Кризисъ Безбожія.

Глава первая.

Историческое время, выпавшее намъ на долю, исполнено великаго и глубокаго значенія: это эпоха чрезвычайной насыщенности, напряженности, эпоха крушенія, подводящаго итоги большому историческому періоду; это время испытанія: совершается какъ бы нѣкій историческій и духовный смотръ, жизненная ревизія человѣческихъ духовныхъ силъ, укладовъ и путей.

Такъ, какъ если бы нѣкій великій судія сказалъ современному человѣчеству: «Вотъ, я попущу силамъ зла и соблазна, силамъ испытующимъ и совращающимъ; и онѣ развернутъ ученіе свое и строительство свое, а ты — имъ въ отвѣтъ — откроешь душу свою и покажешь лицо свое; и будетъ великій судъ надъ ними — по дѣламъ и плодамъ ихъ; и надъ тобою — по исповѣданію и противленію твоему».

И вотъ, согласно этому, неслышно изрекшему, но столь остро внятному намъ въ событіяхъ гласу, наше время развернуло передъ нами сразу: величайшій подъемъ воинствующаго безбожія и строжайшій судъ надъ выношенной человѣчествомъ за послѣдніе вѣка и тысячелѣтія религіозностью.

А если охватить весь процессъ сразу единымъ выраженіемъ, то передъ нами развернется единственный въ своемъ родѣ кризисъ безбожія.

Слово кризисъ есть первоначально слово греческое. Оно происходитъ отъ «крино», что значитъ «сужу». Кризисъ обозначаетъ такое состояніе человѣка, его души или тѣла, или дѣлъ и событій, въ которомъ выступаютъ скрытыя силы и склонности; онѣ развиваются, развертываются, осуществляютъ себя, достигаютъ своего максимальнаго напряженія и проявленія, своей высоты и полноты и тѣмъ самымъ обнаруживаютъ свою настоящую природу: онѣ какъ бы произносятъ сами надъ собою судъ и переживаютъ поворотный пунктъ; это ихъ переломъ, перевалъ; часъ, въ который рѣшается ихъ жизненная судьба; это время ихъ буйнаго расцвѣта, за которымъ начнется — или ихъ преодолѣніе и крушеніе, или же умираніе того человѣка или того человѣческаго дѣла, которое было настигнуто кризисомъ.

Вотъ что я хочу сказать, говоря о кризисѣ безбожія. Какъ бы ни были тягостны для каждаго изъ насъ событія, вызванныя этимъ кризисомъ, мы не должны ни растериваться подъ ихъ ударами, ни предаваться духовной слѣпотѣ. Рады мы или не рады, что родились въ такую эпоху и что кинуты всевластною рукою въ этотъ омутъ испытаній и опасностей, — мы призваны быть участниками, не просто пассивными жертвами, объектами, но активными участниками, волевыми субъектами этого процесса. А для этого мы должны понять, въ чемъ состоитъ глубокій смыслъ нашего историческаго положенія; чего требуетъ и ждетъ отъ насъ Судія, вызвавшій насъ на судъ; какія силы имѣются у насъ, и какъ намъ съ ними быть и обходиться; и какъ намъ приложить ихъ къ тому историческому дѣлу, участниками коего мы оказались. Мы должны понять смыслъ міровыхъ событій. Уразумѣть, что смыслъ ихъ выражается этими двумя словами: кризисъ безбожія. И рѣшить, какое мѣсто мы призваны занять въ этомъ развертывающемся передъ нами процессѣ; гдѣ во всемірномъ масштабѣ выступили скрытыя доселѣ силы безбожія; гдѣ онѣ развернулись и достигли небывалой еще высоты, полноты, откровенности и напора, гдѣ онѣ впервые обнажили свою настоящую природу, и вотъ на нашихъ глазахъ какъ бы произносятъ сами надъ собою судъ, рѣшая свою судьбу, а вмѣстѣ съ тѣмъ и судьбу всего человѣчества.

Видимъ ли мы это? Разумѣемъ ли эти событія? И если видимъ и разумѣемъ, то гдѣ мы сами сердцемъ и волею?

И прежде всего — въ самомъ протеканіи этого кризиса нѣтъ ли такихъ явленій и признаковъ, по которымъ мы могли бы предвидѣть его исходъ?

Въ чемъ состоитъ этотъ кризисъ?

Если мы вдумчиво вслушиваемся въ то, что говорятъ современные отрицатели Бога, то увидимъ, что ихъ позицію можно свести къ двумъ пунктамъ:

I. Нѣтъ никакого основанія признавать бытіе Бога:

II. Вѣра въ Бога не только неосновательна и не нужна, но еще и жизненно вредна.

Все остальное, что они говорятъ, сводится именно къ этимъ двумъ пунктамъ, къ ихъ развитію и детализаціи.