Детский рисунок


Вот площадь в сентябрьском стиле.
Вот девочка в узком окне.
Две белых ладони застыли,
как память ее о весне.

На эту осеннюю площадь
чудесную лошадь веду.
Лиловая умная лошадь
шагает за мной в поводу.

В губах -- золотой подорожник,
зеленая грива густа...
Какой сумасшедший художник
позволил сойти ей с холста?

Походкой своей неземною
она потешает народ,
но счастлив я знать, что за мною
лиловая лошадь идет,

что эта зеленая грива,
как поздняя ива, густа...
Уж если она некрасива,
что значит тогда красота?

От хохота рушится площадь,
хватается всяк за живот...
Но тихая, умная лошадь
по городу гордо идет,

под узким оконцем шагает,
и видит она над собой,
как с белой ладони слетает
счастливый петух голубой.

1967



* * *
Мгновенно слово. Короток век.
Где ж умещается человек?
Как, и когда, и в какой глуши
распускаются розы его души?
Как умудряется он успеть
свое промолчать и свое пропеть,
по планете просеменить,
гнев на милость переменить?
Как умудряется он, чудак,
на ярмарке
поцелуев и драк,
в славословии и пальбе
выбрать только любовь себе?
Осколок выплеснет его кровь:
«Вот тебе за твою любовь!»
Пощечины перепадут в раю:
«Вот тебе за любовь твою!»
И все ж умудряется он, чудак,
на ярмарке
поцелуев и драк,
в славословии
и гульбе
выбрать только любовь себе!

1989.

С днем рождения, Булат Шалвович!

Всю войну под завязку
я всё к дому тянулся,
И хотя горячился —
воевал делово.
Ну а он торопился,
как-то раз не пригнулся —
И в войне взад-вперёд обернулся
за два года — всего ничего.

Не слыхать его пульса
С сорок третьей весны,
Ну а я окунулся
В довоенные сны.

И гляжу я дурея,
Но дышу тяжело:
Он был лучше, добрее,
Добрее, добрее, добрее,
Ну а мне — повезло.

Я за пазухой не' жил,
не' пил с Господом чая,
Я ни в тыл не стремился,
ни судьбе под подол,
Но мне женщины молча
намекали, встречая:
"Если б ты там навеки остался —
может, мой бы обратно пришёл?!"

Для меня — не загадка
Их печальный вопрос,—
Мне ведь тоже несладко,
Что у них не сбылось.

Мне ответ подвернулся:
"Извините, что цел!
Я случайно вернулся,
Вернулся, вернулся, вернулся,
Ну а ваш — не успел".

Он кричал напоследок,
в самолёте сгорая:
"Ты живи! Ты дотянешь!" —
доносилось сквозь гул.
Мы летали под Богом,
возле самого рая.
Он поднялся чуть выше и сел там,
ну а я до земли дотянул.

Встретил лётчика сухо
Райский аэродром.
Он садился на брюхо,
Но не ползал на нём.

Он уснул — не проснулся,
Он запел — не допел.
Так что я вот вернулся,
Вернулся, вернулся, вернулся,
Ну а он — не сумел.

Я кругом и навечно
виноват перед теми,
С кем сегодня встречаться
я почёл бы за честь.
Но хотя мы живыми
до конца долетели —
Жжёт нас память и мучает совесть, —
у кого... у кого она есть.



Кто-то скупо и чётко
Отсчитал нам часы
Нашей жизни короткой,
Как бетон полосы,-

И на ней — кто разбился,
Кто взлетел навсегда...
Ну а я приземлился,
А я — приземлился
Вот какая беда...

В.С. Высоцкий

Подающий надежды представитель собачьей сборной по легкой атлетике со своим тренером.
Удобная обувь - залог успеха.



На попе предусмотрительно пришит специальный кармашек для медалей.

Животные в блокадном Ленинграде. Кому-то они подарили жизнь, а кому-то - человеческое достоинство.

" Собака миленькая, прости..."

Из воспоминаний Галины Фирсовой.
( Тогда - 10 лет. Сейчас - на пенсии. )

"У меня была мечта - поймать воробья и съесть...
Редко, но иногда птицы появлялись в городе. Даже весной все смотрели на них и думали об одном, о том же, о чем думала я. О том же... Отвлечься от мыслей о еде ни у кого не хватало сил. От голода я ощущала внутри постоянный холод, страшный внутренний холод. Также и в солнечные дни. Сколько на себя ни надень, холодно, нельзя согреться.
Очень хотелось жить...
Я рассказываю о Ленинграде, где мы тогда жили. О ленинградской блокаде.
Убивали нас голодом, убивали долго. Девятьсот дней блокады... Девятьсот...
Когда один день мог показаться вечностью. Вы не представляете, каким длинным голодному человеку кажется день. Час, минута... Долго ждешь обеда... Потом ужина... Блокадная норма дошла до ста двадцати пяти граммов хлеба в день.
Это у тех, кто не работал. По иждивенческой карточке...С этого хлеба текла вода... Разделить его надо было на три части - завтрак, обед, ужин. Пили только кипяточек... Голый кипяточек...
В темноте... С шести утра я занимала зимой (помню больше всего зиму) очередь в булочную. Стоишь часами... Длинными часами... Пока подойдет моя очередь, на улице опять темно. Горит свеча, и продавец режет эти кусочки.
Люди стоят и следят за ним. За каждым движением... Горящими... безумными глазами... И все это в молчании.
Трамваи не ходят... Воды нет, отопления нет, электричества нет. Но самое страшное - голод. Я видела человека, который жевал пуговицы. Маленькие и большие пуговицы. Люди сходили с ума от голода...
Был момент, когда я перестала слышать. Тогда мы съели кошку... Я расскажу потом, как мы ее съели.
Потом я ослепла... Как раз тогда нам привели собаку. Это меня спасло.
Не вспомню... Не запомнила, когда мысль о том, что можно съесть свою кошку или свою собаку, стала нормальной. Обыкновенной. Стала бытом. Не проследила этот момент... Вслед за голубями и ласточками вдруг стали исчезать в городе кошки и собаки. У нас не было никого, как-то мы не заводили их, потому что мама считала: это очень ответственно, особенно большую собаку взять в дом. Но мамина подруга не могла сама съесть свою кошку и принесла ее нам. И мы съели. Я опять стала слышать... Слух исчез у меня внезапно, утром еще слышала, а вечером мама что-то говорит мне, а я не отзываюсь.
Прошло время... И вот мы опять умираем... Мамина подруга привела нам свою собаку. И мы ее тоже съели. И если бы не собака, мы бы не выжили.
Конечно, не выжили бы. Это - ясно. Уже начали опухать от голода. Сестра не хотела утром вставать... Собака была большая и ласковая. Два дня мама не могла... Как решиться? На третий день она привязала собаку к батарее на кухне, а нас выгнала на улицу...
Помню эти котлеты... Помню...
Очень хотелось жить...
Часто собирались и сидели возле папиной фотокарточки. Папа был на фронте. Письма от него приходили редко. "Девочки мои..." - писал он нам. Мы отвечали, но старались его не расстраивать.
Мама хранила несколько кусочков сахара. Маленький бумажный мешочек. Это был наш золотой запас.
Один раз... Я не выдержала, я знала, где лежит сахар,
залезла и взяла один кусочек. Через несколько дней еще один... Потом...
Прошло немного времени - опять... Скоро в мамином мешочке ничего не осталось. Пустой мешочек...
Заболела мама... Ей нужна глюкоза. Сахар... Она уже не может подняться... На семейном совете решили - достать заветный мешочек. Наше сокровище! Ну вот мы его и сберегли для такого дня! Мама обязательно выздоровеет. Старшая сестра стала искать, а сахара нет. Весь дом перерыли. Я вместе со всеми искала...
А вечером призналась...
Сестра меня била. Кусала. Царапала. А я просила ее: "Убей меня! Убей! Как я буду теперь жить?!" Я хотела умереть...
Я вам рассказала о нескольких днях... А их было всех девятьсот...
Девятьсот таких дней...
На моих глазах девочка украла на базаре у одной женщины булочку.
Маленькая девочка... Ее догнали и повалили на землю. Начали бить... Били страшно. Смертным боем. А она торопилась доесть, проглотить булочку.
Проглотить раньше, чем ее убьют...
Девятьсот таких дней...
Наш дедушка так ослабел, что один раз упал на улице... Он уже прощался с жизнью... А шел мимо рабочий, у рабочих продуктовые карточки были получше,
ненамного, но лучше... Все-таки... Так этот рабочий остановился и влил дедушке в рот подсолнечного масла - свой паек. Дедушка дошел до дома, рассказывал нам и плакал: "Я даже имени его не знаю!"
Девятьсот...
Люди, как тени, медленно двигались по городу. Как во сне... В глубоком сне... То есть ты это видишь, но у тебя мысль, что ты видишь сон. Вот эти медленные... вот эти плывущие движения... Будто не по земле человек идет, а по воде...
Голос менялся от голода... Или совсем пропадал... Нельзя было определить по голосу - мужчина это или женщина? И по одежде нельзя, все закручены в какие-то тряпки. Наш завтрак... Наш завтрак был кусок обоев, старые обои, но на них остался клей... Мучной клей... Вот эти обои, и кипяточек...
Девятьсот дней...
Иду из булочной...Получила дневной паек. Эти крохи, эти жалкие граммы... А навстречу мне бежит собака. Поравнялась со мной и обнюхивает - слышит запах хлеба.
Я понимала, что это - наше счастье. Эта собака... Наше спасение!! Я приведу собаку домой...
Дала ей кусочек хлеба, и она за мной пошла. Возле дома еще кусочек ей отщипнула, она лизнула мне руку. Вошли в наш подъезд... Но по ступенькам она поднималась неохотно, на каждом этаже останавливалась. Я отдала ей весь наш хлеб... Кусочек за кусочком... Так добрались мы до четвертого этажа, а наша квартира на пятом. Тут она уперлась и не идет дальше. Смотрит на меня... Как что-то чувствует. Понимает. Я ее обнимаю: "Собака миленькая, прости...Собака миленькая, прости..." Прошу ее, упрашиваю... И она пошла...
Очень хотелось жить...
Услышали... По радио передали: "Блокада прорвана! Блокада прорвана!" -
счастливее нас людей не было. Счастливее нельзя быть. Мы выстояли!! Блокада прорвана...
По нашей улице шли наши солдаты. Я подбежала к ним... А обнять - сил не хватило...
В Ленинграде много памятников, но нет одного, который должен быть. О нем забыли. Это - памятник блокадной собаке.
Собака миленькая, прости..."



дальше

"У женщины всего три обязанности:
Первая – быть красивой.



Вторая – хорошо одеваться.



Третья – никогда не перечить."

...Сомерсет Моэм-м-м-м-м...!!!

Не нашедши мяса - крепись.
А нашедши - ДЕРЖИСЬ!!!

Ответ американца на повестку об обязательном участии в суде присяжных:



перевод:
"Видимо вы, идиоты, не поняли меня в первый раз. Я НЕ МОГУ взять отпуск на работе. Я не собираюсь рисковать благополучием моей семьи ради участия в этом дерьме. Я не верю в ваше "правосудие" и не хочу иметь к нему никакого отношения. Обязательное участие в суде присяжных — это пустая трата времени. Уж лучше я буду считать морщины на яйцах моей собаки чем сидеть в жюри. Вразумейте это своими толстыми черепами.
Оставьте меня НАХ в покое."

увидено на Тринкси

Равнодушие или разочарование?
Есть ли еще где-то люди, верящие в правосудие?

В мой сегодняшний вялотекущий рабочий день ворвался звонок. Звонила наша репетитор по русскому - замечательная девочка, студентка-филолог.
- Татьяна Юрьевна, скорее, сказали, что у вас только три дня!
- На что? - ошеломленно выдохнула я, прикидывая про себя, где поблизости продают белые тапочки.
- Она цветет. Три дня - и все.
Поскольку я начисто стеряла отличающий человека от животных дар связной речи, возникла мхатовская пауза.
- Да сакура же! В японском саду! - вздохнув, пояснила наша филологиня.
Через полчаса, запасясь дочкиными кедами, едой, водой и фотоаппаратом, я мчалась за деткой в школу. Заметьте сразу, что в этот список не входила такая никому не нужная вещь, как зонтик.
Когда мы с икающим от сухомятки ребенком галопом ворвались в Ботанический сад, нас встретили банальным мордобоем. Дрались все.
Сначала голуби.



Потом утки.



Потом чайки.



Потом собаки.



Мельком отметив это странное обстоятельство, мы, тем не менее, наводки на цель не теряли. Если кто не знает, Японский сад находится на противоположной от входа стороне Ботанического сада. Когда мы, совершив множество церемониальных приседаний для фотографирования огромного количества всяких красот и прелестей, добрались до вожделенной сакуры, стемнело и полил дождь.
Дочка, с присущей ей странной логикой, заявила, что, раз уж мы тут как две дуры все равно мокнем под сакурами, то единственное, чего нам не хватает - это мороженое. Сами понимаете, на это трудно возразить.
Вооружившись таким образом, мы торжественно вступили в японский сад.
Мокрые сакуры под дождем - это еще красивее, чем сухие под солнцем, это я теперь точно знаю.
Из процесса созерцания, медитации и фотографирования я была с корнем выдрана оглушительным воплем моей детки:"Мама! Вон она!".
Это была белка. Вожделенная, много лет разыскиваемая, поджарая и способная передвигаться белка! Она прыгала по дереву на противоположной стороне ручейка.
На фотографии ее плохо видно...что уж там, практически совсем не видно, но она там есть!



Жестом факира выхватив из сумки орехи и семечки, я разложила это богатство на камушке с нашей стороны ручейка, детка от себя добавила мороженого, и мы засели в засаде.
В засаде мы оказались не одни. Дочкин истошный вопль привлек еще двух подмокших молодых мамаш с колясками и непромокаемыми детьми лет трех.
Белка нам попалась очень некормленная. Несмотря на то, что четверо сидящих в засаде взрослых непрерывно пихали друг друга локтями, тыкали пальцами в небо и орали:
- Вон она!!!
- Да это не она. Вон - она!!!
- Да это ветка, ты не туда смотришь! - и так далее, а дети ( кто бы сомневался! ) немедленно подрались, белка твердо постановила себе пожрать.
Поэтому приближалась к нам, перепрыгивая с дерево на дерево. Наконец она оказалась прямо над нами. Дети, заметив, что все на них плюнули и разнимать никто не собирается, помирились и громко запели песню.
Я наточила фотоаппарат и затаила дыхание. Белка стала спускаться к заветному камушку.
Не тут-то было! У пары скворцов, живущих на этом самом дереве, наконец-то лопнуло терпение.
Они пикировали на белку, как эскадрилья комикадзе. Они ее щипали, клевали, непотребно ругали и пытались сбросить нам на головы.
Стойкий грызун сначала пытался парировать удары, отпрыгивать и даже махал на этих истребителей белок лапками.
Однако, будучи схвачена за хвост, сдернута с ветки и одновременно клюнута в темечко, белка сдалась и обратилась в бегство.
Мы с деткой, перепрыгнув через поющих детей, кинулись за ней. Мы проводили ее, продираясь через мокрые кусты, до забора, за которым она и скрылась. Это было гигантское разочарование.
Японцы - умные люди. Созерцание сакур под дождем успокоило нам нервы. Сакуры не дерутся, не бегают как оголтелые по мокрым кустам и не сигают через заборы.
Надо ли говорить, что, как только мы, насквозь мокрые, добрались до машины, дождь кончился.
Когда мы на обратном пути стояли в пробке, в окошко я увидела очень солидного дядечку. Он вышел из дверей какого-то присутственного места: дорогущий костюм, очки в роговой оправе, бювар подмышкой. Поблескивая лысиной, он шел к своему лексусу.
Вдруг он воровато оглянулся, глубоко вдохнул влажный московский воздух, раскинул руки самолетиком и со звуком "Бжррр-бббррр-жжжжж", весь изогнувшись вбок, зашел на вираж вокруг клумбы. Облетев таким образом бордюр, он несколько раз подпрыгнул на одной ножке, в каждом прыжке поворачиваясь вокруг своей оси и взмахивая руками, в одной из которых был зажат бювар.
Потом, круто спикировав на сиденье лексуса, поправил очки и уехал.

.

" Более 80% личинок комаров-хирономид после года экспозиции в открытом космосе восстановили жизнеспособность. Таковы результаты второго этапа эксперимента "Биориск-МСН", который проходил на МКС с июня 2007 года по июль 2008 года, передает ИТАР-ТАСС.

"Исследования показали, что личинки хирономид выживают и полностью восстанавливают метаболизм, и это свидетельствует о том, что многоклеточные земные организмы способны длительное время существовать в космическом пространстве", - сообщила ИТАР-ТАСС заведующая лабораторией микробиологии среды обитания и противомикробной защиты Института медико-биологических проблем (ИМБП) РАН Наталья Новикова.

Первый этап "Биориска", который длился полтора года, показал, что в жесткой космической среде способны выживать споры бактерий и грибов. На втором этапе эксперимент усложнили: к прежним образцам добавили семена разных растений, икру карпозубых рыб, низших ракообразных в состоянии покоя и личинок комара - африканской хирономиды, способных в состоянии криптобиоза (высыхания) существовать в неблагоприятных условиях на протяжении десятков лет.

"Это очень интересные насекомые, личинки которых способны выдержать воздействие радиации, спирта и перепады температуры от минус 270 до плюс 106 градусов", - пояснила Новикова.

Результаты исследований вернувшихся на Землю личинок поразили ученых, прежде всего процент выживаемости хирономид. Более половины личинок оказались механически поврежденными, что специалисты считают "следствием воздействия вибрации и перегрузок на этапах вывода и спуска оборудования "Биориск-МСН".

Тем не менее, даже фрагменты тел комаров "были способны восстанавливать жизнедеятельность и сохранять ее на протяжении продолжительного времени в физиологическом растворе".

Исследования существования живых организмов в открытом космосе поможет решить важную для будущих межпланетных перелетов проблему планетарного карантина и планетарной защиты, подчеркнула Новикова."
По материалам «Роскосмос»

Теперь понятно, кто царь зверей?
Какие огромные ресурсы заложены природой в живые организмы!

Путь к сердцу собаки



Лежит вовсе не там, где вы подумали



Он намного короче



И намного тернистее

Интернет-сообщество - царство кошек. Они повсюду, и они этого абсолютно достойны. Но здесь не о них.
Признаюсь вам: половина моей жизни была отдана собакам. Первое, что я купила, обретя собственную жилплощадь - это собаку.
Их было много, все разных пород. Я их не выбирала ( ну, кроме первой ) - они сами приходили в мою жизнь, повинуясь каким-то неведомым законам. Они были замечательные, неповторимые.
Каждая из них достойна того, чтобы о ней написали книгу. Каждая из моих собак чему-то меня учила, открывала новый мир.
Я постараюсь написать о них. Фотографии придется сканировать, некоторые еще черно-белые.

Моя последняя собака была Моя Собака. Я поняла тех, кто говорил мне, что Собака, как любовь, бывает в жизни одна.
После ее смерти я не смогла больше держать собак.
Время лечит, боль ушла. Остались прекрасные воспоминания и любовь, которая не проходит.
Недавно, встретив здесь некоторых замечательных и неравнодушных людей, я подумала, а почему бы и нет?
Вдруг, порывшись в этом разделе моего дневника, хоть кто-нибудь как следует все продумает, а потом выйдет на улицу, подберет там несчастного блохастого заморыша и вырастит из него Свою Единственную Собаку.

76 просмотров

* * *

Если вам в доме досаждают комары, отловите их, оторвите хоботок и жужжалку, и пусть себе летают молча, голодные и злые.

* * *

- Доктор, мне нужно эффективное средство для похудения!
- Нет проблем. Я пропишу вам уголь.
- В порошках или в таблетках?
- В мешках. Вагоны будете разгружать!