Спасибо всем, кто остался, спасибо за моральную поддержку.
У меня всё хорошо настолько, насколько это возможно.

P.s.: теперь я в Тюмени на ПМЖ.

Временно закрываю дневник ото всех, надеюсь, что в ближайшие три недели проблема будет решена и я вновь его открою.

Я хочу быть твоим тигрёнком,
Возле ног вытягивать когти,
И царапать совсем небольно,
И уткнуться горячим носом.
Чтоб ты гладил меня по спинке,
Почесал бы меня за ушком,
Чтобы я перестала плакать,
Чтобы я задышала светом.
Чтобы были твои полоски,
Чтобы ты рисовал, как хочешь,
Чтобы делал меня красивой,
Чтобы было смотреть приятно,
Чтобы было приятно трогать,
Чтоб от каждой кусачей розги
Я второй раз сжималась снова,
Когда гладишь её следы.
Ты бы видел, жалел и снова
Заставлял электрической цепью
Замыкаться на выключатель,
Проводник на котором - ты.
Чтобы страх растворялся в сердце,
Чтоб доверие заставляло
Принимать твою боль и строгость,
Ждать твой голос и с каждым звуком
Пропадать так темно и сладко,
Я всего лишь обычная девочка
Я всего лишь такая, как все.

У Девочки насморк, поднимается температура и горло першит. Мастер смотрит хмуро и укоризненно, держа в руках флогер и пучок тонких розог.
- Ну-ка, давай быстро, раздевайся, руки за голову, встать передо мной!
Девочка, шмыгая носом, стягивает с себя футболку и юбку, выскальзывает из белья, и остаётся совсем нагая посреди комнаты. Руки закинуты за голову, в замок.
Мастер берёт Девочку за волосы, скручивает их в пучок и просовывает под локтём, чтобы Девочка взяла хвостик в зубы. Что ж делать, Девочка привыкла, волосы всё равно оказываются у неё во рту во время порки, хоть и не все, а отдельные пряди, а потом приходится лежать и отплёвываться.
А сейчас не полежишь - сейчас стоять.
Первым в воздух взметнулся флогер, и мягко огладил спину и плечи, а потом вдруг вцепился хвостами и помчался, кусаясь, вверх-вниз, вверх-вниз, налево, направо, и вот уже со спины он переходит вперёд, на живот, грудь и грудную клетку, греет, жарит, а Девочка глотает слюну и сжимает руки над головой.
Флогер не пропускает ни одного места, и очень скоро тело пылает и снаружи, и уже, кажется, изнутри.
- На диван! - командует Мастер, и Девочка укладывается и вытягивается. Розги сегодня необычные - из ведра с тёплой, почти горячей водой, как веник в бане, но от этого они не стали мягкими, как веник - и, как только пучок опускается на спину, Девочка понимает, что разогрев кончился.
- Тебе что, болеть сейчас хочется?! - строго спрашивает Мастер. - Ты что, собралась две недели в постели проваляться? Так ты проваляешься - если попробуешь мне заболеть, проваляешься на животе всё время, с синей задницей, я тебе устрою! - голос его становится зловещим, и Девочка чувствует, как кроме огня розог, холодок страха окатывает её сверху вниз. Мастер замечает дрожь.
- Руки вытянуть вперёд, ноги назад! Не мёрзнуть! Расслабься... Так, Девочка, расслабься... Болеть мы не будем. Я тебе запрещаю. (Удары сыплются от плеч до коленок, иногда попадая и на пятки, Девочка то взвизгивает, то сопит). Хватит визжать! Это тебе мешает слушать. (Девочка затихает, всхлипывая и посапывая). Щас-будешь-здоровой-ляжешь-спать-проснёшься-свежей-лёгкой-чистой-здоровой-сильной-умницей-хорошей-в полном-расцвете-сил-моей-Де-воч-кой!
Девочка слышит эти слова сквозь туман, тёмные красные волны температурного бреда постепенно сменяются зелёным воздухом прохладного тепла (да, именно так), убаюкивая и унося в голубую даль, а потом возвращается обратно, сквозь бледно-лиловый лес, и наконец просыпается, пониямая, что розги давно уже опущены, а вокруг всё нежно-жёлтое, а внутри у неё тёмно-зелёная еловая уверенность, что сейчас под одеялом она становится полностью п р а в и л ь н о й , к а ч е с т в е н н о й и т а к о й к а к н а д о х о р о ш е й Девочкой.

Вот такую прекрасную картинку мне подарили. Спасибо огромное Следопыту. :)

...а я вот щас хочу себе хороший такой бондаж, плотный, колючей пеньковой верёвочкой, завернуть в кокон, посадить к стенке на диван, прислониться и сидеть, молчать, чтоб тихо и никто не трогал... тепло... вкусно пахнет... закрыть глаза и чувствовать тёплую руку на волосах...

Волк пришёл на псарню, перерезал белых,
Перерезал рыжих драгоценных псов,
Что ещё недавно окружили стаю,
И с весёлым лаем выгнали волков.

Для собак забава, для собак работа,
Засвистели пули и раздался вой,
И за полчаса закончилась охота,
Он один покинул тот неравный бой.

Запах крови пьяный, запах крови манит,
И клыки бесшумно режут в темноте,
А к утру на псарне никого не станет,
Все они охотники, да клыки - не те.

Ах, не повезло им, цепи да решётки,
Никуда не вырваться, только умирать,
Истекали кровью глотки, глотки, глотки
Не успев залаять или зарычать.

Запах крови пьяный, запах крови манит,
Волк услышал рядом неумелый вой -
Сука-полукровка лязгнула зубами
И загрызла рядом рыжего с собой.

Люди говорили, "нету с неё толку",
Люди говорили - "беспородный брак",
Видно, мамка где-то нагуляла с волком,
Этой только портить дорогих собак.

Что кормить задаром бешеную дуру,
Не даёт погладить, не идёт к рукам,
Подрастёт немного, да сдадим на шкуру,
А учить такую только дуракам.

Волк хотел вцепиться, но глаза шальные
И оскал знакомый вдруг остановил,
Кровь на морде суки и черты родные -
И совсем несильно серый укусил.

Как она ласкала жадно и несмело,
Дух умчался к звёздам, цепь тянула вниз,
Как под светом лунным трепетало тело,
Позабыв, что это - лишь его каприз...

...Волк ушёл с рассветом, а она молчала,
Зная, за скулёжку лишь получит плеть.
Запах крови пьяный, никого не стало,
Ничего не стало, нечего жалеть.

(..как говорил один мой знакомый, и, похоже, был он прав...)
блин, ну когда я уже научусь вовремя ложиться, а не полтретьего, полчетвертого, полпятого? ведь вставать полседьмого! нет, бля, буду сидеть до последнего, пока башка не отпадёт и вкус железа во рту не появится

Ласковой полосой пройдись по спине,
Оставь мне на память минуту огня,
Я так хочу утонуть в твоей глубине,
Я так хочу оставить тебе на память меня.
Плакать, солёных слёз чувствовать горький вкус,
Руки твои в слезах моих мокрые целовать,
Сбей ниспосланной болью с плеч моих тяжкий груз,
Знаешь, а я сейчас и не хочу летать.
Лучше своей рукой ниже меня прибей,
И запрети кусать кровь из дрожащих губ,
Знаешь, для всех людей ты бы казался груб,
А для меня сейчас ближе всех и добрей.
Пусть я стыжусь сейчас, боль перекроет стыд,
В первый, последний раз - злой и холодный быт.
В этой застывшей тьме стужи и страха след
Спалит твоя рука - вот их уже и нет.

Домучила наконец-то девочку - замучив по пути ещё одну. Начала было резво, а потом застряла, то телефон сломался, где я печатала продолжение, то домашние дела захватили. Ну теперь всё у неё хорошо.

***
Так прошли две недели. Днём я занималась хозяйством Господина, вечером мы ходили в казино. Он по-прежнему давал мне выиграть только три раза, и уводил. Мне везло по-мелочи, Господин был щедр в баре и игровом зале, поэтому администрация казино, хоть и следила внимательно за выигрышами, не возмущалась, а наоборот, приветствовала моего Хозяина как постоянного клиента. Хлыст лежал на виду, я вела себя послушно, и следы зажили. Я почти стала привыкать к такой жизни. Мне казалось, что Господин даже добр ко мне - после ежедневных порок их отсутствие казалось счастьем. Он звал меня "Кэти". О, это действительно было счастьем.
Однажды утром Господин сказал после завтрака: "Мы поедем в город". Я испуганно посмотрела на него - днём мы никогда не ходили в город, и обнажённые девушки отнюдь не были правилом в обществе. Другое дело - вечер, когда на улицы выходили мужчины с любовницами и рабынями, проститутки женщины и молоденькие парни, фокусники и уличные актеры. "Мы поедем на машине, Кэти, не волнуйся. И - мы поедем в магазин. За одеждой". - Он подмигнул мне.
Я обрадовалась. Хоть нагота уже не так смущала меня, все-таки бОльшую часть своей жизни я провела одетой. Хозяин вызвал такси, и мы вышли на улицу. Таксист ничего не сказал, лишь покосился на меня. Зато когда мы приехали в центр города и вылезли из машины... внимание прохожих было мне обеспечено. Я старалась держаться и не реагировать, Господин же был просто сама невозмутимость. Что ж, если он захочет, я так и буду разгуливать по городу, не моё дело перечить Хозяину. Мы вошли в магазин.
В дорогом зале было пусто. Вышколенная продавщица тут же встретила нас, даже не моргнув глазом и никак не отреагировав на мой внешний вид.
- Как я понимаю, нужна одежда для этой дамы?
- Да, - сказал Хозяин. - Займитесь ею и подберите гардероб. Кэти, можешь выбирать сама, что хочешь.
Это был мой первый выход в город, и я не могла поверить, что мне позволено снова выбирать и носить одежду. Несколько минут я бродила с открытым ртом по магазину, а потом женщина позвала помощницу, и вдвоём они наперебой стали предлагать мне разные наряды.
Господин улыбался. Видимо, в этом магазине богатые мужчины часто бывали со своими избранницами (вряд ли с рабынями... не думаю, что кто-то кроме моего Господина покупал бы одежду рабыне в этом магазине), потому что ему предложили пройти в уютный уголок на диван, где можно было посмотреть телевизор и попить кофе. Напротив была примерочная, и при выходе из неё девушка попадала сразу на глаза мужчине, чтобы тот мог оценить выбор. Моему Хозяину, впрочем, не слишком было интересно - он лишь окидывал взглядом и говорил "Пойдёт" или "Давайте что-нибудь другое". Так мы собрали полный гардероб, подобрали туфли и бельё, хоть Господин и заметил - "Тебе не слишком часто придётся его носить, но пусть будет". Лишь собираясь уходить, уже одетая в платье, счастливая и полная восторга, я вспомнила, что мы не купили ни одной сумочки. Я взяла одну понравившуюся, и положила её вместе с одеждой, за которую расплачивался Господин.
- Это что ещё такое? - строго спросил он, и я поняла, что он недоволен.
- Сумочка, Господин... - я не ожидала, что он рассердится, ведь он разрешил выбирать мне что угодно.
- Кэти, подними голову, - сказал Хозяин.
Я подняла. Я уже знала, что сейчас будет.
Я получила пощёчину.
На глазах изумлённых продавщиц у меня на щеке краснело пятно от удара.
- Тебе нечего скрывать в ней, потому что ты и всё твоё принадлежишь мне.
- Да, мой Господин, - смиренно сказала я, дрожащими пальцами сжимая злосчастную сумку и вешая её на место.
Настроение было испорчено... повесив нос, я плелась к машине с кучей покупок. Хозяин заметил.
- Э, нет, Кэти, так не пойдёт. Разве я не твой Хозяин? Разве я не волен делать с тобой всё, что мне угодно?
- Это так, мой Господин.
- Ну а теперь скажи честно, разве я плохо с тобой обращаюсь?
Я представила, какова была бы моя судьба, если б я попала в лапы какому-нибудь похотливому старикашке, или даже той женщине, с которой мой Хозяин разговаривал в казино.
- Нет, мой Господин.
- Ну а раз так, не грусти, одна пощёчина - не повод для целого дня обиды. Это ведь не сотня хлыста, правда?
- Да, мой Господин, - улыбнулась я сначала нехотя, а он погладил меня по плечам, и я успокоилась окончательно.
Мы побывали в парикмахерской.
- Теперь угадай, куда мы поедем сейчас, - он опять подмигнул мне.
Я задумалась. Тем временем мы уже выехали на знакомую улицу... Это была улица, где я жила раньше, и мы подъехали к моему дому. У подъезда, как всегда, сидели местные сплетницы. Завидев меня в дорогом платье, выходящую из машины с дорогим мужчиной, они раскрыли рты. Им невдомёк, что это вовсе не любовник, а Хозяин, что под этим шикарным платьем у меня нет трусов, и что ошейник на моей шее - не украшение, а знак принадлежности. Мы зашли в подъезд и подошли к моей квартире.
Хозяин достал ключи от моей квартиры. Мне было неловко - в последний раз, когда я уходила в казино, я не убралась, а сейчас там, наверное, совсем пыльно.
- Я оставлю тебя, Кэти. Можешь взять некоторые свои вещи, какие хочешь. Можешь пообщаться с соседками. Я приеду к шести.
Оказавшись в комнате, я закрыла дверь и опустилась в своё любимое кресло.
Впервые за две недели я очутилась дома... где я больше не живу. Впервые я не была под пристальным наблюдением Хозяина. Всё здесь было таким родным - и в то же время чужим.
Вздохнув, я стала соображать, что может мне пригодиться.
Купленная одежда была намного лучше моей старой. Да и носить мне её нечасто. Не нужна.
Деньги? Мои деньги принадлежат Господину. К тому же, я проиграла их в казино, разве забыла?
Я долго думала. Обошла всю квартиру. Но, поразмыслив, понимала, что ни книги, ни косметика, ни безделушки мне больше не нужны.
Я взяла только одну вещь.
Читать далее...

Утром меня разбудил громкий строгий голос Хозяина:
- Встать! В позу!
Спросонья я ничего не могла понять, и удивленно подняла голову, но Господин постукивал по ладони хлыстом, и я мгновенно вскочила и приняла уже знакомую позу на четвереньках. В следующий миг я получила три удара между ног, совершенно ошеломленная такой резкостью; правда, они были слабее, чем вчера.
- За что, мой Господин?! - вскрикнула я.
- Мне нравится, когда ты мокрая от страха, - сказал он, и отложил хлыст в сторону. Рукой он провёл по промежности, которая сжималась после ударов, почувствовал, что я повлажнела, потом огладил ягодицы и исследовал следы. После этого Хозяин протянул мне руку, чтобы я её вылизала, и отпустил меня.
- Подай руки, - сказал он. Я протянула свои руки, и мужчина снял рукавицы, в которых я провела всю ночь.
- Я их снимаю, но трогать там тебе нельзя, поняла? - строго сказал он.
- Да, Господин, - покорно сказала я, сожалея об этом приказе - было больно, и хотелось успокоить горящее местечко.Но ослушаться я больше не смела.
Весь этот день и два следующих Господин был спокоен и даже добр, звал меня "Кэти", ни разу не наказал и даже заботливо вручил какую-то мазь, чтобы следы от порок быстрее прошли. Каждый вечер он водил меня в казино, и уводил домой после трех выигрышей. Каждое утро я "награждалась" тремя ударами по промежности, и в течение дня мужчина несколько раз проверял там своей рукой. Хлыст постоянно лежал в комнате на кресле, от страха я почти всё время была мокрой, Господин улыбался и называл меня "хорошенькой испуганной девочкой". Он по-прежнему не разрешал мне мыться, и к концу второго дня я чуть было не нарушила хозяйский запрет и хотела дотронуться, но мужчина был рядом, и один взгляд на хлыст заставил меня отказаться от этой мысли. Мне казалось, что Господин знает даже то, что я буду делать, когда он меня не видит, и за три дня я ни разу не ослушалась его.
На четвёртое утро будить он меня не стал, а когда я проснулась, объявил, что я прошла проверку, утренней порки не будет, и я могу пойти в ванную. О, как же я была рада этому разрешению! После того, как я помылась, я пришла благодарить своего Хозяина, и я действительно была счастлива.
День прошел как обычно, и вечером мы пошли в казино. Я выигрывала. Господин отошёл куда-то, а когда вернулся, на столе передо мной было пусто... Я проиграла. Я совсем не понимала, как такое произошло, но я снова потеряла всё, что было...
Господин пришёл в ярость.
- Я не разрешал тебе проигрывать, - сказал он, и отстегнул поводок от ручки кресла. - Встать!
Он заставил меня перегнуться через спинку кресла, снял ремень и выпорол до слез и криков прямо возле игрового стола больно и жестоко. Не давая сказать ни слова, он порол, а игроки молча смотрели на это действо. Рабыни были здесь не в диковинку, но всё же такое случалось не слишком часто. Я выла и ревела, забыв про то, что на меня смотрит куча народу, и продолжала плакать, когда он повёл и усадил меня снова в кресло.
- Ты выиграешь, - жёстко сказал Хозяин, положил ремень на стол перед моим носом, и добавил фишек из своего кармана. Продолжая плакать, я сделала ставку, и действительно выиграла. Ещё одна попытка тоже оказалась удачной, и Господин, по своему обыкновению, увёл меня. Хотя я говорила, что ещё не отыграла проигранные деньги м сейчас игра пойдёт, он не послушал, а напротив, сунул ремень мне под нос и сказал, что если я немедленно не заткнусь, дома меня ждёт такая взбучка, что всё предыдущее покажется мне сказкой. Против таких аргументов спорить было нечего, и я послушно поплелась домой.

Мы вернулись за стол. Господин снова пристегнул мой поводок к креслу, заказал какао, и уселся рядом. Он смотрела на меня так, будто был в кинотеатре, с любопытством и интересом. Шарик словно возвращал меня к жизни, а мелькание красного и черного забивало мысли. Я наблюдала; затем сделала ставку. Выиграла. Ещё одна. Проигрыш. Ещё одна... иногда я пропускала, иногда ставила друг за другом. Гул и мелькание заворожили меня, стучание фишек, которые двигали туда-сюда, дребезжание шарика, голос крупье - всё это вводило меня в транс. Я забыла о Хозяине и моё больное сознание уплыло в игру.
Вдруг я почувствовала движение, и увидела слугу, наклонившегося ко мне.
- Вам велено сказать, что время - 22.30.
Оторвавшись от стола, я изумленно пялюсь на слугу, и постепенно соображаю, что это значит. Перевожу взгляд на Господина.
Со стороны он совершенно невозмутим.
- Спасибо, - говорю я, и в ужасе пытаюсь придумать, что мне делать. Но три порки за день произвели хороший воспитательный эффект, и я боюсь ослушаться.
Хорошо, что мы сидим рядом. Я пытаюсь придвинуться и тихо произношу:
- Господин... я должна была Вам напомнить...
- О чём?
- О том, что меня следует наказать.
Он смотрит на меня.
- Ты хочешь попросить меня об этом?
- Да, Господин! - тихий почти стон вырывается из моей груди, но похоже, это ещё не все мои испытания.
- Кэти, - мягко говорит Господин, - ты умная девочка...
Почему-то меня сразу это настораживает.
- Ты знаешь, как следует просить Господина о наказании... Так сделай это как следует...
Сколько ни пороли меня вчера на сцене, мысль о том, что сейчас меня отшлепают на коленях в казино, вызывает ужас и стыд. Мне приходится слезть с кресла, и стать на колени. Конечно, сидящие за столом тут же обращают внимание на меня. Я чувствую, как у меня от страха набухают груди и губки. Я чувствую терпеливый взгляд моего Хозяина.
- Мой Господин, пожалуйста, отшлёпайте меня...
Молчание.
- ...пожалуйста, отшлёпайте меня, как маленькую глупую девочку...
- ... за то, что я была невнимательной...
Я наконец-то осмеливаюсь поднять глаза, и вижу лёгкую улыбку на его лице.
- Хорошо, дома отшлёпаю. Сейчас девочка может продолжать играть, - говорит он, и я краснею ещё сильней, чем уже была. Господин протягивает руку и трогает мои соски, поглаживает грудь и вдруг отпускает. За миг перед этим я забыла, где нахожусь, и уплываю на волнах тепла за его рукой, но тут враз пробуждаюсь, и сажусь играть за стол.
**
На сей раз Господин дал мне выиграть только один раз, и увёл меня снова к бару. Бармен с любопытством поглядывал на меня, с трепетом сжимающую всё тот же хлыст в руках. Хозяин,заметив взгляд бармена, сказал, что я гораздо интереснее выгляжу в другой позе. "В какой же?" - спросил бармен, а Господин вместо ответа забрал из моих рук хлыст (от чего я задрожала) и приказал мне встать, повернуться спиной, наклониться и взяться руками за лодыжки. Я повиновалась. Хлыстом он заставил меня раздвинуть ноги, и я снова оказалась в унизительной позе, почти вывернутая наизнанку. Похоже, следы на моём теле были жуткими, потому что бармен удивленно присвистнул. Но затем его внимание привлекла другая часть моего тела:
- Да она и правда вся мокрая! Вчера мне было не очень хорошо видно сцену, но слова ведущего я запомнил!
Хозяин водил кончиком хлыста у меня между ног, я нервно сжималась, помня, какую боль можно причинить этому месту...
- Шире ноги, Кэти, - мягко сказал Господин, и в этот миг я опять была благодарна ему за то, что он не назвал меня сукой. Он продолжал гладить мою промежность хлыстом и вдруг я почувствовала сначала его ладонь, надавливающую на поясницу, а потом услышала голос: "Стой". Через миг вместо ладони я почувствовала что-то холодное... и поняла, что на меня поставили стакан с виски.
"Чёёёрт" - подумала я, пытаясь не шевелиться. Конечно, было понятно, что если стакан упадет, мне не поздоровится.
Хозяин и бармен продолжали обсуждать меня:
- Удобная штучка, - и захохотали, потому что Господин перевернул хлыст, и дотронулся до моей дырочки рукояткой; получилось так, что слова прозвучали двусмысленно в этот момент - я была и удобной подставкой для виски, и удобной... для...
Казалось, после вчерашнего ничто уже не заставит меня покраснеть, но я пылала от стыда и молилась лишь о том, чтобы стакан не упал.
Ещё несколько секунд меня трогал хлыст, а потом Господин забрал стакан. Я облегченно выдохнула.
- Ладно, Кэти, - сказал Господин. - Пойдём домой.
- Хорошая у Вас рабыня, - уважительно сказал бармен.
- Да, а после дюжины хлыста она станет ещё лучше, - сказал Хозяин, и эти слова заставили меня задрожать от страха и потечь ещё сильнее. До дома мы дошли в молчании, и там только Господин отстегнул поводок от ошейника и приказал снова встать на четвереньки.
Я встала. Он потрогал рукой мою промежность, убедился, что она мокрая, дал руку чтобы я её вылизала, и наконец сказал:
- Ты была сегодня послушной девочкой, Кэти. Я прощаю тебя, шлёпки не будет.
- Спасибо, мой Господин! - с выражением дикой радости произнесла я, однако продолжала держаться напряженно, ибо помнила слова о дюжине хлыста.
Мужчина снова начал ласкать меня рукояткой, как в баре, а потом засунул её внутрь. Я не выдержала.
- Господин, Вы сегодня ещё выпорете меня хлыстом?
- Нет, - успокаивающе ответил он. - Я устрою тебе маленькое удовольствие на ночь.
И через несколько минут Мортимер отправил меня спать.
- Можно мне пойти в ванную? - спросила я, и удивленно выслушала ответ.
- Нельзя. Тебе это бесполезно. Ты всё равно станешь мокрой снова после того, как сходишь в ванную. Ложись спать так. А руки... дай-ка сюда.
На руки он надел странные рукавицы из толстой ткани, застегивающиеся на липучки.
- Это чтобы ночью ты не трогала то, что принадлежит мне. Спокойной ночи.

В углу я простояла целый час, но потом Господин выпустил меня, сказал, что я могу отдохнуть и больше не вспоминал о проступках. Правда, я уже понимала, что его спокойствие сменится гневом, если я не скажу ему в 22.30 о... ну, знаете о чем. Я лежала на своем одеяле и думала, что же теперь со мной будет и какая жизнь меня ожидает... Вечером, часов в восемь, мужчина вдруг засобирался. Он переоделся, а потом взял поводок. Этот жест так походил на жест хозяина собаки, собравшегося с ней погулять, что мне стало страшно.
- Мы идем в казино, и ты будешь там выигрывать, - сказал он, пристегнув поводок к ошейнику.
Я молчала, наученная горьким опытом.
- Когда ты за столом - ты можешь говорить. Когда ты не играешь - ты на коленях у моих ног. Всё понятно?
- Да, Господин.
- Возьми-ка хлыст... вдруг пригодится, - сказал он, вручив мне свой злой хлыст, и повел меня голую с хлыстом в руках на улицу на поводке.
Снова войдя в казино, я испытала в первый миг знакомое радостное возбуждение, но тут же сознание подсказало, что произошло со мной здесь вчера, и прикосновение хлыста к моей коже как будто обожгло.
Как ни в чем не бывало, Хозяин повел меня к рулетке, усадил рядом с собой и пристегнул поводок к ручке кресла.
Крупье спросил:
- Сударыня играет?
- Да, - сказал мой Хозяин абсолютно спокойно.
Больше вопросов мне никто не задавал, игроки только глазели, а вышколенные служители не обращали внимания. Господин подозвал одного из них.
- Это рабыня, которую я выкупил здесь вчера.
- Да, я знаю, сударь. - невозмутимо ответил слуга.
- Я могу делать с этой женщиной всё, что угодно в вашем заведении?
- Да, сударь. За исключением прямого совокупления. Для этого Вы можете воспользоваться нашими отдельными комнатами.
- Хорошо, - удовлетворенно сказал Господин, и шепнул служителю ещё что-то на ухо. Тот кивнул и ушёл.
Мне придвинули фишки. Я выиграла с первой ставки, в глазах загорелся прежний азарт, но Господин, заметив это, нахмурился и увел из-за стола.
Он подошёл к бару и заказал себе выпивку, а я, как и должна была, опустилась на колени у его ног.
Здесь меня ждал новый сюрприз, и он был неприятным. Одна из дам, с которой я часто встречалась в казино, и приятельски разговаривала, оказалась знакомой с моим Господином. Она подсела к нему и завела беседу.
Холодно скользнув по мне взглядом, она произнесла:
- Твоя новая рабыня, которую ты купил вчера?
- Да.
- Жаль, деточка... Ты очень красиво играла всегда, - сказала она с издёвкой, обращаясь ко мне.
Я молчала, потому что не знала, можно мне говорить или нет. В любом случае сказать мне было нечего.
- Она и сейчас играет, - усмехнулся Господин.Он явно флиртовал с этой дамой, и мне почему-то было это неприятно.
- А это ещё зачем? - спросила она, кивнув на хлыст, который я держала на коленях.
- Спроси у неё, - сказал Господин, улыбнувшись. - Побеседуй с дамой, - сказал он, обращаясь ко мне.
- Хм... как ты её зовешь, Мортимер?
- Кэти, - ответил он.
Спасибо, хоть не сукой назвал, подумала я, краснея от ожидания неприятного вопроса. О. Да я узнала имя своего Хозяина. Значит, его зовут Мортимер... дурацкое имя.
- Кэти... - протянула дама насмешливо. - Кэти, девочка, зачем же ты носишь с собой эту штуковину, и что это?
Сжав хлыст в руках, я медленно опустила глаза и ответила:
- Это хлыст... он может понадобиться моему Господину.
- Ах, и зачем же? - продолжала она откровенно издеваться. Хозяин молчал, наблюдая за мной, и я поняла, что защищать он меня не собирается.
- Чтобы... чтобы наказать меня, если я вдруг буду непослушной, сударыня, - ответила я так кротко, как только могла, хотя больше всего мне хотелось всыпать хлыстом этой лицемерке, ещё вчера рассказывавшей мне последний анекдот.
- Что ж, Кэти... твои ответы выдают примерную девочку. Наверное, ты даже не попробовала этого хлыста, - засмеялась она, глядя на меня.
Я думала, что этот цирк наконец-то закончится, но тут Хозяин сказал:
- Да. За последние шесть часов она его не пробовала, - и улыбнулся. Они оба засмеялись.
- Ах, но как же тебя наказывают, Кэти? Очень интересно, - продолжала она.
- Меня порют хлыстом, сударыня...
- Ну-ка, дай мне его, - сказала она вдруг, хищно раздув ноздри.
Не оставила ли она вчера на мне во время порки на сцене своих следов, подумалось мне. Не всех вчерашних экзекуторов я видела и запомнила...
Я посмотрела на Господина. Он кивнул. Послушно я протянула хлыст женщине.
- Мортимер, покажи мне, как ты её наказываешь? - сладким голоском пропела она, и я задрожала, понимая, что эта змея обворожила моего Господина, а для меня это означало новую порку.
Хозяин немного выпил за это время и был довольно весел.
- Кэти, - сказал он голосом, не предвещающим ничего хорошего, - А ну-ка встань так, как ты стоишь, когда я тебя наказываю хлыстом.
Чертыхаясь про себя, я повиновалась, опустившись в унизительную коленно-локтевую. Мои выпоротые ягодицы и бедра уже подрагивали в предвкушении новой порции хлыста, на этот раз совершенно незаслуженного.
- Эти следы - от вчерашнего "официального", - мужчина словно проводил экскурсию по моему располосованному телу. - А эти - от моего... Их совсем немного.
Я почувствовала, что кончик хлыста водит по моей коже, отрывается... уходит вдаль... замах...
- Да, немного, - голос женщины, и...
- Ай!
Это был не мой голос, это был её голос, удара не было, и обернувшись я увиделя, что мой Хозяин крепко сжал ее запястье, а лицо её стало сразу каким-то жалобным и испуганным.
- Ммммм...мммортимер, что ты делаешь, отпусти меня, мне больно! - затараторила она, пытаясь вытащить руку, однако у Господина, похоже, была железная хватка. - Ай... нет, нет, пожалуйста, не делай мне больно!
Он продолжал сжимать её руку с хлыстом, а своей левой разжал женские пальцы и забрал рукоятку. Она не сопротивлялась.
- Отпусти... отпусти меня! - снова взмолилась она.
- Ты не будешь трогать МОЮ рабыню, - сказал он ледяным голосом, глядя ей в глаза, и бывшая спесивая дама закивала испуганной девочкой. - Если хочешь опробовать хлыст - можешь опробовать его и на себе.
С этими словами он разжал запястье, и женщина сразу же стала потирать руку. Глянув на меня и на Хозяина, она быстро ушла в другой конец зала.
- Кэти... послушная девочка, - сказал Господин, оглядев меня, всё ещё стоящую в позе. - Надеюсь, останешься такой до конца вечера. Пойдём играть.

Ну вот собственно дамы и господа, злая я и голодная. Голооооодная. РРРРРРРР. Тигрррррь. А меня долго не били...месяца полтора... раньше было и по полгода без темы нормально, и куда деваться... и селф даже иногда... а тут привыкла к хорошему, губу раскатала, гоооолодно стало. кстати, всю жизнь я ненавидела это слово "бить", потому что не нравится мне оно... пороть - замечательное слово... ан нет, стала в последнее время употреблять, ибо что врать-то - разница всё же есть между "бить" и "пороть", и я её сильно хорошо прочувствовала в последние разы на своей шкуре, хотя словами и не объяснишь. И по правде говоря, от порки удовольствие физическое, а когда бьют, той же хотя бы самой плетью - чисто моральное какое-то, хотя уж вроде и вовсе никакого быть не должно. Но в данный момент я уж на всё согласна, а как нет под боком никого, так вот сижу, со злости выпускаю когти, представляю, что бы я сделала, если б в мои лапы попался нижний, и пишу это "Казино" на тему "чиста падрачить", какого в страшном сне мне не надо...хотя... во сне... во сне пожалуй можно попробовать...
*ушла пробовать, капая слюной*

Живучая сказочка попалась,не кончается и спать мне не дает :)
______________________________________________________________
Наутро мужчина не стал меня будить, и я проснулась сама. Он завтракал.
- Иди, поешь, - сказал он и усадил за стол вместе с собой. Похоже, Господин мой жил один - об этом говорила холостяцкая обстановка его кваритры, да и завтрак он приготовил себе сам - яичницу. Я неловко присела на стул - движения были болезненными. Я не ожидала, что смогу есть после того. что произошло со мной, но аппетит разыгрался и я вмиг проглотила всю яичницу. Да и то, что я была абсолютно голой, меня почему-то совсем не смущало уже.
- Спасибо, Господин, очень вкусно, - совершенно искренне поблагодарила я, но еще немного надеясь к тому же, что мой тон расположит к себе мужчину и он не вспомнит об обещанном ночью наказании.
После завтрака Хозяин велел мне найти какое-нибудь женское занятие, "тебе видней, что можно сделать в этом холостяцком жилище", и я с радостью принялась за работу. Он ушел в комнату и занялся какими-то своими делами. Примерно час я возилась на кухне, и тут он позвал меня по имени.
- Кэти! Сделай мне кофе, - велел Господин, и тут же явился, чтобы показать, где что лежит. Он вёл себя спокойно и даже вежливо, не придирался и доброжелательно научил готовить ему кофе. Я совсем расслабилась... Рассказав, что и как нужно сделать и в какую чашку налить кофе, он ушёл ждать в комнату.
Приготовив напиток, я принесла кофе в комнату. Господин сидел в кресле, а в руках у него был хлыст с длинным ременным языком, и лицо у него было такое, что у меня сразу же задрожали ноги.
- На колени, - сказал он, и я опустилась на колени, едва умудрившись не расплескать кофе.
Мужчина забрал чашку с блюдцем и начал медленно пить, мрачно поглядывая на меня. Я молчала. В поле моего зрения были его колени и лежащих на них хлыст.
Господин допил кофе и отдал посуду, приказав отнести их и вернуться обратно. Я вернулась и снова молча опустилась на колени.
- Жаль, - с какой-то досадой сказал он, и взял хлыст в руку. - Сука забыла слова Хозяина... Жаль, что вчера я всё-таки не дал тебе отведать хозяйского хлыста на первый день... восполним сегодня.
Во мне шевельнулся животный ужас - следы вчерашней порки только расцветали, и прекрасно чувствовались.
- Становись как вчера, - приказал он, и я опустилась на четвереньки.
На сей раз он начал драть меня с жаром, и я взвыла от первого же удара.
- Сука-забыла-как-надо-выполнять-слова-хозяина-так-я-ее-научу-этому! - приговаривал он, стегая хлыстом. Кожаный ремень, казалось, резал меня. После десятка ударов он остановился.
- Если я что-то говорю, ты это делаешь, ясно? - спросил он.
- Да, Господин! - ответила я, не понимая, чем провинилась.
- Я уже говорил тебе это... Так (он снова принялся стегать меня) - почему - ты - не выполнила - мой - приказ - я - велел - тебе - напомнить - утром - о на-ка-за-ни-и!!! - последние удары выбили из меня слёзы и вскрики, как из маленького ребёнка.
- Простите меня, мой господин, - всхлипывала я.
- Раздвинь ноги, - приказал он.
Я со страхом подчинилась, и тут удар хлыста обжёг прямо по промежности, я заорала и вскочила.
- На место! - послышался окрик, и я, словно собака, покорно вернулась в позу. Между ног полыхало пламя.
- Запомнишь теперь, что приказы Хозяина нужно выполнять?
- Да-а-а, Господин! - сквозь слёзы вскрикнула я.
- Вставай. Сделай мне ещё кофе.
Я была рада убраться с глаз долой, моя наивная хитрость не сработала, и я снова поплатилась за непослушание... С этими мыслями я умудрилась проворонить кофе, и он выкипел прямо на плиту. Я попыталась быстренько отмыть всё, но запах привлёк Господина, и он вошёл в кухню. Отчаянно я сжалась и замерла возле плиты. Мужчина усмехнулся, окинув взглядом чёрное пятно.
- Та-а-ак, - сказал он, и я задрожала. - Ладно. Не буду наказывать тебя за кофе... сейчас. Да и не такой уж это страшный проступок. Однако с невнимательными девочками это бывает... одну из них я отшлёпаю сегодня вечером. Ты скажешь мне об этом в 22.30, - он подмигнул мне. - О том, что тебя следует отшлёпать, как маленькую глупую девочку. - Тон его не был сердитым, и я понимала, что скорей всего мне не грозит ничего страшного, но всё равно я боялась.
- Да, Господин, - послушно ответила я.
- Не забудь, Кэти. Ну а я всё ещё жду кофе, - сказал он и снова ушёл к себе.
Когда я вошла в комнату, у него на коленях опять лежал хлыст, и моё сердце заколотилось от страха. Я подала кофе, подождала, пока он выпьет, унесла чашку и снова ушла убираться на кухню. Так, почти в полной тишине, прошёл ещё час, когда я услышала вдруг:
- Су-ка!
Не "Кэти". Чёрт.
Тон был таков, что я поняла, что явиться следует немедленно. Господин стоял посреди комнаты и помахивал хлыстом.
- Вчера ты показалась мне умной девочкой... Но похоже, я ошибся... Я вижу, что умная девочка исчезла, а вместо неё у меня оказалась глупая сука. Которую нужно дрессировать так, как это делают с непонятливыми суками... В позу! - сказал он, и я снова оказалась на четвереньках, сжавшись от ожидания удара, и через миг я дождалась целого града их.
Господин порол меня ещё более жестоко, чем утром, не давая мне сказать ни слова, наконец он остановился и спросил:
- Почему ты не выполнила мой приказ?
- Какой? - всхлипнула я, и тут же пожалела о вопросе.
- Я вижу... у суки о-очень короткая память... Она не помнит даже того, что было полтора часа назад... Раздвинь ноги.
Я с ужасом повиновалась, теперь уже зная, что меня ждёт, и получила уже три удара между ног, от которых выла действительно как ошпаренная собака.
- Вспомнила, что я тебе говорил полтора часа назад?
- А-а-а-ааай... Господин, Вы говорили, чтобы я выполняла Ваши приказы!!!
- И какой же приказ ты должна была выполнить сегодня с утра?
- Я..... Я... *о Боже, до меня дошло наконец-то* я должна была попросить Вас наказать меня за то, что я мешала Вам спать ночью!
- Так почему ты этого не сделала?
- Я подумала... что когда Вы выпороли меня утром... это и было тем наказанием, Господин, простите меня!
- Как же это могло быть тем наказанием, если ты так и не попросила о нем? - с досадой объяснил мне Хозяин. - Вставай. Приведи себя в порядок. Умойся. Приготовь что-нибудь на обед. ВСЁ запомнила? - грозно вопросил он.
- Да, Господин!
- У тебя есть час, чтобы выполнить то, что я тебе приказал. Поняла?
- Да, Господин! - ответила я, на сей раз понимая, почему он выделил слова "ВСЁ" и "то" - и мне нужно было в этот час решиться попросить о ещё одной порке. Но, получив передышку, я отправилась умываться и готовить обед, и поглядывала на часы с трепетом. Когда до конца часа оставалось пятнадцать минут, я вошла в комнату. Мужчина поднял голову.
Я подошла к нему и опустилась на колени.
- Господин, Вы просили меня напомнить, что хотели наказать меня вчера за то, что я мешала Вам спать... - тихо-тихо выдавила из себя я.
Хлыста в руках не было, но я боялась - мало ли, что ещё может меня ожидать.
- Да, - сказал он, выжидающе глядя на меня.
Я поняла, чего он хочет.
- п...п...пожалуйста............ пожалуйста, накажите меня.... - кажется, прошло минут пять, пока я смогла выговорить это.
- Посмотри на часы, - сказал Господин, и меня опять охватил ужас - неужели я не успела сказать это раньше, чем кончился час?! Но я ведь напомнила?!
Осталось шесть минут.
- Вовремя успела, - мужчина улыбнулся, и, кажется, он был доволен, что я всё-таки выполнила его требование. - Ладно. Хватит с тебя хлыста на сегодня, а вот чтоб ты поменьше скулила ночью, ремень тебя отучит от этой привычки. - С этими словами он расстегнул и вытащил свой ремень. На сей раз он велел мне перегнуться через ручку кресла, и вкатил мне десять тяжеленных ударов ремнём; но всё же это было лучше, чем жгучий хлыст.
- Обед готов? - спросил он, и мы пошли есть. - А вот тебе, Кэти, я полагаю, вместо обеда будет полезней постоять в углу и подумать о том, чему ты научилась.
Это было обидно, и смахивало скорее на наказание маленькой девочки - оставили без обеда! Маленькой девочки. Ох. Я должна напомнить в 22.30, чтобы меня отшлёпали как маленькую девочку. В 22.30... обычно в это время я была в казино... а теперь я буду на коленях у мужчины, который купил меня в этом же казино...

Господин (оказавшись на поводке, я как-то сразу привыкла мысленно называть его этим словом) отошёл со мной в тёмный угол зала. Он велел служителям принести воды и салфетку и приказал мне умыться. Я хотела попросить вытащить имбирный корень, и заговорила:
- Пожалуйста, ...
Договорить я не успела - тут же получила пощёчину.
- Говорить будешь, когда я спрошу. Поняла?
- Я только хотела... Ай!
Ещё одна пощёчина.
- Поняла?
- Да, господин.
Опустив взгляд, я вытираю лицо салфеткой. Я не хочу, чтобы меня снова били. И сейчас я готова делать всё, что угодно, лишь бы быть в безопасности...
Господин подвёл меня к столику, за которым я проиграла. Игроки воззрились на меня - несколько часов назад я была одета и полна достоинства, а сейчас - обнаженная и испуганная.
- Садись, - сказал мужчина, подведя меня к креслу.
Я не посмела протестовать, лишь с мольбой посмотрела и очень осторожно попыталась сесть - избитое тело и огненный имбирь не давали возможности сидеть. Мне пришлось опереться на стол кончиками пальцев, и в такой позе я замерла.
- Эта дама снова играет, - кивнул мой новый хозяин крупье. Вышколенный молодой человек лишь покосился на меня. Я же изумлённо смотрела на господина.
- Я не могу играть! - воскликнула я, забыв о запрете, и тут же вскрикнула от третьей пощёчины.
- Ты. Будешь. Делать. То. Что. Я. Говорю. - сказал господин и спокойно уселся на своё место.
Подошёл официант.
- Что сударыня будет пить? - спросил он меня, делая вид, будто его совершенно не волнует, что я сижу с голой грудью, исполосованная и заплаканная.
Я молчала.
- Воды принесите. И кофе. С коньяком, - ответил за меня хозяин.
- На время игры разрешаю тебе говорить, - добавил он.
Я не понимала, чего он от меня хочет. Принесли напитки; он заставил выпить меня сначала стакан воды, а затем кофе. Я ни разу в жизни ни раньше, ни потом не пила такого вкусного кофе. К счастью.
Тем временем игра шла, и крупье принимал ставки. Господин подвинул ко мне гору фишек.
- Играй.
Внутри меня была досада и непонимание, почему он заставляет меня делать это? Как я могу играть в таком состоянии? Не соображая, я сделала ставку. Пока шарик крутился, я словно загипнотизированная следила за ним. Из транса меня вывел голос крупье.
- Вы выиграли, сударыня.
Я выиграла трижды. Я выиграла почти столько же, сколько проиграла, но эти деньги не были моими. После третьего выигрыша господин приказал уходить, взял поводок и увёл меня домой.

Пока я шла за хозяином, я несколько раз начинала плакать, но не смела ничего произнести вслух. Мужчина молчал. Улицы были безлюдны, ни одного человека не встретилось по пути. Мы вошли в квартиру, и там господин наконец-то позволил мне заговорить.
- Если хочешь что-то сказать, можешь сделать это сейчас.
- Можно мне вытащить имбирь, мой господин?! - взмолилась я.
- Можно. Иди в ванную. Приведи себя в порядок.
Я вытащила ненавистный корень и приняла душ, но вытираться не стала - рубцы от каждого прикосновения и движения саднили.
Когда я вышла из ванной, то, хоть мне и не приказывали, опустилась на колени перед мужчиной. Отчего-то мне показалось, что это нужно сделать. Он посмотрел на меня странно; кажется, он удивился. Но сказал лишь "Хорошо".
- Можно ещё вопрос, мой господин?
- Можно.
- Почему Вы купили меня?
Он улыбнулся.
- Мне понравилось, как ты играешь.
- А почему Вы не остановили порку на сцене?
- Зачем мне тратить силы и делать лишнюю работу? Служители сделали её за меня. Поэтому сейчас... - он начал медленно расстёгивать ремень, - ... я не буду сильно тебя пороть.
- Сейчас? За что?!!
- Надо, чтоб ты узнала хозяйский хлыст. Ну да ладно, обойдёмся ремнём. Сейчас уже поздно. Становись на четвереньки на кровать.
Я не могла противиться этому; я послушно забралась на кровать и встала на четвереньки.
- Пожалею твою задницу, - сказал он и, намотав ремень на руку, врезал по бёдрам, которые тоже были исполосованы, но в меньшей степени, чем ягодицы. Я взвыла.
Он не обращал внимания, и один за другим всыпал мне десять ударов, от которых боль, только начавшая утихать, загорелась с новой силой. На теле вспухли новые полоски, и он провёл по ним рукой.
- На первый раз хватит. Это было символически, в честь первого дня, - сказал он и отбросил ремень. - Ты же умная девочка, я вижу. Что надо сказать после порки своему Господину?
Я была умной девочкой.
- Спасибо, мой господин, - произнесла я и всхлипнула.
Он погладил меня сначала снова по рубцам на теле, потом по голове.
- Хорошая девочка... Я рад, что ты теперь моя. Иди спать.
На пол мне было брошено одеяло, и я свернулась в комочек и закуталась в него, мгновенно вырубившись.
Среди ночи я проснулась от боли и заплакала. Мне казалось, что я плачу тихо, но, видимо, это было не так. Господин проснулся и заворчал:
- Не мешай мне спать, иначе я накажу тебя.
От этих слов я против своего желания заскулила и заплакала ещё громче. Господин рассердился.
- Утром напомнишь мне, чтобы я тебя наказал, а сейчас заткнись и не скули!
Я затихла; через какое-то время от потрясений последних суток и боли я устала и снова вырубилась.

Ох, честно говоря, боюсь продолжать писать этот рассказ, первый раз пишу от первого лица и сразу в жизни такой пиздец, в котором улавливается данная сюжетная линия.... нет, конечно, никаких описываемых мною непотребств... но вот ситуации и внутреннее ощущение... Но никуда не денешься, всё уже придумано :) Придётся делать хороший конец :)
***

Танец закончился, меня вновь выдвинули в центр, и порка возобновилась. Истязания и выступления чередовались весь вечер; в какой-то момент я впала в ярость, стала кричать и обзывать владельцев казино, служащих и зрителей всеми ругательствами, какие только знала, но в ответ получала одни удары. Через какое-то время и боль притупилась, и меня ненадолго оставили в покое; я равнодушно ждала розыгрыша и надеялась, что утром всё это покажется лишь страшным сном.
Формально женщина, которая провела ночь с выигравшим её посетителем, считалась расплатившейся и могла снова посещать казино и иметь все права. На практике редко кто осмеливался на такой поступок - косые взгляды и перешёптывания были обеспечены, и не все переживали этот позор.
Если же проигравшую выкупали до розыгрыша... тогда она становилась просто рабыней. Впрочем, случалось это нечасто, слишком дорого обходилась эта покупка и её содержание. К тому же перед продажей у несчастной жертвы обычно спрашивали, согласна ли она. Но замученные поркой и издевательствами девушки согласны были на всё, лишь бы только мучения прекратились, часто даже не соображая, что отдаются в рабство на всю жизнь.
Было только десять часов вечера. До розыгрыша оставалось целых два часа, а мне казалось, что целая вечность. Очередной номер закончился, и я снова оказалась в середине сцены. Ведущий провел
рукой по рубцам на моей коже, а я почти не отреагировала. Он засмеялся и сказал:
- Похоже, порку мы отложим на некоторое время! Но ничего, сейчас ты придёшь в чувство!
С этими словами он вытащил что-то и показал публике, я услышала их удивлённые смешки и нецензурные выкрики. Что это было, через миг увидела и я. Прямо в лицо мне сунули большой, длинный и толстый корень имбиря. Девушка-служительница стала его чистить, и пряный запах ударил мне в нос. Я чувствовала, что меня ожидает что-то ужасное.
...В восьмом классе меня отдали в другую школу. Там была девочка, Джудит, очень живая и непоседливая. Многие учителя не знали, что с ней делать. Но одна из учительниц, заметив, что Джудит начинает вертеться на уроке, разговаривать или придумывать какие-нибудь шалости, говорила ей: "Джудит! У меня есть для тебя лекарство. Мне придётся применить его?"
Джудит сразу же испуганно говорила: "Нет, нет, мэм!", затихала и долго вела себя примерно. Я долго не догадывалась, что это было за "лекарство".
Мы подружились с этой девочкой, и даже жили вместе после школы, когда были студентками. Однажды мы беседовали с ней на интимные темы... она сказала мне, что ненавидит анальный секс. "Почему?" - спросила я. Она ответила, что он напоминает ей имбирь. "Имбирь? При чём тут он?" - удивленно воскликнула я. "Да. Имбирь. Помнишь, наша училка всё время говорила мне своим гадким голосом "Джудит, у меня есть для тебя лекарство!", а я сразу становилась послушной? За год до того, как ты пришла к нам в класс, она завела меня к себе в кабинет на перемене и сказала, что я должна быть более примерной и усидчивой. Она сказала, что знает, как мне помочь, и что я стану самой прилежной ученицей. Она дала мне корень имбиря и нож, и приказала аккуратно очистить его. У меня получилась какая-то кочерыжка. Учительница похвалила меня и велела лечь животом на стол. Я не догадывалась, что меня ждёт. Она задрала мою юбку и спустила трусы, а потом... вставила эту кочерыжку прямо мне в попу! В первый миг я ничего не почувствовала, но потом..... это было ужасно! Будто адское пламя! Я закричала, а эта гадина надела мне трусы обратно и велела идти в класс, и сидеть так до конца уроков. Я не могла пошевелиться и просидела весь урок будто с палкой внутри, а на перемене пошла в туалет и вытащила имбирь. Но учительница позвала меня снова к себе, спустила трусы и была очень недовольна. Она высекла меня... вставила другой корешок, ещё толще... и сказала, что если я посмею вытащить его ещё раз, то засунет третий уже в классе при всех! Я еле дожила до конца уроков, и с тех пор боялась ужасно этого наказания! А эта карга каждый год, когда все получали обычные 12 ударов тростью, дополнительно вызывала меня, и, как я ни плакала, ни умоляла, засовывала этот адский овощ мне в задницу! С тех пор я не могу даже видеть его, и также не могу подумать о том, чтобы кто-то коснулся моей второй дырочки..."
Этот рассказ произвёл на меня жуткое впечатление, и мне стали понятны резкие перемены поведения Джудит после угрозы учительницы. И вот теперь этот кошмар ожидает меня?
Девушка раздвинула своими руками мои ягодицы, а ведущий стал засовывать очищенный имбирь мне в анус. Уже через мгновение я почувствовала страшное жжение, а потом завопила от боли. Народ только смеялся. Внутри меня было настоящее пламя. Ведущий же стал вставлять и вынимать корень, причиняя мне ужасные страдания. Наконец он засунул его полностью, а служители снова принялись сечь меня. На этот раз боль от порки усиливалась болью внутри, и я думала, что не переживу этого.
Не знаю, сколько это длилось, я охрипла от криков, но вдруг на сцену шагнул человек.
- Я забираю эту суку, - сказал он, и по голосу я узнала в нём брюнета, сидевшего напротив за столом со мной.
- Дамы и господа! Этот господин желает выкупить эту жертву азарта за трехкратную сумму её проигрыша! Желает ли кто-то заплатить больше?
Желающих не нашлось. Ведущий подошёл, схватил меня за волосы и поднял голову.
- Ты согласна, чтоб этот господин тебя выкупил сейчас?
- Да, - простонала я, надеясь, что ужасный имбирь вытащат из моей задницы и перестанут бить.
- Она ваша! - воскликнул ведущий. Мужчина расплатился, но меня объял ужас, когда он сказал служителям:
- Продолжайте порку. Возьмите трость потолще.
- Нет, пожалуйста! Нееееет!
Никто не слушал меня, и порка продолжалась, огонь внутри, огонь снаружи, я была в слезах и соплях, я кричала, просила перестать, умоляла - всё было тщетно. Наконец я выкрикнула:
- Пожалуйста, мой господин!!
Это получилось случайно, но мужчина сделал знак, и порка прекратилась. Всё ещё не веря своему счастью, я прошептала: "Спасибо". Мужчина... теперь Господин.. подошёл ко мне, погладил по голове и велел отстегнуть меня со станка.
Почти без сил, я сползла с него на пол на колени. Принесли ошейник и цепь, вручили его брюнету, который застегнул его на моей шее, и я стала его имуществом. Ведущий велел мне встать на четвереньки, и так, как собака на поводке, я слезла со сцены под аплодисменты толпы.

Ах да, забыла предупредить. Эта сказочка будет злой и страшной. Сплошной небдрный "садизьм", насилие и порнография. Вот теперь предупредила - можете не читать :)

***
- Уважаемые дамы и господа! Сегодня мы в очередной раз напомним главный девиз нашего заведения - "Забывая разум, помни о деньгах!"
Эта дама забыла сегодня о сумме, которая есть у неё в кошельке, и послужит вам всем живым уроком, небольшим развлечением, и, конечно, прекрасным призом в конце для одного счастливчика!
Свет слепит мне глаза, я стою рядом с ведущим, которому меня передал крупье, и сотни глаз алчно сверкают в полутьме зала. Совсем недавно и я наблюдала девицу, попавшую в такое же положение. Она рыдала уже поднявшись на сцену, а когда самый удачливый игрок вечера уводил её в комнату для уединения на поводке, совершенно голой, её тело было в красно-синюю полоску.
- По нашим правилам, любой из вас может избавить эту женщину от страданий, если до конца вечера внесет сумму, трёхкратно превышающую её проигрыш, - ведущий огласил сумму. - Эта глупышка.. (меня от этих слов покоробило) ... поступит в полное распоряжение человека, уплатившего данную сумму. Есть желающие выкупить её сейчас?
Толпа молчала. Никому не хотелось тратить большие деньги на выкуп и последующее содержание рабыни, зато все жаждали бесплатно увидеть, как жертву азарта втопчут в грязь. И каждый из мужчин, конечно, втайне надеялся, что именно ему достанется выигрыш вечера.
Бывало, что мужья выкупали своих проигравших жен; не знаю, что ожидало их дома. Бывало, что иные мужья, бывшие под каблуком у жены, не выкупали, предпочитая отдать её на ночь другому - подумаешь, мелочь, всего одна ночь! - и злорадно наблюдали экзекуцию перед этим.
- Что ж, раз никто не желает приобрести себе молодую рабыню, эта женщина подвергнется экзекуции, развлечет вас своими криками, и будет разыграна ровно в полночь в лотерею! Счастливчик получит её на остаток ночи в своё полное распоряжение, а также, если пожелает, лучшую комнату в нашем заведении!
- Раздевайтесь, сударыня! - голос ведущего настолько уверен, что я его послушаюсь, что мне не остается ничего другого, как начать дрожащими руками расстегивать пуговицы на блузке.
- Согласно нашим правилам, дам, которые не имеют возможности оплатить проигрыш, ожидает экзекуция в виде порки и других наказаний! Дорогие женщины, смотрите и запоминайте!
Жар прокатывается с головы до ног и мне кажется, что все глаза в этом зале сейчас прожгут меня насквозь. О да, я, конечно, получала традиционную, узаконенную порку в школе, каждый год, в начале учебного года, но это были символичные двенадцать ударов, по одному на каждый месяц, и это не было слишком больно. Данная процедура была скорее праздничной, и служила напоминанием детям, чтобы весь год мы вели себя хорошо. Наказания же случались редко, и мне удалось избежать их за всё время обучения. Я не знаю, что ждет меня сейчас...
Я разделась молча; всё было как будто во сне. В руках у ведущего появился стек, похожий на тот, которым бьют лошадей.
- Итак, до двенадцати часов ТЫ (он особо выделил обращение на "ты", смакуя это слово) подчиняешься мне! - сказал он и взмахнул своим хлыстом. От свиста я вздрогнула, кто-то в зале засмеялся и выкрикнул:
- Разрисуй её белые булочки!
Я вспыхнула, ещё не зная, что это далеко не самое похабное из того, что я услышу в этот вечер. Ведущий же провёл стеком по моему телу снизу вверх, начиная от пяток, задержался под ягодицами и поводил кончиком хлыста по ним, затем поднялся на плечи. От прикосновений я чувствовала огонь и холод одновременно.
Он перенёс хлыст на переднюю сторону тела и приподнял им грудь, велев закинуть руки за голову. Прикоснувшись хлыстом к соскам, он начал водить вокруг них кончиком и небольно шлёпать. Я сгорала от стыда под взглядами толпы, но ещё больше запылала, когда почувствовала, что соски твердеют и грудь наливается от возбуждения.
Соски торчали вперёд; ведущий заметил это и засмеялся.
- Да посмотрите только, она прямо создана для хлыста! - сказал он, и публика тоже засмеялась. - Ну-ка, спросим, что же сейчас с ней происходит? Эй, скажи-ка нам, что сейчас происходит с твоей грудью? - обратился он ко мне, продолжая похлёстывать соски.
Я молчала.
Через миг хлыст обрушился на мои ягодицы.
Это было похоже на удар молнии, хоть мне, к счастью, никогда не доводилось его испытать.
- От-ве-чай! - говорил ведущий, нанося удары. После десяти ударов он опустил хлыст и снова спросил:
- Ну? Что сейчас происходит с твоей грудью?
- Она набухла, - ответила я, кусая губы. Задница горела огнём.
- А с сосками?
- Они твердеют.
- И почему же?
- Потому что... потому что... мне стыдно... и страшно...
Он продолжал поглаживать мои соски стеком.
- То есть, ты хочешь сказать, что страх и стыд тебя возбуждают?
- ... нет... АААААЙ! (я почувствовала внезапный удар по ягодицам)... да... да, господин ведущий...
- Что ж, прекрасно, уважаемой публике будет интересней смотреть на наказание столь похотливой суки... которая сейчас, наверное, мокрая... Но это мы узнаем потом. А ну-ка, повернись задницей и нагнись! Руки на лодыжки.
Я повиновалась; эта поза была мне знакома, но, как я уже говорила, никогда меня не секли в ней больно. Сейчас же на моих ягодицах уже пылало несколько полос, но я знала, что это только начало.
Ведущий начал пороть меня хлыстом, сказав, что для начала я получу двадцать; после нескольких ударов я попыталась закрыться. Тогда он объявил, что начнёт всё сначала, и начал пороть заново. После двадцати ударов мне казалось, что на мне уже нет живого места... но я ошибалась.
- Раздвинь-ка ноги пошире, - сказал он, подкрепив приказание ещё одним ударом, и мне оставалось лишь повиноваться. Ещё хуже мне было от того, что между ног у меня было мокро - так, как не было никогда в жизни.
- Сейчас, дамы и господа, у любого из вас есть возможность за небольшую, просто даже символическую плату, убедиться в том, что наказание, кажется, приносит этой неудачливой (ха-ха!) девушке возбуждение, а не воздействует на её разум. Кто желает проверить её промежность?
Служители принесли на сцену большой стеклянный параллелепипед, это была "копилка", которую сегодня я должна была наполнить за счет своих мучений. Из толпы выскочил молодой парень, бросил в копилку деньги и запустил руку мне между ног. Я почувствовала его твёрдые пальцы и всхлипнула, он ущипнул меня и больно сжал лобок. Я заплакала. Он стал засовывать свои пальцы внутрь, и всё это время я ощущала хлыст, которым ведущий водил по моим бёдрам и ягодицам.
Я плакала; парень щупал меня во всех интимных местах, утешало меня лишь то, что до конца вечера никто не посягнул бы на полное владение мной - моё тело достанется выигравшему счастливчику. Это было плохим утешением.
Ведущий сделал знак парню - это означало, что на ту сумму, которую он положил в копилку, удовольствие закончилось. Вытащив руку, он со смехом показал её толпе, и все тоже засмеялись. Я догадывалась, что пальцы его были мокрыми, после того, как побывали в моей промежности.
- Я же говорил, она просто создана для порки - посмотрите, как она течет! - воскликнул ведущий, и всыпал мне еще пять ударов. - Повернись к залу и встань на колени!
Я повиновалась, чувствуя себя ужасно подавленной, я ощущала хлыст сзади, и боялась новых ударов.
Парень сунул свою руку мне под нос, и я увидела, что она действительно влажная. Рука пахла женщиной. С удивлением я подумала, что это ведь мой запах...
- Вылижи! - приказал ведущий, и снова принялся сечь меня. Плача, под градом ударов, я коснулась языком ладони и стала вылизывать пальцы и всю руку.
- Старайся лучше! - прикрикивал ведущий, подкрепляя свои слова ударами. Наконец парень, который был младше меня, просто мальчишка, был удовлетворен чистотой своей руки и спустился вниз.
- Я вижу, однако, что мой хлыст тебе только приносит удовольствие! - злорадно сказал ведущий. - Мы же здесь собрались наказать тебя, поэтому придётся ужесточить наказание.
- Нет! Не надо! - в ужасе закричала я, но толпа лишь радостно заулюлюкала.
- Ещё один прекрасный пример того, как редко человек задумывается о последствиях своих действий, даже будучи предупреждённым - сказал ведущий. - Каждый раз при входе в казино дамы получают предупреждение, но выслушивают правила так, как в России читают лицензионные соглашения при установке программного обеспечения - не задумываясь над словами! Наше заведение потеряло деньги, потому что ты не подумала о том, что будешь делать, если твои деньги закончатся. Мы могли бы навсегда оставить тебя бесплатной служанкой в нашем казино, но наш владелец бесконечно добр, и ограничивается лишь внушением, несущим пользу для тебя же! Ты же смеешь ещё и просить о его отмене. Разве ты не заслуживаешь наказания за свою глупость?
- Заслуживаю, - покорно сказала я, зная, что за отрицательный ответ меня снова будет ждать хлыст. В глубине души я и сама понимала, что дала волю страсти, хотя не имела достаточно средств. Но наказание слишком жестоко!
- По правилам нашего заведения, каждый может внести свой вклад в наставление на ум таких дурочек, как эта. Ты должна быть благодарна почтенной публике за то, что получишь столь ценный урок, и попросить о нём.
Я молчала, едва удерживаясь от слёз.
Ведущий снова принялся меня пороть, я вскрикивала от ударов.
- Ты оглохла? Я сказал - попроси о наказании у всех собравшихся!
Стоя на коленях, я произношу непослушными губами сквозь всхлипы:
- Уважаемые... дамы... и господа... я прошу... я прошу... я прошу...
Удар хлыста подгоняет меня.
- я прошу наказать меня!
- Итак, дорогие дамы и господа, до конца нашего вечера вы имеете возможность за символическую плату наказать эту девушку, то есть выпороть её, высечь, выдрать, отлупить, отстегать, и так далее, что,в сущности, означает одно и то же, - с лучезарной улыбкой произнёс ведущий. - Вы также всё ещё можете выкупить её за трёхкратную сумму её проигрыша, но если этого не случится, кто-то из вас ровно в полночь получит её в качестве приза - я уверен, совершенно покорную и послушную рабыню!
На сцену принесли деревянное сооружение, как оказалось, это был станок для порки. Мне велели лечь, перегнувшись через него, и крепко зафиксировали ремнями руки и ноги. Ягодицы были выпячены наверх, бёдра широко разведены в стороны, и все самые интимные места выставлены на всеобщее обозрение.
Служители прикатили столик, и остановили его на несколько минут у меня перед носом. От того, что я увидела, меня охватил ужас.
На столике лежали всевозможные инструменты для порки - плети, лопатки, трости, ремни и розги.
- Кто желает первым наказать её? - воскликнул ведущий, и из толпы сразу же кто-то отозвался. Посыпались деньги в копилку, пожилой мужчина взял толстенное весло, и начал лупить меня так, что я орала. После него вышел какой-то парень, он порол меня ремнём по бёдрам, приговаривая, что ему нравятся полоски на свежей коже. Потом был ещё кто-то... плеть, розги, весло, снова плеть, ремень... от боли я почти ничего не понимала, и не сразу почувствовала, что наступил перерыв. Станок со мною вместе отодвинули вглубь сцены, а на неё выскочили танцовщицы и принялись как ни в чём не бывало, представлять свой номер. Мне казалось, что я умираю.

Красное, черное, красное, черное... Зеленое... Красное, черное... Стоп!
- Вы проиграли, сударыня.
- Что? Но Вы, наверное, ошиблись! Посмотрите сюда! Вот же он!
- Вы проиграли, сударыня, - невозмутимый крупье собирает свою дань. А мне... мне нечем расплачиваться.
Он смотрит равнодушно-отрешенно, окидывает меня взглядом, мол, сколько я вас, таких барышень, видел тут... и ты тоже сейчас будешь стоять в центре зала, предъявив всем свое голое тело... а потом... пойдешь на приз, как и положено.
- Вы будете расплачиваться, сударыня?
- Я... да. Минутку... - я отчаянно роюсь в сумочке, хотя знаю, что денег там нет, ищу телефон, хотя позвонить некому... почему... ну почему я пошла сюда...
- По нашим правилам, сударыня, если Вы не имеете достаточно средств, Вы будете обязаны принести компенсацию нашему заведению. Вас ознакомили с правилами перед входом?
- Да. Я... но я...
- У Вас есть десять минут, сударыня, - презрительно бросает он, и удаляется, нисколько не волнуясь, что я могу сбежать.
Сбежать отсюда невозможно - камеры в зале и на входе, охрана, охрана, охрана...
Откинувшись в кресле, я вспоминаю Джеймса Бонда и "Казино Руайяль". У него появился волшебный конверт. У меня... у меня такого конверта не будет.
Двое мужчин слева, знакомые, о чем-то перешептываются, усмехаясь. У одного из них гадкие сальные усики, он противно косится на меня и ржет.
Сволочь, ты сейчас думаешь о том, какой я буду через десять... ох... уже меньше минут. Похотливый кобель.
Мужчина напротив, седеющий брюнет, смотрит на меня спокойно и оценивающе, о чем-то раздумывая. Женщина рядом с ним, кажется, в ужасе, но в глазах у нее явное любопытство, и она ждет-не дождется увидеть, как вершится правосудие в этом казино. Женщины. О, мы любим публичные казни, ахая от возмущения и наслаждаясь втайне мучениями жертвы.
- Сударыня, время вышло, - насмешливый голос крупье выводит меня из раздумий.
В глазах моих отчаяние.
- Вам нужно пройти со мной.
Мужчина напротив вдруг делает знак крупье, тот подходит, а брюнет что-то говорит ему на ухо. Дикая надежда шевелится в моей груди, но нет - крупье лишь говорит, что подойдет к нему попозже, и возвращается ко мне.

Итак, наступил новый год и прошло уже полтора месяца. Девочка встретила его весело, почти не читая почту, поэтому все комментарии увидела недавно.
Во-первых, спасибо всем, кто читал :)
Во-вторых, спасибо всем, кто пришел и стал ПЧ! Добро пожаловать!
В-третьих, до свидания всем кто ушел - и спасибо, за то что были. Может быть, вернетесь...
Девочка редко пишет комментарии в чужих дневниках, потому что хочет научиться не тратить время впустую...И редко появляется тут, потому что, возможно, какие-то успехи уже есть :)
Так что не обижайтесь... Я захожу к моим ПЧ когда мне грустно. И вы мне помогаете.