Ллойд де Моос, ныне директор института психоистории, проявляющий особый интерес к мотивации и описанию скрытых за нею групповых фантазий, однажды провел исследование доминирующих фантазий у наций, которые были агрессорами. Изучая этот материал, он заметил, что всякий раз в своих декларациях лидеры этих наций использовали образы, относящиеся к процессу рождения. Поразительно часто они говорили, что их народ задыхается, и надеялись в конечном счете исправить его положение, развязав войну. Де Моос уверен, что эта фантазия отражает реальное состояние ребенка в процессе рождения, который у каждого человека вызывает травму, и таким образом каждый человек становится подвержен навязчивым повторениям.
В подтверждение этого тезиса он заметил, что ощущение удушения и необходимости освобождения присутствует не у народов, над которыми действительно нависла угроза – как, например, у поляков в 1939 году, – а у народов, которым ничего не угрожает, – например, в Германии в 1914 и 1938 году или в Соединенных Штатах в период войны во Вьетнаме. Таким образом, объявление войны – это, несомненно, попытка избавиться от фантазий об удушении, ограничении и унижении. На основе своих знаний о детстве человека и того, что пытаюсь продемонстрировать на примере Адольфа Гитлера, я определенно склоняюсь к выводу, что побуждение к войне порождается не травмой рождения (как полагает де Моос), а другими возобновляющимися переживаниями. Даже в самых сложных случаях родов возникает уникальная, ограниченная травма, которую, несмотря на свою малость и слабость, мы превозмогаем: либо самостоятельно, либо с помощью третьего человека, который приходит нам на помощь. В отличие от нее, побои, психологическое унижение и другое жестокое обращение – это периодически повторяющиеся переживания. От них нельзя избавиться и здесь никто не может помочь, потому что никто не считает этот ад адом. Это состояние может либо продолжаться непрерывно, либо периодически возобновляться. В данном случае не может быть конечного освобождающего плача, и эти переживания могут быть забыты только вследствие их отсечения и подавления. Далее: именно те события, с которыми никогда не удавалось примириться, должны искать выход в навязчивых повторениях. Характерное ликование тех, кто объявляет войну, служит выражением ожившей надежды на финальную возможность отомстить за прошлые унижения и вместе с тем в большинстве случаев облегчением, наступившим потому, что человеку, наконец, стало позволено ненавидеть и кричать. Бывший ребенок хватается за первую представившуюся ему возможность проявить активность и прорвать свое вынужденное молчание. Если у человека нет возможности опечалиться о своем детстве и оплакать его, он будет использовать навязчивые повторения, чтобы избавиться от своего прошлого и отказаться от своей трагической пассивности в прошлом посредством проявления активности в настоящем. Так как из-за невозможности изменить прошлое эта попытка обречена на неудачу, такие войны не приносят освобождения агрессору, а в конечном счете ведут к катастрофе, даже если сначала случаются победы.
Несмотря на эти соображения, вполне возможно представить, что фантазия о рождении все же играет здесь какую-то роль. Ибо для детей, которые ежедневно получают побои и которые должны об этом молчать, рождение может быть единственным событием в детстве, в котором они оказались победителями, причем не в фантазии, а в реальности, иначе они не выжили бы. Путем борьбы они проложили себе путь через узкий проход, и после этого им было можно заплакать, несмотря на то, что их приняли заботливые и ласковые руки. Можно ли эту благодать сравнить с тем, что наступит впоследствии? Не было бы ничего удивительного в том, если бы мы захотели использовать этот величайший триумф, чтобы оправиться от своих поражений и преодолеть свое одиночество последующих лет. С этой точки зрения связь между травмой рождения и объявлением войны можно было бы объяснить как отрицание реальной, скрытой травмы, которая никогда всерьез не принимается обществом, и потому ей периодически требуется отыгрывание. В жизни Гитлера «Бурские войны» в его школьные годы, «Майн кампф» и Вторая мировая война относятся лишь к видимой части айсберга. В переживаниях, связанных с рождением из утробы матери, которые присущи и Гитлеру, и всем остальным людям, нельзя найти скрытого объяснения тому, почему он развивался именно таким путем. С другой стороны, не все люди в детстве испытывали такие мучительные страдания, как он.
Alice Miller "Am Anfang war Erziehung" [В начале было воспитание...]
