Уже давно стараюсь не пропускать передачу «Царская ложа» на канале КУЛЬТУРА. Это своеообразный  альманах, посвященный музыкальным событиям Питера. Он выгодно - своим высоким качеством - отличается от похожей передачи «Билет в Большой», где разговор идет о Москве.  Его страницы посвящены  премьерам Мариинки и Михайловского театра, но в центре внимания, как правило, Питерская Филармония, ее на загляденье нарядный зал, создающий  настроение праздника, и ее художественный руководитель и дирижер оркестра Юрий  Хатуевич Темирканов. 

  В редкой передаче не показывают его репетиций или концерты, в редкой передаче  нет его неторопливых размышлений о музыке, о композиторах, о спектаклях, о жизни.

«Хотя хор наш замечательный, но они хотят спеть «Хованщину». А нужна импровизация».
Этот человек,  кажущийся перед камерой таким спокойным  и умиротворенным,  с юности отличался высокой энергией, а еще – особой аурой, какой  Господь удоставивает избранных.

  На кадрах кинохроники  1966 года 28-летний балкарец,  закончивший музыкальную десятилетку, а затем Консерваторию в Питере  и решившийся поучаствовать во  Втором Всесоюзном конкурсе  дирижеров в Москве, -  словно током заряжен, упруг и пластичен  как дикий барс, красив и строен как кипарис.

 

  Молодой Темирканов на конкурсе победил.   Эта победа стала прологом блистательной карьеры музыканта.
   Голодное послевоенное детство, расстрелянный в войну фашистами отец-партизан, семья, выгнанная на улицу уже  советской властью, работа водоносом на базаре  – все это можно было забыть, жить успехом, признанием, премиями и наградами, которые воспоследовали. Но...  Лично мне дорого то, что дирижер упорно шел вперед по «трудовой» дороге, работал с оркестрами, с партитурами, с певцами.
   В одной из передач Темирканов говорит о  Малере: «Не понимаю, как это может нормальный человек написать. Что-то мистическое в этом есть. Поэтому я его очень люблю».

   Как дирижер оркестра Юрий Хатуевич наверняка «проявляет характер», разбирается  с оркестрантами... Видела не раз репетиции оркестров, где отношения дирижер - оркестранты были почти враждебными, нечто похожее на перетягивание каната  изобразил и Феллини в «Репетиции оркестра».   
  Но Темирканова в такой позиции мне тяжело представить, в моем представлении ему пристало  вежливо-повелительное,  патриархально - рыцарственное поведение о отношению к музыкантам. 
  Темирканов рассказывает, что в его записи чтения стихов Иосифом Бродским (а они приятельствовали), оба они говорят  «плохие слова». Потому-де эту запись, сделанную где-то в заграничном кафе,  нельзя представить публике.  Мне кажется, что «плохие слова» говорит один Бродский - ему это подходит, а вот Темирканову - не идет. В обоих случаях работает его аура, «мистика» его личности.

  

ТЕМИРКАНОВ: О МУЗЫКЕ, О ПРОФЕССИИ И О СЕБЕ...