. Верующий и богобоязненный христианин крестится также и в то время, как выходит из своего дома.

Богохульные помыслы, преимущественно на молитве


Дурные помыслы о святых и святыне, унизительные сравнения святого с грешным,—вот в чем состоит тайное богохульство, или в одном уме! Такие помыслы приходят преимущественно на молитве. Что сказать о вменяемости их? Они вменяются в грех только в таком случае, и притом—частью, а не вполне, когда человек не пренебрегает ими, т.е. останавливает на них свое внимание, хотя, положим, и не желает их, также когда стыдится открыть их на исповеди (и так иногда целые пять-десять лет). Они собственно—ветер от дьявола, который ими нападает на человека по своей зависти. Дьяволу и вменяются в вину все эти богохульные помыслы и представления: истинный христианин или христианка, очевидно, не соглашаются с ними и только смущаются от них, не зная еще до времени,—откуда они и зачем. И так все страдающие помыслами и представлениями этого рода не должны сильно опечаливаться от них, говоря в души нападающему врагу: «иди за мною, сатана» (Лк. 4:8). Врагу радость, если на его неуместные и скверные картины (например, при взгляде на святые иконы или церковные свечи) обращается внимание, если от этих картин тревожится дух, даже оставляется долг исповеди и св. причащения.

Занятие ума одним земным


Помышления об одном земном отчасти не согласны с назначением христианина, да и прямо запрещаются в слове Божием: «горняя мудрствуйте, а не земная» (Кол. 3:2). В этих словах слышится не один совет, которому следовать или не следовать предоставляется воле человека, но положительная заповедь. И заповедь эта не есть какое либо излишнее или непомерное требование, а совершенно необходима. Обыкновенно, кто о чем больше думает, тот это самое и начинает любить. Так и для человека, которого мысли непрерывно заняты одними земными делами и никогда не занимают их ничто душеспасительное,—для такого человека Бог и будущая жизнь как бы не существуют. Он сам себя поставляет в такое состояние, что начинает скучать предметами религиозными и даже чувствует к этим предметам какую-то тайную нерасположенность.

Забвение о вездеприсутствии Божием


«Предзрех Господа предо мною выну» (Пс. 15:8). Вездеприсутствие Божие так же нас везде встречает и окружает (Пс. 138:7-10), как воздух, которым мы дышим и в котором движемся, хотя и не в силах определить с точностью образа вездеприсутствия. Посему в чувстве благоговения всегда должны мы помнить, что Господь Бог находится на каждом месте, все Он видит и слышит. А иначе это будет такая же неизвинительная забывчивость, как кто стал бы небрежно и говорить и двигаться в присутствии самого царя или пред лицом высокой какой особы. Да; если представлением себе вездеприсутствия Божия каждый легко может удерживать себя от грехов, как показывает пример Иосифа в доме Пентефрия (Быт. 39:9); то в забвении о вездеприсутствии Божием заключается вина такого рода, что человек не хочет пользоваться столь легкою и ближайшею мерою к удержанию себя от зла.

Забвение о своем ангеле-хранителе


Ангел-хранитель—дар Божий христианину от купели (Посл.крещ.мол.4) и до могилы. Но даже и после смерти христианина он сопровождает душу, которую здесь охранял, когда душа проходит степени суда Божия. От самого человека уже зависит, чтоб ангел-хранитель ходил с ним днем, осинял его своею опекою в продолжение ночи: вера и богобоязненность человека привлекают к нему ангела-хранителя, как, напротив, безверие или маловерие и греховная жизнь, не прерываемая ни искренним покаянием, ни борьбою со страстями,—удаляют. Ангел-хранитель дается от Бога не один на многих, но каждому особо. После всего того, очевидно, грех совсем забывать о нем, не молиться ему и не сознавать его благодетельного влияния на свою судьбу, например, в тех случаях, когда проходит мимо нас самые очевидные опасности для здоровья и жизни. Грех, особенно, не воспоминать о своем ангеле-хранителе в Михайлов день, как в главный годичный праздник в честь всех бесплотных Сил,—не освятить этого дня, если не непременно бытностью в церкви, то живейшим представлением себе личности ангела-хранителя.

[Я ЛЮБЛЮ ВАС]

Как научиться любить Бога?
Почему не устоял апостол Петр в любви ко Христу?

Произошло это потому, что любовь к Богу в то время у апостола Петра была еще плотская. Она еще не освятилась Божественной благодатью и не получила крепости от Божественной любви.
Митрополит Иоанн (Снычев). Как подготовиться и провести Великий пост. Как жить в современном бездуховном мире.
А раз так - то и не было твердости в его решимости, в его намерении до конца шествовать за Христом на Голгофу.

Да, любить Бога не просто, любить Его надо так, как заповедал нам Сам Господь Спаситель мира.

Любовь к Богу тогда только бывает настоящей, когда она основана на смирении, когда человек устраняет из своего сердца плотскую воображаемую любовь. В чем же выражается плотская любовь? Она выражается в необыкновенном самопроизводимом восторге. Человек напрягает в себе все свои силы к восторгу, возбуждает свою нервную систему, и при этом происходит вскипение крови, возникает необыкновенное воображение, пылкость. Пылкость и горячность крови и нервов - это и есть плотская любовь. Такая любовь не бывает угодной Богу, ибо она приносится на жертвенник гордости. Такая любовь не долговечна, она быстро исчезает.

Поэтому, чтобы иметь постоянную духовную любовь, необходимо любить Бога смиренно, кротко и стремиться к достижению любви духовной, которая успокаивает нервную систему, охлаждает порывы крови нашей и дает внутреннее успокоение в смиренном и кротком духе.

Вот какова должна быть Божественная, или духовная любовь. Как же нам научиться такой любви? Научиться любить Бога можно при том условии, если мы будем в меру своих сил и возможностей исполнять все то, что заповедал нам Спаситель мира.

И не только исполнять, но и внутри своего сердца возбуждать вражду ко всякому греху, удаляющему нас от любви Божией. Вот это и будет началом любви к Богу.

Но только началом. Чтобы эта любовь утверждалась и крепла, необходимо постоянно следить за собой. И если когда-либо по немощи своей мы впадем в тот или иной грех, то быстро должны встать и принести искреннее слезное покаяние.

Для того чтобы сердце наше постоянно пребывало в любви, необходимо изучать в Евангелии ту волю Божию, которую открывает нам Спаситель мира, познавать, чего хочет от нас Господь, познавать Его благую и совершенную волю и исполнять ее до конца своей жизни.

Только при постоянной верности Богу в нас сохраняется настоящая Божественная любовь. И если в какой-то момент нашей жизни мы нарушим эту верность, то тем самым нарушим и любовь к Богу. Прервется эта внутренняя взаимосвязь любви Божией и любви нашей.

Любовь наша к Богу должна совершенствоваться изо дня в день. Она получает непосредственную связь с Богом, входит в единение с Ним и посредством этого единения получает утешение, просвещение, возвышение.

Но мы должны хорошо понимать, что в достижении или укреплении этой любви к Богу необходимо пройти известный путь испытания, путь борьбы - и прежде всего с самим собою. Почему? Потому что внутри нас находится ветхий человек, тлеющий в похотях своих. Потому что необходимо убить в себе этого ветхого человека - убить все греховное. А когда мы начнем это совершать, то, естественно, диавол, отец греха, восстанет на нас, чтобы защитить свое достояние, и тогда возникнет борьба. Нелегкая борьба.

К примеру, для того, чтобы обуздать наш язык, сколько же нужно силы, внимания, энергии! А разве легко победить в себе гордость, самолюбие, тщеславие, любовь к похвале или любой другой грех? Конечно, все это требует с нашей стороны немалых усилий, постоянной брани.

Но не только во внутренних искушениях проходит наш путь. Вспомните, каким испытаниям подвергся апостол Петр от людей! Разве мы не испытываем подобного страха, когда некоторые люди приступают к нам с вопросами: "Ты веруешь во Христа? Ты христианин? Ты ходишь в Церковь?" А мы что отвечаем? Разве порой мы не допускаем малодушия? Разве не боимся подчас исповедовать Христа? Мы бываем жалкими в это время, не имея мужества заявить, что мы действительно христиане, чтущие заповеди Божий.

Итак, проверим самих себя, по-настоящему ли мы любим Бога? Не бывает ли так, что мы стараемся любить Бога от плотского своего мудрования? Возбуждаем свои нервы, горячимся даже в молитве и в посте. Да, это происходит в нашей жизни, особенно в начале нашего обращения к Богу, когда мы, возбужденные той или иной красотой Божественной, восхищаемся, возбуждаемся, готовы на любой подвиг: и чрезмерно поститься, и помногу молиться, и милостыню творить, и за ближними ухаживать. Все как будто бы нам легко! Но потом проходит этот порыв, и наступает период, когда мы остаемся один на один со своими естественными возможностями. И вот тут-то уже сил ни на какие подвиги не хватает, потому что нет еще у нас Божественной любви, которая достигается постоянством и смирением.

Помните о том, что любовь к Богу обязательно соединяется с любовью к ближнему.

Как узнать, что мы любим ближних своих и Господа? Если мы чувствуем, что в нас угасло памятозлобие, то мы уже на пути любви к ближнему. Если у нас породилось в сердце мирное, сострадательное отношение к ближнему своему при любых обстоятельствах, то знайте, что мы уже у самых дверей любви к ближнему и к Богу.

Вот так и необходимо нам совершенствоваться в духовной любви.

Как достичь спасения

Спасение достигается постоянным исполнением заповедей Божиих. Вот мы и настроим самих себя к тому, чтобы исполнять Божии заповеди, преодолевая все трудности на спасительном пути. И тогда-то путь нашего спасения будет благопоспешетвующим. Тогда-то и милость Божия низойдет на нас, укрепит нас и сохранит от всякого зла. Тогда-то и мы достигнем вечной блаженной жизни во Христе Иисусе.


[Я ЛЮБЛЮ ВАС]

Нравственное богословие для мирян
Е. Попов
Содержание
Вступительное слово автора

1-я заповедь. «Почитай Бога умом»



2-я заповедь. «Не сотвори себе кумира»



3-я заповедь. «Почитай Бога словом»



4-я заповедь. «Помни день субботний»



5-я заповедь. «Чти отца и мать»


6-я заповедь. «Не убий»


7-я заповедь. «Не прелюбодействуй»



8-я заповедь. «Не укради»



9-я заповедь «Не лжесвидетельствуй»

10-я заповедь «Не завидуй»

"Кесарю - кесарево, а Божие - Богу"


В Библии есть много фраз, которые прочно вошли в наш разговорный обиход, стали пословицами и поговорками. Обычно эти фразеологические обороты понятны всем, не вызывают трудностей в толковании, но их библейский контекст гораздо интереснее.

Одно из таких крылатых выражений - "кесарю - кесарево, а Божие - Богу". Многие сейчас понимают это так: "каждому - свое". Иначе говоря, "требованиям жизни надо отдавать свою дань, а убеждениям свою, поэтому, отбросив лишнюю высокопарность, надо трезво подлаживаться под житейские нужды". Однако в той ситуации, когда эта фраза была впервые произнесена, она явилась ответом Иисуса Христа на конкретно поставленный вопрос. А цена ответа - Его жизнь.


Вопрос-ловушка

Этот евангельский эпизод - один из ярких примеров борьбы против Иисуса со стороны религиозных учителей израильского народа. Она принимала разные формы: от прямой клеветы до сбора, как сейчас говорят, компрометирующих материалов. С этой целью иудеи и спросили Христа: "Позволительно ли давать подать кесарю, или нет?" (Мф. 22:17). Евангелие прямо говорит, что этот вопрос задали Христу вовсе не за тем, чтобы узнать мнение авторитетного Учителя. Задачей было "уловить Иисуса в слове".

Прежде чем ответить, Христос попросил показать Ему монету, которой платится подать императору. Ему принесли римский динарий. Глядя на нее, Христос спросил: "Чьи это изображение и надпись?" - "Кесаревы", - послышался ответ. На это Иисус и сказал Свои знаменитые слова: "Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу". О реакции спрашивавших Евангелие говорит очень сдержанно:

"Услышав это, они удивились и, оставив Его, ушли". Но, по сути, это означало, что планы вопрошавших полностью провалились. А ведь они надеялись, что любым - и отрицательным, и утвердительным ответом Иисус вынесет Себе смертный приговор. Но в чем же состояла каверза и неразрешимость вопроса? И почему такой простой ответ заставил иудеев удивиться и разрушил их лукавый замысел? Чтобы понять это, надо ненадолго погрузиться в историю Израиля.


Культ императора и религия Ветхого Завета

В 6 году по Р. X. Иудея вошла в состав Римской империи, стала управляться римским наместником и, естественно, должна была платить подать Риму. Однако необходимость платить налог императору воспринималась израильтянами крайне болезненно.

И дело тут не в деньгах, а в том, что подать уплачивалась императору-язычнику, который был не просто официально обожествлен, но и всех подданных Римской империи заставлял приносить жертвы перед своим изображением или статуей. Культ императора был всеобщей государственной обязанностью, независимо от того, во что верил человек, и рассматривался Римом как знак лояльности покоренных народов к государственной власти.

Причем такая возмутительная, с нашей точки зрения, практика для языческого сознания была нормой: какая разница, сколько богов находится в твоем пантеоне - 100 или 101? На это ни один из завоеванных народов не обращал внимания. Действительно, стоит ли из-за подобной мелочи ссориться с властями могущественной империи?!

Однако в Иудее Рим сразу же столкнулся с неразрешимой проблемой. К великому изумлению язычников оказалось, что Бог у евреев один, и нет никакого пантеона даже низших богов, куда можно было бы добавить и правящего кесаря. Более того, именно Этого единственного Бога - Иегову - Израиль считал своим Царем. Ему, в иерусалимский храм, каждый иудей платил налог в виде десятины (десятая часть урожая и скота) и ежегодной подати серебряной монетой.

В силу такого государственного устройства любая другая дань, равно как и покорение языческой власти, воспринимались народом как предательство Бога. О культе обожествленного императора в Иудее вообще не могло идти речи: Библия запрещала не только принесение жертв кому-либо, кроме Иеговы, но и любые изображения одушевленных существ.

При всякой попытке заставить евреев поклоняться кесарю римляне встречали отчаянное сопротивление местного населения. Поэтому, учитывая древность иудейской религиозной традиции, а также из уважения к местному Богу (а вдруг он действительно существует) для "странной" провинции они сделали исключение и не настаивали на культе императора, оставив только налог.

При этом, пойдя на тактическую уступку, римляне с жестокостью подавляли постоянно возникающие на почве императорской подати мятежи иудеев. Исторические источники содержат сведения, по крайней мере, о двух крупных восстаниях непосредственно после ее установления в 6 году. Именно римская подать послужила причиной возникновения в Иудее движения зилотов (ревнителей - греч.), которые отказывались от любых компромиссов с Римом и призывали народ к борьбе против захватчиков.

Они разжигали в Израиле радикальные националистические настроения, что, в конце концов, привело к восстанию 66 года, полному разрушению Иерусалима и уничтожению в 70 году императором Веспасианом даже номинальной израильской государственности [1] .

Большинство религиозных учителей иудейского народа понимали опасность открытых выступлений против римлян и нашли компромисс. Конечно, это казалось им временной мерой, лишь до явления Божественного Посланника - Мессии, на ожидании Которого строилась вся ветхозаветная религия (по мнению израильтян, придя, Мессия должен будет встать во главе политического национально-освободительного движения и избавить народ от иноземного порабощения).

Поэтому евреи платили налог и кесарю, и Храму, но для храмового налога использовались специальные монеты, отчеканенные не в Риме, а в Иудее. На них отсутствовало изображение кесаря, поэтому они считались "чистыми".

По большим праздникам, когда в Иерусалим приезжали иудеи со всех концов империи, чтобы принести жертву и заплатить священный налог, во дворе Храма размещались пункты "обмена валюты" - столы с меновщиками, которых Иисус как раз и прогнал оттуда с помощью бича в другом известном евангельском эпизоде (Евангелие от Матфея, глава 21, стихи 12-13).


Что принадлежит кесарю?

Итак, если вернуться к вопросу о том, надо ли платить подать кесарю, то становится понятно, в чем состояла его неразрешимость и, соответственно, ловушка для Христа. Если бы Иисус сказал: "надо", то он скомпрометировал бы Себя перед народом, потому что римский налог был ненавистен иудеям и истинный Мессия (по их мнению -политический вождь Израиля) не мог так ответить. А скажи Он: "не надо", противники тут же обвинили бы Его перед римским наместником в подстрекательстве к мятежу против кесаря, что каралось казнью через распятие.

Что же необычного сказал им Иисус? Почему они так удивились Его ответу? Христос не зря попросил показать Ему динарий. На римской серебряной монете, которую Ему дали, был изображен римский император в лавровом венке и надпись: "Тиберий Кесарь, Август, Сын Божественного Августа, Великий Понтифекс [2]".

По тогдашним представлениям, тот, кто был изображен на монете, являлся ее владельцем. Кесарю и надо было отдавать то, что ему принадлежит. Неразрешимый, по мнению иудеев, вопрос о подати императору, оказывается, решался простым взглядом на монету.

Кроме того, Иисус показывает лукавство самого вопроса: ведь израильтяне фактически уже подчинились законам римского государства, признав его деньги. Тем, кто спрашивал Христа о подати, было хорошо известно, что, по закону Моисея, они не могли даже дотрагиваться до вещей, на которых присутствовало какое бы то ни было изображение. А между тем жители Иудеи спокойно совершали торговые операции с римскими динариями вне храма. Однако это не мешало им вносить храмовый налог и почитать Бога.


"Двойное гражданство"

По сути, Христос ответил на вопрос о подати кесарю утвердительно, однако Его ответ находится совсем в иной плоскости, нежели мыслили себе противники Спасителя. Их вопрос был основан на невозможности дать третий ответ: если ты говоришь "плати", ты враг Богу, если "не плати" - враг кесарю.

Эту схему Христос разрушает утверждением, что Царство Божие качественно отличается от земного царства и предоставляет людям - гражданам и сынам Небесного Царства - подчиняться земному государству в той мере, насколько это совместимо со служением Богу. Спустя несколько дней, стоя на суде перед Понтием Пилатом, Христос скажет то же самое: "Царство Мое не от мира сего".

В XX веке стало модным утверждение, что Христос был первым революционером, потому что Он подорвал все устои античного общества. Однако вечное значение ответа Спасителя заключается как раз в том, что Христос не призывал ни к каким насильственным революционным переменам. Евангелие, от начала до конца, свидетельствует о том, что настоящая революция - это изменение, преображение внутреннего мира человека, который, оставаясь подданным земного государства, отдает Богу самого себя.

Что могут означать эти слова Христа ддя современных людей? Во-первых, то, что на земле невозможно построить настоящее Царство Божие, потому что оно принадлежит совсем иному плану бытия и нельзя подменить его ни коммунизмом, ни капитализмом, ни "шведской моделью социализма".

А во-вторых, то, что Богу нужны не только свечки, поставленные за "благополучие и здравие", но сердце, которое принадлежит Ему и не отрекается от своего небесного гражданства. Даже если эти земные здравие и благополучие слишком очевидны или, напротив, никак не хотят приходить.

[1] Государство Израиль возродилось только в 1948 году.

Календари на 2014 г. от Любаши К Всем здравствуйте...))) Как и обещала, выставляю сегодня Календари на каждый месяц. Также большие и маленькие для Блога или Дневника. Календари в большом исполнении и их можно распечатать, размер Календаря 30х20 см. А также Календари для Блога, кому понравится размером 840х560 пикселей. Скачать большие Календари совершенно бесплатно Можно тут Как правильно скачивать с файлообменника Читаем тут. А для Блога выбирайте ниже и сохраняйте как простую картинку. код для Лиру пост подготовила Любаша К есть ко мне вопросы,заходи,обсудим

Фигуры для оформления коллажей.



В этом уроке мы будем создавать нужный нам по цвету градиент, вырезать фигуры и плагином придавать эффект.

Создаем рабочее окошко в фотошопе, фон - прозрачный.

Берем градиент.



Чтобы долго не мучиться с выбором цвета, мы можем выбирать цвет в тон нашего общего коллажа для оформления фигурами. Я покажу на примере маленького градиента как можно выбрать цвет.

























Можно также сделать цвет градиента и по другому.

Здесь выбираем первый линейный градиент.





Теперь вырезаем фигуры. Фигуры могут быть разными, все зависит от вашей фантазии. Можете вырезать несколько фигур, а затем объединить слои и уже потом идти в плагин.











Фигуры у нас готовы, мы можем еще поиграть и фильтром.





Скачать плагин можно здесь - http://www.lesdouceursdecloclo.com/mesfiltres/mes_...uivant/mes_filtres_suivant.htm



Здесь на скринах я покажу разные варианты как с фоном так и с фигурами. Вы будете выбирать, что вам понравиться или сочетать несколько вариантов вместе в своей работе.









Можно поиграть и плагином - Flaming Pear Flood

Скачать можно здесь - http://diza-74.ucoz.ru/blog/plagin_flaming_pear_flood_dlja_photoshop/2012-11-28-124



Вот такие фигурки можно сделать...











Желаю успеха в творчестве!

Вопросы будут обращайтесь!!!

Второй Спас, яблочный

ПАМЯТЬ СМЕРТНАЯ