Царица Евдоки́я Фёдоровна урожденная Лопухина (при рождении Прасковья Илларионовна , в иночестве Елена; 30 июня [9 июля] 1669 год — 28 августа [7 сентября] 1731 год) — царица, первая супруга Петра I (с 27 января 1689 до 1698), мать царевича Алексея, последняя русская царица и последняя царствующая равнородная неиноземная супруга русского монарха.

Гравюра неизвестного художника. Портрет Евдокии Лопухиной, когда она по воле матери Петра стала царицей 1689 г.

Отцом Евдокии был Фёдор Авраамович Лопухин, стряпчий при дворе царя Алексея Михайловича. При Фёдоре Алексеевиче отец Евдокии стал полковником и стрелецким головой, позже — государевым стольником и окольничим, а в связи со свадьбой Евдокии и Петра I был возведён в чин боярина. Евдокия родилась в родовой вотчине селе Серебрено Мещовского уезда. Город Мещовск был родиной царицы Евдокии Стрешневой, жены Михаила Фёдоровича — деда Петра I. При бракосочетании имя «Прасковья» было сменено на более благозвучное и приличествующее царице «Евдокия», возможно, в честь своей соотечественницы, а также, может быть, чтобы не совпадать с именем жены соправителя Петра I — Прасковьи Салтыковой, супруги Ивана V. Отчество было изменено на «Федоровна» (традиционно, в честь святыни Романовых — Феодоровской иконы).

Портрет царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной.

Была выбрана в качестве невесты царицей Натальей Кирилловной без согласования этого вопроса с 16-летним женихом. К той мысли, что сыну пора жениться, мать натолкнула новость о том, что Прасковья Салтыкова ждёт ребёнка (через 2 месяца после венчания Петра с Лопухиной была рождена царевна Мария Ивановна). Наталью Кирилловну в этом браке прельщало то, что хотя род Лопухиных, входивший в число союзников Нарышкиных, был захудалым, но многочисленным, и она надеялась, что они будут стоять на страже интересов её сына, будучи популярными в стрелецких войсках. Хотя шли разговоры о женитьбе Петра на родственнице Голицына, Нарышкины и Тихон Стрешнев воспрепятствовали этому.

Рисунок, расположенный в начале «Книги любви знак в честен брак», преподнесённой в 1689 г. в качестве свадебного подарка Петру Первому.

Венчание Петра I и Лопухиной состоялось 27 января 1689 в церкви Преображенского дворца под Москвой. Событие было знаковым для тех, кто ждал, когда Пётр сменит правительницу Софью, «так как по русским понятиям, женатый человек считался совершеннолетним, и Пётр в глазах своего народа получил полное нравственное право избавить себя от опеки сестры».
Евдокия была воспитана по старинным обычаям Домостроя, и не разделяла интересы прозападного мужа. На её сестре Ксении с 1691 г. был женат Борис Иванович Куракин. Он оставил описание Евдокии в «Гистории о царе Петре Алексеевиче»: «И была принцесса лицом изрядная, токмо ума посреднего и нравом не сходная к своему супругу, отчего всё счастие своё потеряла и весь род свой сгубила…

26-летний Пётр I. Портрет кисти Кнеллера был подарен Петром в 1698 английскому королю.

Рубрика "Пленницы судьбы"

Правда, сначала любовь между ими, царём Петром и супругою его, была изрядная, но продолжалася разве токмо год. Но потом пресеклась; к тому же царица Наталья Кирилловна невестку свою возненавидела и желала больше видеть с мужем её в несогласии, нежели в любви. И так дошло до конца такого, что от сего супружества последовали в государстве Российском великие дела, которы были уже явны на весь свет…» Род же Лопухиных, вскоре после свадьбы оказавшийся «на виду» придворной жизни, он характеризует так: «… люди злые, скупые ябедники, умов самых низких и не знающие нимало в обхождении дворовом… И того к часу все их возненавидели и стали рассуждать, что ежели придут в милость, то всех погубят и государством завладеют. И, коротко сказать, от всех были возненавидимы и все им зла искали или опасность от них имели».

Петр I в иноземном наряде перед  матерью царицей Натальей

От этого брака в течение трёх первых лет родились трое сыновей: младшие, Александр и Павел, умерли во младенчестве, а старшему, царевичу Алексею, родившемуся в 1690 году, была суждена более роковая судьба — он погибнет по приказу своего отца в 1718 году.

Дом Анны Монс в Немецкой слободе на картине Александра Бенуа

Но пока была жива его мать, царь не демонстрировал открыто антипатии к жене. После смерти Натальи Кирилловны в 1694 году, когда Пётр уехал в Архангельск, он перестал поддерживать с ней переписку. Хотя Евдокию ещё называли царицей, и она жила с сыном во дворце в Кремле, но её родственники Лопухины, занимавшие видные государственные посты, попали в опалу. Молодая царица стала поддерживать общение с лицами, недовольными политикой Петра.

Демаков Евгений Александрович. Пётр-I и Евдокия-Лопухина

Постриг

В 1697 году, перед самым отъездом царя за границу, в связи с открытием заговора Соковнина, Цыклера и Пушкина были сосланы отец царицы и его два брата — бояре Сергей и Василий, воеводами подальше от Москвы. В 1697 году Пётр, находясь в Великом посольстве, из Лондона письменно поручил своему дяде Льву Нарышкину и боярину Тихону Стрешневу, а также духовнику царицы уговорить Евдокию постричься в монахини (по обычаю, принятому на Руси вместо развода). Евдокия не согласилась, ссылаясь на малолетство сына и его нужду в ней. Но по возвращении из-за границы 25 августа 1698 года царь поехал сразу к Анне Монс.

Побывав в первый день у любовницы и навестив ещё несколько домов, царь лишь через неделю увиделся с законной женой, причём не дома, а в палатах Андрея Виниуса, главы Почтового ведомства. Повторенные уговоры не увенчались успехом — Евдокия отказалась постригаться, и в тот же день попросила о заступничестве патриарха Адриана, который заступился за неё, но безуспешно, лишь вызвав ярость Петра. Через 3 недели её повезли под конвоем в монастырь. (Существуют указания, что он вообще хотел её сначала казнить, но был переубеждён Лефортом).

23 сентября 1698 года её отправили в Суздальско-Покровский монастырь (традиционное место ссылки цариц), где она была пострижена под именем Елены. Архимандрит обители не согласился постричь её, за что был взят под стражу. В Манифесте, позже изданном в связи с «делом царевича Алексея», Пётр I сформулировал обвинения против бывшей царицы «…за некоторые её противности и подозрения».

Стоит отметить, что в том же 1698 году Пётр постриг двух своих сводных сестёр Марфу и Феодосию за сочувствие к свергнутой царевне Софье.

Суздальский Покровский монастырь

Содержания ей назначено от казны не было — её «кормили» родственники. Она им писала: «Здесь ведь ничего нет: всё гнилое. Хоть я вам и прискушна, да что же делать. Покамест жива, пожалуйста, поите, да кормите, да одевайте, нищую».
Через полгода фактически оставила монашескую жизнь, став жить в монастыре как мирянка, и в 1709-10 вступила в связь с майором Степаном Глебовым, приехавшим в Суздаль для проведения рекрутского набора, которого ввёл к ней её же духовник Фёдор Пустынный.
Из признательного письма Евдокии к Петру: «Всемилостивейший государь! В прошлых годах, а в котором не упомню, по обещанию своему пострижена я была в суздальском Покровском монастыре в старицы и наречено мне было имя Елена. И по пострижению в иноческом платье ходила с полгода; и не восхотя быть инокою, оставя монашество и скинув платье, жила в том монастыре скрытно, под видом иночества, мирянкою…»

По некоторым указаниям, Глебовы были соседями Лопухиных, и Евдокия могла знать его с детства.
Из письма Евдокии к Глебову: «Свет мой, батюшка мой, душа моя, радость моя! Знать уж злопроклятый час приходит, что мне с тобою расставаться! Лучше бы мне душа моя с телом разсталась! Ох, свет мой! Как мне на свете быть без тебя, как живой быть? Уже моё проклятое сердце да много послышало нечто тошно, давно мне все плакало. Ах мне с тобою, знать, будет роставаться. Уж мне нет тебя милее, ей-Богу! Ох, любезный друг мой! За что ты мне таков мил? Уже мне ни жизнь моя на свете! За что ты на меня, душа моя, был гневен? Что ты ко мне не писал? Носи, сердце моё, мой перстень, меня любя; а я такой же себе сделала; то-то у тебя я его брала»..."

Дело царевича Алексея

Пётр I допрашивает царевича Алексея в Петергофе. Н. Н. Ге, 1871

Сохранялось сочувствие к сосланной царице. Епископ Ростовский Досифей пророчествовал, что Евдокия скоро опять будет царицей и поминал её в церквах «великой государыней». Предрекали также, что Пётр примирится с женой и оставит недавно основанный Петербург и свои реформы. Всё это открылось из т. н. Кикинского розыска по делу царевича Алексея в 1718 году, во время суда над которым Пётр узнал про её жизнь и отношения с противниками реформ. Было открыто её участие в заговоре. В Суздаль для розыска был прислан капитан-поручик Скорняков-Писарев, который арестовал её вместе со сторонниками.

На допросе Глебов показал «И сошёлся я с нею в любовь через старицу Каптелину и жил с нею блудно». Старицы Мартемьяна и Каптелина показали, что своего любовника «инокиня Елена пускала к себе днём и ночью, и Степан Глебов с нею обнимался и целовался, а нас или отсылали телогреи кроить к себе в кельи, или выхаживали вон». Проводивший обыск гвардии капитан Лев Измайлов нашёл у Глебова 9 писем царицы. В них она просила уйти с военной службы, и добиться места воеводы в Суздале, рекомендовала, как добиться успеха в различных делах, но главным образом, они были посвящены их любовной страсти. Сама Евдокия показала: «Я с ним блудно жила в то время, как он был у рекрутского набора, в том и виновата». В письме к Петру она призналась во всём и просила прощения, чтобы ей «безгодною смертью не умереть».
14 февраля Писарев арестовал всех и повёз в Москву. 20 февраля 1718 года в Преображенском застенке состоялась очная ставка Глебова и Лопухиной, которые не запирались в своей связи. Глебову ставили в вину письма «цифирью», в которых он изливал «безчестныя укоризны, касающияся знамой высокой персоны Его царского величества, и к возмущению против Его величества народа». Австрияк Плейер писал на родину: «майор Степан Глебов, пытанный в Москве страшно кнутом, раскалённым железом, горящими угольями, трое суток привязанный к столбу на доске с деревянными гвоздями, ни в чём не сознался». Тогда Глебов был посажен на кол и прежде чем умереть, мучался 14 часов. По некоторым указаниям, Евдокию заставили присутствовать при казни и не давали закрывать глаза и отворачиваться.
После жестокого розыска были казнены и другие сторонники Евдокии, прочие были биты кнутом и сосланы. В сочувствии к Евдокии были уличены монахи и монахини суздальских монастырей, крутицкий митрополит Игнатий и многие другие. Игумения Покровского монастыря Марфа, казначея Мариамна, монахиня Капитолина и несколько других монахинь были осуждены и казнены на Красной площади в Москве в марте 1718 года. Собор священнослужителей приговорил и её саму к избиению кнутом, и в их присутствии она была выпорота. 26 июня того же года умер её единственный сын, царевич Алексей. В декабре 1718 года был казнён её брат Лопухин, Абрам Фёдорович.

В 1725 её отправили в Шлиссельбург, где Екатерина I держала её в строго секретном заключении как государственную преступницу под именованием «известной особы» (Евдокия представляла бо́льшую угрозу для новой императрицы, чьи права были сомнительны, чем для своего мужа, настоящего Романова).

После воцарения Петра II

Пётр II и великая княжна Наталья Алексеевна — внуки Евдокии

Верховный тайный Совет издал Указ о восстановлении чести и достоинства царицы с изъятием всех порочащих её документов и отменил своё решение 1722 г. о назначении Императором наследника по собственному умыслу без учёта прав на престол (хотя Александр Меншиков усиленно этому сопротивлялся). Ей было дано большое содержание и особый двор. На её содержание было определено 4500 руб. в год, по приезде Петра II в Москву сумма была увеличена до 60 тыс. руб. ежегодно. Никакой роли при дворе Петра II Лопухина не играла.

После смерти Петра II в 1730 году возник вопрос, кто станет его наследником, и Евдокия упоминалась в числе кандидатур. Существуют свидетельства, что Евдокия Фёдоровна отказалась от престола, предложенного ей членами Верховного тайного совета.
Умерла в 1731 при правлении императрицы Анны Иоанновны, которая относилась к ней с уважением и пришла на её похороны. Перед кончиной последние слова её были: «Бог дал мне познать истинную цену величия и счастья земного». Похоронена в соборной церкви Новодевичьего монастыря у южной стены собора Смоленской иконы Божьей Матери рядом с гробницами царевен Софьи и её сестры Екатерины Алексеевны.

ВИДНО: Пленницы судьбы: Евдокия Лопухина

 

Впрочем, такая судьба ожидала множество русских отвергнутых жен, которым не было на свете другого места, кроме монастыря, и другой судьбы, кроме забвения. Но с Евдокией Лопухиной вышло иначе. Судьба отвергнутой царицы волновала людей, и в толще народа сложилась песня, за которую певцам резали на эшафоте языки:

 

 

Возле милого сижу млада,

Меня милый друг журит, бранит,

Он журит, бранит,

В монастырь идти велит...

Кончается песня ответом молодой монахини на вопрос любопытствующих путешественников о том, как очутилась здесь молодая красавица:

Я пострижена самим царем,

Я посхимлена Петром Перьвым,

Через его змею лютую.

Все понимали, что "змея лютая" - счастливая соперница из Немецкой слободы Анна Монс... 

 

 

Предполагаемый портрет Анны Монс. Private Collection                                                                     http://nethistory.su/blog/43472777846/PLENNITSYI-S...C2F36F7BF19775DE7DAFFAAB21B1B5