С самого раннего утра, несмотря на то что этот светлый город привык к солнцу, дома, улицы, площади и весь неравномерный ландшафт были покрыты легким покрывалом тумана, которому солнце постепенно придавало золотистый оттенок. Но до полудня он начал рассеиваться и будто невидимое дыхание неспешно растворяться в пространстве. И к десяти часам о нем напоминала лишь блеклая синева неба.
Город снова принял свои привычные черты. Это было так, словно распахнулось окно, и солнечный день стал еще солнечнее. Немного изменились звуки, которые тоже, наконец, проснулись. Синева ощущалась и в булыжниках мощеных улиц, и в безличной ауре прохожих. Солнечный свет был жарким, но как будто влажным. Его все еще пронизывал уже улетучившийся туман.
В просыпающемся, после тумана или вообще, городе для меня есть что-то гораздо более трогательное, чем в рассвете в деревне. В городе рождается нечто большее.
Утро в городе дарит больше надежд: в деревне сначала появляется легкая позолота просыпающегося солнца, потом утренняя влажность и, наконец, все вокруг - трава, кусты и ладошки листьев на ветвях деревьев, покрывается сияющим золотом; а в городе солнечный свет окрашивает окна домов, стены и крыши зданий в разные цвета, превращая утро во что-то совершенно непохожее на нашу разноликую действительность.
Когда я встречаю утро в деревне, мне хорошо. Но когда я встречаю его в городе – мне хорошо и плохо. Поэтому мне больше, чем хорошо. Да, потому что такое утро приносит мне надежду, которая, как и любая надежда, оставляет отдаленный и ностальгический привкус чего-то несуществующего. Утро в деревне есть, а утро в городе обещает. Первое дает жизнь, второе заставляет думать. И моя судьба, как у всех проклятых, чувствовать, что думать лучше, чем жить.

Фернандо Пессоа

(Перевод с португальского Кокорина Дениса)