Изучая культурное наследие коренных народов, некогда безраздельно владевших этими исполненными необычайного, почти мистического очарования землями, он днями напролёт пропадал в окрестностях Клифтона.

"Вооружившись" альбомом и карандашами, он без устали "охотился" за питавшим его работы вдохновением; подобно тому, как некогда кочевавшие в этих местах натальные племена ради пропитания охотились за дичью.

Его "добычей", раз от раза всё более искусно переносимой на бумагу, становились завораживающие пейзажи, образы обитающих здесь зверей и птиц... Но главными героями рисунков молодого Греля всегда были люди, живущие под жарким техасским солнцем, среди молчаливой бесконечности степей, лесов и каньонов.

Борен незамедлительно взял Греля "под своё крыло", что во многом предопределило дальнейшую судьбу последнего. Теперь жизненный путь юноши лежал в художественный университет штата Техас, где под бдительным наставническим присмотром он отточил технику рисования и окончательно выработал свой неповторимый авторский почерк. Там же неизменные карандаш и бумага отходят на второй план, постепенно уступая место картинам, создаваемым при помощи масла и холста.

Впрочем, с обретением новых профессиональных навыков любовь к старой-доброй индейско-ковбойской тематике не исчезла, но лишь окрепла и стала опираться на обширный фундамент теоретических знаний и практического опыта.

Дело в том, что мистер Грель всегда был (да и остаётся) частым гостем музеев краеведения и антропологии, участником исторических семинаров и посетителем частных коллекций, где собраны артефакты коренных американцев. Кроме того, он часто гостит на техасских ранчо, где пользуется возможностью "вживую" наблюдать за бытом и нравами, обиходом и каждодневной работой пастухов и фермеров.

Благодаря неимоверному упорству и трудолюбию, он-не только по нашему скромному мнению, но и по оценкам ведущих североамериканских специалистов-более чем преуспел в том, что касается отображения неповторимого духа "дикого Запада". Атмосфера опасных приключений, национального колорита коренных народов и фанатичной целеустремлённости европейских первопроходцев; трагичность и вместе с тем- романтизм суровой эпохи покорения континента-вот за что мастера любят и ценят его верные почитатели. Его негласное кредо- некоторый отказ от частностей и детальности в пользу акцентирования внимания на центральной композиции полотен.

Уникальная цветовая гамма всякий раз безошибочно передаёт зрителю авторское настроение и рассказывает историю героев картины лучше всяких слов. Его прерии и каньоны не просто реалистичны и достоверны: все они "дышат" туманами, "плачут" дождями и изнывают от полуденного зноя будто наяву. Посмотрите, как ковбои сжимают пятками бока скакунов, а индейские воины вглядываются вдаль, даря искусно воплощённое художником "звенящее" напряжение момента!

Благодаря дивной игре света и тени и особым свойствам текстур каждый такой "замерший миг" ощущается как часть некоего важного события, разворачивающегося перед глазами наблюдателя, а каждая картина- словно окно в далёкое прошлое. Словно написавший её творец когда-то был частью тех событий, и вот теперь спешит поделиться с нами своей сопричастностью и пережитыми эмоциями.