Народный артист СССР (1981)
Кавалер ордена Ленина
Кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» III степени
Кавалер ордена Отечественной войны II степени
Кавалер ордена Дружбы народов
Обладатель премии за лучшую мужскую роль на ВКФ(1958, за роль в х/ф «Тихий Дон»)
Награжден серебряной медалью им.А.Довженко (1975, за роль в х/ф «Пламя»)
Лауреат Государственной премии РСФСР им. братьев Васильевых (1983, за роль в х/ф «Мужики!»)

ПЕТР Петрович Глебов родился 14 апреля 1915 года в семье потомственной дворянки Марии Александровны Михалковой, родной тети поэта Сергея Михалкова и коннозаводчика Петра Владимировича Глебова.
После Февральской революции семья перебралась в имение Назарьево. Вот как сам Петр Глебов вспоминал то время. «Помню 1917 год, стрельбу помню. Потому что убили нашу любимую собаку — пойнтера. Помню, внизу у нас была детская комната, там был вольер, в котором стояли кустики, деревья и жили наши райские птицы — снегири, щеглы, синицы. Сойка была, которая повсюду летала и засовывала всем в ботинки орешки. Помню уют нашего дома, милую семью и этих птиц, которых разводил отец, заядлый охотник…»
Тихую семейную идиллию разрушила Октябрьская революция. Барыню с пятью детьми выгнали из главного здания во флигелек. А в имении открыли коммуну-интернат, куда свезли беспризорников со всего Московского уезда.

Летом 1922 года умер отец. «Папа умер от тифа, когда мне было семь лет. Он ездил отбирать коней для Красной Армии, и когда умер, то был напечатан некролог о замечательном человеке — Петре Владимировиче Глебове, помогавшем становлению Советской власти, хоть родом он был из дворян».
«Повезло» Петру Владимировичу: совсем немного не дожил он до того времени, когда всех «бывших» объявят лишенцами, а потом и репрессируют…
А вскоре подоспела новая беда. Власти решили в родовом имении Глебовых организовать дом отдыха для руководителей партии и правительства, и Марию Александровну вместе с детьми выгнали из флигелька.
«Мы были бедными, плохо одетыми, — рассказывал Петр Петрович о том времени, — с весны до поздней осени не носили никакой обуви, а мама ходила за провиантом за пять километров на станцию Жаворонки».
Многие родственники Марии Александровны покидали страну (тогда еще было можно) и настаивали, чтобы она последовала их примеру. На что мать будущего великого артиста заявляла: «Мы — русские, мы ничего плохого не сделали и будем жить в России».


«Такого Чичикова и во МХАТе нет»
В 1931 ГОДУ, окончив семилетку, Петр без особого труда поступил в Московский мелиоративно-дорожный техникум. Через четыре года он получил диплом техника по водоснабжению и был направлен на работу в районный земельный отдел города Богучар Воронежской области.
«Еще до отъезда я увидел Абрикосова на экране в роли Григория Мелехова. Это была его первая роль, но она меня ошеломила. Мне тогда очень сильно захотелось стать актером», — вспоминал Глебов.
И вскоре Петр подает документы в только-только образованную Станиславским оперно-драматическую студию.
«Поступил я с первого раза. На вступительном экзамене читал басню Крылова «Два мужика», стихотворение Никитина «Ямщик», диалог Чичикова с Собакевичем, который выучил с грампластинки. Как я старался подражать Топоркову и Тарханову! Это, кажется, скорее всего, и произвело наибольшее впечатление. Лилина, жена Константина Сергеевича, входившая в приемную комиссию, смеялась до слез. Она сказала: «Какой громкий и чистый голос! Но главное — такого Чичикова у нас и во МХАТе-то нет».

На всю жизнь запомнил Петр Петрович слова учителя: «Жажда первенства, самомнение должны быть изжиты. В студии все равны. Каждый — самостоятельная творческая единица. А разница в способностях — это внешние условия. К сожалению, часто случается так — молодой ведущий актер, несколько лет проработавший в театре, видит, что артист Х. играет лучше, чем он. Но это для «нашего» актера ерунда, это его нисколько не мучает, он ведь уже первый актер, он же талант. И вот тут, в этой самоуверенности, кроется его погибель: с этого момента он непременно начинает катиться вниз. Изживайте дурные черты своего характера: самовлюбленность, зазнайство, пренебрежительное отношение к товарищам. Иначе через десять-пятнадцать лет с вами может случиться то же, что произошло со многими актерами: начинали с того, что были непосредственными, милыми, а кончили самым гнусным ремеслом. Запомните: актер обязан постоянно трудиться, где бы он ни находился. Умение трудиться — это тоже талант, громадный талант. Вы сыграли. Да, это хорошо, но ведь можно лучше. И надо самим работать, а не рассчитывать на кого-то, не ждать, что с вами кто-то может проделать чудеса».
Прекрасно окончив театральную студию, Глебов сразу был зачислен в штат Московского оперно-драматического театра им. К. С. Станиславского, который в сентябре 1941 года должен был открыть свой первый сезон. Уже был назначен день премьеры, но… Все карты спутала война. И в начале сентября Глебов вместо премьеры добровольцем отправляется на фронт.
О своей армейской жизни Петр Петрович не любил вспоминать. Друзьям говорил, что он почти не почувствовал войны (его зенитная батарея занимала оборону на подступах к Москве у деревни Орлово).
Летом 1945 года командир орудийного расчета 23-й батареи 72-го полка 1-й гвардейской зенитно-артиллерийской дивизии противовоздушной обороны Петр Глебов был демобилизован.
На следующий же день, еще в форме, он явился в Московский драматический театр им. К. С. Станиславского. Враг был разбит, и ничто не мешало отложенной премьере состояться.

ЗА ПОЛГОДА, прошедших после демобилизации Петра, мать подыскала ему аж семь невест. Красивый перспективный актер московского театра охотно встречался с девушками, однако остановить выбор на одной из них никак не решался.
Однажды, в конце декабря 1946 года, Мария Александровна собралась навестить одну из своих многочисленных приятельниц. Дверь ей открыла молодая женщина.
— Вы, наверное, к тете? Я ее племянница. Она скоро должна подойти.
— Пока я подожду ее, угостите меня чаем?
Во время чаепития пожилая дама рассказала, что у нее пятеро сыновей. Четверо женаты, а вот самый младший, 32-летний красавец, артист, никак не женится…
Через несколько дней Мария Александровна пригласила новую знакомую в гости.

Рассказывает жена Петра Глебова Марина Алексеевна: «Как только я вошла в их квартиру, из всех дверей повыходили люди. Поняла, что это смотрины, смутилась. Петя торопился в Дом союзов на елку, где играл Петрушку, а меня усадили за стол, и Мария Александровна принялась рассказывать мне всю свою жизнь. Говорила так долго, что Петя успел вернуться. Была уже полночь. Я заспешила домой. Он стал предлагать проводить меня, но я наотрез отказалась и поехала одна. Потом он мне признался, что этот мой поступок произвел на него впечатление. Мы стали встречаться, ходить в кино…
За мной ухаживала масса молодых людей. Я не была в Петю влюблена, но он мне нравился, и я была твердо убеждена, что мы с ним «одной группы крови».
Расписались они 9 июля 1948 года и прожили душа в душу 52 года. И каждый год отмечали этот день, а если он находился на гастролях, она неизменно получала телеграмму: «Дорогая Масечка, благодарю тебя за все 10 (11… 15… 30…) лет», и так до последнего дня…

ПОГОЖИМ июльским днем 1956 года Петр Глебов шагал по улице Горького и размышлял: чего бы такое купить в подарок любимой жене, которую всего час назад отвез в роддом. И даже не заметил старого приятеля, актера Александра Шворина. Очнулся, только когда тот тронул его за рукав:
— Чего улыбаешься, Петь? Хорошо живешь?
— Да сам знаешь… Еле свожу концы с концами.
— Есть отличная халтура! Можешь заработать. На «Детфильме» Герасимов пробует меня на Григория Мелехова в «Тихом Доне». Ты там запросто казачьего офицера сыграешь. Приходи завтра к девяти.
До этого Глебов снимался лишь в массовках и коротеньких эпизодах фильмов «Поезд идет на Восток», «Любимая девушка», «Мечта», «Свинарка и пастух»…
«На просмотрах этих фильмов, — вспоминал актер, — мои родные и друзья ждали, когда же они увидят меня. Потом спрашивали: где же я был? А я и сам себя еле успевал разглядеть, где ухом, где плечом промелькну…»

Герасимов пребывал в весьма удрученном состоянии, близком к отчаянию, поскольку все сроки уже вышли, а достойной кандидатуры на главную роль не было. Неожиданно взгляд его остановился на Глебове.
— Кто это? — спросил он у ассистента.
— Артист Театра Станиславского Глебов. Пробуем на роль второго офицера.
— А ну-ка дайте полный свет!
— Да полноте вам, Сергей Аполлинариевич, какой же это Мелехов?.. — попытался было урезонить Герасимова второй режиссер. — Никак это вы от отчаяния?
— Действительно, какой из него Мелехов? — поддержал главный оператор. — Взгляните на его нос! Где горбинка?!
— Я вижу в нем кое-что куда поважнее…
Вскоре в Москву приехал Михаил Шолохов. Герасимов пригласил автора «Тихого Дона» в просмотровый зал киностудии, и, как только на экране появились первые кинопробы Глебова, раздался взволнованный голос писателя:
— Так это же он! Он и есть! Настоящий казак…

Позже Глебов говорил: «Я был влюблен в каждое движение души Григория Мелехова, потому что ясно видел абсолютную правду характера неповторимой человеческой личности, попавшей в водоворот сложнейших социальных потрясений. Он искренен даже в своих заблуждениях. На съемках я жил жизнью Григория Мелехова, мучился его сомнениями, любил его любовью… Очень запомнилась одна сцена. Пьяный казацкий разгул в хате. Третья серия кинофильма. Моя была идея. Спеть очень хотелось. В станице, где съемки велись, казаки частенько вечерами собирались на бережку, распивали вино, пели хоровые песни, и я любил с ними попеть. Ну и Герасимов согласился: «Только чтобы тяжелая, грустная была песня, о судьбе». Я порасспросил старушек на хуторе, и одна мне подсказала песню «Пташка-канарейка». Песня и разгульная, и пронзительно-тоскливая. И в конце третьей серии, когда сцена пьяного разгула и полный раскосец уже: неизвестно, куда и за кем идти, — тут и красные, тут и белые, Григорий поет: «Ляти, пта-ашка, ка-анарейка, ляти в гору высоко… пропой песню про несчастье про мое…»

Я — мать «Тихого Дона»
ПРЕМЬЕРА «Тихого Дона» состоялась 26 октября 1957 г. в кинотеатре «Ударник». И практически сразу малоизвестного дотоле актера признали и полюбили миллионы зрителей. Картину восторженно приняли и критики. Правда, нашлись и такие, кто говорил, что Глебов якобы «актер одной роли». Но на защиту артиста горой встал Герасимов: «Специфическая особенность актера Петра Глебова в том, что ему противопоказано играть по указке. Глебов обязательно должен знать о своем герое все, чтобы войти в его жизнь. Только тогда Глебов и открывается перед зрителем как первоклассный актер. Эта особенность — менее всего недостаток для артиста-профессионала».
Особенно радовалась и гордилась успехами сына Мария Александровна. Очень часто, когда ее кому-либо представляли или отвечая по телефону, она с достоинством произносила: «Здравствуйте, я — мать «Тихого Дона».

О том, что он профессионал высочайшего класса, Глебов доказал, снявшись в фильме режиссера В. Гориккера «Моцарт и Сальери».
«Сальери — не какой-нибудь банальный убийца, — вспоминал Владимир Гориккер. — Он мучился, переживал — и вырастал гигантский трагический образ. И потому нужно было найти достойного актера. Я долго думал и остановил свой выбор на Глебове. Но, когда стал советоваться с друзьями и коллегами, они все подняли меня на смех. У них у всех в сознании Глебов отложился как этакий народный герой Гришка Мелехов, а Сальери — аристократ. Я же увидел, что, когда Глебова поражает какая-либо мысль, это тут же отражается в его взгляде, на его лице. И вся его физическая структура начинает жить в этом направлении. На площадке не я его, а он меня изматывал репетициями. Играя, он отдавал самого себя на заклание. Последняя сцена. Моцарт, уже отравленный, уходит, а Сальери смотрит на него через окно, и вдруг… Мы все ошалели!!! У нас на глазах — на лбу Глебова стали появляться капельки пота. Это когда он говорит: «Гений и злодейство — две вещи несовместные»… Мы снимали фильм для телевидения, но, когда его увидели в Госкино, немедленно выкупили для кинематографа».

ЛЕНА заехала к родителям, чтобы переговорить с отцом об одном важном деле. Петр Петрович сидел на телефоне и в очередной раз кому-то выбивал квартиру. Лена курила, посматривала на часы, а отец успокаивал ее жестом руки. Наконец сказал:
— Последний звонок. Это Вицину. Очень надо! — и набрал номер. — Привет. Ну ты получил наконец паек в ВТО? Псих! Если сегодня не сходишь, больше тебе не звоню. Никогда! — и положил трубку.
— Папа, ну зачем ты так строго?
— Понимаешь, идиот, завел дворняжку. Кормит ее деликатесами, а сам не ест, чуть не падает уже от ветра.
В разговор вступает Марина Алексеевна:
— Вчера весь день убеждал Любу Соколову, что ей надо лечить сердце, Ване Рыжову доставал путевку в санаторий… А на прошлой неделе мотался по всей Москве в поисках каких-то лекарств: одно надо было отправить в Уфу, другое — в Самару, третье — в Хабаровск…
— Только так и надо жить, — перебил жену Петр Петрович.

В разгар перестройки у Глебова спросили, что он, человек, проживший большую часть жизни при Советской власти, думает о нынешнем времени? Вот что он ответил: «Люди жили, как могли, работали, учились, отстояли Отечество в кровопролитной войне, переносили лишения, экономили на самом необходимом, чтоб хоть как-то поднять детей. Надеялись на лучшее… И вот на старости лет им объявляют, что вся их жизнь — трагическая ошибка и чуть ли не сами они в том виноваты. А чтобы исправить эту якобы ошибку, людей опять ввергают в социальный эксперимент и опять во имя некоего светлого будущего.
Я не политик и не хочу выступать судьей ни нынешнему, ни прошлому режимам, но меня беспокоят нигилизм и нетерпимость: большевики отрицали всю дореволюционную жизнь, демократы — всю доперестроечную. Неужели они не понимают, что за отвергаемой историей стоят людские судьбы? Те, кто перечеркивает прошлое, насаждает ненависть к нему, подкладывают динамит под будущее. Да, сегодня у нас вроде больше свободы. Но при этом большинство населения страны впало в унизительную нищету. Неужто и впрямь судьба у нас такая — сплошные крайности: если свобода — то анархия и беспредел, если капитализм — то непременно дикий, от которого люди шарахаются…»

14 АПРЕЛЯ 2000 года Петру Глебову исполнилось 85 лет.
Марина Алексеевна возвратилась с покупками и застала мужа в слезах. В руках он держал бланки телеграмм.
— Старость не радость, Мася! Хорохорюсь, а силенки сдают.
— Ты что? Телеграммы ведь поздравительные!
— Ты слышишь, как за окном чирикают воробьи и по весне воркуют голуби? Жизнь бьет ключом, а меня теперь уже по голове…
— Брось, Пека, родной! Всего два дня назад ты говорил журналисту, что все утверждают: ты выглядишь гораздо моложе своих лет. Так оно и есть. Ты же говорил…
— Так то для газеты…
Через несколько дней, 17 апреля, Петра Петровича Глебова не стало. Рано утром он разбудил жену, которой надо было сходить в поликлинику, и прилег еще немного поспать. Сквозь сон услышал звонок. Это принесли газету, хотя Марина Алексеевна настоятельно просила оставлять почту внизу.
Петр Петрович резко поднялся. Тромб поразил сердце…
Орден «За заслуги перед Отечеством» III степени (указ подписал исполняющий обязанности Президента РФ В. Путин) был вручен Елене Петровне Глебовой. На сороковой день…
http://www.aif.ru/online/longliver/51/12_01

Петр Глебов:

"Когда снимали "Тихий Дон", во всей округе запрещали работать тракторам"
Фамилия Глебовых в начале века была в Москве очень звучной. Здесь покупали шерсть только глебовских мануфактур, французское вино пили только "от Глебова", и многие игравшие на бегах ставили только на глебовских рысаков. Не посрамил своей фамилии и Петр Петрович Глебов, прославившийся ролями в фильмах "Тихий Дон", "Поднятая целина", "Балтийское небо", "Мужики!". Сегодня артист - наш собеседник.

- Петр Петрович, невозможно забыть вашего Григория Мелехова из герасимовской экранизации "Тихого Дона": не все верили, что на экране артист, а не настоящий казак. Как вы попали на эту роль?
- В 1956 году я работал в Театре имени Станиславского; пошел как-то на Студию имени Горького для заработка. Кто-то сказал, что я на сцене хорошо играю офицеров, и меня взяли в массовку, изображавшую окружение актера, который пробовался на роль Мелехова. Там был и Игорь Дмитриев, который пробовался на барона. Все говорили какие-то темпераментные фразы. И вдруг Сергей Аполлинариевич, уже полгода искавший по театрам артиста на главную роль, спрашивает у ассистентов про меня - мол, кто это? Никто не знает. Глебов какой-то. После съемки Герасимов приглашает меня к себе в машину и по дороге начинает выспрашивать, кто я и откуда. А я и косить, и пахать умею, с детства на коне без седла скачу, множество песен казацких знаю. Мы их в машине вместе и начали петьэ А потом он говорил, что Глебова ему сам Бог послал. Особенно Герасимов был потрясен, узнав, что я у самого Станиславского учился.
- Это действительно так? Ведь вам было чуть за 20, когда Станиславского не стало.
- Во-первых, мы с Константином Сергеевичем были знакомы еще по даче, когда жили в Дарьине. Мой старший брат Григорий Кристи (он у мамы был от первого мужа) с малолетства был влюблен в театр, делал дома декорации и ставил с нами и детьми наших соседей спектакли. Я тоже принимал в них участие, играл комические роли и высмеивал в них разных жителей наших дач. На одну из таких репетиций в овраге, гуляя, забрел Станиславский и стал кое-что нам подсказывать. Моему брату Феде, игравшему в "Трех апельсинах" короля, он говорил: "Федя, что такое король? Ты вот сидишь какой-то горбатенький, жалкий. А в пяти километрах отсюда станция Жаворонки: распрямись и постарайся - через лес, через овраги - ее увидеть". Федя так старался распрямиться, что опрокинулся вместе с креслом.

- Этого все же, наверное, маловато, чтобы считать себя учеником Станиславского.
- Да нет, то было просто соседское знакомство - Станиславский с актерами Вахтанговского театра к нам и домой приходил. Мама такие обеды тогда закатывала - из осенних грачей, которых мы с братом настреляем!..
- Из грачей? Это ведь все равно что из ворон!
- Что вы! Осенний грач зерно ест и червяков. У него мясо идеальное. Мы еще очень соек любили, специально их желудями откармливали. А вот сову однажды варили-варили, она так и не сварилась. Я понял, что сову есть нельзяэ У Станиславского же я учился и потом, в оперной студии. Наш курс был его последним, он нас до конца не довелэ
- С оперой вас судьба, насколько я знаю, и потом сводила: вы же снимались в фильмах "Царская невеста", "Моцарт и Сальери", где играли Сальери, а Моцартом был Смоктуновский.
- Партию Сальери я и сейчас пропеть могу!

- Но давайте вернемся к Мелехову, которого вы, как гласит киношная молва, играли с наклеенным носом.
- Штука в том, что история казачества довольно сложна: казаки служили то туркам, то полякам, то за русских воевали, и Григорий Мелехов происходил как раз от турок, был горбоносым. Мне же надо было быть похожим на литературный прообраз, а у меня нос немного другой. Но Алексей Смирнов - был на студии такой замечательный гример - доказал на моем примере, что не только в театре, но и в кино можно играть с накладным гримом. Он сварил специальный эластичный гумоз и каждый день перед съемкой часа полтора-два лепил мне мелеховский нос. Оператор Раппопорт подходил ко мне, в упор рассматривал: "Как ты это наклеил? Ни полосок - ничего!" Лишь один раз проблема с этим носом возникла.
- Отклеился в кадре?
- Нет, он пропал. Пришлось на несколько дней оставить съемки, пока гример новый гуммоз заказывал.

- Что еще помнится о тех съемках на Дону?
- Кино снимали тогда еще не так, как сейчас, когда после монтажа актер весь фильм в тонзале переозвучивает. Звук писали сразу, синхронно, потому что интонации, родившиеся непосредственно на съемке, мне никогда не повторить, не построить в зале в галстучке, когда буду себя озвучивать. Поэтому не только вокруг площадки, но и во всем районе запрещали работать тракторам, самолетам, чтобы никакие моторы не тарахтели. Чтобы все было натурально и первозданно.
- А как картину принимали сами казаки?
- Ну что тут говорить! Когда мы привезли фильм в станицу Вешенскую сдавать его Шолохову, пленка сутками крутилась в клубе. Люди ждали, когда закончится очередной сеанс, чтобы тут же снова заполнить зал. А мы сидели у Шолохова, выпивали, закусывали, потом шли в зал, на сцену, что-то говорили. Шолохов был добрейший, демократичнейший человек. Казалось бы, что я ему? Нет, утром, после нашей великолепной разгульной ночи, когда я искал платки в подарок нашим героиням (ни Быстрицкой, ни Хитяевой с нами не было), будит меня Михаил Александрович - несет две бутылки шампанского опохмелиться и двух лещей.
- Успех фильма как-то повлиял на вашу жизнь?
- Удалось из комнатушки в коммуналке, где мы жили с женой, няней и дочкой, перебраться в отдельную квартиру. Меня тогда родня надоумила написать Хрущеву, дескать, трудно мне работать над третьей серией "Тихого Дона", живя в таких условиях. Никита Сергеевич выдал мне квартиру за одни сутки. А много лет спустя "Тихий Дон" посмотрел Брежнев. Оказывается, он до этого картины не видел. Прослезился, спрашивает: "Кто такой этот Глебов?" Ему говорят: "Заслуженный артист". "Дать сегодня же народного!". Потом посмотрел мои документы: "Оказывается, Глебов Москву защищал, а у него только медали. Дать ему орден Ленина!" Ему отвечают: "Леонид Ильич, нельзя в один день два указа Верховного Совета по поводу одного человека издавать. Не было такого в истории страны". - "Ну, - говорит, - сделайте в порядке исключения. Орден Ленина. От меня".

- А правда, Петр Петрович, что Никита Михалков - ваш племянник?
- Так ведь моя мама - урожденная Михалкова, а ее брат - отец Сергея Владимировича Михалкова, нашего знаменитого поэта. Соответственно он является моим двоюродным братом, а Никита и Андрон - мои племянники. Никиту я учил и искусству, и жизни, и охоте. Охотником он стал активным: как только есть возможность, мы с ним ходим на лося. Эта любовь у нас семейная. Ведь еще моя бабушка, княгиня Трубецкая, не слезала с коня - травила борзыми лисиц, волков. Кстати говоря, Лев Николаевич Толстой ухаживал за моей бабушкой и даже писал с нее образ Наташи Ростовой.
http://alx13/galeri/glebov.htm

Шашка на сцене

– О какой-то конкретной роли, не сыгранной мной в те годы, не жалею. Хотя... Мечтал когда-то о Прохоре из "Угрюм-реки", очень хотел сыграть Челкаша – до сих пор берегу свои фотопробы на эту роль. Но тут-то судьба и сделала мне главный подарок. День, когда я был утверждён на роль Григория Мелехова, считаю днём своего рождения. А ведь когда пошла молва о начале работы над фильмом "Тихий Дон", сердце моё не защемило: я уже свыкся с мыслью, что рассчитывать в кино на большую роль с моим лицом нечего. Тем паче что Герасимов едва ли не месяц ни "да", ни "нет" не говорил, убедиться хотел, что я в сорок лет могу двадцатилетнего сыграть. Зато в первый же день начала съёмок сказал моей жене: "Он даже не представляет, что теперь будет с его жизнью!"
...Родился я и до четырёх лет жил в Москве, но началась стрельба революционная, и нас со старшим братом отправили в деревню Назарьево под Звенигородом. Потом мы перебрались в деревню Дарьино. Вечерами песни задушевные под гармонь пели, верхом в ночное с ребятами гоняли. Я и предположить не мог, что эти крестьянские навыки мне когда-нибудь пригодятся. Просто мне всегда хотелось быть на мужика похожим: и серьёзным отношением к жизни, и лаконичной, выразительной речью, и статью. Помню, на съёмках "Тихого Дона" я буквально потряс киношный народ, запросто вскочив на коня.
Когда со мной после семилетки речь о профессии завели, я сказал, что хотелось бы поближе к природе что-нибудь: я же привык с мая по октябрь босиком ходить, охотник сызмальства. Решил почему-то, что "мелиорация" как-то с утками связана, значит – охотиться буду. Потом, правда, техникум в глубинку перевели, и я на четыре года уехал в Брасово. Закончил и в Москву вернулся: семья-то в столице оставалась. А тут и в студию Станиславского набор объявили.

Не скажу, что уж такой обширный у меня в театре имени Станиславского репертуар был. Всё время ощущал какую-то внутреннюю неудовлетворённость. К тому времени я как киноактёр большой авторитет набрал, так что в Театр киноактёра меня легко отпустили. Там и оклад гораздо выше, и на концертах можно было заработать. Правда, ни в одном спектакле на сцену я так и не вышел, но от Бюро пропаганды киноискусства выступал очень много. Выезжал на коне, с шашкой, в гриме Григория Мелехова. Отрывки из романа читал, романсы под гитару пел...
За войну у меня персональных наград не было – так, юбилейные: "За победу над Германией", "За оборону Москвы". Да и особых заслуг нет. Кадровым военным быть не хотел, так что войну закончил гвардии сержантом и выше командира зенитного орудия не выслужился. Театр уехал в эвакуацию в Среднюю Азию, а мы, молодые артисты Юрочка Леонидов, Лёвочка Елагин, нас целый орудийный расчёт набрался, – добровольцами на фронт пошли. И служили в зенитно-артиллерийском полку, который охранял от гитлеровских самолётов западный сектор Подмосковья: Очаково, Переделкино, аэропорт Внуково. Я четыре с половиной года фронтовой жизнью жил, к счастью, ранен не был. Живых немцев не видел, но поначалу жутко становилось от массированных налётов их бомбардировщиков. Они Москву с лица земли стереть пытались. "Боже мой, – думали, – как же мы плохо стреляем, если Москва горит!" Но как мы ликовали, когда на тёмном ночном небе, освещённом нашими прожекторами, мы перед носом бомбардировщика видели разрывы наших снарядов! А если он ещё и дымиться начинал...
И как-то в тихий денёк, когда налётов не было, повёз я маме сухариков, картошки. Еду в Москву и думаю: ведь сгорела вся. А она стоит! Ну, в Вахтанговский театр бомба попала, возле нашего дома одна упала, но Москва-то стоит! Когда театр из Средней Азии вернулся, нас на спектакли отпускать стали. В День Победы мы в ДК имени Ленина "Трёх сестёр" играли, и когда салют начался, все – и зрители, и артисты в сценических костюмах – на улицу высыпали, а там "уррр-а-а!" сплошное... Армия мне многое дала. Умение носить шинель, выправка военная и в "Тихом Доне", и в других военных ролях пригодились.
Какие обо мне слухи ходили? Ну, сбить меня с ног каким-то слухом довольно трудно. Но как-то слышал байку, что мы с Быстрицкой (Гришка с Аксиньей то есть) за "бугор" дёру дали. Меня на автостанции как-то обслуживают и недоверчиво эдак смотрят, говорят: вы с Аксиньей за рубежом уже? "А чего мне туда с Аксиньей-то ехать, – спрашиваю, – когда у меня собственная, родная Марина Алексеевна есть?" Дочери неплохие, двое внуков любимых, охотников.
Что хотелось бы успеть до начала нового тысячелетия? Да чего уж успевать-то... Конечно, хотелось бы остаться таким же здоровым и бодрым. И хоть недомогания некоторые чувствую, но всё же могу пока и водку пить, и на охоту ходить
http://peoples.ru/art/cinema/actor/glebov/index.html

Удивительным образом пересеклись дороги Андрея Абрикосова и Петра Глебова, исполнителя роли Григория Мелехова во второй экранизации "Тихого Дона". Не менее удивителен в свой "похожести" путь этих замечательных актеров к своей главной роли в кино.
Из воспоминаний Петра Глебова ( по книге Ю.Папорова "Петр Глебов. Судьба актерская…"):
"Я познакомился с Андреем Львовичем Абрикосовым, когда мне было двенадцать лет и сразу был покорен его мужественной красотой. Более всего меня очаровывала обворожительная улыбка. Мне тогда, еще мальчишке, он казался идеалом во всем - высокий, с задорным чубом, он имел красивый, сильный голос с каким-то благородно окрашенным звучанием.
Приезжал он к нам в деревню зимой с группой актеров "Синей блузы". С азартом пилил со мной березовые дрова. Разница у нас была в десять лет.
В нашу семью его привел мой брат Гриша, когда они вместе посещали занятия у Зинаиды Сергеевны Соколовой, сестры Станиславского. Там занималась группа ассистентов будущей студии К. С. Станиславского. Потом, когда я увидел Абрикосова в роли Григория Мелехова в фильме "Тихий Дон", мне захотелось быть похожим на Андрея.
Это была его первая роль, но она меня ошеломила, и я по-юношески влюбился в моего старшего друга. Мне тогда еще больше захотелось стать актером".
В 1940 году Петр Глебов окончил Оперно-драматическую студию им.К.С.Станиславского. Актерская судьба складывалась вначале непросто. Эпизоды в кино, небольшие роли в московском Театре им. К.С. Станиславского. Потом началась война, и Петр Петрович вместе с другими молодыми актерами пошел добровольцем на фронт. Служил в зенитно-артиллерийском полку, а в конце войны стал совмещать службу с актерским делом. Известие о Победе пришло во время спектакля "Три сестры". И зрители, и актеры в сценических костюмах выбежали из театра, смешавшись с ликующей толпой
Прошли еще десять лет, не отмеченных для Глебова яркими ролями….
По материалам книги Ю.Папорова "Петр Глебов. Судьба актерская…":
Летом 1956 года приятель Петра Глебова, актер Александр Шворин, предложил вместе с ним пойти на "Дет-фильм", где проходили пробы на Григория Мелехова: "Ты там запросто казачьего офицера сыграешь. Приходи завтра к девяти".
На Киностудии им. Горького было шумнее обычного. В тот день режиссер Сергей Герасимов продолжал отбирать актеров на роли и для участия в эпизодах и массовках задуманной им экранизации шолоховского "Тихого Дона".
К столику помощника режиссера подошел и Петр Глебов. Помрежу Глебов действительно показался отличным казачьим офицером из окружения генерала Листницкого, которого должен был играть актер А. Шатов. Глебова одели и повели в павильон. Там сразу началась репетиция эпизода, в котором офицеры, примеряясь к тексту, играли в преферанс и громко спорили о февральской революции. Сергей Герасимов, пребывал в весьма удрученном состоянии, близком к отчаянию, поскольку все сроки уже вышли, а достойный исполнитель на главную роль Мелехова еще не был утвержден. Неожиданно Герасимов услышал голос одного из офицеров, который ему показался очень подходящим для Мелехова. Ассистент объяснил, что это артист театра Станиславского Глебов, который пробуется на роль второго офицера. Режиссер потребовал "дать полный свет". Когда вспыхнул свет, режиссер не нашел на лице Глебова ни единой характерной черты, описанной Шолоховым. Однако глаза привлекали, и голос звучал просто, не театрально, и особенно "казацкими" показались режиссеру руки актера. Несмотря на возражения второго режиссера, Герасимов назначил проведение проб в гриме.
И тут Глебов увидел, как художник-гример Алексей Смирнов заговорщически ему подмигивает. Когда они остались одни, мастер грима предложил Глебову:
"Появись в понедельник на студии у меня на час раньше. Я тебя так загримирую, что сам Шолохов признает в тебе Мелехова". И действительно, сделал такой грим, что Герасимов был просто огорошен - Глебов был даже лучше, чем на иллюстрациях книги "Тихий Дон" художника О.Верейского. В течение месяца Глебов "пробовался" в разных и по психологии и по возрасту сценах, режиссер хотел быть полностью убежденным, что сорокалетний актер сумеет правдиво сыграть двадцатилетнего Григория. Но сомнения оставались, и Герасимов назначил читку шолоховского текста. Не прошло и двадцати минут, как сомнения его полностью развеялись - Григорий Мелехов был найден. Оставалось только получить одобрение Михаила Шолохова и режиссер пригласил писателя на просмотр кинопроб. После первых же кадров раздался уверенный голос Шолохова: "Так это же он! Он и есть. Настоящий казак". И Петр Глебов был утвержден на роль и началась работа, которая продолжалась почти два года…
Петр Глебов: "Мы работали без дублеров. Пришлось подучиться верховой езде. У меня был добрый, умный конь. Я его полюбил. С ним было жаль расставаться по окончании съемок."
В умении Глебова сидеть в седле Герасимов убедился после съемок первой же, очень важной массовки. Первый конный бой Мелехова артист Петр Глебов провел с огромной силой, потрясшей даже режиссера.
Петр Глебов: "На съемках я жил жизнью Григория Мелехова, мучился его сомнениями, любил его любовью… Очень запомнилась одна сцена. Пьяный казацкий разгул в хате. Третья серия кинофильма. Моя была идея. Спеть очень хотелось. В станице, где съемки велись, казаки частенько вечерами собирались на бережку, распивали вино, пели хоровые песни, и я любил с ними попеть. Ну и Герасимов согласился: «Только чтобы тяжелая, грустная была песня, о судьбе». Я порасспросил старушек на хуторе, и одна мне подсказала песню «Пташка-канарейка». Песня и разгульная, и пронзительно-тоскливая. И в конце третьей серии, когда сцена пьяного разгула и полный раскосец уже: неизвестно, куда и за кем идти, — тут и красные, тут и белые, Григорий поет: «Ляти, пта-ашка, ка-анарейка, ляти в гору высоко… пропой песню про несчастье про мое…»"
Герасимов снимал фильм с азартом. Своим коллегам он не признавался, что его волновало то, как нелепо сложилась судьба казачества вслед за временем, описанным Шолоховым в "Тихом Доне". С особенным теплом Герасимов старался вместе с актером должным образом вывести на экране образ Григория Мелехова, достойного во всех отношениях человека.
Сергей Герасимов: "Я безоговорочно считаю, что для Глебова удача роли Мелехова не случайна. Он знал о Мелехове многое еще до того, как встретился с ролью. А затем, по-видимому, глубоко сочувствуя ему, полюбил этот характер. Я же всегда думаю об актере, как об авторе образа. Потому душевно радуюсь, поскольку жизнь свела меня с исполнителем, стоящим на такой позиции. Я благодарю судьбу за то, что она предоставила мне возможность работать с Петром Глебовым."
http://www.kino-teatr.ru/don/melehov/









Фильмография:

1957 Тихий Дон
1959 Поднятая целина
1960 Балтийское небо
1962 Моцарт и Сальери
1963 Иоланта
1964 Царская невеста
1967 Они живут рядом
1969 Неподсуден
1969 Сердце Бонивура
1970 Морской характер
1970 О друзьях-товарищах
1971 Кочующий фронт
1971 Смертный враг
1972 Случайный адрес
1974 Пламя
1975 На край света
1975 На ясный огонь
1977 Талант
1978 Емельян Пугачев
1980 В начале славных дел
1980 Всадник на золотом коне
1980 Юность Петра
1981 Мужики
1982 Полынь - трава горькая
1982 Формула света
1983 Ураган приходит неожиданно
1984 Идущий следом
1984 Наследство
1985 На крутизне
1986 Без срока давности
1986 Постарайся остаться живым
1986 Премьера в Сосновке
1986 Скакал казак через долину
1993 Бравые парни