“Женщины в Московии имеют изящную наружность и благовидную красоту лица, но природную красу их портят безполезныя румяна. Так как формы Московитских женщин не стеснены узким платьем, а могут свободно разростаться, как им угодно, то у них далеко не всегда можно встретить тот стройный и соразмерный стан, каким отличаются прочия Европеянки…”

“Оне носят рубашки, со всех сторон затканныя золотом; рукава их, сложенные в складки с удивительным искусством, часто превышают своею длиною восемь или десять локтей; сборки рукавов, продолжающияся сцепленными складками до конца руки, украшаются изящными и дорогими запястьями.

Верхнее платье похоже на одежду восточных женщин; поверх рубашки (tunicae) оне надевают плащ (pallium), часто украшенный шелком и мехами, к частым и употребительным предметам пышности принадлежат серьги и кольца. Замужния или вдовы покрывают голову дорогими мехами, девушки ходят с открытой головой, нося только укрепленную на лбу богатую повязку; волосы девушек спадают до плеч и с гордым изяществом заплетены в косы (artificiosos nodos).

Женщины, отличающияся известным достоинством или благородством происхождения, обыкновенно не принимают участия в пиршествах, даже и за обычным обедом оне не сидят вместе с мужьями. Впрочем, их можно видеть, когда оне едут в колымагах в церковь или к знакомым; теперь уже сделано сильное отступление от строго соблюдавшагося прежде обыкновения, в силу котораго колымаги, в которых заперты были женщины, закрывались так, что эти рабыни, принадлежащия одному лицу (uni mancipatae), теряли даже свободу зрения.

Равным образом особым почетом считается, если муж допускает свою жену или дочерей до лицезрения гостя. Оне подносят ковш, наполненный водкой, и ожидают поцелуя от чтимаго таким образом гостя, и вполне удовлетворенныя этим, сообразно с народным обычаем, в молчании уходят так-же, как и явились немыми.

В доме оне не имеют никакой власти; в отсутствие господина рабы всецело распоряжаются домашними делами по доверию или собственному разумению, без согласия или ведома жены. Имеющие более обильные достатки содержат огромныя толпы девок; им не поручается почти никакой работы, разве только хозяйка назначит что нибудь, и то весьма легкое; обыкновенно-же запертыя дома оне иногда занимаются пряжей и тканьем.

Все оне проводят жизнь в праздности; поэтому не должен заслуживать порицания обычай, приговоривший несчастных к столь частому пользованию баней; таким образом их праздность прерывается по крайней мере чередованием бездействия.

Что-же касается более ценных подарков, то в этом отношении щедрости каждаго предоставлена полная свобода. Лучшим из друзей признан будет тот, кто окажется наиболее щедрым из всех.

Существует басня, будто Московитския женщины ценят расположение к ним мужей числом получаемых ударов; оне умеют гораздо лучше распускающих такие слухи отличать суровый характер от кроткаго и, конечно, избавились бы от того в высшей степени низкаго рабства, которым обязаны оне своим мужьям, лишь бы нашелся серьезный преобразователь древняго обычая.

Жениться в четвертый раз для Московитов грешно, отсюда с третьей женой они обыкновенно обходятся лучше всего, с двумя же предшествующими обращаются, как с рабынями, потому что надежда на новый брак и безпорядочная страсть внушают им желание искать смерти первой супруги и делают тягостными ея прелести, так что она пользуется у них любовью, может быть, самое большее год.

По крайней мере силу пословицы приобрело изречение, что у Попа настоящая жена первая, a у мирянина третья, так как с кончиной их нельзя вступать в дальнейший брак, и Московины с истинно супружеской привязанностью ласкают тех жен, по смерти которых они не могут ожидать впредь новаго бракосочетания.

Правда, некоторыя лица из более могущественных выпрашивают себе разрешения у Патриарха жениться в четвертый раз; если Патриарх и не отказывает, то все же не одобряет святотатственнаго брака, недействительнаго в силу непреложнаго значения запретительнаго закона.

Другой обычай имеется у Донских Казаков: они могут разводиться с женами сколько угодно раз; желающий разойтись с женой должен непременно привести ее на собрание всей общины (это собрание называется Круг); в присутствии Атамана (Ottomano) и всей общины он ставит ее по средине собрания и открыто заявляет, что она ему более не нравится; после этих слов он вертит кругом свою жену и, выпустив ее из рук, объявляет ее свободной от супружеской власти.

Кто из присутствующих берет таким образом освобожденную, тот должен, до наступления дня новаго собрания, иметь ее в качестве супруги, защищать и содержать. Таким образом даже у варваров законы положили предел разводам, признав их действительными только в том случае, если они происходят в собрании и на глазах у всей общины.

Дневник путешествия в Московию Преславнаго и Вельможнаго Господина Игнатия Христофора знатнаго господина де Гвариете и Рале Священной Римской Империи и Королевства Венгерскаго Кавалера, Священнаго Цесарскаго Величества Советника Надворно-Военнаго от Августейшаго и Непобедимейшаго Римскаго Императора Леопольда I к Пресветлейшему и Державнейшему Царю и Великому Князю Московии Петру Алексеевичу Чрезвычайного Посла веденный Иоанном Георгом Корбом, в то время секретарем Цесарского Посольства. Прибавлено сжатое и точное описание Возвращения Его Царскаго Величества из Европейских Стран в собственные пределы, опаснаго Мятежа Стрельцов и произведеннаго против них приговора с воспоследовавшей кровавой Расправой, а также выдающихся черт из быта Московии и т.д.

По русскому изданию 1906 года.