Я сказать тебе не в силах -
Через время, через дни,
Как же я тебя любила!
Память сердца, обмани.
 
Я цепляюсь за тростинку -
Не любила, не люблю!
По смятению поминки,
Равнодушьем утолю.

Только я обманом тешу,
Сердце полное тоски.
Яд любви тобой подмешан,
Разрывает на куски.


И лишь только обступает,
Обнимает тишина,
О себе напоминает
Страсть, и шепчет: «Влюблена».


© Copyright: Ольга Хомич -Журавлева,
Свидетельство о публикации №1507140625
 

Хорватская девочка после комы стала говорить только по-немецки

В Хорватии 13-летняя девочка, очнувшись после часовой комы, начала свободно говорить по-немецки. Более того, немецкая речь, которой она теперь владеет в совершенстве, фактически полностью вытеснила родной хорватский язык, сообщает интернет-издание 20 Minuten.

Отмечается, что девочка лишь совсем недавно начала изучать немецкий, в процессе обучения она смотрела немецкие телепередачи и читала книги на немецком. Тем не менее, специалисты так и не могут объяснить, каким образом, она полностью переключилась с одного языка на другой.

"Невозможно знать, как мозг отреагирует на пережитую травму. Мы рассматриваем несколько теорий, которые могли бы пролить свет на это необычное изменение", - отметил руководитель больницы в Сплите Думомир Марашович (Dumomir Marasovic). Все предыдущие попытки объяснить подобного рода феномены пока оказывались безуспешными.

Как со своей стороны отметил другой врач Мийо Милаш (Mijo Milas), в прошлом часто случалось, что люди, пережившие тяжелую болезнь или вышедшие из комы, вдруг начинали говорить на иностранных языках, порой даже на исчезнувших, на которых разговаривали в древнем Египте или Вавилоне.
 

источник http://lenta.ru/news/2010/04/16/sprache/ 

РОЯЛЬ В КУСТАХ

Где опустевший санаторий
Советских лет скрывает прах,
Со временем уже не споря,
Рояль лежит в густых кустах.

Уже распроданы строенья -
Из корпусов растет дворец…
А где-то здесь стихотворенья
На конкурсах читал малец.

А где-то здесь звучали горны,
И малыши со всей страны
Ходили по аллеям гордо,
Надежд в грядущее полны.

И где-то здесь, в просторном зале,
Помпезно высился рояль.
И песни детские звучали…
Теперь в кустах он, как ни жаль -

Обломком той, ушедшей жизни,
Где был, пусть кажущийся, Рай.
Где неразумность альтруизма
Хлестала в душах через край.

Но вот здесь роскошь воцарилась
Тех, кто при власти и деньгах…
Надежд наивность развалилась,
Как сломанный рояль в кустах…


© Copyright: Ольга Хомич -Журавлева,
Свидетельство о публикации №1612211386
 

Это наш сад в июне прошлого года

САД

В небе летят журавли,
Клином нестройным на север.
Где-то морозы, вдали,
Ливни, дожди или ветер.

Где-то. Но здесь - благодать -
Теплая южная воля.
Время - деревья сажать,
От алычи, до магнолий.

Дерево - тайна земли
И воплощенное чудо.
Я и не знала, вдали,
Что восхищаться им буду.

Что, засучив рукава,
Новые судьбы деревьям,
Я вдруг вручу, как права
Жизни, в саду моем древнем.

Будет листва зеленеть,
Душу к любви воскрешая…
Как это странно - владеть
Крошечной капелькой Рая!


© Copyright: Ольга Хомич -Журавлева,
Свидетельство о публикации №1506130994
 

Да, ну, вот и началась подготовка к  курортному сезону... Сегодня обошли номера гостиницы,осматривали потери за зиму... В общем всё нормально, несколько перегоревших ламп дневного цвета, энерго сберегающие лампочки, поломанный унитаз, сломанные душевые насадки, шпаклёвка обрушившихся швов, покраска номеров, труб и забора... Всё как всегда...((((  И тысячи, тысячи... И столько сил...Это всё проза...  Но всё во имя любимых и дорогих гостей... Радует, что уже звонят!!!! УРА!!!! Вроде в мае будем ждать первых отдыхающих!!!  Приезжайте, мы вам будем очень рады!!!!!!

В этом городе вырос лес, 
Из имен, на цветном граните. 
Там, где слово имело вес, 
Тишина в уши бьет - молчите! 

И вокруг сотни тысяч глаз, 
Наблюдают так беспристрастно, 
Сквозь цветы, что растут из ваз, 
Так искусственно и прекрасно. 

В каждом взгляде - трагичный миг 
Поселения в странный город. 
И в граните - из дат дневник: 
Кто был стар, юн, иль средне молод. 

Мрамор тем, кто богатым был, 
Разномастный гранит всем прочим, 
А кого никто не любил, 
Одарили крестом попроще. 

Целый мир, из прощальных слов, 
Из затихших истошных криков. 
Мир, где в землю кладут любовь, 
И годами к ней ходят, тихо. 


© Copyright: Ольга Хомич -Журавлева,
Свидетельство о публикации №1506130677

 

Не знаю, как в других областях и краях России, но в Краснодарском крае Радоница начинается в понедельник и является не рабочим днём. Автобус, едущий до кладбища становится бесплатным и часто курсирующим.

Обычно мы навещаем усопших родственников во вторник, но вчера у маминого мужа был выходной, а сегодня ему на работу. Так что поехали на кладбище в удивительно ледяной+7  и ветренный день (на саму Радоницу у нас всегда очень тепло и солнечно - сейчас солнышко и +16)

Часовня на Анапском кладбище. Под аркой три колокола. Спасибо армянам, отмывающим свои грехи...

Мы купили бабушке красивый букет роз.

Армяне хоронят своих усопших в другую сторону. Сразу видно, где их могилы. Кстати, проходящая мимо армянка сказала мне, что на кладбище нельзя фотографировать. Во первых - впервые слышу. А во вторых, не лезла бы со своими обычаями к русским...

Мой дедушка похоронен в военном секторе воинской славы как орденоносец и участник ВОВ. Внизу табличка с днём победы - это только у военных и ветеранов войны.

Моя любимая бабулечка очень обожала розы... 

В 1609 г. польские войска перешли границу и осадили Смоленск, начиная таким образом польско-русскую войну 1609-1618 гг. Смоленск оказался первым камнем преткновения на пути польской армии - он был хорошо защищен, а обороной города командовал талантливый воевода, боярин Михаил Шеин. Потратив много времени и сил на неудачные штурмы города, король Сигизмунд III направил в Тушино своих послов с требованием, чтобы находящиеся там поляки и казаки присоединились к королевскому войску. Этот приказ особого энтузиазма в Тушине не вызвал: отступая от Лжедмитрия нельзя уже было рассчитывать на добычу и титулы. Тем не менее многие подчинились королю и тушинский лагерь стал распадаться. В таком положении оставаться в Тушино становилось делом слишком рискованным и в декабре 1609 г. самозванец покинул Тушино, чтобы переехать в Калугу.

Некоторые из русских сторонников Лжедмитрия II перешли на сторону царя Василия Шуйского, а некоторые - среди них был и назначенный патриархом Филарет - стали вести переговоры с Сигизмундом, предлагая царский престол его сыну, Владиславу. Переговоры привели к соглашению, которое было подписано в королевском лагере под Смоленском в 1610 г. Соглашение предусматривало ср.пр. разделение полномочий между царем и Боярской Думой, а также ряд подробных постановлений касающихся экономических и церковных вопросов. Договаривающиеся стороны не забыли - в отрицательном смысле - и про крестьян; договор узаконивал их полное закрепощение.

Тем временем в начале 1610 г. князь Михаил Скопин-Шуйский освободил от осады Троице-Сергиев монастырь и в марте ввел свои войска в Москву. Таким образом было покончено со своеобразным положением, при котором окруженная со всех сторон русская столица была практически отрезана от остальной страны. Несколько недель спустя Скопин-Шуйский, несмотря на относительно молодой возраст (род. 1586) талантливый полководец, внезапно умер (23 апреля). Вероятнее всего его отравила Екатерина Скуратова-Шуйская, жена брата царя и дочь Малюты Скуратова. Дело в том, что муж предполагаемой или действительной отравительницы, князь Дмитрий Шуйский, стремился сам стать главнокомандующим, что действительно имело место после скоропостижной смерти князя Михаила. Но Шуйским такая перестановка не помогла, а даже наоборот - повредила, так как новый главнокомандующий оказался полководцем, скажем так, слабым.

С большим усилием и с помощью шведов в Москве была сформирована армия, которую Дмитрий Шуйский повел на Смоленск, чтобы освободить его от осады. Навстречу ему двигалась польская армия под командованием великого коронного гетмана Станислава Жулкевского. Обе армии сразились 4 июля (24 июня по ст.ст.) у села Клушино (ок. 150км западнее Москвы). Русская армия была полностью разбита и Жулкевский мог идти дальше на Москву, к которой, пользуясь замешательством, опять подтянулся Лжедмитрий. Василий Шуйский со дня на день терял сторонников и шансы удержаться на троне. Не прошло и месяца с Клушинского сражения как Шуйский был лишен престола и заточен в монастырь (17 июля по ст.ст.), а власть в стране принял совет из семи бояр (Семибоярщина) во главе с князем Федором Мстиславским.

Семибоярщина тут же принялась за переговоры с Жулкевским, который стоял со своим войском уже у стен Москвы. В августе между ним и боярами был заключен новый договор, в котором Жулкевский обязался от имени королевича Владислава, что тот, когда станет царем, гарантирует главенство православия, не изменит законов и обычаев без согласия Боярской Думы и представителей "всея земли", а без приговора боярского суда не накажет никого ни смертью, ни лишением имущества. После того как договор был подписан, в Москве и нескольких других местностях присягнули на верность Владиславу. Казалось, что приходит конец "Великой Смуте"; в частности безнадежным в стало положение Лжедмитрия, который, с небольшой уже свитой, опять отошел к Калуге, а 22 сентября (ст.ст.) поляки вступили в Москву.

Тем временем четвертый этап "Великой Смуты" не завершался, а напротив - только начинался. Августовский договор содержал еще много неясностей, в частности по вопросу перехода Владислава в православие. Кроме того, бояре требовали от Сигизмунда III, чтобы тот снял осаду Смоленска и отступил в Литву. В связи с этими вопросами в лагерь короля под Смоленском прибыло посольство из Москвы во главе с Филаретом и князем Василием Голицыным. Но Сигизмунд сам думал о русском престоле и не хотел позволить своему сыну перейти в православие, а тем более не хотел снимать осаду Смоленска и требовал его скорейшей сдачи. Продолжительные переговоры не дали никаких результатов.

Посольство Филарета и Голицына покинуло Москву еще до входа туда польских отрядов. Но и Жулкевский недолго оставался в столице; оставив в Кремле гарнизон под командованием Александра Госевского, он повернул обратно в лагерь своего короля. И так, пока под Смоленском шли переговоры, Москва оставалась без власти - текущие вопросы решал Госевский с двумя боярами. Они пытались привлечь симпатии на сторону польского короля, но не преуспели в этом, а под конец 1610 г. в Калуге был убит Лжедмитрий II. Последнее, вместо того, чтобы стать стабилизирующим фактором, принесло еще больше трудностей. От своих амбиций не отказывалась ни Марина Мнишек, ни бывшие соратники самозванца, командование над которыми принял атаман Иван Заруцкий. Появились и сторонники признания законным царевичем сына Лжедмитрия и Марины Мнишек. Одновременно союз с Россией разорвали шведы, которые не желали видеть поляка на русском престоле. В 1611 г. они заняли Новгород и побережье Финского залива. Тем временем ни Филарет ни Голицын не пожелали присягнуть на верность Сигизмунду и были заточены в крепость Мариенбург. В июне 1611 г. поляки наконец взяли штурмом Смоленск, после чего король вернулся в Варшаву.

Тогда же появился Лжедмитрий III - некий Сидорка из Ивангорода (в народе широко употреблялись имена уменьшительные). Ему удалось собрать значительное число казаков, стрельцов и шведских дезертиров, с которыми он осадил Псков. Из осады, правда, ничего не вышло и новому самозванцу пришлось отступить, но в декабре Псков формально признал его своим властителем. И это всё, что нам о нем известно.

Итак, в России царил неправдоподобный хаос, а это не улучшало положения поляков. Война формально продолжалась, но непонятно было, кто воюет с кем и за что; кроме того у поляков не было ни сил ни средств вести наступательные операции. Казалось бы, что в сложившемся положении самыми опасными противниками были шведы, но они лишь грабили новгородские земли без возможности укрепиться там из-за постепенного разложения их армии. Проникновение же вглубь России всегда было утопией. Таким образом, существующий хаос породил сильное освободительное движение и крепнущее сопротивление. Пока Лжедмитрий оставался в Калуге, польский гарнизон в Кремле в некотором смысле играл положительную роль, потому что "тушинский вор" не осмелился бы ударить на столицу. С его смертью подобный вариант сам по себе исчез, зато начала формироваться оппозиция сплоченная на национальной и религиозной основе. Одним из её предводителей стал патриарх Гермоген, первоначально сторонник воцарения Владислава - после перехода в православие, разумеется.

В городах стали распространяться листовки с призывами сплотиться для защиты православной веры и создать ополчение, которое поспешило бы на помощь Москве, занятой "Литвой" (так в народе называли польско-литовское государство и поляков вообще). Подобные призывы везде находили сторонников; дворяне стали собираться в вооруженные отряды и таким образом возникло Первое народное ополчение, которое весной 1611 г. подошло к Москве. В самой столице вспыхнуло восстание и начались бои, в ходе которых большая часть города сгорела, вероятнее всего подожженная по приказу растерянного Госевского.

В народном ополчении участвовали, рядом с дворянами, казаки прибывшего из Тушино Заруцкого. В него вливались и представители низших сословий, потому что в своих грамотах ополчение даже крепостным крестьянам обещало даровать свободу за участие в освободительной войне. В середине 1611 г. предводители ополчения создали некоторое подобие правительства, которое должно было перенять все военные и государственные дела, одновременно являясь посредником между боярами, дворянами и казаками. Во главе правительственного совета стали рязанский воевода Прокопий Ляпунов, князь Дмитрий Трубецкой и атаман Иван Заруцкий.

Правительственный совет принял ряд постановлений касающихся упорядочения административных, финансовых и других вопросов, раздачи поместий и наказаний за неявку на службу. О свободе, торжественно обещанной крестьянам, больше не упоминалось. Вражда между дворянством и казаками вскоре достигла своей вершины. Казаки убили Ляпунова разозлившего их стремлением ввести в ополчении военную организацию и дисциплину. В итоге событий дворянские отряды покинули ополчение, а Заруцкий с Трубецким объявили Марину Мнишек и её сына царицей и царевичем. В выигрыше остались лишь поляки, которые сумели удержать московский Кремль.

Хотя Первое народное ополчение рассыпалось, освободительное движение не угасло, а наоборот, всё усиливалось. С осени 1611 г. уже можно говорить об освободительной войне - она действительно известна в Истории под названием Отечественной войны 1612 года. Её основным центром стал Нижний Новгород - город людный и богатый и достаточно удаленный, чтобы к нему не подступились ни поляки ни Лжедмитрий. Там купец Кузьма Минин впервые обратился с призывом к народу встать на борьбу с врагами России не щадя для этого ни средств ни жизни. Призыв быстро подхватили и в Нижний Новгород устремились добровольцы, которые вскоре создали Второе народное ополчение. Для содержания нового ополчения был введен особый налог, который взымался исправно и без пощады тем, кто пытался обогатить ним частные карманы. Во главе ополчения стал князь Дмитрий Пожарский, вместе с Мининым ставший русским национальным героем. Во все города и волости были разосланы грамоты призывающие подержать народное ополчение.

В начале 1612 г. силы Второго народного ополчения выступили из Нижнего Новгорода и двинулись на Кострому и Ярославль; там Пожарский остановился, старательно готовясь к будущим сражениям. Там же обосновался и совет служебных и посадских людей - в то время верховный орган государственной власти, так как Семибоярщину, фактически привизавшуюся к польским интервентам, никто не признавал и её власть не распространялась дальше кремлевских стен. Члены Семибоярщины считались предателями с подачи Гермогена, который проклял бояр, когда те потребовали от него бросить на чашу весов свой авторитет и запретить ополченцам двигаться на Москву. За этоСемибоярщина предала Гермогена голодной смерти.

Лишь в августе 1612 г. Пожарский выступил из Ярославля и двинулся на Москву, где еще стояли силы Трубецкого и Заруцкого. На весть о приближении ополчения, Заруцкий со своими казаками бежал в Калугу, а Трубецкой решил остаться. Положение польского гарнизона стало безнадежным - мало того, что их пути снабжения оказались перерезанными, так еще между поляками вспыхнули ссоры, в результате которых значительная часть польских отрядов покинула Кремль. Правда, гетман Ян Кароль Ходкевич подошел к Москве с крупными силами и обозом с продовольствием, но его войско было разбито у стен Москвы, а без победы над силами Пожарского нельзя было помышлять о прорыве осады города. Не помогла и смена коменданта гарнизона - после Госевского им стал Николай Струсь. В конце октября 1612 г. ему пришлось капитулировать. Польско-русская война еще продолжалась, но уже в небольших масштабах и меньшими силами.

источник http://ussr.boom.ru/09/0971.html

История помнит: посадские и служилые люди российской земли в ходе освободительной борьбы 1611-12 годов проявили неожиданную для многих гражданскую и политическую зрелость. Не имея над собой ни царя, ни каких-либо других начальников, они, по своей воле и на собственные средства, организовали два земских ополчения и освободили, в конце концов, свое Отечество от чужеземного вторжения.

 Интересно, а сколько тогда русских людей было уничтожено поляками... Если эту войну до сих пор вспоминают с содроганием... Знаю точно - извиняться за неё они не будут...

Фото по просьбе друзей.

Это мой домашний кабинет. Друзья мои, вот здесь я всегда общаюсь с вами))) 

Попеременно власть над сердцем
То скука, то любовь берут.
И никого не признают
С собой на троне по соседству.

Лишь только скука сердцем правит,
Любви не чувствую следа.
Ее потуги - ерунда.
А скука пустотой тиранит.

Любовь переворот устроит,
И скуку, изгоняя, прочь,
Мне, отравив и день и ночь,
Своим огнем меня изводит.

И их борьба кипит годами.
А сердце - пешкою в игре,
Горит и плавится в костре
И коченеет в стылой лаве…



© Copyright: Ольга Хомич -Журавлева
Свидетельство о публикации №1903302935
 

Все, что теперь тебе осталось –
Смотреть затравленно в окно,
Где небо мглою покрывалось,
Осиротевшее давно.

Нет ни луны, ни звезд манящих,
Нет тонких черточек – комет,
Как и в тоскливом настоящем
Просвета для спасенья нет.

Но это лишь ночное бденье.
Жалеть себя – глупее нет.
Болезни долгой наважденье…
Но после ночи есть рассвет!

Он принесет опять надежду
И солнце яркое зажжет
В тебе огонь любви, как прежде!
И снова к жизни унесет!

И ты, из сумрачной постели
Увидишь неба синеву.
И настрадавшееся тело
Шепнет: «Светлана, я - ЖИВУ!»


© Copyright: Ольга Хомич -Журавлева ,
Свидетельство о публикации №1905102705
 

ТРУСИКИ

В жизни Она боялась только одного - умереть в некрасивых… пардон… трусиках. Это был Ее «бзик», «фишка», «пунктик», как угодно. Но он БЫЛ. В детстве Она увидела аварию, когда груженый самосвал сбил возле универмага женщину, которая от удара подлетела вверх и когда упала, у нее задралась юбка, и всему миру открылись позорные светлые трусы – панталоны с мелкими дырочками. Тогда Она даже не заметила отлетевшей на несколько метров окровавленной головы. Перед глазами стояли только эти застиранные трикотажные трусы, неопределенного цвета.
Именно тогда Она решила, что будет уходить в мир иной только в бесподобном фирменном белье. И чтобы никогда смерть не застала бы Ее врасплох.

С тех пор прошло много лет. Она стала преуспевающим бизнесменом. И хотя звезд с неба не хватала, но имела небольшую сеть бутиков нижнего дамского белья, под общей маркой «Иоланта». Она слыла дамой изысканной и волевой. Годы неудач на любовном фронте и конкурентной борьбы в бизнесе, из белокурой «Барби», сделали непотопляемый авианосец, с маской железной леди. Но детский «пунктик» все так же давлел над Ней, давно превратившись в навязчивую идею. Теперь в любое путешествие она везла с собой целый багаж фирменных трусиков, которые меняла каждые два часа, так, как некоторые принимают лекарства… Надо ли говорить, что никто об этой фобии даже не догадывался.

Как-то, осенью, Она летела на самолете, в Солоне бизнес класса, во Владивосток. Полная радужных ожиданий от встречи с краем России, а затем и с Японскими островами, она ощущала себя полностью самодостаточной и абсолютно счастливой. Как вдруг самолет начало трясти… Пассажиры молча, с испугом оглядывались друг на друга. Самолет угрожающе наклонился на бок и начал планомерно терять высоту.
Она уронила бокал белого вина себе на брюки, молча вцепилась в поручни кресла и с удовлетворением подумала, что какая она молодец, ведь если сейчас и погибнет, то в шикарной, утонченной одежде и умопомрачительных трусиках из последней коллекции. Она приняла изящную позу и замерла.
Окружающие ее пассажиры, будучи людьми весьма состоятельными, а некоторые еще и очень влиятельными, Сохраняли хладнокровное спокойствие, лишь некоторые менторским тоном потребовали у борт проводницы немедленного объяснения - что происходит. У, еще недавно чопорной девицы, дрожали губы и колени… Но через минуту перед ними вырос летчик из командного состава, вытянувшись по стойке смирно, на сколько позволяла тряска, испуганно докладывал, что самолет попал в зону турбулентности и производит экстренную посадку в аэропорту какго-то уральского городка. При этом офицера немилосердно швыряло из стороны в сторону перед окаменевшими олигархами….

Она очнулась в лесу. Над ней простиралось бездонное черное небо с пронзительно сияющими звездами. Отчего-то нестерпимо пахло жареным мясом и горелым пластиком. Она с трудом повернула голову и последнее, что предстало перед ее угасающим взором - это тлеющие фрагменты полностью разрушенного самолета и тех, кто еще недавно были людьми, а так же свое обгорелое тело, на котором красовались рваные, заляпанные грязтью и кровью трусики…

 Из сборника "Галерея неудачников"


© Copyright: Ольга Хомич -Журавлева,
Свидетельство о публикации №270609021