В первый московский вечер я, согласно законов гостеприимства и московского хлебосольства, поужинала два раза. Сначала щами и бутерами с печенкой, а потом в азербайджанском ресторане такой огромной штукой, очень вкусной. Я вообще что-то другое заказывала, но шеф-повар принес это. Счел меня достойной. И вот официант тащит деревянный поднос, на нем под тонкой хлебной корочкой млеет мясо со всякими там картофелинками размером с горошину, курагой, изюмом, финиками, и все это занимает пол-стола. Официант значит режет это, шеф накладывает мне, потом Митину тарелку берет. А Митя такой -- не-не-не, я шашлык буду, это девушке все. Немая сцена, все смотрят на меня, а я на еду жалкими глазами. Митя помолчал немного и успокаивающе говорит -- Она съест. Я начинаю попискивать протестующе. Хорошо официант человечный оказался, ешьте, говорит, это, оно очень вкусное, вкуснее шашлыка, а шашлык я еще не делал, я его вам считать не стану. Спас в общем.



В Москве хорошо, тепло и, куда бы я не пошла, меня встречают девушки в одинаковых юбках. На неширокий длинный чехол,нашито много-много мелких воланчиков. Такой фасон способен изуродовать любую фигуру, кроме идеальной, и он уродует. А юбки эти повсюду -- машут своими воланчиками из торговых палаток в переходах, кокетливо трепещут на каждых третьих телесах. Мода наверное. О моде, кстати, не подумав, пошла вчера в юбке в пол. Ну то есть -- я считаю, что широкая "цыганская" юбка если уж макси, то макси, не до щиколотки должна быть, а до самой земли. Ну у меня такая (церулеум, купленный в Симфере вместо джинсов). К концу дня цыганщина была налицо -- подол такой грязный, будто я макала его в мазут. И пятки еще такие черные стали, как за три месяца дикой жизни в сельской местности с периодическим хождением босиком не смогли.

Купила в Библиоглобусе две книги Александра Моисеивича, трясусь теперь и вожделею того момента, когда уже можно будет сесть и читать. Это видимо в поезде случится. Я хотела еще и в Билингве посмотреть, но её атаковали стихоплеты. У них был отчетный вечер или что-то такое. С начала старенький Евгений Рейн объяснял, что поэта надо учить, потому как неученый поэт это хуйня. Учить его надо и кормить, (они там в лите поэтов бесплатно кормят макаронами, компотом и рубленой капустой), а так же воспитывать. А кто против лита -- тот завистник и более ничего. Мало того, что учить, но и возрастной ценз вводить для поэтов, потому что молодой поэт, это тоже хуйня. У него опыта нет жизненного и вообще. Вот вы каких молодых поэтов знаете?, спросил у немногочисленной публики. Молчание.. Вот то-то, победно говорит. Марина Цветаева, Михаил Лермонтов, Пушкин Александр и приблудившийся к ним Артюр Рембо горестно потупились. Мало того, что они лита не кончали, так еще и поэтами себя возомнили в юные годы. Рембо вон, в двадцать лет уже завязал с этим всем, а Рейн его бы и в лит не принял по малолетству. Отговорив, начали стихи читать. Сначала Рейн -- какую-то чудовищную хуйню. У собеседника моего глаза на лоб полезли -- это, спрашивает, действительно очень плохо, или я глуховат, может? Старенький уже дедушка, отвечаю, а стихи надо в юности писать. А на меня из-за соседнего столика презрительно косится немолодая поэтесса. Она прям сразу за Рейном пошла читать. И тоже дрянь какую-то унылую. И так они все там выходили, в разных возрастных категориях и читали мертвечину свою вымученную. Я даже занервничала в какой-то момент, потому что нельзя же так. Им вон макароны, компот с рубленой капустой.. И что? Не в коня корм выходит? Неужели, неужели думаю, поэты родятся все же как грибы, где хотят и как хотят. А бездарей -- учи-не учи, корми-не корми, ничего не получится? Надо же, кто бы мог подумать? Ну и вот, я все хотела Пятигорского поискать в книгах, но из-за поэтов не рискнула спуститься вниз. Ну их, думаю, еще покусают. Ушли короче, но Тошнота осталась.

Культурная программа моя заключается пока в следующем -- в Воскресенье хотелось бы пойти в кинотеатр Пионер и посмотреть Ассу2. Давно мечтала. Если кто-то сейчас напишет -- не ходи, это говно, я все равно не прислушаюсь, извинити. Хотелось бы свое мнение составить, так интереснее. Ну и Пятигорского буду скупать по книжным лавкам, потому что он отличный. Что-то еще я хотела успеть, да сейчас не вспомню.