Безусловно, есть опасность недостойно приступить к таинству. С этим согласны как сторонники, так и противники частого причащения. Более того, я уверен, что обе стороны согласны с тем, что участие в евхаристической трапезе должно быть серьезным и ответственным. Само по себе частое причащение не меняет автоматически жизнь в лучшую сторону и не делает причастника более «святым». Поэтому христиане, намерившиеся приступать к Чаше чаще, прежде чем спрашивать на это благословения священника, должны осознать, что частое причащение требует более ответственного подхода к повседневным делам.

Но разве жизнь христианина не должна быть ответственной в принципе? Разве внимание к своим словам и поступкам, эмоциям и устремлениям требуется только на время какого-то периода «подготовки ко Причастию»? Не лучше ли воспринимать всю нашу жить как время подготовки и ожидания встречи с Господом Иисусом Христом, которая несомненно совершится в «конце времен», но уже сейчас может быть нами быть принята и пережита – пусть еще и не во всей полноте – в том таинстве, когда Церковь, народ Божий, собирается вокруг Христовой трапезы?

Почему ты собираешься причаститься? Чаше всего на этот вопрос, наверное, ответят так: потому что подготовился, постился, вычитал каноны, получил благословение священника. Вряд ли услышишь иной ответ: потому что хочу исполнить заповедь Христову, отвечая на Его призыв. Чаша с Телом и Кровью Господними, которую выносят священнослужители, предлагается Самим Богом. И епископ, и священник – не «распорядители» евхаристической трапезы, но священнослужители — служители у Бога, Который один только и распоряжается по-настоящему Святыми Дарами. А Господь зовет ко Причастию всех христиан, и не случайно Его слова повторяются во время литургии: «Примите, ядите… пийте от нея вси…». Поэтому те, кто приступают к Чаше, делают это не по причине своего личного благочестия, достоинства или каких-то заслуг, но потому что их приглашает Господь, Пастырь добрый. А «овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени и выводит их. И когда выведет своих овец, идет перед ними; а овцы за ним идут, потому что знают голос его» (Ин 10:3–4).

Вопрос послушания Богу — ключевой для Библии. Господь зовет — верующий отвечает. Он призвал Авраама, который послушал голос Божий и исполнил то, к чему призывал Господь, и через это стал «отцом всех верующих» (Рим 4:11). А вселенская катастрофа — грехопадение человека и вторжение в мир смерти — имела причиной непослушание Богу.

Интересно, что именно с древом познания добра и зла, от которого было запрещено вкушать Адаму и Еве, сравнивает Евхаристию преподобный Ефрем Сирин. Заповедь не вкушать плодов от этого древа была дана людям не навсегда, а на определенное время. Сравнивая весь сотворенный мир с храмом, а Эдемский сад — с «трапезой», св.Ефрем Сирин называет древо познания — алтарем, «святым святых», в которые человек (поставленный Богом на земле как царь и священник) мог войти со временем, при определенных условиях. В древе познания, пишет преподобный Ефрем Сирин, была заключена «слава рая», поэтому всякий, «вкушающий плода сего, должен или прозреть и стать блаженным, или прозреть и восстенать. Если вкушает преданный греху, то будет сетовать, ибо увидит собственное бесславие и устыдится».

Об этом же пишет и святитель Григорий Богослов в знаменитом слове 38, на Богоявление, или Рождество Спасителя. Кстати, именно это слово по принятому у нас церковному уставу полагалось читать во время рождественского всенощного бдения. Согласно свт. Григорию, Бог «дает и закон для упражнения свободы. Законом же была заповедь: какими растениями ему пользоваться и какого растения не касаться. А последним было древо познания, и насажденное вначале не злонамеренно, и запрещенное не по зависти; напротив, оно было хорошо для употребляющих благовременно, но не хорошо для простых еще и для неумеренных в своем желании; подобно как и совершенная пища не полезна для слабых и требующих молока».

Не правда ли, очень точно описана Евхаристия? Сравним со словами апостола Павла: «Кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе…» (1Кор 11:29), — так ап. Павел пишет о причастниках, которые причащаются, «не рассуждая о Теле Господнем». «Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней» (1Кор 11:27).

Но тот же ап. Павел вовсе не призывает христиан отлучать себя от Тела и Крови Господних, причащаясь реже. Напротив, в том же Первом послании Коринфянам он пишет: «Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей». Не сказано: недостойный пусть не ест и не пьет, но — да испытывает себя, и затем – да приступает.

Христианин — это тот, кто исполняет волю Божию. Это человек, послушный Христу. И если первым людям была дана заповедь «не вкушай», а они вкусили, и грех этот оказался настолько велик, что через него произошли глобальные изменения в первозданном мире (не только человек стал смертен, но и «вся тварь совокупно стенает и мучится доныне» (Рим 8:22)), то нам, христианам, новому народу Божию, дана заповедь иная. Евангелист Иоанн приводит очень точные и неожиданные для многих слова Иисуса: «Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира». Услышав эти слова, люди стали спорить между собою, недоумевая: «Как Он может дать нам есть Плоть Свою?» Но Иисус снова повторил: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие». (Ин 6:51–55). Даже многие из учеников Иисуса так и не смогли вместить в себя услышанное и ушли от Него со словами: «Какие странные слова! кто может это слушать?» Тогда, пишет Иоанн, Иисус сказал двенадцати: «Не хотите ли и вы отойти?». Заповедь о Причастии настолько важна, что если не принимаешь ее, не можешь «вместить», то лучше отойти и не выдавать себя за ученика Христова.

Итак, первые люди вкусили, когда им говорили «не вкушайте». Теперь христиане часто не вкушают, когда их приглашают: «Примите, ядите… пийте от нея вси…», «Со страхом Божиим и верою приступите». И не приступают, и не идут, оправдывая это чаще всего «неподготовленностью». Но не является ли такое поведение христиан грехом, подобным греху прародителей?

Конечно, никто  из сторонников частого причащения (по крайней мере, известных мне), не настаивает на «механическом» причащении. Пришел – постоял – причастился – ушел жить своей жизнью. На литургии к Чаше приглашаются все, но — «со страхом Божиим и верою». Достойных причастников быть не может, но если твоя жизнь устремлена ко Христу, если ты ищешь прежде всего «Царства Божия и правды его», если не ведешь образ жизни, противный евангельскому, то исповедуй грехи свои и приступай. Ибо к этому зовет нас Господь.

Часто в Евангелии Господь Иисус сравнивает Царство Божие с брачным пиром. Трапезой Царства называют и Евхаристию. Давайте представим: нас позвали на брачный пир. Мы сели за стол, увидели жениха, перед нами поставили блюда и напитки. И вот настало время торжества: жених произносит тост и приглашает всех разделить его радость. Но среди участников застолья большинство не прикасается к яствам и вину. Не оскорбление ли это тому, кто позвал нас? И не это ли самое происходит во множестве наших храмов на большинстве литургий?

Еще один момент. Автор упомянутой в начале статьи отец Сергий Свешников советует причащаться 18 раз в году. При этом сам он, я думаю, служит гораздо чаще – одних только воскресных дней в году насчитывается 52 или 53. Если к этому добавить праздники и, возможно, субботы, а еще Преждеосвященные литургии во время Великого поста, то количество совершаемых в течение года на обычном приходе литургий превысит 100. На каждой из них священник причащается. Вопрос первый: неужели священник по своему положению оказывается более «достойным», чем его прихожане? Вопрос второй: если причащаться позволено не более 18 раз, зачем совершать все остальные литургии?

Еще раз повторю, что, по представлению сторонников частого причащения, участие в таинстве Евхаристии должно быть предельно серьезным и ответственным. Главное, пожалуй, условие для частого причащения — это устремленность к Богу всей нашей жизни. А жизнь литургическая, богослужебная — одна из составляющих христианской жизни. И если человек начинает всерьез и сознательно принимать свое христианство, то это влияет и на его отношение ко Причастию. Такой человек не может не причащаться, ибо это заповедано Богом и через это мы становимся едиными со Христом.

Что же касается вопроса о постах перед причащением, то на эту тему писали многие, в том числе подробно этот вопрос рассматривался о.Петром Мещериновым и Александром Боженовым. Кратко и хорошо сказал по этому поводу один из моих друзей на «Фейсбуке» священник Виктор Кулигин:

«А по поводу говения — есть среды и пятницы, есть четыре больших поста. Это и так больше половины года, и этого предостаточно. Есть пост с полуночи. Устав церковный (не путать с "благочестивой традицией", сложившейся за время практики редкого причащения) другого не предписывает (а если предписывает, то интересно было бы узнать, в каком правиле это записано, и когда и кем было принято). Говение — не цель, а одно из вспомогательных средств. Все же, говение ради Причастия, а не наоборот. И оно должно как-то соответствовать ритму жизни современного человека, который не всегда от человека и зависит. Ведь не человек ради субботы, а суббота ради человека...»

Конечно, частое причащение само по себе, без личных усилий для устремления всей своей жизни к Богу, автоматически не сделает человека «святее» или лучше. Но точно так же не сделают нас лучше автоматически ни посещение храма, ни пост, ни вычитывание молитвенных правил, ни даже механическое чтение Слова Божия. Если руководствоваться логикой противников частого причащения, то надо бы оставить всё это на редкие, не более 18 раз в год случаи, чтобы избежать «привыкания к святыне». Но что-то не слышно от противников часто причащения призывов перестать молиться, поститься, читать Евангелие или ходить в храм.

Святитель Иоанн Златоуст, рассуждая о частоте причащения христиан, главный акцент ставит на том, что мы должны жить достойно причащения, чтобы оно не было в осуждение: «Главное благо в том, чтобы приступать к ним (таинствам) с чистою совестию…; он (ап.Павел) знает одно только время для приступания к тайнам и причащения — когда чиста совесть…; не должно касаться этой трапезы с порочными пожеланиями, которые хуже горячки. Под именем порочных желаний необходимо разуметь как телесные, так и вообще все порочные наклонности (любостяжание, гневливость, злопамятность)… Праздник есть совершение добрых дел, благочестие души и строгость жизни; если ты имеешь это, то всегда можешь праздновать и всегда приступать. Потому (апостол) и говорит: "да испытывает себя" каждый, и таким образом да приступает; повелевает испытывать не одному другого, но самому себя, устрояя судилище без гласности и обличение без свидетелей" (Беседы на Первое послание к Коринфянам, гл.28).

В конце этой заметки не лишним будет повторить и слова преподобного Иоанна Кассиана Римлянина(курсив мой): «Мы не должны устраняться от причащения Господня из-за того, что сознаем себя грешниками; но еще более и более с жаждою надобно поспешать к Нему для уврачевания души и очищения духа, однако ж с таким смирением духа и верою, чтобы считая себя недостойными принятия такой благодати, мы желали больше врачевства для наших ран. А иначе и в год однажды нельзя достойно принимать причащение, как некоторые делают, которые живя в монастырях, достоинство, освящение и благотворность небесных таинств оценивают так, что думают, что принимать их должны только святые, непорочные; а лучше бы думать, что эти таинства сообщением благодати делают нас чистыми и святыми…Гораздо правильнее было бы, чтобы мы с тем смирением сердца, по которому веруем и исповедуем, что мы никогда не можем достойно прикасаться Святых Таин, в каждый День Господень принимали их для уврачевания наших недугов, нежели, превознесшись суетным убеждением сердца, верить, что мы после годичного срока бываем достойны принятия их» (Собеседования египетских подвижников. 23 собеседование - Третье Аввы Феоны о желании добра и делании зла, гл.21).

Итак, сторонники частого причащения видят в этом исполнение заповеди Божией и общецерковной нормы, а от христиан, подходящих к Чаше, требуют серьезной и ответственной жизни. К не меньшей серьезности, я уверен, зовут и противники частого причащения, но только вот зачем при этом «устранять заповедь Божию преданием вашим»?

http://www.taday.ru/text/834402.html

«Тип святости, который являет нам Силуан - это сокрытая, но все же распознаваемая святость, проистекающая из смирения», - отметил докладчик, вспоминая крайне простую (внешне) жизнь преподобного Силуана - крестьянина, солдата, монаха. «Своей простотой Силуан показывает миру, что, в конечном счете, имеет значение и является наиболее важным не то, что представляет из себя человек, но кто этот человек». Очень важны средства, которыми человек может достигнуть  цели своей жизни - спасения.

«Было бы неверным отрацать, что на раннем этапе жизнь Силуана была бурной, исполненной нравственной двусмысленности и падений», - отмечает епископ Кирилл. В этот период даже ослабло первоначальное желание пойти по монашескому пути. Но угрызения совести и посещение Богородицы, о котором святой говорил впоследствии, пробудили его от духовного сна. «Надо отметить, имея в виду покаяние Силуана, что именно личные истории целой вереницы кающихся, как он, лучше всего свидетельствуют о божественном характере Христова откровения, опровергая представление о том, что оно сконструировано самими людьми. Присутствие Христа в жизни его учеников всех времен - это не искусственный конструкт, но Его ответ на их воздыхания, на человеческую жажду пережить самораскрытие Бога».

В монастыре Силуан приобщался к духовной жизни опытным путем: «Возможно ли Церкви перестать проповедовать об этой духовной брани и восхвалять личное усилие, направленное против всех видов зла, индивидуального и коллективного? Если мы намерены взять свой крест и нести его, мы должны начать с выяснения степени своего нравственного падения».

Жизнь монаха - это «вызов современному потребительскому образу жизни», - подчеркивает епископ Авидский. Современное общество «прославляет жадность, гордыню и тщеславие, создавая в то же время помехи межличностным отношениям... мы все меньше работаем, но все больше устаем; мы имеем больше, чем предыдущие поколения, но чувствуем себя беднее;  у нас больше удобств и роскоши, но  вместе с тем мы больше беспокоимся и переживаем стрессы, чем когда-либо». Все эти аспекты современной мирской жизни противоположны монашескому идеалу.

Во время монашества Силуан пережил длительный, пятнадцатилетний период богооставленности. Но именно в этот период он получил на молитве известное откровение: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся». «Для многих эта фраза совершенно бессмысленна, тогда как для других - чистое безумие, - признает епископ. - Однако для некоторых (несомненно, менее многочисленных) в этой фразе содержится скрытая тайна (сокрытая от, так называемых, «мудрых» мира сего) человеческого падения и искупления».

Что же на самом деле означает это речение? «Ад - это духовная область, которая отделяет человека от Бога, обнаруживая духовную несостоятельность человека». Но это «обнадеживающая ситуация», потому что она может быть началом покаяния. Симеон Новый Богослов называл такое состояние «духовной обходительностью», потому что в таком состоянии человек не приходит в отчаяние, но может преодолеть свои страхи и печали, находя опору в милосердии Божием.

«Опыт ада сегодня представляет собой конкретную и вполне реальную ситуацию, с которой сталкивается множество людей, оказывающихся в разного рода тупиках, - замечает владыка Кирилл, - Осаждаемые постоянными проблемами, люди очень часто склоняются к различным формам эскапизма как способу обрести моментальное облегчение от давления, обращаясь к гедонизму и роскоши, которые становятся заменой жизни». «В результате такого потребительского отношения к жизни люди все больше отдаляются от Бога и друг от друга», - заключает докладчик. Но «добровольно совершая самоосуждение и схождение во ад и послушание заповеди Христовой, верующий христианин преодолевает искушения и , что более важно, показывает, что любовь ко Христу сильнее смерти».

http://www.taday.ru/text/738052.html