Кристиан Кратюк (Krystian Kratiuk)

Процесс разрушения Католической церкви входит в решающую фазу: все громче звучат разговоры о лишении Папы римского личных привилегий и о демократическом методе принятия решений. Расписанное на долгие годы воплощение в жизнь планов прогрессистов времен Второго Ватиканского собора продолжается и обретает новых сторонников. На польском рынке появился их манифест, который рекламируют такие издания, как Gazeta Wyborcza и Tygodnik Powszechny. Книгу «Новый взгляд на управление Католической церковью» издало WAM, позиционирующее себя как старейшее католическое издательство. Иезуиты опубликовали труд Дамиана Вонсека (Damian Wąsek) — сотрудника краковского Папского университета и священника Бельско-Живецкой епархии. Новая форма веры и демократический бунт Что же предлагает ксендз Вонсек? Он подготовил «обоснование» для демократического бунта в Церкви! Нападки на папскую власть начались уже в ходе заседаний последнего Собора. Тогда предлагалось внести в управление Католической церковью больше коллегиальности, усилить роль епископов и местных епископатов. Хотя самые радикальные идеи не получили одобрения, современные нам модернисты относятся к ним как к очевидным вещам, называя их воплощение в жизнь «вопросом времени». Впрочем, дух постсоборного реформаторства веет от каждой страницы книги Дамиана Вонсека. Ксендз справедливо отмечает что «новая форма веры», предложенная после Второго Ватиканского собора, «накладывает отпечаток на подход к литургии и таинствам». Однако священник, разумеется, не призывает вернуться к дособорной «форме веры», то есть, например, к более благочестивому отношению к литургии и таинствам, а также формированию этой добродетели у верующих. Он пишет, что «недостаточно лишь подчеркивать необходимость регулярно исповедоваться, причащаться или участвовать в службах: верующие ожидают соединения догматического аспекта этих обрядов с экзистенциальным». Эта «ментальная перемена» должна затронуть «способ функционирования церковных структур на всех уровнях церковной жизни». Потребность в революции проистекает таким образом из якобы «ожиданий верующих». Идеи еретиков и схизматиков На кого ссылается Вонсек в своих размышлениях? Список авторитетов, призывающих к смене видимой и проистекающей из Откровения формы Католической церкви, вселяет ужас. Открывает его Ханс Кюнг (Hans Küng). Церковь уже давно провозгласила, что он отошел от единой католической веры и поэтому не может считаться католическим теологом. Но ксендзу Вонсеку это не мешает. Среди авторов, которые вдохновили его на описание целей революции в Церкви оказались также: авторитет светских левых сил отец Людвик Вишневский (Ludwik Wiśniewski) и... бывшие священники — Тадеуш Бартось (Tadeusz Bartoś) и Томаш Венцлавский (Tomasz Węcławski). Ксендз Вонсек кажется также поклонником концепций кардинала Вальтера Каспера (Walter Kasper), возглавляющего сейчас прогрессистскую фракцию в рядах священников. Именно его выступление вызвало бурю на прошлогоднем Синоде епископов: немецкий кардинал предложил устроить «обсуждение возможности причащения» разведенных людей, живущих с новыми партнерами. Автор «Нового взгляда...» с этой идеей соглашается. Мало того, ксендз Вонсек оспаривает форму Папской власти, десятки раз цитируя... православного теолога Оливера Клемента (Oliver Clement), который сводит роль наместника Христа к туманной «защите круговорота любви». Учение Церкви «не соответствует ожиданиям верующих» Что предлагает обладающий такой базой священник Бельско-Живецкой епархии? Во-первых, он повторяет вслед за кардиналом Каспером, что Святой Дух может действовать демократическим образом: «то, что епископы обязаны прислушиваться к голосам снизу и относится к ним с серьезно, проистекает не столько из уважения к божьему люду, которым они управляют, сколько из принятия факта, что Святой Дух не принадлежит определенному церковному сословию, а присутствует в сердцах всех крещеных людей», — читаем мы в книге. Присутствие Святого Духа таким образом сопутствует не только Папе или кардиналам во время конклава, но любой группе верующих, неважно, о чем те думают. А если верующие по какой-то причине придерживаются разных мнений, им, видимо, придется выражать его при помощи голосования, в котором Святой Дух будет сопутствовать большинству? Сложно не задаться таким вопросом, читая похвалы ксендза по поводу разного рода опросов, которые призваны служить определению «общих настроений верующих». Автор также повторяет старый аргумент модернистов, которые считают, что если Церковь не приспособлена к миру, ей следует ради своего же блага, как можно быстрее научиться ему соответствовать. Священник размышляет, что сделать, чтобы мир «больше доверял Церкви». Это благородная идея, но только если принимать во внимание, что мы хотим обращать кого-то в веру и не путаем доверия с одобрением светскости. «Новый взгляд...» предлагает нам, однако, изменить нечто большее, чем стиль служения церковных пастырей. «Во многих ситуациях заметно, что Учение Церкви не соответствует ожиданиям верующих, (...) епископы слишком редко прислушиваются к голосу мирян (...), система управления верующими имеет характер сильно иерархизированной структуры», — пишет Вонсек. Все ясно: нужно убрать иерархию, демократизировать управление верующими и... влияние на форму Учения. Идея вовлечь всех верующих в управление Церковью — это ключ к пониманию основ интеллектуальной позиции, представителем которой выступает ксендз Вонсек. Коллегиальности, о которой говорилось на Соборе, современным прогрессистам стало мало. Автор книги пишет, что «демократические процедуры представляют собой наиболее зрелую форму управления, так что именно в них Католической церкви следует искать источник вдохновения». Значит, коллегиальность устарела, сейчас борьба идет за формальную и реальную демократию в Церкви. Для Папы? Ватиканская епархия! Однако демократизация церковных «низов» не может обойтись без перемен в прерогативах «верхов». Ксендз Вонсек взывает к более коллегиальному управлению Католической церковью, предлагая создать отдельные римскую и ватиканскую епархии. Вторую отвели бы Папе, как упоминавшемуся «защитнику круговорота любви». Наследник Святого Петра должен остаться исключительно символической фигурой, утверждающей решения постоянного Синода епископов, созвать который уже какое-то время старается глава немецкого епископата кардинал Рейнхард Маркс (Reinhard Marx) (любопытно, задумывался ли он, получил ли бы он свой сан, если бы в жизнь воплотилась его вторая идея, говорящая о возможности назначения епископов верующими). Добавим, что ксендз Вонсек, разумеется, с теплотой высказывается о перспективе демократических «выборов епископов». По мысли автора «Нового взгляда...» Папа помимо утраты важнейших полномочий стал бы формальным лидером, занимающим должность с возрастным цензом. Достигнув возраста 75 лет, он должен будет в обязательном порядке уйти на пенсию. Такое предложение отлично отражает крайнюю нелюбовь революционеров к любого рода заметным в Церкви чертам монархизма. Любопытно, что если бы такое требование ввели при Пие XII, половина Пап годов Собора и после него не смогли бы оказаться на Петровом престоле. Демократия демократией, но кто-то должен все это контролировать, хочется, читая очередные требования ксендза Вонсека, перефразировать классика. Папу нужно избирать, заранее определяя, с какого континента будет происходить понтифик: автор требует, чтобы конклавы следовали принципу «ротации континентов». Похвалы в Gazeta Wyborcza и Tygodnik Powszechny. Случайность? Изданную в ноябре книгу ксендза Вонсека заметили пока в двух (хотя, возможно, следует говорить о единственном) кругах — изданий Tygodnik Powszechny и Gazeta Wyborcza. Ксендз Адам Бонецкий (Adam Boniecki) в тексте «Применимая (sic!) утопия» хвалит «это направление размышлений о реформе Церкви», называя его вдумчивым, трезвым и творческим. При этом он размышляет, исполнил ли Франциск (первый Папа за последние 50 лет, не принимавший участия во втором Ватиканском соборе) эту «соборную миссию» до конца? Ян Турнау (Jan Turnau) («Пусть курия перестанет хозяйничать») хвалит выпущенную издательством WAM книгу с чуть меньшим энтузиазмом. Если перспектива демонтажа иерархии и децентрализации ему нравится, то «перенос максимального количества компетенций на как можно более низкие уровни церковных структур, позволяющий отдельным епископам пользоваться широкой свободой в формировании пастырской жизни» вызывает у него опасения. Ведь не все епископы смогут управлять локальной Церковью в духе видения модернистов. И что тогда? Автор нового взгляда называет свои требования по демократизации Католической церкви «умеренными». Это может говорить или о глупости, или, наоборот, о хитроумии идейной фракции, которую он представляет. Напомню, что в течение последнего века перемены в Церкви внедряли не группы, находящиеся на крайних позициях, а так называемая «третья партия», то есть иерархи, которые называли себя «умеренными» и стремящимися к диалогу между двумя флангами, но в итоге принимали все идеи левого крыла. Попытка поместить людей, которые стремятся к полной демократизации Католической церкви, на умеренную позицию звучит как не слишком удачная шутка. Однако именно они будут сильнее всего влиять на упомянутую «третью партию». Ксендз Вонсек задает читателям вопрос, «в каком направлении следует менять способ функционирования церковных структур и организаций, чтобы католицизм стал более убедительным для собственных последователей и стал привлекательным предложением для верующих или верующих несколько иначе». Похоже, драматический опыт постсоборных лет ничему не научил группу, которая считает, что Церковь покажется миру более привлекательной только тогда, когда уподобится этому миру. Модернисты, как кажется, желают не только (что невозможно), чтобы Церковь утратила свой сверхъестественный характер. Они хотят уничтожить и ее неповторимую земную форму. Оригинал публикации: Manifest końca Kościoła według modernistów Опубликовано: 26/02/2015 Читать далее: http://inosmi.ru/world/20150228/226553757.html#ixzz3TGROyArD Follow us: @inosmi on Twitter | InoSMI on Facebook

(C) перевод svart_ulfr

За текст благодарю shellir

Волк - Мак Тир – Canis Lupus

Ирландцы боялись волков как безжалостных истребителей скота, но при этом восхищались их храбростью и воинственностью. В легендах волк был символом королей и воинов. Существует множество историй, в которых волк предстает благородным зверем, который платит добром за уважение со стороны правителей или святых.

 

Прошло уже несколько веков с тех пор, как волки были истреблены в Ирландии, поэтому они больше не фигурируют в местном фольклоре. Тем не менее, волк фигурирует в нескольких ирландских топонимах, отражая тот факт, что некогда этот зверь встречался повсеместно. Древнее ирландское название волка – «breach», и оно встречается в таких названиях, как Баллинабракей (Buaile na Breamhai – «мельница волчьей равнины»), что в графстве Мит, Бриффи (Breach Mhaigh – «волчья равнина») графство Слайго, и Бритуэй (также Breach Mhaigh), графство Корк. Другое старое название волка – «faol», и оно встречается в названии Фелтрим (Faol Droim – «волчий хребет»), графство Дублин. Современное название волка – «mac tire», встречается в Клэшавиктори (Clais an Mhic Tire – «волчье ущелье»), графство Типперэри.
 

Волки регулярно упоминаются в рассказах о жизни ирландских святых, где чудесная сила и сострадание святого, объединившись, подчиняют себе хищную натуру зверя. В «Житие святого Каниса» повествуется, как он чудесным образом приручил волка, съевшего теленка. Его хозяин пожаловался святому, и тот повелел крестьянину вернуться к корове и хлопнуть в ладоши. Когда он сделал это, волк вернулся в коровник и встал на место теленка. Дойные коровы приняли волка и облизали его, и хищник приходил в коровник каждое утро и каждый вечер, и так было до конца сезона. В «Житие святого Патрика» рассказывается, как волк утащил одну из овец, за которыми ухаживал мальчик, и приемная мать сурово отчитала его за это. На следующий день, однако, волк вернулся с овцой в зубах и положил ее, целую и невредимую, к ногам Патрика, прежде чем убежать назад в лес. У святого Колмана был договор с живущими в его лесу волками. Они приходили к нему и лизали башмаки святого, будто собаки, и Колман словно говорил им: «Приходите вновь, и в день, когда имя мое будет вам заступничеством перед Господом, да не прольете вы ничью кровь!». «Житие святого Молуа» описывает случай, когда тот однажды сжалился над голодной волчьей стаей и отдал им теленка, приготовленного монахами. Это стало ежегодной традицией, и в благодарность стая начала охранять монастырский скот от других волков и грабителей. Святые также могли использовать волков для наказания грешников – так, согласно легенде, святой Патрик превратил в волка валлийского короля Веретикуса. Геральд Камбрийский в своем описании Ирландии (XII век) приводит рассказ о людях из Оссори, на которых местный святой, аббат Наталис, наложил проклятье: двое из них, мужчина женщина, должны были в обличье волков отправиться в изгнание на семь лет.

Волк связывался с королевским саном, - вероятно, вследствие своей храбрости и воинских качеств. Говорят, что знаменитый ирландский король, Кормак мак Арт, чье правление вошло в пословицы как символ богатства и мира, был некогда украден у матери и какое-то время воспитывался волком, прежде чем охотник не нашел мальчика и не вернул его матери. Примечательно, что когда мать и сын ночью перебирались через горы, их окружили ирландские волки, желая вернуть Кормака обратно. Им помешал сделать это табун диких лошадей, спасший беглецов. Сказание VIII века «Разрушение дома да Дерга» повествует о мире и процветании, царящих при власти короля Конайре. Так справедливо было правление его, что вместо охоты на волков, дабы истреблять их, сколько возможно, король держал у себя семерых из них в качестве заложников, тогда как остальные волки могли брать себе лишь по одному теленку в год от каждого стада. Однако волки упоминались не только в связи с королями. В поэме о могиле королевы Мэдб она зовется «белокурой волчьей царицей». Воины также были неразрывно связаны с волками. Например, имя ольстерского воителя Коналла Кернаха образовано от «cuno- valos», чо означает «сильный, как волк». С волками были связаны и боги.В «Книге завоеваний Ирландии» древние боги, Туата Де Дананн, прибыли в Ирландию в обличье волков. В преданье «Похищение Быка из Куальнге» богиня-воительница Морриган нападает на Кухулина как «косматая рыжая волчица».

Волки также были символом древних ирландцев, живших ближе к природе. В частности, вой волчьей стаи не считался, как сейчас, чем-то зловещим. Вместо этого его полагали волнующим и мелодичным. Бешеный Суини в «Суибне Гельт» несколько раз упоминает, что жил «в компании волков». На смертном одре он так говорит об этом:
 

Герой Финн Маккул, предводитель фениев, также любил «музыку волков высоко в горах, когда звери покидают свои логова». Другой фений,Кайльте, вспоминая в старости свою жизнь, также говорил о волчьей музыке. Текст «Глоссария Кормака» (VIII век) определяет волков как созданий, «испускающих громкий вой».

Существует много доказательств того, что древние кельты охотились на волков, но их останки встречаются археологам реже, чем кости других зверей, что свидетельствует о том, что эта охота не была систематической. Волчьи зубы, просверленные, чтобы использовать их как украшение, найдены в кельтском захоронении Железного века Шуази-о-Бак (Франция), а в Вильнев-Сен-Жермен были найдены кости из волчьей лапы. Волчьи останки были обнаружены и в ритуальном святилище на территории французского Дижона. Терракотовый рог, найденный в испанской Нуманции, был сделан в виде головы рычащего волка, что позволяет предположить, что его использовали в бою. Романо-галльская скульптура из святилища на горе Данон, что во французских Вогезах, изображает охотника в накидке из волчьей шкуры, положившего руку на стоящего рядом оленя. Римский автор Диодор Сицилийский писал, что кельты устилают волчьими шкурами полы в своих жилищах. На знаменитом котле из Гундеструпа (Дания) волк изображен возле кельтского бога природы Кернунноса. Волка также можно встретить на некоторых монетах железного века, найденных в Арморике (современная Бретань). Изображенный на одной монете волк, по всей видимости, пожирает Солнце, а под лапами у него изображены орел и змей. Высказывалось предположение, что это – кельтский вариант известного у скандинавов мифа о конце света, Рагнареке, когда волки Хати и Скол пожрут Луну и Солнце. На другой монете волк сидит верхом на коне – возможно, это символизирует дуализм охотника и его добычи.

Волк фигурирует в мифах и других европейских народов. Его хищную и разрушительную природу подчеркивают скандинавские мифы. Великий волк Фенрир был связан богами, которых пугала его сила – и Тюр, бог войны, лишился при этом руки. Считалось, что в последний день Фенрир пожрет саму землю и поглотит Одина, Отца Богов, прежде чем его сын Видар не убьет волка, желая отмстить за отца. Схватившись за огромные волчьи челюсти, Видар разорвет Фенрира. Классические мифы о волках не такие жестокие. Самый известный из них – миф о юных близнецах Ромуле, и Реме, основателях Рима – они тоже связаны с волками.. Дети Марса и Реи, они были оставлены умирать на открытом склоне холма, ведь их мать была нарушившей свои обеты девственницей-весталкой. Несмотря на это, близнецы выжили – их вскормила волчица. Но в зрелом возрасте проявился воинственный нрав волка: когда близнецы поссорились, обсуждая строительство нового города, Рима, Ромул убил своего брата.

Важный элемент мифов о волках – идея оборотничества, а именно превращения человека в волка при помощи магии, как наказание за какое-то великое преступление, или чтобы вкусить лакомой человеческой плоти. Существует ряд ирландских преданий, вроде описанного выше, когда святые, желая наказать людей, превращают их в волков. Классический пример – история Ликаона, царя Аркадии, который принес в жертву ребенка, желая избавиться от волков, нападающих на скот. Юпитера разгневало это жертвоприношение, и он превратил царя в волка, после чего тот бесчинствовал среди аркадийских стад, желая крови и резни. Другая разновидность оборотня – это широко известныйвервольф (от англо-саксонского «человек-волк»). В Ирландии и Британии о них известно немного, но куда лучше они известны на континенте, особенно в Восточной Европе и на Балканах. Во Франции бытовали предания о лугару – мужчине, который мог превращаться в волка при полной Луне, в частности, погрузившись в родник или водоем, и совершавшем набеги на сельскую местность, нападая на всех людей и животных, попадавшихся ему на пути. Завершив свои похождения, он возвращался к роднику и снова купался в нем, чтобы вернуть себе человеческий облик. Идея оборотня, однако, подробней всего разработана греками. В греческих преданиях оборотень был человеком, способным впасть в транс – так что душа оставляла тело владельца и входила в кровожадного волка, который затем посещал поля битв, чтобы высасывать дыхание умирающих воинов, и пробирался в дома, чтобы красть там младенцев. После смерти оборотень становится вампиром. В двадцатом веке эти образы нашли отражение в книгах и фильмах, породив современный образ вервольфа. Так, например современное представление о том, что оборотня можно убить лишь серебряной пулей, вероятно, основывается на традиционной вере в то, что серебро способно отпугивать силы зла.

 

«Брегонский закон» древней Ирландии рассматривает волка в основном как угрозу для домашнего скота, особенно ягнят и телят. Охота на волков считалась общественным долгом, а один из законов гласил, что живущий на господской земле человек должен раз в неделю выходить на волчью охоту. Помимо этого, если было известно, что где-то живет волчья стая, считалось преступлением направлять туда соседское стадо. «Брегонский закон» также рассматривает ситуацию, когда дикого волка ловят и превращают в домашнего питомца. В этом случае, «Закон» приравнивает преступления, совершенные волком, с теми, что совершают собаки. Интересно отметить, что «Брегонский закон», судя по всему, не считает волка угрозой для человека: подобная возможность нигде не упоминается. Действительно, общее мнение зоологов – нападения волков на людей очень редки, и как правило, их совершают старые, больные или бешеные звери. Тем не менее, запись в «Анналах Коннахта»от 1420 года гласит, что «множество людей в этом году было убито волками». Вероятно, это было связано с необычайно суровой зимой, заставившей волков забыть свой страх перед человеком.

Казалось, что обширные пустоши, которые до сих пор сохранились в Ирландии, гарантируют выживание волка вплоть до сегодняшнего дня. В 1500-х годах процветала торговля волчьими шкурами, отправляемых из Ирландии в порт Бристоль: в среднем, в течении года экспортировалось от 100 до 300 шкур. Еще в 1652 году волков можно было встретить в предместьях Дублина, где для Кастлнока была организована коллективная охота на волков. В 1698 олдермен Корка писал, что волки и лисицы попадаются прямо в черте города. Увы, это письмо можно считать своего рода эпитафией волку: колонизация Зеленого Острова Кромвилем поставила под угрозу само выживание зверя. Английские поселенцы пришли в ужас, обнаружив, что волки в Ирландии были явлением повсеместным, и в 1653 году правительство Кромвиля назначает премию в £6 за волчицу и £5 за волка. Вследствие этого, а также благодаря непрерывной вырубке ирландских лесов, численность волка в конце 1600-х - начале 1700-х годов стремительно сокращалась. К концу XVIII века ирландский волк был окончательно истреблен. Последней подлинной датой, когда в Ирландии был убит волк, принято считать 1786 год, когда одинокий волк с горы Лейнстер зарезал нескольких овец Джона Уотсона, жителя Беллидартона, что в графстве Карлоу. Он выследил хищника со своими волкодавами и убил зверя. Шансы на успешную реинтродукцию волка в Ирландию довольно призрачны: сейчас там мало участков девственной природы, способных поддерживать жизнеспособность волчьей популяции без серьезных конфликтов с фермерами, опасающимися за свой скот, и контактов с человеком в целом. Похоже, что этому замечательному дикому созданию суждено остаться лишь частью прошлого Ирландии.

http://tchaykovsky.ru/blog_a/sakzernem.htm

Так мало информации дошло до наших дней в отношении вышивки и значений орнаментов, используемых нашими пращурами. Она имела не только эстетическую роль в виде украшения, но и служила оберегом от негативных влияний со стороны.
Вышивали именно те части одежды через которые, по мнению наших предков, злые силы могли добраться до тела и души человека.

Как же забавно наблюдать процесс массового одурачивания! Правда, в такие моменты сожалеешь, что не находишься где-нибудь далеко в тишине и благополучии. А еще обидно, ведь понимаешь, что оболванивают не кого-нибудь, а тебя.

Собственно, я вот о чем. Героев "Азова" сегодня встречали с цветами и флагами у драмтеатра. Ну как же! Они же второй день контрнаступают. Вчера, например, мамину сто лет назад заброшенную дачу "освободили", сегодня целый день шумят за городом, даже сейчас слышно. 

А видеороликов сколько наснимали! Мне особенно запомнилось видео об освобождении Широкино. Бойцы, пригибаясь и озираясь, крадутся по пустынной (единственной?) улице поселка. Где-то лениво погавкивает собачка, кудахчут куры, вокруг ни души - обстановка зловещая! О! Ворота! За ними может прятаться враг! На цыпочках пробираемся к ним и смотрим в щель... Что там? Снайпера не видно? Тссссс.... 

- Ша! Хлопцы! Море там. Это ворота на пляж. Летом приходите в плавках и сланцах. А сейчас не сезон.

Нет, может, неместные и поверят, а мы смотрим такие ролики, корчась от смеха. Я даже пресс сегодня на тренировке не качала, он у меня и так болит (насмеялась). 

Кстати, а кто те радостные горожане, с цветами и улыбками встречающие бойцов? Кто скакал у драмтеатра с патриотическими речевками, чтоб согреться? Школьники! И я даже знаю, из какого учебного заведения. 

Особенно в статье на городском сайте мне понравилась фраза о том, что бойцы делают все для того, чтобы жители города могли чувствовать себя в безопасности. Ну, как бы да, в подвале чувствуешь себя поуверенней, чем снаружи, когда где-то рядом работает артиллерия. Нет слов...