Всемирному Дню ребенка посвящается )...

Право не носить колготы и все, что «кусается».

Право тягать кота за хвост, если он не хочет гладиться.

Право на блинчики по утрам, а не кашу какую-нибудь невкусную.

Право догрызать морковку, которую мама терла в салат, а хвостик остался.

Поэтому - без имён и ссылок, и поскольку это Губерман, и очень "легло" в моё сегодняшнее натроение (впрочем, с гариками ткое происходит регулярно - они всегда соответствуют настроению :) )

Игорь ГУБЕРМАН. Харон уже строит паромы

Гарики из Шестого иерусалимского дневника

Восьмой десяток, первый день.
Сохранна речь, осмыслен взгляд.
Уже вполне трухлявый пень,
а соки всё ещё бурлят.

* * *
Есть и радость у старости чинной,
когда всё невозвратно ушло:
перестав притворяться мужчиной,
видишь лучше, как это смешно.

* * *
Ещё душа в мечтах и звуках,
и пьянством мы ещё грешны,
а ген бурлит уже во внуках,
и внукам мы уже смешны.

* * *
Перемешай желток в белке,
и суть блеснёт сама:
в любом отпетом дураке –
полным-полно ума.
* * *
Привычка думать головой –
одна из черт сугубо личных,
поскольку ум, как таковой,
у разных лиц – в местах различных.

* * *
Не тот мужчина, кто скулит,
что стал постыдный инвалид,
а тот мужчина, кто ни звука
о том, какая это мука.

* * *
Увы, прервётся в миг урочный
моё земное бытиё,
и, не закончив пир полночный,
я отойду в непитиё.

* * *
Воздержаны в сужденьях старики,
поскольку слабосильны и убоги,
однако всем резонам вопреки
в них тихо пузырятся педагоги.

* * *
Итог уже почти я подытожил
за время, что на свете я гостил:
навряд ли в мире мудрость я умножил,
зато и мало скорби напустил.

* * *
Любой росток легонько дёрни
и посмотри без торопливости:
любого зла густые корни –
растут из почвы справедливости.

* * *
Что-то я сдурел на склоне лет,
строки словоблудствуют в куплет,
даже про желудка несварение
тянет написать стихотворение.

* * *
Заметно близится война,
всё содрогнётся в этом шквале,
придут иные времена,
но мир улучшится едва ли.

* * *
Уже слетелись к полю вороны,
чтоб завтра павших рвать подряд,
и “С нами Бог!” по обе стороны
в обоих станах говорят.

* * *

В любую речь для аромата
и чтобы краткость уберечь,
добавить если каплю мата –
намного ярче станет речь.

* * *
Болезнями даётся постижение
того, чем не умели дорожить,
и есть ещё в болезнях унижение,
которое полезно пережить.

* * *
Приходит настоящая беда,
тяжёлая вершится маета,
и дивно вспоминается тогда
вчерашних огорчений хуета.

* * *
Браня семейной жизни канитель,
поведал мне философ за напитком:
супружеская мягкая постель –
мечта, осуществлённая с избытком.

* * *
Мы в юности шустрили, свиристя,
дурили безоглядно и отпето,
и лишь десятилетия спустя
мы поняли, как мудро было это.

* * *
Истории бурлящая вода
сметает все преграды и плотины,
а думать, что течёт она туда,
где лучше – перестали и кретины.

* * *

Я много думал, подытожа
что понял, чувствуя и видя;
о жизни, если думать лёжа,
она светлей, чем если сидя.

* * *
А вечером, уже под освежение,
течёт воспоминательный ручей,
и каждое былое поражение
становится достойнейшей ничьей.

* * *
С интересом ловлю я детали
наступающей старческой слабости:
мне стихи мои нравиться стали,
и хуле я внимаю без радости.

* * *
У многих я и многому учился –
у жизни, у людей и у традиций,
покуда, наконец, не наловчился
своим лишь разуменьем обходиться.

* * *
Я никого не обвиняю,
но горьки старости уроки:
теперь я часто сочиняю
свои же собственные строки.

* * *
Я в жизни ничего не понимаю –
запутана, изменчива, темна,
но рюмку ежедневно поднимаю
за то, чтобы продолжилась она.

* * *
Уверенность, что я перемогнусь,
не снизилась в душе ни на вершок,
поскольку я, конечно же, загнусь,
когда всё будет очень хорошо.

* * *

Узник я, проста моя природа,
я не тороплю скольженье дней,
в будущем обещана свобода,
я пока не думаю о ней.

* * *
Хотя война у нас – локальная,
но так еврей за всё в ответе,
что извергается фекальная
волна эмоций по планете.

* * *
Свой обывательский покой
оберегая много лет,
я эту жизнь люблю такой –
с домашним запахом котлет.

* * *
Подумал я сегодня на закате:
ведь мы, храня достоинство и честь,
за многое ещё при жизни платим,
что Страшный Суд не может не учесть.

* * *
Мне кажется, покорное терпение –
не лучшая особенность народа:
сперва оно приводит в отупение,
а после – вырождается порода.

* * *
Я про хандру свою молчу,
но думаю о ней:
когда б я знал, чего хочу –
хотел бы я сильней.

* * *
Я знаю, почему люблю лежать:
рождён я обывателем и книжником,
а лёжа мне легко воображать
борцом себя, героем и подвижником.

* * *

В болезни есть одно из проявлений,
достойное ухмылки аналитика:
печаль моих интимных отправлений
мне много интересней, чем политика.

* * *
Напрасно разум людской хлопочет,
раздел положен самой природой:
рождённый ползать лететь не хочет,
опасно мучить его свободой.

* * *
В ответ на все, плечами пожимания,
могу я возразить молве незрячей:
мы создали культуру выживания,
а это уж никак не хер собачий.

* * *
Еврею строить на песке –
вполне удобно и привычно,
а что висит на волоске,
то долговременно обычно.

* * *
Душа твоя утешится, философ,
не раньше, чем узрит конечный свет,
ведь корень всех земных её вопросов –
в вопросе, существует ли ответ.

* * *
В небо глядя, чтоб развеяться,
я подумал нынче вечером:
если не на что надеяться,
то бояться тоже нечего.