Источник: http://www.castaneda-ru.com/foto24.php

Источник: http://www.castaneda-ru.com/foto13.php

Источник: http://www.castaneda-ru.com/foto12.php 

Источник: http://www.castaneda-ru.com/foto15.php

Источник: http://www.castaneda-ru.com/foto17.php

  Священный сенот, или Колодец жертв

Источник текста: http://warrax.net/48/uzur.html

В борьбе за место «главного идеолога» в современном российском обществе едва ли не главным козырем РПЦ является «традиционность» и «органичность» православия для русского народа. Церковники не упускают случая напомнить публике, что православию в России уже более тысячи лет, что на протяжении всего этого времени церковь была неразрывно связана с государством и обществом, что русские воины ходили в бой под хоругвью с изображением Спаса, Дмитрий Донской перед битвой испрашивал благословения у Радонежского подвижника, Суворов любил петь на клиросе... и т.д. и т.п. Таких примеров «симфонии» церкви и государства можно привести множество. Впрочем, как и обратных примеров, показывающих, что не всё в отношениях церкви и общества было гладко, и сахарная «Святая Русь» – во многом плод фантазии церковников. Но сейчас речь не об этом. Существует одна тонкость, о которой почти никто не знает. Сама РПЦ, разумеется, об этом не распространяется: в её интересах, чтобы об этом знало как можно меньше народу.

Дело в том, что всем известная РПЦ – не та церковь, которую установил на Руси князь Владимир. Не та, к которой принадлежали Дмитрий Донской, Александр Невский, Суворов и другие наши прославленные герои. Не та, которой более тысячи лет, которая – к добру ли, к худу ли – укоренилась на русской почве и создала свои традиции, свой культурный слой, своих святых, своих героев и своих мучеников. Просто не та. Нынешняя РПЦ – не Российская Православная Церковь: это новодел пятидесяти лет от роду, аляповатая подделка, по самим церковным канонам не имеющая права на существование.

И благодарить за своё благосостояние и процветание она должна... тех самых большевиков, которых на словах так ненавидит и обвиняет во всех смертных грехах.

Чтобы объяснить, что произошло, нам придётся обратиться к истории церкви в первые годы советской власти.

С самого своего прихода к власти коммунисты рассматривали церковь не только как идейного противника, но и как опасного конкурента. Двум тоталитарным религиям в одном идеологическом пространстве не ужиться: а в том, что коммунизм того времени был квази-религией, и весьма тоталитарной, сомневаться не приходится. Коммунисты не ставили себе задачи уничтожить церковь физически – это было просто невозможно. Народ в массе своей поддерживал церковь; даже многие из неверующих «по инерции» относились к ней с уважением и симпатией. Приходилось считаться и с реакцией мирового сообщества. Словом, физический террор в данном случае мог служить лишь подспорьем, но не главным методом борьбы.

С самых первых лет советской власти церковь стала объектом пристального внимания чекистов. Большевики действовали так, как действуют в борьбе с враждебными державами все разведки мира: пытались расколоть церковь изнутри, искали в стане врага предателей. Такие нашлись, и немало.

Сперва коммунисты поддерживали группу церковных диссидентов, называемых «обновленцами» или «живоцерковниками». Однако скоро поняли, что поставили не на ту лошадь. «Живая Церковь» декларировала свою преданность Советам и была послушной игрушкой в руках властей; однако её идеология – демонстративный разрыв с церковными традициями и сдвиг в сторону протестантизма – не могла обеспечить ей популярности среди верующих. Обновленческие церкви стояли пустыми, сами обновленцы вызывали всеобщее презрение. Большевикам надо было искать других союзников.

Смерть патриарха Тихона – главы российской церкви – вселила в них новые надежды.

Здесь надо сделать небольшое отступление. В 1918 г. на Первом Всероссийском Церковном Соборе православная церковь восстановила институт патриаршества, отменённый ещё Петром Первым. Патриарх – формально лишь «первый среди равных», но фактически он является главой церкви. Первым патриархом после долгого перерыва стал митрополит Тихон (Беллавин) – но это избрание, как легко можно догадаться, ничего, кроме горя и забот, ему не принесло.

Пожилой и не слишком здоровый человек, совсем не боец по натуре, полной мерой вкусил все «прелести» общения с чекистами. На него давили, угрожали, запугивали, шантажировали, даже отдавали под суд по обвинению в «контрреволюции». Тихон изворачивался, как мог, но на прямое сотрудничество с советской властью не шёл. После его смерти ходили слухи – трудно сказать, насколько достоверные – что умереть ему «помогли» всё те же большевики, понявшие, что капитуляции от него не дождутся.

Тихон понимал, что с его смертью в церкви начнётся безвластие. Едва ли большевики дадут своим врагам спокойно и по всем правилам избрать нового патриарха. Поэтому за несколько месяцев до смерти, 7 января 1925 г., он составил завещание, в котором дал указания о порядке управления церковью после своей кончины. Он назначил троих местоблюстителей патриаршего престола (местоблюстителем называется человек, выполняющий патриаршьи функции в промежутке между смертью одного патриарха и избранием следующего), распределив их по старшинству: если один выходил из игры, его место должен был занять другой.

Но эта мера предосторожности не помогла. Два старших местоблюстителя к моменту вскрытия завещания были уже в ссылке, откуда, естественно, не могли управлять церковью; с третьим – митрополитом Петром (Полянским) – началась «плотная работа» в лучших традициях ГПУ. Однако скоро чекисты поняли, что ничего от него не добьются – Пётр оказался крепким орешком.

Понимая, что ничем хорошим для него это противостояние не кончится, Пётр поспешил назначить себе нескольких заместителей. В отличие от него самого, заместители не имели права выполнять функции патриарха и принимать принципиально важные для церкви решения. Однако в условиях наступающего хаоса кто-то из этих людей, не обладая юридической властью, мог получить власть фактическую: вот почему, отправив непокорного Петра в места не столь отдалённые, чекисты начали «работу» с его заместителями, надеясь найти среди них слабое звено.

Слабым звеном оказался митрополит Нижегородский Сергий (Страгородский), будущий первый патриарх РПЦ.

Внешняя благопристойность парадоксальным (а может, и не таким уж парадоксальным) образом уживалась в Сергии с глубочайшей внутренней беспринципностью. Он всегда становился на сторону сильного. Так, когда в силу вошли обновленцы, Сергий одним из первых перебежал к ним, вошёл в их «Высшее Церковное Управление» и с жаром одобрял все их «беззаконные» новшества. И одним из первых вернулся в лоно матери-церкви, почувствовав, что время живоцерковников прошло. Но при этом так искренне каялся, так красноречиво сожалел о своей ошибке, что его приняли обратно без разговоров и не подвергли никакому наказанию. В то время в церкви каждый человек был на счету; а Сергий обладал незаурядным обаянием и умел внушать доверие – вот почему ещё в глазах большевиков он был идеальным кандидатом на роль Иуды.

Кроме того, по некоторым его действиям нетрудно было догадаться, что Сергий жаждет власти. И коммунисты пообещали ему исполнение заветной мечты – в обмен на сотрудничество.

Справедливости ради надо сказать, что, оказавшись фактическим главой церкви, Сергий первое время выполнял свои обязанности добросовестно. Но после непродолжительного тюремного заключения и нескольких задушевных бесед с работниками ГПУ политика его разительно изменилась. До ссыльных архиереев вести из столицы доходили с запозданием, но всё-таки доходили; и Пётр вместе со старшими местоблюстителями только руками разводил, слыша, что творит его заместитель.

Первое же деяние Сергия ясно показало, в каком духе он намерен действовать дальше. Он издал указ, в котором требовал от зарубежных архиереев (т.е. священнослужителей, во время гражданской войны покинувших Россию и теперь окормляющих многочисленную русскую эмиграцию) лояльности к Советской власти. Люди, бежавшие от большевиков и ненавидящие их всей душой, должны были пообещать, что не станут вести среди своей паствы антибольшевистской пропаганды! За неповиновение Сергий грозил своим адресатам церковными карами. «Зарубежники», должно быть, испытали глубокое изумление. Мало того, что Сергий, лишь временно исполняющий обязанности главы церкви, не имел права делать принципиальных заявлений по важным идеологическим вопросам; мало того, что он прямо нарушил решение Собора 1917-1918 гг., согласно которому ни один иерарх не может накладывать на своих подчинённых церковные прещения из-за политических разногласий; главная нелепость была в том, что Сергий обращался к людям, над которыми никакой власти – ни юридической, ни фактической – не имел и командовать которыми не мог.

Мы не станем сейчас входить в канонические обоснования существования Зарубежной церкви и ее независимости от церкви в России – это займёт слишком много времени, а к нашей истории прямого отношения не имеет. Достаточно сказать одно: разумеется, исполнять абсурдный приказ Сергия никто не собирался, да и сам он (как и его хозяева в Кремле) прекрасно понимал, что никакого практического значения этот приказ не имеет. От него требовалось другое – доказать свою беззаветную преданность Советам, показать, что по первому требованию хозяев он готов забыть и о церковных канонах, и о здравом смысле, и о собственном достоинстве. «Проверку на подлость» Сергий выдержал. Можно было двигаться дальше.

Дальше последовала знаменитая «Декларация» 1927 г., заставившая не только архиереев, но и простых верующих задуматься о том, «всё ли ладно в датском королевстве». «Мы хотим, – заявлял от имени всех верующих Сергий, – считать Советский Союз нашей гражданской родиной, успехи которой – наши успехи, радости которой – наши радости». Если вспомнить, что в СССР государство открыто называло себя атеистическим, создавало и поддерживало организации «безбожников», провозглашало своей целью уничтожение «религиозного дурмана», а против церкви вело политику морального и физического террора... В общем, слова эти звучали по меньшей мере двусмысленно.

Большинство видных церковных деятелей тогда же заявило своё несогласие с «Декларацией» и протест против неё. Однако скоро выяснилось, что противоречить Сергию опасно. Участники тех событий рассказывали, как епископов по очереди вызывали в ГПУ и задавали только один вопрос: «Согласны ли Вы с "Декларацией" митрополита Сергия?» Согласен? Хорошо, до свидания. Не согласен? На Соловки. С одними противниками Сергия расправилось ГПУ, с другими, менее значительными, он справился и сам. В первые годы его правления многие епископы были без видимых причин уволены «на покой», многие другие переведены из центральных епархий в отдалённые. Их места заняли сторонники Сергия – мелкие, малодушные или беспринципные люди, в основном из бывших обновленцев. Не стоит и говорить о том, что права совершать такие кадровые перестановки у Сергия не было.

Из своих сторонников Сергий сколотил совещательный орган – Синод, претенциозно названный «Патриаршим», который одобрял все его действия. Наличие Патриаршего Синода при отсутствии патриарха нашего героя не смущало: по-видимому, он уже примерял заветную «корону» на себя.

Наконец, Сергий приказал всем священнослужителям возглашать его имя на литургии, при Великом Входе – т.е. в тот момент службы, когда верующие призывают на руководителя своей церкви благодать Божью, провозглашая своё единство с ним и подчинение ему. Этим Сергий de facto сместил Петра с поста местоблюстителя и узурпировал его место. С тех самых пор священники в России разделились на «поминающих Сергия»  и «непоминающих». «Непоминающие» – те из них, кого миновал арест – скоро вынуждены были уйти в глубокое подполье. От них-то и ведёт начало так называемая Катакомбная церковь.

Однако «поминающие» недолго радовались. Сергий забыл старинную мудрость: можно бороться с дьяволом, можно сражаться на его стороне, но не стоит заключать с ним сделку.

Большевики хотели вырвать у церкви клыки – и Сергий им в этом помог. Беззубая, искалеченная церковь была уже не опасна. С ней можно было не церемониться. И скоро предатели разделили участь тех, кого предали. Начались массовые репрессии – на этот раз «по адресу» сергиан. Церкви закрывались, священники отправлялись в лагеря или под расстрел. К началу Великой Отечественной войны во всём Союзе оставалось не больше сотни открытых храмов.

Что же делал в это время Сергий? Возмущался тем, как подставили его большевики? Скорбел о людях, которых заманил в ловушку? Винил во всём себя? Быть может – втихомолку. На людях он говорил совсем другое:

«В Советском Союзе никогда не было и в настоящее время не происходит никаких религиозных преследований...» «Церкви закрываются не по приказу властей, а по желанию населения, а во многих случаях даже по прошению верующих (sic!)...» «Священники сами виноваты, что не пользуются предоставленной им свободой проповеди...» «Церковь сама не хочет иметь духовно-учебных заведений...» (Из заявления корреспонденту ТАСС от 15 февраля 1930 г.)

И подобные заявления он делал не раз. Так что трудно понять, почему нынешние преемники Сергия с таким ужасом вспоминают большевиков и обвиняют их в каких-то злодействах. Вот, первый человек в церкви объявил ясно и определённо: нет никаких притеснений, никто никого не обижает, клевета всё это. А что в храмах картошку хранят и заседают «юные безбожники» – так об этом верующие сами попросили. Лепота!

Падение Сергия закономерно. Если человек вступил на путь конформизма, если позволил себе «только одну, совсем маленькую подлость» – скорее всего, он кончит чем-то в этом роде. Куда более удивительно поведение нынешних РПЦ-шных товарищей: уже в наше время, когда ужасы большевизма остались в прошлом, они не только оправдывают Сергия, но и заявляют, что он... поступал правильно, вполне в духе христианской добродетели^[*].

Тем временем митрополит Пётр в далёких холодных краях с ужасом следил за тем, что творит его заместитель. Из ссылки он забрасывал Сергия отчаянными письмами: сперва укорял и уговаривал, затем начал стыдить, под конец объявил, что своей властью отрешит его от должности и разорвёт с ним церковное общение, если тот не прекратит своих «художеств». На письма Сергий, понятное дело, не отвечал – других дел было по горло.

Освободившись, местоблюститель бросился в Москву. О том, что произошло здесь, судить трудно: документальных свидетельств не сохранилось, а рассказы современников сильно рознятся. Одни говорят, что большевики предложили Петру место патриарха – на своих условиях, – но он будто бы гордо отказался и был снова упрятан под арест. Но это сомнительно: к чему большевикам возиться с упрямым Петром, если к их услугам был покорный Сергий? Другой, более правдоподобный рассказ повествует о встрече Петра с изменником-заместителем: Сергий – так говорят – потребовал от Петра официальной передачи власти, но тот осыпал предателя упрёками и с негодованием отказался.

Так или иначе, вскоре после прибытия в Москву Пётр умер.

Смерть его была окружена тайной: официальная церковь молчала о ней почти год, а затем сообщила очень кратко и сухо, как бы нехотя. Обстоятельства смерти Петра так и остались загадкой. Эта таинственность вызвала у современников самые различные толки и подозрения. Говорили даже, что Сергий руками НКВД избавился от законного претендента на патриарший престол – хотя это, скорее всего, пустые слухи, какие всегда распространяются в подобных случаях.

Неоспоримо одно: Пётр умер, не согласившись с действиями Сергия и не передав ему полномочий по управлению церковью. Если бы он это сделал, разумеется, Сергий не преминул бы раструбить об этом на всех углах. Однако Пётр не изменил своим убеждениям, и с его смертью власть Сергия утратила последнюю видимость законности. Известно ведь, что полномочия заместителя прекращаются со смертью того, кого он замещает. Эту юридическую аксиому признавал и сам Сергий, и даже имел неосторожность упомянуть о ней в одном из своих официальных заявлений. Вот почему он, пока мог, скрывал смерть Петра; вот почему немедленно после его кончины в отчаянной попытке замести следы самовольно присвоил себе титул местоблюстителя.

Итак, последний из законных предстоятелей российской церкви скончался, не оставив наследников. Его место занял узурпатор. «Апостольское преемство», которым так гордятся все православные церкви, в России прервалось.

Наша история близится к концу. Началась война, и отношение Сталина к церкви резко изменилось. Нет, он не раскаялся и не уверовал внезапно в Бога, как любят рассказывать нынешние сталинисты из РПЦ, – просто понял, что «опиум для народа» ему ещё пригодится. Чтобы поднять дух народа в трудную минуту, считал он, хороши любые средства. Кроме того, союзники – Англия и США – не особенно стремились помогать «безбожному государству», и Сталин решил показать им, что отказывается от прежней большевистской политики по отношению к церкви.

К тому же Сергий «просёк» изменение конъюнктуры и с первых же дней войны развернул бурную деятельность: обращался к верующим с патриотическими заявлениями, клеймил фашистских захватчиков, начал сбор средств на танки и самолёты. И его «благородный порыв»  не остался без награды.

В ночь с четвёртого на пятое сентября 1943 г. Сталин вызвал к себе трёх виднейших церковных иерархов: митрополитов Московского (Сергия), Ленинградского и Киевского. В волнении, разрываясь между надеждой и страхом, церковники шли на приём к вождю. Но то, что они там услышали, превзошло их самые смелые мечты. «Что мы теперь можем сделать для вас? – спросил Сталин. – Просите, предлагайте!»

Так начался новый этап в отношениях церкви и государства. У церкви вновь появились семинарии, духовная академия, монастыри, возможность поддерживать контакт с «коллегами» из-за рубежа, издавать – хотя и очень маленькими тиражами – религиозную литературу, возникло даже своё периодическое издание – «Журнал Московской Патриархии». Наконец, Сталин разрешил провести выборы патриарха и обещал содействие в их технической организации.

Выборы прошли торжественно и пышно, в присутствии высоких гостей из-за рубежа и под неусыпных наблюдением спецслужб. Не стоит и упоминать о том, что проводились они, в противность всем правилам, по-советски – из одного кандидата, и каждый из выступавших с речами считал своим долгом напомнить присутствующим, что альтернативы Сергию нет.

Этим шагом Сергий завершил список своих преступлений. Будь он даже чист как первый снег, не будь на его совести ни сговора с врагами веры, ни узурпации, ни предательства, ни нарушения многих канонов – избрание всё равно поставило бы его вне закона, ибо 30-е Апостольское правило, а также 3-е правило 7-го Вселенского собора, которых не может преступить ни одна церковь, гласят: «Аще который епископ, мирских начальников употребив, чрез них епископскую получит в церкви власть, да будет извержен и отлучён, и все сообщающиеся с ним».

Кто кого в данном случае «употребил» – вопрос, конечно, спорный. :)

Но сам факт непозволительной связи между церковью и мирской, да к тому же атеистической, властью сомнения не вызывает. Сергий занял свой высокий пост с помощью и по прямому указанию правительства; то же можно сказать и об остальных трёх патриархах РПЦ, включая и нынешнего^[**] – Алексия II. Выходит, что все нынешние РПЦ-шники отпали от церкви и вообще не могут называться православными христианами – хотя им самим, конечно, от этого ни холодно ни жарко.

Так на место погибшей церкви взгромоздился аляповатый муляж в стиле «сталинский ампир» со странным названием «Русская Православная Церковь» – т.е., как видно, церковь только для русских. Рассказывают, что название это подобрал сам Сталин: слова «Российская» он не любил – оно напоминало ему о Российской Империи, – а «Советская церковь» звучало как-то уж слишком... откровенно. Православные патриархи иных стран признали РПЦ – так же, как раньше признавали и обновленцев, и любого другого, на кого им указывали из Кремля. Законные наследники патриарха Тихона – Зарубежная и Катакомбная церкви – РПЦ, разумеется, не признают и не вступают с ней в общение до сих пор. Но кого интересует мнение людей, рассеянных по свету, не обладающих ни деньгами, ни связями, не умеющих выгодно приторговывать собой?

Новорождённую ждала долгая, но не слишком славная история. Её иерархам предстояло произносить нескончаемые хвалебные речи по адресу партийных боссов, клеймить международный империализм и бороться за мир во всем мире; её богословам – разрабатывать новую, идеологически выдержанную теологию (т.н. «богословие революции»); её взглядам (например, на экуменизм) – колебаться вместе с генеральной линией партии; её администраторам – душить собственных диссидентов и, как в сталинские времена, закрывать церкви «по просьбам верующих»; её верхушке – всё прочнее срастаться с партийной верхушкой и высшими чинами КГБ... Но это уже тема для отдельной статьи.

Lyssa

[*] «Есть правило, когда христианину приходится брать на себя грех, чтобы избежать греха большего... Есть ситуации, в которых человек, христианин должен жертвовать личной чистотой, личным совершенством для того, чтобы отстоять нечто большее». Патриарх Алексий II в интервью «Комсомольской правде» 6 апреля 1990 г. Под «большим» здесь, очевидно, имеется в виду собственная шкура. 

[**] На момент написания статьи. – ВладлисЪ.

Раздел I. САМОПОЗНАНИЕ.

Теория: Изучить человека, главным образом с психической его стороны.

Практика 1: Научиться давать себе ясный отчёт во всех происходящих в организме импульсах и уметь усиливать или сдерживать их по желанию.

Практика 2: Научиться сосредоточивать и направлять психическую силу с помощью искусства и возбуждающих средств.

Раздел II. САМОВОСПИТАНИЕ.

Теория: Узнать, как развиваются различные способности человека, и разработать эти упражнения во всех деталях.

Практика 1: Развитие воспринимающего начала: инстинктивного существа (сознательное принятие пищи, контроль над зрением, слухом, осязанием, вкусом и обонянием), эмоционального существа (сознательное дыхание, развитие необходимых душевных качеств) и интеллектуального существа (изучение литературы, живописи, поэзии, музыки, скульптуры и архитектуры, развитие всех видов памяти и воображения).

Практика 2: Развитие действующего начала: воспитание взгляда, речи, походки и жестов, упражнения в сосредоточении мыслей, достижение внутреннего безмолвия, утверждение силы воли, овладение навыком внушения, полное развитие человеческого существа (добродетель, любовь).

Раздел III. ПОЗНАНИЕ ПРИРОДЫ.

Теория: Узнать, каким образом проявляются силы Природы, то есть изучить её анатомию, физиологию и психологию, посредством усвоения астрономических данных и естественной Астрологии (сведения о влиянии небесных тел на минеральное, растительное и животное царства, а также о соотношении планет со знаками Зодиака и о воздействии их на человека).

Практика 1: Научиться чтению астральных знаков (сигнатур).

Практика 2: Научиться определять взаимное расположение планет на небосводе в любой день и час и делать соответствующие выводы (составление гороскопов операций).

Раздел IV. СЛУЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ.

Теория: Изучение Священного предания, философии истории и оккультной социологии.

Практика 1: Исследование оккультных способов лечения и применение лечебно-магнетической силы.

Практика 2: Просветительская деятельность всякого рода.

На основании трактата д-ра Папюса «Введение в практическую Магию»

Источник: http://reanimar.ru/post175976912/

«Пока ты будешь делить мир на чёрное и белое, на свет и тьму, на добро и зло, ты всегда будешь бороться».

Источник: http://www.castaneda-ru.com/foto14.php

Доклад, зачитанный бабу Мохини М. Чаттерджи

перед Лондонской ложей Т[еософического] о[бщества]

[из журнала «Теософ», том V, №12(60) за сентябрь 1884 года, с. 281-283]

Власть Адептов над силами Природы, не признаваемая большинством, была засвидетельствована рядом случаев, но ни одно сообщение о них не может быть удовлетворительным без постановки ударения на их добродетели и заботе о благополучии расы^[1], которые обычный человек может понять не больше, нежели полинезийский дикарь – измерить интеллектуальные высоты Ньютона или Галилея.

Часто выражают удивление тем, что филантропия Махатм не побуждает их покинуть своё уединение и работать на благо людей среди них самих. Но обнаружить причину столь очевидно странного поведения со стороны этих богоподобных существ не так уж трудно. Производительная сила наших энергий изменяется в зависимости от уровня, на котором они действуют. Каменщик, трудясь с утра до вечера, производит работу,  которая, будучи оценена в деньгах, окажется лишь малой долей денежной стоимости часовой работы человека науки. Таким образом, разница в следствиях, порождённых данной величиной энергии на физическом и интеллектуальном уровнях, очевидна. Те, кто знаком с законами духовной динамики, знают, что работа, произведённая данным количеством энергии на интеллектуальном уровне, в свою очередь является несопоставимо меньшей, нежели произведённая той же величиной энергии, действующей на уровне духа – высшего принципа в человеке, согласно оккультной доктрине. Потому более неблагоразумно предполагать, что Адепт станет работать с нами на обывательском уровне, нежели советовать сэру Уильяму Томпсону^[2] стать сапожником.

Ценность научного открытия как торжества интеллекта лучше всего может быть определена надлежащим изучением разнообразных шагов, которые к нему привели. Соответственно, превосходство, достигнутое Адептом, может быть осознано, хотя, конечно, очень грубым и несовершенным образом, лишь внимательным рассмотрением его предварительного обучения.

Согласно самым авторитетным сочинениям, посвящённым той оккультной науке, в  которой Адепт достиг искусства, кои подтверждены опытом её настоящих исследователей, никто не допускается во внутреннее святилище за наставлением, пока не достигнет определённой ступени духовного развития, характеризующейся приобретением того, что в брахманских книгах именуется четырьмя садханами, или достижениями.

Первое достижение, которым должен обладать неофит, – это верное распознавание действительного и недействительного. Цель, достигаемая с помощью «Великой Науки», как её называют, есть осуществление истины, и Адептство является лишь отметкой определённой ступени этого осуществления; ясно, что первым шагом, который должен быть произведён, является получение интеллектуального понимания того, что такое истина. Но что есть истина? Неофит не станет спрашивать, как насмешливый проконсул, и отказываться дождаться ответа. Задай Пилат свой вопрос на санскрите, он мог бы и получить ответ из собственных уст, ибо само санскритское слово предлагает намёк на природу истины. На этом языке истина и действительность носят одно и то же наименование, а действительность определяется как то, что неподвержено времени или, согласно причудливой фразеологии оригинала, остаётся свидетелем трёх разделений времени – прошлого, настоящего и будущего. Потому первое достижение заключается в глубоком интеллектуальном осмыслении того факте, что все и всё, что представляется обладающим существованием, отдельным от Парабрахмы, – это просто иллюзия (майя). Отсюда ясно, что на настоящей ступени теософического движения долгом, который возложен на Общество и на всех его членов, является распространение сведений об эзотерической Доктрине – истинной философии действительного и недействительного, поскольку это единственное, что способно заложить основу любого прогресса вообще.

Второе достижение отмечает следующий шаг на пути и является неизменным следствием, производимым на ум теоретическим знанием, которое составляет предыдущее достижение. Раз неофит уже осознал недействительный характер предметов вокруг него, он перестаёт жаждать их, и таким образом оказывается подготовлен к приобретению второго достижения, которым является совершенное безразличие к обладанию плодами своей деятельности – и сейчас, и в дальнейшем.

Исследователи-экзотерики совершают прискорбную ошибку своей неспособностью уловить подлинный дух завета не поддаваться порывам желания. Они ошибочно полагают, что лучшим приготовлением к духовной жизни является волевое подавление всех внешних проявлений желания, полностью упуская из виду тот факт, что и жесточайшее воздержание от физических поступков не производит бездействия на высших уровнях духовного или умственного существования. Шанкарачарья в своих комментариях к Бхагавад-Гите, одному из авторитетнейших брахманских священных писаний, говорит, что такое заключение просто ошибочно. Здесь может быть сделано поспешное предположение, что следствием сих соображений станет одобрение упорствования во зле, но если желание усовершенствования постоянно имеется в виду, а природа зла всемерно осознана, каждая неудача привести внутреннюю природу к гармонии с внешней будет – отторжением чувства, её породившего, – укреплять намерение до такой степени, что вредное желание вскорости будет повержено. Вот почему Элифас Леви столь ревностно обличает институт принудительного безбрачия среди католических священников. Личность человека в любое мгновение есть итог всех его прежних поступков, мыслей и эмоций, энергия которых постоянно располагает ум действовать тем или иным образом. Потому все попытки исправить эту склонность ума подавлением её проявления на внешнем уровне столь же пагубны, сколь возврат в обращение нездоровой крови, ищущей естественный выход. Внутреннее желание всегда куёт свежие звенья в цепи материального существования, даже несмотря на запрет его внешнего выражения. Единственный способ освободиться от оков Кармы, производящей рождение и смерть, – это позволить накопленной энергии исчерпать себя как просто частице великой космической энергии и не окрашивать личностью, приписывая её себе. Сама Бхагавад-Гита говорит по этому поводу без тени неопределённости. Великий учитель Кришна укоряет своего ученика Арджуну за то, что тот выразил нежелание исполнять обязанности, присущие сфере его жизни. Причина совершенно ясна: по отношению к великой действительности всё в этом мире недействительно, поэтому отказ от обязанностей, возложенных на нас нашим рождением, ради чего-либо столь же недействительного лишь утверждает неведение, которое заставляет недействительное казаться действительным. Наиболее благоразумный способ действия, предлагаемый Кришной, состоит в том, что Арджуна должен исполнять все свои обязанности бескорыстно. «Твоё право заключается только в действии, – говорит учитель, – оно заканчивается с совершением поступка и никогда не касается следствия». Мы должны исполнять наш долг ради него самого и никогда не позволять уму задерживаться на плодах наших поступков, приносят ли они удовольствие или боль. Очищенное от примеси самости, действие протекает, как вода над лепестком лотоса – не увлажняя его. Но если поступок совершён как средство достижения личностной цели, ум приобретает склонность повторять это действие и таким образом делает необходимым дальнейшие воплощения, дабы исчерпать эту склонность.

Вменённое ограничение на развитие малых наций

В попытке оправдать «основателей» Российской Федерации возникает вопрос: так можно каналировать потенциал этнических национализмов в направлении мирных созидательных задач развития общей многонациональной Родины? Ведь известно, что идеология национализма может принимать две формы: «национализма-за» и «национализма-против». «Национализм-за» – это движение, направленное на развитие своей нации или этической группы. «Национализм-против» – это борьба за ограничение других наций или этнических групп. Если перевести все националистические идеологии государства в форму «национализма-за», то не сможет ли совместное мирное развитие этносов обеспечить расцвет страны и исключить межнациональную вражду из политической практики?

К сожалению, такая стратегия, похоже, имеет встроенное ограничение. Действительно, каждой нации, каждой этнической группе для актуализации сваей идентичности необходимо периодическое появление великих людей, делающих значимый вклад в одно из направлений человеческой деятельности. Такие люди (национальный пантеон) играют роль скреп соответствующей коллективной идентичности, подтверждают наличие замысла Божьего об инаковости данного сообщества.

С тех пор как развитие общества стало определяться быстротой усвоения новых технологий, а лидерство в мире – производством оных, резко усложнилась ситуация с коллективной идентификацией малочисленных субъектов истории. Действительно, для поддержания лидерства по какому-нибудь направлению необходимо поддерживать несколько творческих групп, способных продуктивно работать и соревноваться в этой области. Для малых сообществ это оказывается непосильным, поскольку практически все творческие ресурсы забираются другой задачей – задачей усвоения нацией наработанного в мире. Это делает дискурс малочисленного, замкнутого сообщества объективно вторичным.

Единственное направление, в котором нация или этнос всегда первичны, – это традиция. Данный факт обусловливает концентрирование амбициозных творческих кадров на этом направлении и соответствующее развитие дискурса национализма. Как уже отмечалась, идеология национализма мажет принять формы «национализма-за» и «национализма-против». Что может предложить малой нации националистическая идеология в качестве «национализма-за»? Только лишь включение национального сообщества в дискурс какой-нибудь большой нации, которая тянет технологическое лидерство по некоторым направлениям, с тем, чтобы способные национальные кадры могли участвовать в позитивном мировом распределении труда на первых ролях, пополняя национальный пантеон и обеспечивая сообществу ощущение первичности. Другими словами, частичную ассимиляцию малочисленной нации.

В итоге мы видим, что «национализм-за» при малочисленности носителей сам себя «съедает», и, следовательно, целостность и воспроизводство националистического дискурса малочисленной нации или этноса может состояться только в рамках «национализма-против», который, впрочем, отнюдь не решает проблему ощущения обществом своей вторичности. Но может хорошо её объяснить происками врагов.

В целом, похоже, что эволюция множества взаимодействующих национальных идентичностей аналогична эволюции множества зародышей новой фазы при фазовом переходе l-го рода. При этом существует критический размер зародыша, такой, что зародыши меньшего размера растворяются, давая материал для роста зародышей большего размера. В свете этой аналогии, нации с численностью менее определённого критического значения объективно испытывают кризис национальной идентичности, втягиваясь в поле притяжения более крупных наций, способных обеспечить человеческое самоуважение в полном объёме. Современные данные по националистическим дискурсам в разных странах позволяют считать, что в настоящее время критическая численность нации, допускающая устойчивое существование «национализма-за», составляет 50-60 млн. человек.

Таким образом, мы видим, что мирное развитие межэтнических отношений в русле «национализмов-за» возможно лишь в контексте совместного строительства единой идентичности, в рамках которой этнические субидентичности будут существовать в виде интегрированных компонентов. При этом на современном этапе возможна лишь одна устойчивая форма такой общей идентичности. Эта форма – нация в первом понимании данной категории, нация как политическое сообщество жителей страны. По этому пути пошли в своё время и идут сейчас США. Этот путь своего развития постепенно реализует ЕС.

Включая в рассмотренный контекст Российскую Федерацию, мы видим, что России целесообразно найти пути трансформации своего государственного устройства в nation-state– в национальное государство. При этом будет достигнуто существенное снижение риска возможной ликвидации страны по националистическим сценариям, и таким образом произойдёт «разминирование» государственного устройства.

Рассмотрим далее один из возможных подходов к такой трансформации.

Приватизация Этнического

Как было показано ранее, особую опасность стабильности России даёт слишком большая доля Этнического в Политическом страны. Политика «разминирования» государственного устройства может быть основана на идее приватизации Этнического, идее отделения Этнического от государства. Данная политика во многом аналогична политике секуляризации государства, по реализациям которой в мире накоплен большой положительный опыт: в течение периода Модерна (современности) в разных странах мира имели место множество успешных проектов по отделению религии от государства.

Ядром политики приватизации Этнического является создание общей идентичности граждан страны, что во многом уже имеет место в России. Этническое в результате такого проекта должно быть полностью вытеснено из Политического и занять в общественном сознании место на уровне Религиозного – одного из частных компонентов жизни людей. Соответственно, все атрибуты Этнического становятся личным делом людей – язык, культура, традиции и прочее. Этническое также удаляется из государственной системы образования, по меньшей мере, из обязательной ее части. По всей территории страны устраняется политическая дискриминация, основанная на этнических характеристиках, и т.д.

Понятно, что основное противодействие политике приватизации Этнического будут оказывать региональные этнократии, и в принципе только они. При правильном разъяснении политики от основной массы людей следует ожидать лишь поддержки, ибо каждому человеку хочется иметь более широкие возможности для самореализации – как для себя, так и для своих детей. Отделение же себя от других в рамках одной страны будут поддерживать только те, кто чувствует себя неконкурентоспособным в общем масштабе. Именно такие люди будут поддерживать локальные (местечковые) преференции для себя, в том числе и по этническим параметрам.

Поскольку нация является главным образом политической категорией, то в основу общей российской национальной идентичности следует положить лояльность России как нашей общей Родине. Следующий шаг определения идентичности – общие ценности, разделяемые людьми. Я думаю, что по поводу ценностей первого ряда разночтений будет немного – квадрига Россия, Справедливость, Свобода, Достаток найдёт широкую поддержку среди жителей страны.

В плане самоназвания уже достаточно закрепился термин «россияне». Единственный нюанс, связанный с этим термином, заключается в том, что он консервирует  несправедливость, совершённую большевиками при сужении имперской идентификации «русский» до понятия, замещающего этническое самоназвание «великоросс». В результате данного процесса все иные этнические группы страны неожиданно оказались без культурного наследия, ибо русская культура, в которую вложились все жители тогдашней России, вдруг оказалась принадлежащей лишь одной этнической группе. Для исправления данной несправедливости имеет смысл всенародно обсудить вариант обратного расширения идентификатора «русский» до самоназвания всей нации. При этом этничность человека (при его желании) может быть подчёркнута соответствующим существительным: русский татарин, русский эвенк, русский еврей, а для славянского ядра России можно вернуться к прошлому (великоросс) или тоже ввести другое адекватное существительное – русский европеец, русский славянин.

Заключение

Если приглядеться к современной российской жизни, то можно увидеть стихийное становление многих сущностей, отмеченных в данной 'работе. Например, для иностранцев все мы – Russians, и им обычно неинтересна последующая. этническая детализация. Развивающие страну проекты были названы национальными, и ни у кого не возникло желания уточнять ту этническую группу (национальность), которая является по ним главным благоприобретателем. И т. д.

Однако многое ещё надо сделать, особенно в плане деконструкции местечковых этнократий. Чтобы выжить, страна обречена на державный национализм, на трансформацию себя в nation-state. Ни одна другая стратегия не позволит стране удержаться в силовом декомпозирующем поле западного представления о политических реалиях. В этом плане нашим власть имущим которые и так, по сути, являются «стыдливыми» российскими националистами, было бы неплохо избавиться этой своей «стыдливости» и провозгласить курс на создание нормального, в западном понимании, национального государства. Это позволит ввести видение России западной элитой в контекст её политических и культурных категорий, и, соответственно, «выбивать деньги» на поддержку национальных сепаратистских движений заинтересованным этнократиям станет труднее.

Павел Крупкин

Цит. по кн.: Самоваров А.В. Нужно ли нам возвращаться в СССР? – М.: Яуза-пресс, 2009. – 320 с. (с. 280-286). – (Русский проект).

Отзыв о книге

 В.А. Истархова «Удар русских богов:

Четвёртое издание, дополненное и переработанное».

– Х.: ЧП «ДИВ», 2007. – 480 с.

В диком краю и убогом

Много таких мужиков:

Слышен по вашим дорогам

Радостный гул их шагов.

Николай Гумилёв, «Мужик»

Сие сочинение – в своё время удостоенное сомнительной чести быть сожжённым такими же тёмными и мракобесными, как и сам его автор, попами так называемой Русской Православной Церкви – можно кратко и ёмко охарактеризовать исконно русским выражением «бред сивой кобылы».

Уровень аргументации книги в большинстве случаев стремится к нулю, основные источники – нездоровые фантазии г-на Истархова и разного рода «журналистские расследования», опирающиеся главным образом на авторитетное мнение ОБС (всероссийского информационного агентства «Одна Бабка Сказала»). Ключевой метод – основательное игнорирование действительности и заполнение автором «белых пятен» своего исторического невежества продуктами собственной умственной жизнедеятельности. Особенно приятно наблюдать действие распространённого конспирологического приёма «и этот факт тоже не вписывается в мою концепцию, но это следствие извечной игры дьявола “в наоборот”». Ну а содержание сего, так сказать, исследования, насквозь пропитанного ядрёной ксенофобией, простое как мычание – это извечный стон русского (впрочем, не только) быдла о том, что «Му-у-у, то есть Мы-ы-ы – Виликая Натсыйа, тока сюды пришли злыи и страшныи Жыдо-Массоны  и фсё стала плоха».

Короче,  г-н Истархов – достойный коллега диакона Кураева по части генерации бреда и дальнейшего оглупления наивного читателя (которого и тот, и другой к его вящему удовлетворению чувства собственной важности активно призывают «думать своей головой», не уточняя, правда, какой именно – ибо думать головным мозгом и сохранять хоть какое-то уважение к такого рода писаниям представляется делом немыслимым). И работают они объективно ради одной цели – удушение ростков просвещения и заполнение умов соотечественников третьесортными полухудожественными измышлениями, призванными переложить ответственность за «разруху» на кого придётся, лишь бы не признать активную роль в её утверждении собственного народа.

Сей выдающийся мыслитель современности, который активнейшим образом употребляет термин «сатанизм» (все евреи, оказывается, – потенциальные, а то и врождённые сатанисты), не объясняя при этом его значения, зато то и дело грозясь дать собственные «правильные» определения категорий типа «пространство», «время», «материя» и так далее, якобы утраченные современной наукой (его брошюру, посвящённую сей занятнейшей теме, я, правда, не читал – боюсь умереть со смеху), – так вот, г-н Истархов, похоже, поднаторел во всех известных и, главное, неизвестных человечеству науках, благодаря чему не стесняясь вещает о том, что «кабалá» – оказывается, русское слово, что определительное «православие» было украдено у русских язычников (как это церковники, скалькировав греческое όρθοδοξία, умудрились стащить его у язычников – ума не приложу), что слова типа «культура» или «крамола» связаны с именем якобы древнерусского (sic!) бога солнца Ра. В таком случае слово «факультет» действительно происходит от глагола to fuck, «музыка» значит «оковы души» (ка – якобы древнерусское название «астрального двойника»), «нирвана» означает целка (ни-рвана, т.е. не порванная, целая), «черта» связана со служителем Преисподней, «подушка» – это то, что лежит под ухом… «Альтернативная филология», так сказать. Для науки это явление не новость и называется народной этимологией, только вот какое отношение такой подход имеет к собственно язычеству – не понимаю. Я критикую только филологические упражнения г-на Истархова, потому что данная сфера деятельности мне непосредственно ближе прочих, но специалисты в других областях без труда найдут соответствующие примеры такого рода «народной этимологии» на страницах книги.

«Сейчас первый приоритет по обработке мозгов населения имеют СМИ, особенно телевизор. Кто владеет СМИ, тот программирует и общественное мнение, и, следовательно, общественное поведение» (с. 127). Это ещё что, а вот на с. 148-149 приведена таблица, в которой описывается целый ряд приоритетов «обобщённых средств управления людьми». «Двенадцатый приоритет» – это очень серьёзно. По уровню невежества – практически «приорат Сиона», ещё один конёк велемудрого автора. Так-то!

«Чем чище кровь человека, чем большей в ней арийской составляющей, тем труднее оболванить человека социальной информацией. Например, расово чистый ариец никогда не примет христианство, сколько его не оболванивай. Ему это генетически чуждо, он лживость христианства чувствует на генетическом уровне» (с. 127-128). В таком случае у большей части арийского населения Земли надежды на возрождение нет никакой, ибо она уже поколения назад была испорчена христианством и исламом «на генетическом уровне». О существовании ариохристианства автор, похоже, и слыхом не слышал.

Далее, выясняется, что ортодоксальные евреи «вне общих понятий о добре и зле. Для них единственный критерий добра и зла – это личная практическая полезность. Всё, что им лично полезно, то и добро, что вредно, то и зло. И ничего другого для них не существует» (с. 131). Не поленюсь подчеркнуть, что подобное отношение к проблеме добра и зла с явным осуждением описывает якобы язычник, для которого понимание условности такого рода критериев, казалось бы, должно быть одним из устоев собственного мировоззрения. Впрочем, что можно ожидать от того, кто на протяжении многих страниц вдохновенно распространяется о служении евреев «Люциферу, сатане, дьяволу» (с. 123), а ближе к концу книги заявляет: «…жидократия всего мира сейчас травит Пиночета. Дай Бог ему здоровья и удачи!» (с. 454), – и при этом позиционирует себя как антихристианина!

«Был такой Эйзенштейн – еврейский кинорежиссёр-жулик. Он был Христом в киноискусстве» (с. 156). И снял один из любимейших в советское время русских патриотических фильмов «Александр Невский» (1939), влияние которого на военное поколение переоценить трудно.

«В искусстве одно из сильнейших средств формирования личности – это музыка. Самая сатанинская музыкальная форма – это направление “тяжёлый металл” или “панк-рок”. Это музыка для дегенератов, музыка, разрушающая психику и делающая нормальных людей дегенератами. Музыка подобных направлений по действию аналогична наркотикам и способствует общению человека с миром падших духов. Подавляющее большинство солистов этой “музыки” – наркоманы или открытые сатанисты. […] С церковью сатаны связаны крупнейшие фирмы по производству пластинок в США, хозяевами которых являются одни из самых богатых людей планеты. Они уже начали использовать методы музыкального зомбирования, записывая на диски специальные послания на ультравысоких частотах, недоступных сознанию, но влияющих на подсознание» (с. 156-157). Ничего не напоминает?

«Кроме этого звезда Давида – это знак зверя, в котором заложено число зверя 666. В звезде Давида 6 концов, 6 углов и 6 линий» (с. 166). После этого заявления я вообще удивляюсь, как это г-н Истархов ухитрился не помянуть штрих-коды как «печать зверя», о чём православные фанатики толкуют вот уже который год подряд. Ведь так позорно отстаёт от своих коллег по разоблачению «мировой жидократии»! Совесть не мучает?!

Ну и, конечно же, ярлык «масон 33-й степени» применительно к любому неугодному автору персонажу для г-на Истархова сам по себе является осуждением, доказательством вины и приговором в одном флаконе – бородатый христианский полемический ход, который с равным рвением использовали и продолжают использовать католики, православные и протестанты. Как теперь выясняется, ещё и язычники. Мило.

«Символы – это способ связи с Богами. Покажи мне свои символы, и я скажу, каким Богам (чёрным или белым) ты отдаёшь силы своей души» (с. 167). Вот и всё хвалёное языческое «многоцветие». Или чёрным – или белым. Других вариантов нет.

«Идея триединого Бога – это, конечно, заимствование из русского язычества. Это триединый языческий Бог – Триглав. Триединого Бога ни в католицизме, ни в каких других ветвях христианства нет» (с. 173). Как же! Г-ном Истарховым сделано важное религиоведческое открытие: кроме православных, все прочие христиане – унитарии. Правда, непонятно тогда, в чём смысл филиокве, разделившего православную и католическую ветви. Но это такая мелочь, которой «мыслящим своей головой» забивать эту самую голову как-то даже и не к лицу.

«Логическое мышление у христианина парализовано и восстановить его – задача не из лёгких. Это главная задача сатанистов – отключить работу левого полушария головного мозга» (с. 235). Таким образом, попы (проповедники христианства) и сатанисты – это одно и то же. Буду знать. Советую также обратить внимание на сравнительную таблицу на с. 237-238, из которой можно сделать вывод, что русское язычество – это иудаизм, сдобренный «общечеловеческими» (христианскими) ценностями. Поясняется это так: «Вот вам, уважаемый читатель, и картина религий в явном виде на одной странице и никаких Библий и Талмудов читать не обязательно» (с. 239). Я и не сомневаюсь.

Дальше – больше: «Почему же арийцы клюют на христианство, эту религию уродства и духовного разложения? Потому что много важнейших ценностей у христианства и язычества совпадают: правда, ложь, воровство, жульничество, подлость, наглость. Правильность этих ценностей арийцу доказывать не надо, он эту правильность чувствует на генетическом уровне, на уровне подсознания» (с. 240). Что ж, ежели жульничество и подлость есть важнейшие ценности, которые арийцы чувствуют на генетическом уровне, да ещё и совпадающие с ценностями христианства, – мне за свои симпатии к тем или иным аспектам неарийских культур точно стыдиться нечего. Остаётся один лишь вопрос: на каком основании якобы присущие иудаизму «наглость, воровство, жульничество» (с. 238) клеймятся автором как ценности сатанинские? Следуя логике г-на Истархова, можно найти лишь единственное разрешение: между христианством, иудаизмом, русским язычеством, сатанизмом и коммунизмом – который, по мнению автора, есть «глобальная цель сатанистов» (с. 223), – нет никакой разницы вообще. Возможно, это тезис, в своей революционности тянущий как минимум на Нобелевскую премию, и лишь мой рассудок, основательно промытый «жидомасонами», отказывается воспринимать сию идею как признак адекватности работы левого полушария головного мозга; и всё же я, на свой страх и риск, решительно выскажу мнение, что автору «Удара русских богов» следует побывать на приёме у квалифицированного психиатра и проверить степень этой самой – как было заявлено, определённо не христианской – адекватности у специалиста.

И напоследок: «Хорошие книги не должны нуждаться в толковании, они должны легко читаться и пониматься десятилетним ребёнком. Давайте нам эту хорошую Библию. Где она?» (с. 228, курсив мой). Спешу сообщить, что «хорошая» Библия уже давно была написана и даже выпущена в свет Свидетелями Иеговы. Интеллектуальный уровень её много ниже, нежели хорошего сборника русских народных сказок, зато в наличии изрядное количество ярких цветных иллюстраций, что делает её понятной не для десятилетнего даже, а для пятилетнего ребёнка. Словом, есть все основания полагать, что это творение г-ну Истархову придётся по душе. Адрес, по которому его можно получить, приведён в конце каждой брошюрки, распространяемой иеговистами, так что с сокрытием знаний, на которое постоянно жалуется автор, в данном случае проблем не будет. Желаю приятного и, главное, плодотворного изучения. А после можно будет перейти к составлению «хороших» учебников физики, химии, биологии, истории, языкознания и прочих наук.

Можно ещё долго приводить цитаты из сей фундаментальной работы, смакуя перлы вроде «попы сидели тихо по стойке смирно» (с. 326) или «…в битве за Сталинград военные решения Гитлера, как выдающегося полководца, были вне всякой военной логики» (с. 382), – но примеров уже достаточно, чтобы судить об общем интеллектуальном и мировоззренческом уровне книги, которая «представляет собой арийское информационное оружие против жидократии» (с. 2). Очевидно, предполагаемый контингент её читателей в целях конспирации зашифрован в следующих строчках (в оригинале выделенных полужирным шрифтом): «На заседании Билдербергской группы 1954 г. было решено, что нация или общность людей, которые не будут использовать свой интеллект, рассматриваются как животные, которые не имеют интеллекта вовсе. Такие люди могут использоваться как рабочий скот или материал в зависимости от выбора или вкуса» (с. 414). Я не отношусь к «Билдербергской группе», но рассматривать существ, не использующих свой интеллект, как людей тоже отказываюсь. Почему-то не вызывает у меня возмущения и следующая фраза: «В интересах “нового мирового порядка” было решено вести “тихую войну” с целью перемещения природной и общественной энергии от бездумного большинства к думающему и достойному меньшинству» (с. 414). Вне всяких сомнений, это происходит по причине моей принадлежности либо к «жыдам», либо к «массонам», а скорее всего – и к кем, и к другим. Правда, мне самому об этом ничего не известно, но сделать иное заключение, принимая во внимание «аргументы» г-на Истархова, я не могу.

И этот бред предлагается перечитывать трижды, дабы войти в «языческое информационное пространство» и «пробудить Ваше подсознание, Вашу генетическую память, разбудить и поднять наших Русских Богов» (с. 3)! Если это воинствующее невежество действительно является русским язычеством – я категорически против его воссоздания. Уж лучше противостоять одной группировке рвущихся ко власти над умами, сердцами и кошельками мракобесов (РПЦ), чем двум – пусть и взаимно ненавидящим,  – но одинаково враждебным прогрессу. А ведь данный случай – не единственный, хотя, кажется, и самый клинический.

Справедливости ради отмечу, что в книге есть и ряд здравых наблюдений, особенно в области анализа коммунистической пропаганды. Но разбавленные в бочке дёгтя махрового невежества и тщательно перемешанные с дичайшими измышлениями главным образом христианского происхождения, они производят тот же эффект, что и, как говорит пословица, лысому припарка.

«Человек толпы всегда мыслит в режиме магнитофона, повторяя как попугай те “истины”, которыми набита его несчастная голова. Человек-биоробот примитивности своей базы знаний не осознаёт и ему кажется, что он способен соображать и адекватно воспринимать мир. Это происходит от того, что среди всего того информационного мусора, который находится в голове человека-биоробота, есть и действительно истинные знания, причём именно те, которые этому существу позволяют нормально выполнять полезную для властителей работу» (с. 125, курсив мой, грамматические ошибки оставлены as is). На мой взгляд, лучшей характеристики автора сего опуса и не напишешь.

Вывод: если всякие кураевы да истарховы будут на деле «возрождать дух русского народа», то я боюсь, как бы в скором времени по большей части вымышленные антиамериканские шуточки Задорнова не стали невыдуманными историями – про обитателей России.

Если желание устремлено исключительно к абстрактному, если оно утратило все следы или оттенки «я» – тогда оно стало чистым.

Первый шаг по направлению к такой чистоте – отказ от желания материальных вещей, поскольку они могут быть использованы только отдельной личностью.

Второй – отречься от желания для себя даже таких абстракций, как власть, знание, любовь, счастье или слава; ибо они – лишь самость в конечном счёте.

Жизнь сама по себе преподносит такие уроки, потому что все подобные предметы желания приносят плоды Мёртвого моря в момент достижения. Во многом это мы узнаём по опыту. Интуитивное понимание ухватывается за положительную истину о том, что удовлетворение достижимо только в бесконечном; воля делает это утверждение установленным проявлением сознательности – до тех пор, пока наконец всё желание не оказывается сосредоточенным на Вечном.

Е.П, Блаватская, журнал «Люцифер», том I, №2 за октябрь 1887 года, с. 133 (перевод by ВладлисЪ).

Воля – это исключительная принадлежность человека на этом нашем уровне сознания. Она отделяет его от животного, в котором инстинктивные желания лишь только активны.

Желание, в его самом широком приложении, является единой творческой силой во Вселенной. В этом смысле оно неотличимо от Воли; но мы, люди, никогда не встречаем желание в этом облике, пока остаёмся только людьми. Посему Воля и Желание здесь рассматриваются как противоположности.

Итак, Воля есть отблеск Божественного, Творца в человеке; Желание же – мотивирующая сила животной жизни.

Большинство людей живут желая и желанием, путая его с волей. Но кто хочет продвинуться, должен отделить волю от желания и сделать волю своим управителем; ибо желание неустойчиво и всегда изменяется, в то время как воля верна и постоянна.

И желание, и воля в высшей степени являются творцами, созидая самого человека и его окружение. Но воля созидает разумно, желание же – слепо и бессознательно. Потому человек творит себя по образу своих желаний, если не созидает себя по подобию Божественного посредством воли – дитя света.

Его задача двояка: пробудить волю, усилить её использованием и расширением, сделать её полновластным правителем в своём теле; и, параллельно с этим, очистить желание.

Знание и воля – орудия осуществления этого очищения.

Е.П. Блаватская, журнал «Люцифер», том I, №2 за октябрь 1887 года, с. 96 (перевод by ВладлисЪ).