Борис Немцов после выхода из тюрьмы: "Путин, Сурков перестали чувствовать страну. Они сделали ставку на штыки. И это – смерть режиму"
Михаил Соколов: Сегодня в нашей московской студии сопредседатель Партии народной свободы и движения "Солидарность" Борис Немцов.
В субботу я у Тверского ОВД тоже встречал Бориса Ефимовича после 15-дневного ареста в изоляторе временного содержания.
Борис, когда вас задержали 31-го декабря, и дело потом фальсифицировали, что вас больше всего удивило?
Борис Немцов: Во-первых, всем добрый вечер. Очень приятно быть на свободе, и я бы сказал, на свободе в квадрате, то есть на Радио Свобода. Я благодарен радиослушателям за поддержку, я знаю, что очень многие действительно эту поддержку оказывали.
Михаил Соколов: На сайт писали очень активно тоже.
Борис Немцов: Я действительно вам очень признателен. Когда за решеткой, то каждое слово поддержки воспринимается очень серьезно, и я многим обязан людям, которые, рискуя, между прочим, в том числе и своей собственной свободой, тем не менее, отстаивали наше с вами право говорить правду и не бояться.
Теперь, когда я больше всего удивился? Честно говоря, я вам скажу когда. Половина десятого вечера, за два с половиной часа до нового года, ко мне подошел майор и сказал, что тебе нужна бутылка воды и сигареты. Я говорю: "Это такой новогодний подарок от милиции?". Он сказал: "Нет, это то, что тебе сейчас пригодится. Принято решение, чтобы ты провел эти сутки в одиночной камере у нас внизу".
Я вообще не знал, что такое одиночная камера, я никогда не был арестован в своей жизни, вот на 52 году арестован. Меня спустили вниз Тверского ОВД и провели в эту самую камеру. И тут я понял, что такого нового года у меня точно никогда в жизни не было. Камера представляла из себя такую бетонную клетку полтора на три метра, дальше - полумрак, то есть читать было невозможно, в камере не было ни кровати, ни подушек, ни матрасов, ничего, просто пол.
Михаил Соколов: Стул был?
Борис Немцов: Нет.
Михаил Соколов: Вообще ничего?
Борис Немцов: Вообще ничего. Когда я спросил: "А как здесь можно спать?". Он сказал: "Снимай свои вещи, каким-то образом упаковывай и ложись спать, если хочешь, конечно". Я сказал: "А как читать?". Он сказал: "Читать все равно не сможешь, поэтому мы тебе даже очки не дадим". Отобрали у меня очки, не только ремни, не только шнурки. Должен сказать, что они думали, что там можно повеситься на шнурках или на ремне, но еще даже очки отобрали. Поэтому новый год я встречал в этой одиночной камере. В качестве подушки были мои собственные ботинки, а в качестве одеяла, матраса, простыни и так далее была моя собственная куртка, в которой я сегодня к вам пришел.
Михаил Соколов: То есть это типа карцера фактически?
Борис Немцов: В общем, да. Я, кстати, в 12 часов слышал какие-то отдаленные звуки милиционеров, которые заходили на дежурство. На новый год я услышал бой курантов и все, больше ничего не слышал. Видимо, они специально сделали громче радио или телевизор, чтобы в камере было слышно.
В этой камере я провел 40 часов, и второго числа меня привезли на суд. В принципе в камере нет воды, нет туалета, поэтому если хочешь выйти, то ты должен тарабанить в дверь и через какое-то время к тебе может быть подойдет милиционер. Кроме того, собственно, слава богу, ходили мои родственники, передачки были возможны. В соседней камере со мной в таких же условиях находился Константин Косякин, у него еще хуже ситуация, он человек очень больной, реально сильно больной – онкология. Но никаких поблажек. Что мне сегодня стало известно и, собственно, что предельно важно для дальнейшего.
Михаил Соколов: То есть это не на ходу принималось?
Борис Немцов: Решение о нашем аресте, то есть об аресте Яшина, Лимонова, Косякина и меня – это, естественно, политическое решение. Это решение было принято Владиславом Сурковым, и решение сделать так, чтобы мы в карцере, в бетонных застенках в одиночной камере без матраса и без кровати могли провести, тоже было принято Сурковым.
Михаил Соколов: А что, зам главы администрации президента Сурков руководит столичной милицией, силовыми структурами?
Борис Немцов: Я вам сейчас поясню. Естественно, милицией руководит Рашид Нургалиев, Владимир Колокольцев подчиняется Нургалиеву – это и по закону правильно и по очевидной субординации. Но есть один вопрос, который всецело находится в ведении этого господина, до сих пор работающего в Кремле. Это вопрос политический. То есть запрет или разрешение на проведение митингов на Триумфальной площади, дальше – разгоны манифестантов на Манежной, на Триумфальной, сроки, которые должны получить те или иные оппозиционеры, режим содержания, меры пресечения - все эти вопросы регулирует господин Сурков, ему беспрекословно подчиняется Колокольцев.
У Суркова есть специально обученный человек, его зовут Никита Иванов, этот господин осуществляет абсолютно незаконную, абсолютно криминальную связь между Сурковым и Колокольцевым. Никакого юридического основания для подобного рода руководства и подчинения у Колокольцева нет. Информация у меня из очень надежных источников, я их назвать не могу, но они очень надежные, информация ровно в этом.
Михаил Соколов: То есть начальник московской милиции выполняет прямые указания клерка администрации президента и, собственно, заместителя главы администрации президента?
Читать далее...