Зацелована, околдована...
Николай Заболоцкий
Он прислушивался к птицам, к зверям и звездам, но не очень понимал людей, занятых нелепым самоистреблением. Как его духовные учителя и наставники, он чувствовал себя скорее пришельцем, посланцем космоса, переводчиком с языка звезд на язык людей. В результате такого перевода и возникла поэзия Николая Заболоцкого.
Переписываясь с Циолковским, Заболоцкий создал свою теорию бессмертия. Она присутствует едва ли ни в каждом его стихотворении.
"Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Гони ее от дома к дому,
Тащи с этапа на этап..."
Это написано после лагеря и ссылки, куда поэта отправили якобы за то, что он пытался прорыть тоннель до Бомбея по заданию английской разведки. Так что слова про этап вырвались сами собой. Там есть и другие страшные признания - о том, что если дать поблажку этой самой душе, "она последнюю рубашку с тебя без жалости сорвет".
Видно, срывали, и не раз. Тут еще парафраз евангельской притчи: "Если снимут с тебя рубашку, отдай и кафтан".
Но отдавать Заболоцкому после возвращения из казахстанской ссылки было нечего. Разве что рифмованный перевод "Слова о полку Игореве". Известно, что ни один из переводов с древнерусского не идет ни в какое сравнение с подлинником. Но, если надо среди них выбирать, я предпочел бы вариант Заболоцкого.
На самом деле его арестовали за причастность к группе ОБЭРИУ. Соратники погибли: Хармс - в застенках, Олейникова расстреляли, Введенский сгинул где-то на этапе. Легендарные "Столбцы", принесшие Заболоцкому заслуженную известность, не переиздавались и были фактически запрещены. Мол, юродствовал в них поэт, издевался над коллективизацией и революционными преобразованиями в деревне.
"Здесь учат бабочек труду,
Ужу дают урок науки,
Как делать пряжу и слюду,
Как шить перчатки или брюки".
Только не издевался поэт, а на самом деле верил, что рано или поздно мы вступим в словесный контакт с животными. Будем учить их и будем у них учиться. Он был сыном агронома и очень любил все живое.
В годы величайшего социального озверения общества утопист Заболоцкий мечтал об очеловечивании животного и растительного мира. Считал себя учеником Велимира Хлебникова и Эдуарда Циолковского. Может быть, он один в те годы по-настоящему прочел их труды и понял их весьма своеобразный космизм. Не случайно же в одной из его поэм волк учится смотреть в телескоп на звезды. Речь, конечно, не о волках, а о людях. На звезды в телескоп смотреть мы научились, а вот с очеловечиванием мира что-то не очень получается не только среди зверей, но даже среди людей.
Его творчество после тюрьмы, лагеря и ссылки настолько зашифровано и замаскировано самим поэтом, что до понимания его в полной мере мы и сегодня не доросли.
"А если это так, то что есть красота
И по чему ее обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?"
Если говорить о поэзии Заболоцкого, то она конечно же огонь в сосуде. А сосуд - сам поэт, к сожалению, как все сосуды, беззащитный и хрупкий. Сердце не выдержало тяжелых воспоминаний и разорвалось, когда духовные силы были не иссякаемы.
Его поэзия всегда считалась элитарной, но вдруг вся страна запела хит на бесхитростные слова: "Очарована, околдована, С ветром в поле когда-то по венчана..." Во всех хрестоматиях есть его "Некрасивая девочка" - вариант Царевны лягушки в новом контексте. Соприкоснулась страна с поэзией Заболоцкого и в фильме "Доживем до понедельника", где Вячеслав Тихонов поет "Иволгу": "В этой роще березовой..." Что-то очень колдовское и магически привлекательное есть даже в самых простых стихах этого космического колдуна в круглых старомодных очках и пижаме, каким он запечатлен на снимках послед них лет...
ПРИЗНАНИЕ
Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная моя женщина!
Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда моя сумашедшая.
Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя, горькую, милую.
Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.
Что прибавится - не убавится,
Что не сбудется - позабудется...
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или это мне только чудится?
Читать далее...
SltlalLlKlelRl 
Художник Олег Тимошин Site oкончил Белорусский государственный театрально-художественный институт в 1982 году по специальности художественное проектирование, c 1988 г. - член Союза Художников Москвы.
