Тепло, слабый ветер доносит запах травы и запах этот будит такую гамму детских ощущений, что даже и непонятно, каким образом они умещаются в пару секунд. Воспоминания столь же сильны, сколь неуловимы , неформулируемы и мимолетны. Там все -- первый майский по настоящему теплый день и ты выходишь во двор в летнем платье и с голыми ногами и это так непривычно-легко и странно, и свежая зелень на деревьях, и коробка с мелками в руке, и на улице теплее, чем в парадном, и девчонки играют в резиночку, и впереди еще долгий-долгий теплый день, май, потом целое лето и вся жизнь. И легкий теплый ветер доносит запах травы.
Если пересилить себя и встать в шесть утра -- будешь вознагражден ранним птичьим концертом. Во всеобщем свисте, щелканье и щебете, допевают свои песни соловьи. Соловьи, простите за каламбур -- совы, к ночи у них наступает пик жизненной активности. И, если опять же, пересилить себя, и не ложиться спать совсем (сейчас вообще такое время -- хотелось бы не спать вовсе, чтобы ничего не упустить), можно всю ночь романтически слушать соловья, скрип лягушек, перекличку настоящих сов, моих соседок, и еще каких-то неопознанных ночных ухальщиков. И муэдзин не отстает -- его Аллах Акбар несется над полночной Отузской долиной протяжно, мелодично и дико. Он и днем поет, но днем не так впечатляет. Местные жители не ценят красоты мусульманских молитв -- плюются и бормочут себе под нос что-то недовольное, а мне нравится.
У меня сейчас совсем не получается отключать чувства и просто смотреть, не видя (а когда получается? почти никогда, но сейчас особенно сильно). Куда ни глянешь -- все время думаешь, что это красиво. И окружающих хочется взять за плечи и потрясти -- эй, очнитесь, оглянитесь же по сторонам, в каком дивном краю вам посчастливилось жить. Но я, конечно, этого не делаю. Сначала я подумала, что это у меня щенячий восторг человека, приехавшего из холодного большого города, но нет. Вот и в Питере, например, когда я проезжаю на автобусе по мосту через Неву, вижу Петропавловку, стрелку Васильевского острова, Эрмитаж, все это великолепие, я так же, каждый раз, как в первый, в потрясении смотрю по сторонам и,натыкаясь взглядом на равнодушные, усталые лица пассажиров, хочу сказать им -- эй, оглянитесь же, посмотрите вокруг, как красиво. Но, конечно, не говорю.
Написала я это утром, а днем прочитала еще и комментарий от сельского, видимо, жителя, где он заметил, что деревенские граждане на всяких петухов внимания не обращают, это, мол, развлечение для городских. Действительно. Да и не только сельские. Люди вообще мало на что обращают свое драгоценное внимание и, более того, словно гордятся этим. Да что нам этот Эрмитаж, видели сто раз, что нам, делать нечего, смотреть на него, да что нам это море, мы и не ходим на него никогда, у нас есть дела и поважнее. И действительно, есть наверное у граждан, занятия и поинтереснее, чем разглядывать то, что их окружает. Мне обычно с таким людьми очень скучно даже находиться рядом, но это, разумеется, не имеет никакого значения. Просто наши представления о важном очень сильно разнятся -- им важна их персона, они сами образуют центр своего мира, они,по своему образу и подобию, создают себе бога, ограниченного, догматичного, мелочногои злобного, не позволяющего даже оценить красоту альтернативной молитвы, они по праздникам ездят на шашлыки и, с трудом найдя чистую полянку, оставляют ее загаженной объедками, пластиковыми бутылками и прочей сранью, они услаждают свой слух радио шансон. Обычные люди, в общем, мои сограждане (ничего, что я и украинцев записала в сограждан? не великодержавный шовинизм? в конце-концов, половина меня отсюда, да и какие крымчане украинцы, если подумать). Ну пусть не сограждане, пусть сопланетники. За ними иногда бывает любопытно понаблюдать, например, в поезде, но, по большому счету, ну их нафиг. Мне вообще-то все равно, что граждане не разделяют моих интересов. Вот только мусорили бы поменьше.
