Милые дамы в «нежном возрасте», уставшие от времени и лет, начинали свой день по расписанию, не мешая друг другу.
Бывали дни, когда они встречались лишь за обедом, несмотря на то, что жили в одной большой квартире.
Квартира была светлая, просторная, оформленная в стиле прованс, с высокими потолками и особым дыханием старины.
Картины известных художников, античная мебель, зеркала в резных рамках с золотым покрытием — строгим, но благородным — украшали быт Милых Дам. Всё говорило о тонком вкусе хозяйки дома.
На комодах и маленьких столиках из ценного дерева стояли изящные статуэтки, серебряные изделия и фарфоровые вазы — каждая со своей историей.
Из квартиры выходила веранда с видом на Акрополь.
Они часто выходили туда и подолгу сидели в аромате асими, не обронив ни слова.
Кэтрин, бережно охранявшая их покой, однажды спросила:
— Почему вы не разговариваете? Вам не скучно?
— За долгую жизнь, деточка, столько сказано… — тихо отвечали они. — Нам ведь глубоко за девяносто. Да и причин, отдаливших нас, было немало…
И снова наступало молчание.
Кэтрин наблюдала за ними и берегла их покой. Они сидели расслабленные — дремлющие или устремившие взгляд вдаль, в воспоминания далёкого прошлого.
Иногда к ним приходили подруги — Пипица и Бетти.
Тогда часы наполнялись французской речью, обсуждением светских новостей, или неспешным раскладыванием пасьянса на столике, покрытом зелёной тканью.
Они жили, не нарушая традиций дома и привычек, выработанных годами.
Стоило Кэтрин уйти на кухню, как обе тут же появлялись рядом — будто за чем-то пришли — и начинали разговор:
— Помнишь, Маргарита, как наша кухарка Маргуля в доме родителей готовила фаршированные помидоры? Она ведь сначала сыпала в них немного сахара, а в рис добавляла поджаренные, мелко нарезанные баклажаны…
— А когда она делала долмадаки из капустных листьев, — тут же подхватывала госпожа Элени, — такие маленькие, с мизинец, — она обязательно лила в воду лимонный сок, чтобы они не потеряли форму…
И сразу вспоминали, как Маргуля пекла самый лучший хлеб — на закваске, выращенной собственными руками.
Когда-то, ещё девочками, они назвали её Госпожой Хлебной Закваской.
Подходили к тому месту на кухне, где она жила, и наблюдали за её брожением.
Госпожа Хлебная Закваска обитала с ними в домашней атмосфере — сидела в полудрёме, укутанная в кашемир, прислушиваясь к каждому шороху.
От посторонних звуков она немного сердилась и выпускала пузырьки — словно разговаривала, недовольствовала.
А когда наступала полная тишина, успокаивалась и думала:
«Ну вот и долгожданная тишина — моя атмосфера.
Теперь я могу насладиться своим вкусом и сказочными нотами амбры…»
Девочкам нравилось наблюдать за этой сказочной Госпожой.
А когда Маргуля подходила к ней, Закваска нехотя выбиралась из тёплого пледа, потягивалась и размышляла:
«Ну вот… снова разбудили для кормления».
Наша добрая Маргуля обнимала девочек и говорила:
— Она не голодная. Мы её балуем и любим. Пусть ещё подремлет, созреет — и тогда испечём замечательный хлеб.
Все эти воспоминания и мудрые «кухонные» советы не были наставлениями для Кэтрин.
Скорее — подсказками, пришедшими в форме тёплого воспоминания из далёкого, родного прошлого.
Многие из них Кэтрин бережно хранит в памяти.
Хранит вместе с любовью и добротой этих удивительных, Милых Дам.
-
римма
|
