Мы не знали, что счастливы.
Мы просто жили.
Книги стояли на своих местах.
Игрушки дремали в любимом кресле.
За окном менялись времена года.
А дом тихо хранил своих обитателей...
*
МЫСЛИ, КОТОРЫЕ ОСТАЛИСЬ
*
В последнее время мы оставались одни.
В квартире было тихо и всё было на своих местах. Никто никому не мешал.
Иногда солнечный луч приносил с собой движение воздуха и лёгкая занавеска едва заметно шевелилась. Тогда казалось, что дом дышит.
Было красиво и просторно.
Из всего красивого особенно выделялись мягкие игрушки. Их было много. Они уютно расположились в большом кресле и казались вечными детьми этого дома.
Естественно и мы были его украшением.Скромным украшением.
Мы стояли и лежали на полках просторной библиотеки. Нам не мешали и мы никому не мешали. Нами гордились.
Мы были старожилами этой квартиры. Мы появились здесь тогда, когда ещё не было ни детских голосов, ни игрушек, ни семейных фотографий.
Нас привезли в коробках. Аккуратно сложенных.
Потом нас становилось всё больше.
Среди нас были философы и романтики, психологи и поэты Серебряного века, сказочники и путешественники.
Здесь жили Сократ, Платон и Аристотель.Они появились на наших полках задолго до многих других и пользовались особым уважением. Их мудрые мысли часто становились темой наших вечерних разговоров.
Марк Аврелий. Дейл Карнеги и Треваниан.
Бэатрис Поттер, Луиза Мэй Олкотт, Элизабет Гилберт.
И многие-многие другие.Всех уже невозможно перечислить.
Каждая из нас когда-то думала:
— Значит, не зря нас приобрели.
Когда квартира пустовала, нас раздражала только пыль.Она медленно оседала на переплёты.Но мы знали, что однажды откроется дверь.Послышатся шаги.Кто-нибудь проведёт рукой по корешкам.Снимет нас с полки и мы снова оживём.Так было всегда.
Поэтому мы терпеливо ждали.
О плохом мы ничего не знали.Мы знали только родные голоса.Только заботливые руки.
Только привычки тех, кто нас любил.
Но однажды что-то изменилось.Пыли стало больше.Откуда-то начала проникать гарь.
Она приходила и долго не уходила.
Мы молчали.Потом начали переглядываться страницами.
- Вам не кажется, что происходит что-то странное? — спросила одна из книг.
Никто не ответил.Прошло ещё время.И вдруг наступил день, когда мир исчез.
Раздался страшный удар.Задрожали стены.Обрушились полки.Посыпалось стекло.
И мы больше не стояли рядом.Нас разбросало по всей квартире.
Как осенние листья.
Как людей по свету.
Кто-то оказался возле окна.Кто-то под столом.Кто-то в дальней комнате.
Кто-то под обломками.Мы больше не видели друг друга.
Только иногда ветер перелистывал наши страницы.Тогда казалось, будто мы разговариваем.
— Где находится Платон?
- Кто-нибудь видел Шопенгауэра?
- Жив ли Треваньян?
- Где книги сказок?
- А дети? Где наши дети?
Никто не знал ответа.
Через разбитые окна приходили снег и дождь.Ветер листал страницы.И мысли, которые были заключены в нас десятилетиями, словно вылетали наружу.
Первым заговорил Сократ:
- Всё, что я знаю, это то, что ничего не знаю.
И после долгого молчания добавил:
- Но я знаю ещё одно. Добро не исчезает вместе со стенами.
Тогда откликнулся Платон:
- Истинное нельзя разрушить. Разрушается только его тень.
Аристотель произнёс:
- Пока существует память, существует и дом.
Марк Аврелий сказал спокойно:
- То, что происходит, предназначено происходить. Но человеку дана сила выбирать своё отношение к происходящему.
Шопенгауэр тяжело вздохнул:
- Страдание приходит ко всем.
Но сострадание делает людей родственниками.
Ницше ответил ему:
- Там, где кажется конец, может начинаться новая сила.
Дейл Карнеги сказал:
- Человек никогда не бывает беден, пока способен помнить любовь.
Тогда послышался голос Треваньяна.
Он доносился откуда-то из соседней комнаты.
Ветер переворачивал его страницы.
- Настоящий дом не имеет адреса.Он живёт внутри человека.И если память сохранилась, значит, дорога назад ещё существует.
Снег ложился на страницы.
Дождь смывал пыль.
Ветер перелистывал главы.
А мы продолжали искать друг друга.
- Бэатрис, вы здесь? Луиза? Элизабет ? А философы?
- Мы тоже здесь.
- А дети нас ещё помнят?
Наступила тишина.
И вдруг Элизабет Гилберт ответила:
— Всё, что однажды было любимо, остаётся жить.
Тогда заговорили сразу многие.
Поэты.
Философ.
Романисты.
Психологи.
Сказочники.
Все вместе.
Их голоса смешались с ветром.
— Нас можно разбросать.
Но нельзя разлучить.
— Нас можно намочить дождём.
Но нельзя смыть наши мысли.
— Нас можно покрыть пеплом.
Но нельзя сжечь память.
— Нас можно потерять.
Но нельзя забыть.
И тогда мы поняли.
Мы больше не были просто книгами.
Мы стали воспоминаниями.
Мы стали голосами.
Мы стали частью тех, кто нас когда-то читал.
И пока где-то живёт хотя бы один человек, который помнит наши страницы, наши строки и наши мысли, - мы всё ещё дома.
И ещё мы хотим сказать тем, кто однажды закрыл дверь и ушёл не по своей воле.
Не печальтесь о нас.Мы не сироты.Сиротами становятся те, кого забыли.
А вы нас помните.
Мы знаем, что вы не прощались.Что уходили не потому, что разлюбили нас.
Не потому, что стали не нужны друг другу.Просто пришло время, когда нужно было спасать живых.
И это было правильно.Не просите у нас прощения.Книги умеют ждать.
Мы ждали читателей годами на полках библиотек.Ждали десятилетиями в старых домах.
Подождём и теперь.
Если наши страницы уцелели , мы дождёмся ваших рук.
Если наши страницы разлетелись по ветру , мы уже живём в вашей памяти.
Не плачьте о том, что осталось позади.
Мы помним ваш смех.
Помним детские голоса.
Помним вечера под лампой.
Помним руки, которые бережно переворачивали страницы.
Помним закладки, оставленные между главами.
Помним всё.
Мы храним вашу историю так же бережно, как вы когда-то хранили нас.
И знайте:
дом никогда не состоял только из стен.
Дом — это место, где вас любят и ждут.
А значит, пока вы живы, пока встречаете рассветы, пока храните друг друга, —
ваш дом живёт вместе с вами.
И если однажды судьба позволит вам вернуться, мы встретим вас.
А если не позволит - мы всё равно останемся рядом.
В ваших воспоминаниях.
В ваших мыслях.
В словах, которые вы когда-то читали.
В мудрости, которую унесли с собой.
В любви, которую невозможно разрушить.
Поэтому идите без чувства вины.
Берегите себя.
Берегите друг друга.
А о нас не тревожьтесь.
Мы - книги.
Мы созданы для того, чтобы переживать время.
И даже среди ветра, снега и тишины мы продолжаем хранить для вас свет.
Потому что вы были нашими читателями.
А это больше, чем просто хозяева.
Это — Семья.
***
Мне кажется, мои Книги вовсе не считают себя сиротами...
Они бы сказали:
«Мы жили в красивом доме.
Нас читали.
Нас берегли.
Нас любили.
Не каждая книга может сказать о себе так много.»
***
римма

«Рейс задерживается на два дня…» - прочла она в телеграмме.
На раздумья не было ни минуты. Сердце уже всё решило за неё.
Она наспех сложила вещи в небольшую сумку ,как будто
собирала не вещи, а своё нетерпение, свою тоску, свою любовь
и через несколько часов стояла у кассы аэропорта.

- На ближайший рейс билетов нет, - прозвучал сухой, равнодушный голос.
Но когда любишь , не существует ни преград, ни расстояний…
И, словно в ответ на её решимость, вмешался случай.
Кто-то сдал билет.
И вот она уже у трапа -между землёй и небом,между ожиданием и встречей.
Когда она вошла с улицы в прохладное фойе гостиницы,он словно почувствовал её раньше, чем увидел.

Поднял руки , будто приветствуя чудо.
- Как?.. Как ты нашла меня, моя милая?
Вот неожиданность…
Какая же ты у меня сильная… Спасибо тебе…
Он целовал её руки, лицо,смеялся и кружил её,не веря, что это не сон.
Люди вокруг останавливались, улыбались - у этих двоих было столько света,что им невольно хотелось разделить эту радость.

Два коротких дня…

Всего два ,а как целая жизнь, прожитая на одном дыхании.
Они стали памятью о любви тихой, красивой, настоящей -той, что остаётся с человеком на все годы.
- Моя милая… это тебе…
Коралловые бусы…
Красные , как ягодки рябины у твоего дома…
- Красные… живые… тёплые… - едва шептала она.
Он осторожно взял её руки.
Её пальцы касались бусинок -словно перебирали годы разлуки,
одну за другой…

А потом было утро.
Слишком тихое для их смеха,слишком светлое для прощания.
Самолёты уходили в небо,поезда - вдаль,люди в свои жизни…
Она стояла у окна, сжимая в ладони коралловые бусы.
Тёплые. Как будто ещё хранили его руки.
Он что-то сказал на прощание тихо, почти шёпотом.
Она кивнула и улыбнулась.

Прошли годы…или, может быть, всего лишь дни .Время для таких историй всегда течёт иначе.
Иногда, перебирая красные бусины,она останавливается на одной
и долго не отпускает её.
Словно ждёт.
И тогда кажется,что где-то в другом городе,в другом времени…
кто-то так же держит в руках невидимую нить.

римма

Милые дамы в «нежном возрасте», уставшие от времени и лет, начинали свой день по расписанию, не мешая друг другу.
Бывали дни, когда они встречались лишь за обедом, несмотря на то, что жили в одной большой квартире.

Квартира была светлая, просторная, оформленная в стиле прованс, с высокими потолками и особым дыханием старины.
Картины известных художников, античная мебель, зеркала в резных рамках с золотым покрытием — строгим, но благородным — украшали быт Милых Дам. Всё говорило о тонком вкусе хозяйки дома.

На комодах и маленьких столиках из ценного дерева стояли изящные статуэтки, серебряные изделия и фарфоровые вазы — каждая со своей историей.
Из квартиры выходила веранда с видом на Акрополь.

Они часто выходили туда и подолгу сидели в аромате асими, не обронив ни слова.

Кэтрин, бережно охранявшая их покой, однажды спросила:
— Почему вы не разговариваете? Вам не скучно?

— За долгую жизнь, деточка, столько сказано… — тихо отвечали они. — Нам ведь глубоко за девяносто. Да и причин, отдаливших нас, было немало…

И снова наступало молчание.

Кэтрин наблюдала за ними и берегла их покой. Они сидели расслабленные — дремлющие или устремившие взгляд вдаль, в воспоминания далёкого прошлого.

Иногда к ним приходили подруги — Пипица и Бетти.
Тогда часы наполнялись французской речью, обсуждением светских новостей, или неспешным раскладыванием пасьянса на столике, покрытом зелёной тканью.

Они жили, не нарушая традиций дома и привычек, выработанных годами.

Стоило Кэтрин уйти на кухню, как обе тут же появлялись рядом — будто за чем-то пришли — и начинали разговор:

— Помнишь, Маргарита, как наша кухарка Маргуля в доме родителей готовила фаршированные помидоры? Она ведь сначала сыпала в них немного сахара, а в рис добавляла поджаренные, мелко нарезанные баклажаны…

— А когда она делала долмадаки из капустных листьев, — тут же подхватывала госпожа Элени, — такие маленькие, с мизинец, — она обязательно лила в воду лимонный сок, чтобы они не потеряли форму…

И сразу вспоминали, как Маргуля пекла самый лучший хлеб — на закваске, выращенной собственными руками.

Когда-то, ещё девочками, они назвали её Госпожой Хлебной Закваской.
Подходили к тому месту на кухне, где она жила, и наблюдали за её брожением.

Госпожа Хлебная Закваска обитала с ними в домашней атмосфере — сидела в полудрёме, укутанная в кашемир, прислушиваясь к каждому шороху.
От посторонних звуков она немного сердилась и выпускала пузырьки — словно разговаривала, недовольствовала.

А когда наступала полная тишина, успокаивалась и думала:
«Ну вот и долгожданная тишина — моя атмосфера.
Теперь я могу насладиться своим вкусом и сказочными нотами амбры…»

Девочкам нравилось наблюдать за этой сказочной Госпожой.
А когда Маргуля подходила к ней, Закваска нехотя выбиралась из тёплого пледа, потягивалась и размышляла:
«Ну вот… снова разбудили для кормления».

Наша добрая Маргуля обнимала девочек и говорила:
— Она не голодная. Мы её балуем и любим. Пусть ещё подремлет, созреет — и тогда испечём замечательный хлеб.

Все эти воспоминания и мудрые «кухонные» советы не были наставлениями для Кэтрин.
Скорее — подсказками, пришедшими в форме тёплого воспоминания из далёкого, родного прошлого.

Многие из них Кэтрин бережно хранит в памяти.
Хранит вместе с любовью и добротой этих удивительных, Милых Дам.


-
римма

Утро.
Свет входит в квартиру не сразу — осторожно, как человек, который знает: здесь не любят резких движений.
Он скользит по высоким потолкам, задерживается в зеркале с потускневшей позолотой, касается фарфоровой вазы и замирает.

Милые дамы уже проснулись.
Не потому что пора — просто тело помнит время лучше часов.

Тишина.
Она здесь не пустая. Она живая.
В ней слышно, как дышит дом.

Одна дама сидит у окна.
Другая — в кресле, чуть отвернувшись, словно бережёт взгляд.
Они не смотрят друг на друга, но точно знают: обе здесь.

Веранда.
Акрополь — не величественный, а далёкий.
Как мысль, к которой больше не возвращаются.

Аромат асими густой, почти осязаемый.
Дамы сидят неподвижно.
Их молчание — не пауза, а форма разговора.

— Почему вы молчите? — спрашивает Кэтрин тихо, словно боится нарушить равновесие.

Одна из дам улыбается.
Улыбка едва заметна, но в ней — целая жизнь.

— Мы уже всё сказали, — отвечает она.
— Теперь можно просто быть.

Полдень. Кухня.
Кэтрин у плиты.
За её спиной — почти неслышные шаги.

— Помнишь, Маргарита…
— …как Маргуля клала сахар в помидоры…

Голоса оживают.
Не громко — как старые записи на виниле.
Слова о еде — это слова о доме.
О том, где было безопасно.

Воспоминание.
Две девочки стоят на табуретках.
Перед ними — миска.
В миске — Госпожа Хлебная Закваска.

Она укутана, как дама.
Она дышит.
Она сердится, если шумно.
И радуется тишине.

— Тсс… она думает, — шепчут девочки.

Настоящее.
Дамы улыбаются.
Они снова молчат.

Кэтрин смотрит на них и вдруг понимает:
её учат не словам.
Её учат бережности.

Вечер.
Свет уходит так же осторожно, как приходил.
Дом погружается в полумрак.
Милые дамы дремлют.

Мир становится меньше.
Но — глубже.

Затемнение.
Тишина остаётся.

-
римма

Риск поставить границы .
Но именно границы сохраняют энергию и достоинство.
Без них забота о себе невозможна.
Границы - это всегда риск:
быть непонятой,
вызвать сопротивление,
потерять привычную близость.
-
В зрелости забота о себе - это не комфорт любой ценой,
а верность себе.
Обдуманный риск здесь звучит так:
«Я выбираю не самую лёгкую дорогу,
а ту, по которой могу идти не теряя себя».
.

римма

Хлеб ,это - Искусство.
Тепло.
Память.
Тишина.
*


Госпожа Хлебная Закваска поселилась в нашей домашней атмосфере и живёт вместе с нами.
Она сидит в полудрёме, укутавшись в кашемире, прислушивается к каждому шороху.
При звуке телевизора немного сердится и выпускает пузырьки - разговаривает, недовольствует...
А когда наступает полная тишина, успокаивается и думает:
«Ну вот и долгожданная тишина — моя атмосфера.
Теперь я смогу насладиться приятным привкусом и сказочными нотами амбры…»
Когда я прихожу к Госпоже Хлебной Закваске, она нехотя выходит из тёплого пледа, потягивается и размышляет:
«Ну вот, снова разбудили меня для кормления.
Посмотрю, что на сегодня…
Скажу вам по правде - я довольна.
Я не голодна, и меня балуют, как ребёночка».
Самые добрые и сказочные воспоминания - у меня, как и у многих, - из детства.
Когда я приезжала в село к Бабушке, там и начиналась моя Сказка.
Бабушка умело и с любовью делала опару для хлеба и терпеливо наблюдала за её созреванием.
И только через определённое время всё вокруг наполнялось запахом её Хлеба.
Она бережно выкладывала его на красивый, вышитый рушник.
Время ушло,
а остались воспоминания -
тихие, тёплые,
дающие энергию для сегодняшней жизни.
И вот теперь я - неумело , но с любовью -
наблюдаю за Госпожой Хлебной Закваской.
*
Римма
*
-верлибр памяти -

Всё в жизни может опаздывать -
слова, ответы, признания, даже судьба.
А Новый год приходит вовремя,
как тихий стук в дверь:
я здесь - начинай сначала.
-
С Новым 2026 годом вас!
*

римма

Ирония - ( іронія -укр.яз ) (ειρωνεία -греч.яз )-(ironie-африк.яз )-(irony-англ.яз)
Сарказм — (сарказм-укр.яз) (Σαρκασμός -греч.яз)(Sarkasme -африк.яз)(-Sarcasm -англ.яз)
Эти два слова , звучат и имеют один смысл на многих языках одинаково …
-
Что такое ирония?
В чистом смысле ирония — это тонкий способ выразить мысль, придавая словам противоположный смысл. Иногда она бывает доброй, даже философской: как щит от боли, как попытка осветить трудное с другого угла. Помимо иронии ,есть и - сарказм .
Что такое сарказм ?
Сарказм -это скрытая агрессия, обёрнутая в «остроумие».
Моё мнение о таких людях:
🔹 Часто — это защита.
Многие из них боятся быть уязвимыми. Они словно носят броню — насмешку, чтобы не показаться слабыми. Им проще уколоть другого, чем позволить себе сопереживание. Это , часто идёт от комплекса неполноценности.
🔹 Они не умеют быть по-настоящему открытыми.
Разговор с ними становится опасным, как прогулка по стеклу. Нельзя быть собой, нельзя сказать о важном — всё будет перевёрнуто, высмеяно или обесценено.
🔹 Эти люди одиноки.
Им редко доверяют, они часто не замечают, как от них отдаляются — не со зла, а из самосохранения. Стараются держать дистанцию. Когда рядом такой человек — устаёт душа.
Что делать?
• Не спорить с иронизирующим — он почти всегда ищет не истину, а власть.
• Сохранять спокойствие, не втягиваться в «игру смыслов».
• Если возможно, мягко обозначить границу:
«Я воспринимаю это не как шутку, а как укол. Хотите ли вы, чтобы я вас услышала — или чтобы я отгородилась?»
• И главное — не принимать это на свой счёт. Их слова — не про Вас. Это их зеркало.
Если вдруг Вы почувствуете иронию или сарказм от человека и захотите ответить ему ,и при этом не потерять себя, вот пара тихих фраз, которые можно держать в кармане:
• «Спасибо за совет, надеюсь, Вы его и себе когда-нибудь дадите».
• «Странно, что Вы находите повод улыбаться, говоря о потерях других».
• «Я рада, что Ваша жизнь позволяет Вам шутить над таким. У моей — другое измерение».
Сказать — и уйти. Не для спора. А чтобы обозначить границу.

-----
римма

Пусть Эгейское море, шепчет о нежности жизни
-
в этом шёпоте — словно отголоски старинных разговоров,
словно сам Гомер вновь поёт о вечном,
а мы сидим — в тишине, что не требует слов.
Кофе пахнет корицей и морской солью,
а солнце, скользя по воде, играет на Ваших волосах,
и я знаю: этот момент — настоящий.
Вы — с глазами, полными жизни и силы,
я — слушаю, как сердце Ваше говорит о любви,
о верности,
о времени,
о тех, кто забывает —
и тех, кто помнит за двоих.
Пусть лёгкий ветер с моря несёт благословение.
Пусть даже в грусти живёт свет.
И пусть каждый день будет не борьбой, а светлой возможностью —
быть рядом.
Мы поднимем чашки — за память.
За любовь.
И за то, что даже в самых хрупких душах
живёт океан света.
-----
римма

За строгостью лица
и сдержанно-тактичной
умной речью,
скрывалась огромная и нежная душа,
которая изнылась
в которой с годами накопилось,
но так и не открылась...
Он запрещал себе любить
боясь потери...
Он шёл сквозь жизни холода,
Без лиц, без слов, без обещаний,
Но тень любви — хоть иногда —
Сжигала стены ожиданий.

римма

Аккуратно сложенная печь в белом наряде под навесом дикого хмеля ...
Древняя ,развесистая шелковица и столетние акации...
Поилки из рыхлого камня для животных и прилетавших пчёл....
Колодец с тяжёлым ведром ,которое пахло родниковой водой .Оно было всегда с водой для людей и пчёл...Колодец был рядом с хатой -источник тепла и добра ...
Куски янтарного , засахарённого мёда в сотах на открытом блюде в маленькой и уютной кладовке...
Разложенный на белоснежной марле сепаратор с маленькими , алюминиевыми пиалами для перегона молока....
Ступка из дерева ,для взбивания домашнего масла ....
Тонкие блинчики,перемазанные куском сливочного масла....Красивая баночка ароматного ,густого абрикосового варенья ,каштанового цвета, перемешанного с очищенными косточками абрикоса...
Сказочная ,соломенная и высокая клуня на которой сидели индюки и ворковали голуби ...
Хата ,выбелена круглый год и подведены углы голубым купоросом .Стояла она на прочном основании подкрашенным смолой ...
Палисадник с разноцветной гаммой цветов и шумом пчёл ....
Фотографии любимого сына и его портрет с любовью выполненный художником . Борис в парадном кителе и фуражке лётчика....Она была уверена до самого ухода из жизни ,что он жив ....
Всё это ,дорогое сердцу ,было у тебя...
К нему можно прикоснуться только мысленно ....
Я помню тебя ,моя Родная Бабушка

римма

Україна

...если бы все , прочли
и поняли
Антуан де Сент-Экзюпери,
на Планете не было
войны...

римма

В огромном сонме ,
среди потока зла
есть люди,
которым присуща
только доброта.
У них душа
без зависти и зла

Далёкие и близкие...
Все как слезинки
чистые.
У них есть дар
найти слова
в которых чистота ,
естественность и доброта.


От них исходят
тёплые лучи,
они бесценны и важны .
Они светлы.
Они для тех, кто заблудился ,
оступился в жизненной ночи.

Они не предадут .
А если нужно ,
на первый зов придут .
Таких людей я уважаю и
ценю,
я благодарна им.
Я их люблю.

римма

Много месяцев не заходила в Дневник...
И на то , была и есть ,причина....
После вторжения ,прочла много и много негатива ....
Решила отложить просмотр страниц Дневника....
На днях зашла ...не потому ,что мне легче ...зашла к Тем ,кто когда-то заходил на мою страницу и аккуратно оставлял -"Нравится"
Спасибо!
Вспомнила - Костя - "kshushlin"....зашла к нему на страницу...
Там , все как было .Отдаёт Доченьку замуж ,живет активно ...
Как мы его называли тогда -
" наш всеобщий любимчик ,
наш друг-выручалочка,
наш кулибин -
Костя - kshushlin "
- Шушлин Константин
-
Помните ,когда с сентября 2010 года пошли объявления о болезни Кости ?
Дневник гудел и мы волновались о его здоровье , отправляли на счёт деньги ,питерцы сдавали кровь и навещали его ....
Все мы поддерживали как могли .Сплоченно и Дружно .
Болезнь мы не победили ....
Но , мы все проявили чуткость ,заботу, Милосердие
Никто из нас тогда не спрашивал и не думал о национальности...
Мы пришли на первый зов .

Светлая Память Константину ..
.
Есть люди,
которым присуща
только доброта.

kshushlin , Handbalancing , Rost ....были тогда первыми помощниками в ЛиРу....незаменимыми Друзьям )

С Уважением к тем , кто прочтет
-
римма

Не бросай людей
Как перчатки.
Придёт пора ,
Когда озябнут руки ...
Начнёшь искать ,
А их ,уже ...не будет

римма

Уж скошена пшеница
и всех нас радует
округлая , да
с "козырьком" смачная паляница.
Лоза теряет свой наряд
и под ногами муаровые листики шуршат .
Курлычут в небе журавли
теряясь в голубой дали...
Ленивая колышется на ветках
паутина.
В янтарной желтизне
аллеи замирают .
Рябиновые гроздья,
очарование дополняют .
Природа умиротворяет...
Осенняя кокетка от лета эстафету принимает
Нарядная пора ,
на бал всех приглашает
--
римма