-- Значит вы говорите, что не помните своего имени? – в четвертый раз переспросил меня доктор.
Я приподнялся на локтях, чтобы дать крови пробежаться по стянутым венам затёкшей спины и пятой точки.
-- Я вам уже говорил это, Виктор Степаныч – устало пробормотал я.
Доктор наклонил голову, опустил очки на кончик носа и посмотрел поверх линз:
-- Но моё имя, тем не менее, вы запомнили с лёгкостью.
-- И не только ваше отмечу. Колькино, например.
-- Во-от – перебивая с интересом вытянул он – как вы там сказали? Колька? Раз вам это имя знакомо, может мы сможем зацепиться за него? Какие-нибудь ассоциации?
-- Да какие, нафиг, ассоциации? – срывается у меня.
-- Любые, первые возникшие - всё рав-но, главное говорите.
Из верхнего кармана своего белоснежноого халата он вытащил простой деревянный карандаш, опустил грифель на небольшой линейчатый лист блокнота, что держал в правой руке. С энтузиазмом приготовился записывать.
-- Что ж, хорошо. – опустился на подушку, закинув под голову руки. Начал думать. – А вы уверены, что оно надо?
-- Так, пациент, не выводите меня из себя! Быстро, не задумываясь – говорите.
-- Ну… - прищурив левый глаз уставился я на потолок – пусть будет: белый, молодой, глупый, забавный – карандаш доктора начал быстро чиркать по бумаге – яркое, лицо, бородка… Хм. Больше ничего сказать не могу.
-- Интересно… – проборматал Виктор Степаныч. Почесал подбородок. И поверх очков взглянул пристально . – Такое ощущение, что вы Николая Арсеньева описали.
-- Ну так он и есть! Говорю же: Колька, Николай, медбрат, что за мной присматривает.
-- Так что ж вы мне голову-то морочите! – кидая карандаш мне на кровать, срывается доктор – Я теряю с вами своё драгоценное время! Меня пациенты ждут! А вы?!..
-- Но вы же сами сказали “ассоциации” – недоумеваю я – Вы меня разве спросили кто это такой?
В ответ доктор аккуратно сложил блокнотик, взял с одеяла карандаш, всё это дело положил в карман и неторопливо встал, пытаясь справиться со своим гневом.
-- Попытайтесь уловить все непонятные вам мысли всплывающие у вас в голове. – Бросил он спокойным голосом, стоя в дверях – Попытайтесь, так же, вспомнить хоть какие-то имена, а желательно запишите их. Николай принесет вам бумагу с карандашом. – И тихо закрыл дверь.
Удаляющиеся шаги и приглушенный командный требовательный голос, нетерпящий отлагательств: “Арсеньев!”
Идущая, своим друзьям. Повеселились. Нагулялись, Посмеялись.
