«Корни изобретения технологии производства ювелирных украшений из чугуна уходят в основание в 1804 году в Берлине Королевского чугунолитейного завода. Сначала там производили изделия из черных металлов, такие как вазы, канделябры, чаши, бляшки и медальоны, а также более коммерческие изделия - заборы, мосты и садовую мебель.




Первые ювелирные изделия - длинные цепочки с литыми звеньями -  были произведены в 1806 году. 




Позже, стали делать ожерелья, состоящие из медальонов.





Производство ювелирных изделий из чугуна достигло своего пика между 1813 и 1815 годами, когда принцесса Марианна Прусская обратилась ко всем женщинам Пруссии, отдать свои золотые украшения для финансирования восстания против Наполеона во время Освободительной войны, в обмен на брошь из железа или кольцо с надписью "Я отдала золото за железо" ( или с надписью «для благосостояния нашей Родины», или с портретом Фридриха-Вильгельма III  Прусского на обороте). 




Сдавшие золото должны были носить драгоценности из чугуна, чтобы закрепить моду и показать пример патриотизма. 


железное обручальное кольцо с надписью: "Я сдала золото за железо".


Сначала ювелирные чугунные украшения  были только символом траура и стоили довольно дешево, но вдруг они стали символом патриотизма и верности и с их очевидной эстетической привлекательностью, стали в одночасье популярными.

С 1810 года стали очень популярны украшения в неоготическом стиле. 

Серия сообщений "Готика и готы":

Страшно, но красиво.

Часть 1 - Готический костюм
Часть 2 - Москва после смерти Путеводитель по кладбищам: где гулять, что смотреть и сколько стоит умереть
...
Часть 33 - Последний приют Монпарнаса
Часть 34 - Последний приют Монмартра
Часть 35 - НЕОГОТИЧЕСКИЕ И НЕОКЛАССИЧЕСКИЕ ЮВЕЛИРНЫЕ УКРАШЕНИЯ ИЗ ЧУГУНА. часть 1
Часть 36 - НЕОГОТИЧЕСКИЕ И НЕОКЛАССИЧЕСКИЕ ЮВЕЛИРНЫЕ УКРАШЕНИЯ ИЗ ЧУГУНА. часть 2
Часть 37 - Мемориальные украшения и композиции из волос- 1
...
Часть 45 - Лесной Царь. Der Erlkönig
Часть 46 - Сюжет о трех бродячих покойниках и трех кандидатах в мертвецы
Часть 47 - Призрачный Провиденс Лавкрафта

Монмартрское кладбище производит впечатление каких-то диких каменных джунглей, только изредка оживляемых чахлой растительностью. Кладбище Монмартра расположено у самого подножия холма в некоей впадине. Довольно значительная его часть даже находится под широким мостом с изрядно оживленным движением.





Кладбище на Монмартре было открыто в 1825 году на месте бывшего карьера для добычи гипса. Гипса за несколько сотен лет накопали немало, и яма на этом месте образовалась нешуточная. Основной особенностью этого места заключается именно в том, что большая часть территории лежит значительно ниже уровня поверхности земли. В яме же места немного, поэтому здесь надгробия буквально громоздятся друг на друга, а чрезмерная скученность захоронений будет только возрастать: территория кладбища всего 10 гектаров, в четыре раза меньше чем у Пер-Лашез, а вот желающих попасть сюда ничуть не меньше.







Не менее существенно и отличие в кладбищах по социальному составу. Основная масса захоронений на Пер-Лашез (помимо перечисленных писателей, поэтов и художников) – это политики, генералы и общественные деятели, российскому человеку малоизвестные, да и самими французами, похоже, изрядно подзабытые. Немало на Пер-Лашез и просто мирных обывателей. А вот на Монмартре похоронены, как это и следует из богемной репутации района, в основном деятели искусств. И чтобы попасть на это неказистое кладбище, после своей кончины надобно внести в мировое искусство хотя бы скромную лепту.







Сориентироваться на местности и хотя бы относительно разобраться в лабиринтах надгробий и склепов на кладбище Монмартра намного сложнее, чем на Пер-Лашез. А уж без карты тут и совсем делать нечего. Поэтому при входе на кладбище в сторожке служителя при входе они тоже выдаются совершенно бесплатно. На кладбище Монмартра всего один вход, под уже упомянутым мостом.


Могила адъютанта Наполеона Филиппа Сегюра


Надгробие на могиле писателя Эмиля Золя

Практически сразу посетители оказываются на круглой площади. Начиная движение по ней по часовой стрелке, на первом же углу можно отыскать могилу Ля Гулю, знаменитой танцовщицы кабаре «Мулен Руж» конца 19 века. Далее по этой же окружности – надгробие Эмиля Золя, хотя его останки и были перенесены довольно давно в Пантеон. Повернув на следующей аллее, в конце ее можно отыскать могилу Теофила Готье, элегантного писателя середины 19 века.


Могила певицы Далиды

Нырнув под мост и слегка поплутав среди массивных склепов, выбредаешь к месту последнего приюта певицы Далиды. Она многие годы прожила на Монмартре и, говорят, что ее могилу можно видеть из окон ее бывшей квартиры. Памятник певице превосходен и нисколько не напоминает о печальном месте своего расположения. Записок Далиде не пишут, зато здесь всегда корзина свежих цветов от поклонников.


Могила композитора Гектора Берлиоза

Неподалеку от Готье расположена могила великого композитора Гектора Берлиоза. Двигаясь по аллее, названной его именем, слева можно обнаружить надгробную плиту с именем гениального Генриха Гейне, окончившего свои дни на чужбине. Через 50 метров – могилы Александра Дюма-сына и легендарного танцора Вацлава Нижинского. 


Могила танцора Вацлава Нижинского




Могила писателя Александра Дюма-сына

Серия сообщений "Свадьбы и Похороны":

Карета чистая, только что с похорон! (цитата)

Часть 1 - Ростовые куклы в Саратове. Только пошив на заказ. Леди -фуршет
Часть 2 - Флористика и ее развитие
...
Часть 17 - Ворон, просто ворон
Часть 18 - Последний приют Монпарнаса
Часть 19 - Последний приют Монмартра
Часть 20 - Мемориальные украшения и композиции из волос- 1
Часть 21 - Сент-Женевьев де Буа. Кладбище великих- 1
...
Часть 45 - Paris. Cimetière de Montmartre. Кладбище Монмартра. (часть 1)
Часть 46 - Надмогильные Кресты из бересты
Часть 47 - Скульптуры, на которые неловко смотреть, но невозможно отвести взгляд

Серия сообщений "Готика и готы":

Страшно, но красиво.

Часть 1 - Готический костюм
Часть 2 - Москва после смерти Путеводитель по кладбищам: где гулять, что смотреть и сколько стоит умереть
...
Часть 32 - Особенности готики Франции, готические соборы Франции
Часть 33 - Последний приют Монпарнаса
Часть 34 - Последний приют Монмартра
Часть 35 - НЕОГОТИЧЕСКИЕ И НЕОКЛАССИЧЕСКИЕ ЮВЕЛИРНЫЕ УКРАШЕНИЯ ИЗ ЧУГУНА. часть 1
Часть 36 - НЕОГОТИЧЕСКИЕ И НЕОКЛАССИЧЕСКИЕ ЮВЕЛИРНЫЕ УКРАШЕНИЯ ИЗ ЧУГУНА. часть 2
...
Часть 45 - Лесной Царь. Der Erlkönig
Часть 46 - Сюжет о трех бродячих покойниках и трех кандидатах в мертвецы
Часть 47 - Призрачный Провиденс Лавкрафта

Кладбище Монпарнас (фр. Cimetière du Montparnasse) — одно из самых известных кладбищ Парижа. Расположено в южной части города, в районе Монпарнас (14-й муниципальный округ).Основано в 1824 г. на месте бывших ферм, поначалу называлось «Южное кладбище».



Кладбище Монпарнас – наиболее «обжитое» в Париже. Здесь никакие контрасты в глаза не бросаются, все мирно, без особых претензий и почти по-домашнему. Если сравнивать его с Пер-Лашезом и Монмартром, то монпарнасский погост занимает между ними некое промежуточное место.



Это и не роскошный парк на холме, как Пер-Лашез, но и не столпотворение каменных склепов в бывшем карьере, как на Монмартре. Это просто место отдыха для здешних жителей с неизвестно для чего поставленными могильными камнями.


Кладбище с башней Монпарнас на заднем плане

Кладбище Монпарнас – ровное как стол, с чрезвычайно аккуратными аллеями и традиционной планировкой регулярного французского сада. Сразу же налево от главного входа - могилы Жана Поля Сартра и Симоны де Бовуар. Это место паломничества интеллектуалов всего мира.


Могила философа Жана Поля Сартра и Симоны де Бовуар



Второе такое место – последний приют гениального и несчастного «прОклятого поэта» Шарля Бодлера. До него можно добраться, если двигаться от главного входа вдоль стены все время направо. Его могила прямо рядом с питьевым фонтанчиком. Здесь цветов и записок ничуть не меньше, чем у Сартра.


Могила певца и композитора Сержа Гензбура

Третьей по значимости и посещаемости (правда, в основном французами) является могила Сержа Гензбура, певца и композитора, известного бабника, алкоголика и страстного курильщика. Как полагают многие, именно он, сын эммигрантов из России, воплотил в себе истинно французский характер. На могилке у него, помимо непременных записочек, пачки сигарет.





Могила шахматиста Александра Алехина

Примерно на одном расстоянии от центральной площади (тоже круглой, кстати) по разные стороны от него нашли свой последний приют небезызвестный Симон Петлюра и великий шахматист Александр Алехин. В эпоху холодной войны обе они были полузаброшены, а вот нынче и та, и другая содержатся в наилучшем виде. Вообще на кладбище Монпарнас иностранцев хоть отбавляй. Это лишнее свидетельство тому, что Париж был и остается поистине интернациональным городом.

Серия сообщений "Свадьбы и Похороны":

Карета чистая, только что с похорон! (цитата)

Часть 1 - Ростовые куклы в Саратове. Только пошив на заказ. Леди -фуршет
Часть 2 - Флористика и ее развитие
...
Часть 16 - Тортики для развода
Часть 17 - Ворон, просто ворон
Часть 18 - Последний приют Монпарнаса
Часть 19 - Последний приют Монмартра
Часть 20 - Мемориальные украшения и композиции из волос- 1
...
Часть 45 - Paris. Cimetière de Montmartre. Кладбище Монмартра. (часть 1)
Часть 46 - Надмогильные Кресты из бересты
Часть 47 - Скульптуры, на которые неловко смотреть, но невозможно отвести взгляд

Серия сообщений "Готика и готы":

Страшно, но красиво.

Часть 1 - Готический костюм
Часть 2 - Москва после смерти Путеводитель по кладбищам: где гулять, что смотреть и сколько стоит умереть
...
Часть 31 - Пустота. Мрачная готика
Часть 32 - Особенности готики Франции, готические соборы Франции
Часть 33 - Последний приют Монпарнаса
Часть 34 - Последний приют Монмартра
Часть 35 - НЕОГОТИЧЕСКИЕ И НЕОКЛАССИЧЕСКИЕ ЮВЕЛИРНЫЕ УКРАШЕНИЯ ИЗ ЧУГУНА. часть 1
...
Часть 45 - Лесной Царь. Der Erlkönig
Часть 46 - Сюжет о трех бродячих покойниках и трех кандидатах в мертвецы
Часть 47 - Призрачный Провиденс Лавкрафта

25 гравюр гротескных костюмов из Британского Музея. Автором указан Nicolas de Larmessin III (French, 1640-1725), гравюры гротескных костюмов сделаны с работ Nicolas de Larmessin II, вероятно- это был его отец. 

Корабли Кука вышли из английского порта Плимут в 1776 году. Задачей экспедиции было найти Северо-Западный проход между Тихим и Атлантическим океанами на Севере Америки. Кук обошёл мыс Доброй надежды, пересек Индийский океан и посетил Новую Зеландию и Таити. Путь его лежал на Север — британский парламент обещал команде корабля, который сделает открытие — 20,000 фунтов стерлингов — целое состояние по тем временам. На рассвете 18 января 1778 года Кук увидел землю: это был остров Оаху, один из восьми островов Гавайского архипелага. Сильный встречный ветер помешал кораблям приблизиться к острову и отнес их на северо-запад к острову Кауаи. К вечеру корабли подошли к берегам острова Кауаи.

Ночью, несколько гавайцев, одного из которых звали Моапу, ловили рыбу в заливе. Внезапно, они увидели в темноте силуеты проплывавших кораблей Кука с горящими огнями. Гавайцы в ужасе побросали снасти и бросились на берег, чтобы рассказать о небычайном проишествии вождям. На следующее утро толпы любопытных гавайцев вышли в океан на своих каное, чтобы посмотреть на необыкновенное чудо. Они не осмеливались взойти на борт, но подойдя к кораблям, охотно привязывали к брошенным с бортов веревкам свиней, рыбу и сладкую картошку.

Корабли бросили якорь в бухте Ваймеа, недалеко от места, где в океан впадала река с одноименным названием. Вдоль обеих берегов реки тянулись покрытые травой хижины. На берегу собралась большая крикливая толпа гавайцев. Одни утверждали, что паруса — это огромные морские скаты. Другие говорили, что мачты это растущие в океане деревья. Кахуна (гавайский шаман) объявил, что корабли это хейау (алтари) весьма почитаемого бога Лоно. В конце концов правящий вождь решил послать своих представителей на борт. Когда они поднялись на короабль, то чуть не сошли с ума от возбуждения: они приняли английские треуголки офицеров за треугольные головы . Одежда казалась им висячими лоскутами кожи с карманами. Одному из высоких вождей, взошедших на борт, Кук подарил кинжал. Впечатление было настолько сильным, что вождь объявил новое имя своей дочери — Кинжал.

Гавайцы давали, насколько могли, самые лучшие описательные имена странным вещам англичан. Матрос, который поднимал флаг, был назван Ку Цветного Флага, по имени идола одного из алтарей. Человек, куривший трубку, получил имя Лоно Огненного Вулкана. Когда они увидели шкуру быка, гавайцы воообразили, что хаоле (иностранцы) убили легендарную собаку-монстра Ку-Лун, которая пожирала людей. Команде требовались запасы воды, продовольствия и дров, и Кук приказал лейтенанту Джону Вильямсону снарядить экспедицию на берег. Когда лодка подплыла к берегу, несколько гавайцев зашло в воду, чтобы помочь лодке пристать к берегу. Когда один из них схватился за швартовый крюк шлюпки, молодой лейтенант выхватил пистолет и застрелил гавайца. Позднее днем, Кук решил сойти на берег самому. Он ходил посреди гавайцев безоружным. Гавайцы приветсвовали его как самого высокого вождя. Они падали ниц на землю при его приближении и предлагали ему в подарок пищу, циновки и капа (материал из коры деревьев).

Гавайцы возбужденно обсуждали огромное богатство иностранцев. Некоторые были не прочь прихватить железные предметы, которые они видели на палубе, но высокий шаман предостерег их не делать этого. Сам он пребывал в неуверенности, отнести иностранцев к богам или к простым смертным. В конце концов он решил устроить простую проверку: предложить чужеземцам женщин. Если англичане согласятся, то они явно не боги, а простые смертные. Англичане, естественно, провалили экзамен, но многие гавайцы еще сомневались.

Толпы доступных женщин расстроили Кука, который знал, что многие из его команды страдали венерическими заболеваниями. Он приказал всем больным оставаться на борту, но эта мера была безуспешной, так как женшин стали доставлять прямо на борт. Мало кто сомневается, что именно команда Кука занесла на Гавайи сифилис и гонорею. Расходная книга корабля «Резолюшн» содержит имена 66-ти матросов из команды в 112, которые получали лечение от венерических болезней во время плавания. Через год после визита Кука болезни распространились по всем островам и стали одной из главных причин резкого сокращения уровня рождаемости коренного населения.

Спустя две недели, отдохнув и пополнив запас продовольствия, корабли ушли на север искать северо-западный проход. После исчезновения англичане были посланы гонцы на другие острова, чтобы сообщить новость о необыкновенных белых людях. Гонцы так описывали чужеземцев: говор их был похож на щебетанье птиц, ноги были прикрыты, а изо рта, как из вулкана, выходил дым. Многие гавайцы верили, что капитан Кук это воплощение всемогушего бога Лоно.

В конце ноября 1778 Кук вернулся на Гавайи. Именно здесь, на Гавайях, цепь несчастливых событий привела к его гибели. Обычно на других островах Кука встречали как главного вождя другого племени. На Гавайях его приняли за бога Лоно. Древние легенды предсказывали, что Лоно вернется на плавучем острове. Оба визита Кука происходили в сезон праздника Лоно.

В течение семи недель Кук исследовал побережье островов, а затем стал на якорь в бухте Кеалакекуа самого большого острова Гавайи. Выбор этой бухты еще больше убедил Гавайцев в том, что Кук это воплощение бога Лоно, — по преданию, именно здесь Лоно видели в последний раз. Сотни гавайцев ринулись приветстовать возвращение Лоно. Кук записал в своем журнале: «Я никогда не видел в здешних морях такого количества людей, собравшихся в одном месте; кроме множества каное, весь берег был покрыт людьми, а сотни их плавали вокруг корабля как стаи рыб».

Гавайцы осыпали англичан всевозможными дарами, на борту постоянно находилось множество женщин. Дэвид Самвелл, судовой врач, сделал такую запись в своем дневнике: «Мы живем в величайшей роскоши, а что касается количества и выбора женщин, то среди нас едва ли найдется такой, кто не сможет состязаться с самим турецким султаном». За свои услуги женщины получали в подарок кусочки железа, ножницы, бусы и зеркала. Через некоторое время на борту появился Каланиопуу, правитель острова Гавайи. Он щедро снабдил Кука запасами еды и всевозможными подарками. Каждый день сотни гавайцев забирались на борт обоих судов. Иногда их набиралось так много, что было невозможно работать. Время от времени аборигены крали металлические предметы. На эти мелкие, хотя и досадные кражи не обращали внимания.

По мере того как суда производили ремонт и пополняли запасы продовольствия, некоторые гавайцы все больше укреплялись во мнении, что англичане были не боги, а простые смертные. Так как чужестранцы обильно загружали суда продовольствием, гавайцы предполагали, что те покинули свою страну из-за голода. Они вежливо намекали морякам, что пора и честь знать, и что они смогут посетить острова во время следующего урожая, когда снова будет много еды. Многих насторожил рассказ женщины, чаcто посещавшей корабли. Когда она лежала с матросом, ее ногти вонзились ему в спину так, что он закричал от боли. Гавайцы верили, что боги не ложатся со смертными женщинами, и тем более, не знают боли. Возможно, Кук и был богом, но уж его люди, точно, не были божественного происхождения.

4 февраля 1779 года, через четыре недели после вхождения кораблей в залив Кеалакекуа, Кук приказал поднять якорь. Гавайцы с удовлетворением наблюдали за уходом англичан. Однако в первую же ночь корабли попали в шторм и передняя мачта «Резолюшн» дала трещину. Нужно было возвращаться. Кук знал тольку одну удобную бухту неподалеку — Кеалакекуа. Он потратил семь недель для того, чтобы ее найти, и теперь у него не было выбора, как только идти назад в ту же бухту.

Когда корабли вошли в знакомую бухту, ее берега были безлюдны. Посланная на берег шлюпка вернулась с известием, что король Каланиопуу наложил табу на всю бухту. Такие табу были обычным явлением на Гавайях. Обычно после того, как землю и ее ресурсы изрядно использовали, вожди запрещали туда вход на время, чтобы дать возможность восстановиться морским и земельным ресурсам.

Англичане чувствовали нараставшую тревогу, но им было необходимо отремонтировать мачту. На следующий день залив посетил король и дружелюбно приветствовал англичан, но настроение гавайцев уже каким-то образом поменялось. Первоначальная теплота отношений понемногу растаяла. В одном случае дело чуть не дошло до стычки, когда вожди приказали гавайцам не помогать команде, сошедшей на берег за водой. Шестерым матросам, охранявшим работы на берегу, было приказано зарядить ружья пулями вместо дроби. Кук и его доверенный офицер Джеймс Кинг высадились на берег, чтобы уладить спор из-за воды между командой и островитянами. Едва они успели решить спорный вопрос, как услыхали звук мушкетного огня по направлению корабля Дискавери. От корабля в сторону берега неслось каное. Сидящие в нем гавайцы яростно гребли веслами. Очевидно, они что-то украли и пытались скрыться. Кук, Кинг и один матрос побежали наперерез по берегу через камни и песок в надежде перехватить воров, но опоздали, и потому бросились вдогонку вглубь острова. Они продолжали преследование на протяжении трех миль пока не осознали, что гавайцы, у которых они спрашивали направление, намеренно заблуждали их. Когда они, усталые и взъерошенные, вернулись на берег, то узнали, что боцман Дискавери решил сойти на берег и захватить каное воров. Как оказалось, каное принадлежало другу англичан вождю Палеа. Когда Палеа потребовал свое каное назад, возникла перепалка, во время которой вождя ударили веслом по голове. Гавайцы бросились на англичан, и те были вынуждены укрыться среди камней на берегу. К счастью, Палеа восстановил порядок, и соперники предположительно расстались как друзья.

На рассвете следующего дня англичане обнаружили, что шлюпка, привязанная к бую в дюжине ярдов от Дискавери, исчезла. Гавайцам удалось украсть ее прямо из-под носа вахтенного матроса. В шесть часов капитан Чарльз Клерк, который командовал Дискавери, отправился на Резолюшн, чтобы доложить о случившемся. Кук был вне себя от ярости. Эта шлюпка была лучшей из тех, которые были на борту. Он приказал блокировать бухту так, чтобы ни одно каное не могло из нее выйти. Кук зашел в свою каюту, взял двустволку и приказал снарядить шестивесельную шлюпку, чтобы отвезти его в деревню Каавалоа на северной оконечности бухты. Вместе с ним отправились лейтенант Филлипс и девять морских пехотинцев.

Задачей Кука было встретиться с королем Каланиопуу. Он собирался использовать план, который никогда не подводил его при подобных обстоятельствах в других частях океана: он пригласит Каланиопуу на борт и будет удерживать его там до тех пор, пока его подданные не вернут лодку.

В семь часов утра Джеймс Кук и его морские пехотинцы спрыгнули со шлюпок в воду прибоя и по черным базальтовым пластам лавы, сходившим в океан, выбрались на берег. Две шлюпки остались ждать у берега. Кук считал себя другом гавайцев, которому, равно как и гавайцам, было нечего опасаться. Дом Каланиопуу стоял примерно в тридцати ярдах от берега. Король как раз просыпался, когда Филлипс заглянул в дверь королевского дома. Вошел Кук, сел рядом со стареющим королем и заговорил о пропаже. Как оказалось, король ничего не знал о лодке, но Кук все равно решил привести свой план в исполнение и пригласил короля провести день на борту корабля. Каланиопуу с удовольствием согласился. Пока Каланиопуу и Кук разговаривали, около королевского дома собралась довольно большая толпа. Через некоторое время оба вышли из дома и направились сквозь толпу к берегу. Однако жены короля и некоторые из вождей не хотели, чтобы стареющий король шел на корабль и всячески пытались его остановить. Жены громко плакали и умоляли его не ходить. В конце концов, им удалось усадить короля на землю у самой кромки воды.

Толпа быстро росла, задние нажимали. Лейтенант Филиппс спросил разрешения у Кука поставить своих людей с мушкетами в линию у берега так, чтобы перед ними была линия огня, и никто не смог подойти сзади. Кук считал это излишним, но все же дал разрешение построить людей. В это время над заливом разнеслось эхо выстрелов. Гавайцы заметно встревожились. Кук уже понял, что привести короля на корабль не удастся. Он поднялся и один пошел к лодке. В этот момент в возбужденную толпу вбежал гавайец и прокричал, что агличане убили высокого вождя, когда тот пытался выйти из бухты на своем каное. Это было объявлением войны. Женщины и дети исчезли. Мужчины надели защитные плетеные маты, в руках их появилиь копья, кинжалы, камни и дубинки. Один из воинов приблизился к Куку и замахнулся на него кинжалом. Кук взвел курок и выстрелил. Пуля малого калибра застряла в защитной накидке воина. Тот триумфально обернулся к соплеменникам показать, что цел и невредим. Теперь даже самые робкие решили напасть на человена, которого они считали богом. По оценке одного из англичан, в то утро на берегу собралось от 22 до 32 тысяч вооруженных гавайцев.

Кук отступил к самой кромке воды. Рядом с ним находился лейтенант Филлипс. Еще один воин с кинжалом напал на Кука. Кук поспешно выстрелил, но промахнулся и убил другого рядом стоявшего гавайца. Ударом приклада Филлипс сбил с ног одного нападавшего и застрелил другого. К этому моменту пехотинцы выстроились в линию на берегу и дали залп по толпе. Экипаж в лодках также открыл огонь. Кук зашел по колено в воду и повернулся, чтобы подозвать лодки и приказать прекратить огонь. В этот момент на его голову обрушился сокрушительный удар деревянной дубинки. Когда он падал, другой воин нанес ему удар кинжалом в спину. Через час после того как он сошел на берег, Кук был мертв.

Филлипс истратил свой последний патрон и, несмотря на рану от кинжала, стоя в воде, шпагой отбивался от наседавших гавайцев. Наконец, он развернулся и поплыл к лодке. Едва его втащили в лодку, Филлипс увидел, как один раненый пехотинец исчез под водой. Он снова прыгнул в воду и помог затащить пехотинца в лодку. Позднее, Дэвид Самвелл писал в рапорте, что пехотинцы выстрелили залпом, побросали мушкеты и побежали. Четверо из девяти погибли от рук гавайцев, остальные поспешно уплыли в лодках. Матросы налегли на весла, чтобы выйти из-под града камней, которыми их осыпали гавайцы. Вот как описывал лейтенант Кинг момент смерти Кука: «Увидев, что Кук упал, гавайцы издали победоносный вопль. Тело его тут же втащили на берег, и окружавшая его толпа, жадно выхватывая кинжал друг у друга, принялась наносить ему множество ран, так как каждый хотел принять участие в его уничтожении».

Матросы на борту Резолюшн видели схватку на берегу и выстрелили два раза из пушки по гавайцам. Спустя короткое время на берегу никого не осталось. Гавайцы также унесли с собой тела погибших. Принявшие на себя командование офицеры решили забрать находившиеся на берегу мачту и паруса Резолюшн, а также вернуть тела Кука и четырех матросов.

Не успели они принять это решение, как по берегу разнеслись звуки выстрелов из мушкетов: гавайцы напали на небольшую команду, охранявшую паруса и мачту. После того как на берег высадилоь подкрепление, было достигнуто перемирие. Паруса, мачта и инструменты были доставлены на борт Резолюшн. Лейтенант Кинг пытался убедить гавайцев вернуть тела павших. Ночью часовые услыхали осторожный звук весел около борта Резолюшн и выстрелили в темноту. Они едва не попали в двух гавайцев, которые попросили разрешения взойти на борт. В руках они несли небольшой сверток, завернутый в тапа (дубленая ткань из коры деревьев). Они торжественно развернули тапа, и при колеблющемся свете фонаря англичане с ужасом разглядели кровавое мясо, которое очевидно было срезано с тела Кука.

Англичане пришли в ужас от такого обращения с телом своего капитана, некоторые стали подозревать в гавайцах каннибалов. И все же, с останками Кука обошлись так, как поступали с телами самых высоких вождей. По традиции, гавайцы отделяли плоть от костей высоко почитаемых людей. Затем кости связывали вместе и тайно хоронили, чтобы никто не смог надругаться над ними. Если покойный был объектом большой привязанности и уважения, то кости могли хранить некоторое время у себя дома. Так как Кук пользовался очень большим уважением, части его тела были поделены между высокими вождями. Его голова досталась королю, а скальп забрал один из вождей. Ужасное обращение было, на самом деле, высочайшей почестью со стороны гавайцев.

В течение следующих нескольких дней англичане жестоко мстили. Официальный журнал экспедиции не упоминает деталей, но кажется, что команда вышла из-под контроля офицеров и погрузилась в оргию кровопролития и уничтожения. Во время одного эпизода 17 февраля неизвестное количество гавайцев было убито, а их поселение сожжено. Убийство гавайцев продолжалось несколько дней. Во время очередной такой вылазки отрезанные головы гавайцев насадили на шлюпочные бушприты. Кинг, которому пришлось заканчивать путевой журнал Кука, и который был болен в то время, позднее извинительно писал: «Если бы я лично мог присутствовать, я бы возможно нашел средства спасти эту крошечную нацию от уничтожения».

Одним из результатов кровопролития явилось то, что напуганные гавайцы решили вернуть дополнительные останки Кука англичанам. Один из вождей, одетый в церемониальный плащ из красных перьев, вернул кисти руки, череп, предплечья и кости ног капитана.

Вечером 21 февраля 1779 года останки капитана Джеймса Кука были зашиты в парусину и после погребальной молитвы, прочтенной капитаном Клерке, опущены в воду залива. Экипаж приспустил британский флаг и дал салют из десяти ружей. Многие из матросов и пехотинцев на палубах обоих кораблей открыто плакали. Гавайцы не наблюдали за церемонией с берега, так как вождь наложил на залив капу (табу). На следующее утро англичане подняли паруса и навсегда покинули острова.

Однако история на этом не закончилась — в мае 1823 года гавайский король Камехамеха II прибыл со своей женой и свитой в Великобританию, где спустя три месяца умер. Незадолго до кончины он передал медикам стрелу с железным наконечником и деревянным оперением. Ничем не примечательную стрелу, если бы уважаемый Камехамех II не сказал бы, что белая кость в середине стрелы является костью белого человека под именем Джеймс Кук.

В 1886 году стрела перебралась из Лондона в Австралию, где и хранилась до недавнего времени. Так она была и забыта всеми, если бы не президент Общества капитана Кука Клифф Тронтон, который решил проверить аутентичность этой стрелы. Многое сразу вызвало у историков сомнения: стрела была не похожа на те, которыми пользовались туземцы Гавайских островов в то время, скорее, она была привезена с места предпоследней стоянки Кука — берегов Америки.

Тогда кость просветили рентгеном, и выяснилось, что она может принадлежать как киту или дельфину, так и человеку. Теперь на очереди был ДНК тест, который должен был определить кому принадлежит эта кость. Правда, эта работа осложнялась тем, что никто из шести детей капитана не обзавелся собственным потомством, и поэтому ученым видимо придется обратиться к родственникам его родной сестры Маргарет. Совсем недавно президент общества капитана Кука Клифф Торнтон объявил, что согласно анализу ДНК стрела никакого отношения к Куку не имеет. Та и умерла эта красивая легенда.

 1. Кораблик капитана Никто 

«1866 год ознаменовался удивительным происшествием, которое, вероятно, еще многим памятно. Не говоря уже о том, что слухи, ходившие в связи с необъяснимым явлением, о котором идет речь, волновали жителей приморских городов и континентов, они еще сеяли тревогу и среди моряков. Купцы, судовладельцы, капитаны судов, шкиперы, как в Европе, так и в Америке, моряки военного флота всех стран, даже правительства различных государств Старого и Нового Света были озабочены событием, не поддающимся объяснению.

Дело в том, что с некоторого времени многие корабли стали встречать в море какой-то длинный, фосфоресцирующий, веретенообразный предмет, далеко превосходивший кита, как размерами, так и быстротой передвижения.

Записи, сделанные в бортовых журналах разных судов, удивительно схожи в описании внешнего вида загадочного существа или предмета, неслыханной скорости и силы его движений, а также особенностей его поведения. Если это было китообразное, то, судя по описаниям, оно превосходило величиной всех доныне известных в науке представителей этого отряда. Ни Кювье, ни Ласепед, ни Дюмериль, ни Катрфаж не поверили бы в существование такого феномена, не увидав его собственными глазами, вернее глазами ученых…»[1]

Так начинается книга, которой суждено было сразу же войти в классику — литературы и зарождавшегося жанра научной фантастики. В 1869 году увидел свет роман Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой». Поскольку, возможно, не все читатели хорошо помнят сюжетные перипетии этого романа, я позволю себе коротко напомнить их. Для охоты на загадочное морское животное США снаряжают фрегат «Авраам Линкольн». В этой экспедиции принимает участие крупнейший специалист по морской биологии Пьер Аронакс, профессор Парижского музея. После долгой погони «Авраам Линкольн» настигает таинственное чудовище, которое оказалось удивительным подводным судном.Мнимый зверь выходит из схватки победителем. Оказавшиеся за бортом Аронакс, его слуга Консель и канадец-гарпунер Нед Ленд попадают на подводное судно, которое называется «Наутилус» («Кораблик» на латыни) и становятся пленниками его капитана, носящего имя «Немо» («Никто», опять-таки, на латыни). Так начинается увлекательное путешествие героев по глубинам Мирового океана. Профессор Аронакс, устами которого говорит автор, знакомит читателей с обитателями морских глубин, рассказывает о сокровищах, оказавшихся на дне океана, рассуждает о будущем освоении водного пространства нашей планеты — словом, выполняет функции гида, обязательного для научной фантастики того периода. Все эти сведения, разумеется, любознательный читатель мог бы почерпнуть и из современной ему научной литературы, но ведь познавать мир и одновременно, затаив дыхание, следить за перипетиями приключенческого сюжета куда интереснее! И, тем более, не так легко было бы узнать увлеченному читателю об особенностях конструкции подводного судна — ведь реально таких кораблей еще не существовало. Хотя предшественники у «Наутилуса» были. Мы не будем рассматривать давние попытки человека покорить глубины моря, идеи нежизнеспособные; упомянем лишь несколько вполне жизнеспособных и здравых проектов, о которых автор «Двадцати тысяч лье» прекрасно знал. Это «Черепаха», построенная в 1775 году американцем Дэвидом Бушнеллом. Она предназначалась для ведения боевых действий, но всерьез повоевать не успела. Вскоре после этого, в 1806 году, американский же изобретатель Р. Фултон (создатель одного из первых пароходов) разработал проект военного подводного судна. Впрочем, не следует думать, что попытки такие имели место только в Новом Свете. Ничуть не бывало! Непосредственные предшественники «Наутилуса» — боевые подводные лодки с металлическими корпусами — были разработаны, построены и испытаны в Европе. Современник Жюля Верна французский изобретатель О. Риу в 1861 году на одной из своих лодок установил паровой двигатель; на второй же попытался использовать электрический. Не получилось.

В 1863 году Жюль Верн был свидетелем спуска на воду французской субмарины «Ныряльщик» (конструктора Шарля Брюна), самой большой из существовавших тогда — ее водоизмещение составило уже 426 тонн, а экипаж — 12 человек!

Отсюда французскому романисту уже совсем недалеко было до того, чтобы в мечтах построить лодку водоизмещением всего лишь в три раза большим, чем у «Ныряльщика» (1500 тонн, кстати, почти в сто раз больше подводного судна Шильдера). И снабдить лодку именно электрическим двигателем. Благодаря этому «Наутилус» имеет практически неограниченный запас хода — ведь ему не требуется топлива. Да и вообще — электричество на борту подводного судна, придуманного французским фантастом, творит чудеса.

Следует, правда, отметить, что и конструкция «Наутилуса», и описание подводного мира, увиденного его пассажирами, вызывают у сегодняшних специалистов скептическую улыбку. Впрочем, скептически были настроены к фантазиям Жюля Верна и некоторые его ученые современники. Можно насчитать немало ошибок и в рассказе об обитателях морских глубин, и в рассказе о фантастических способностях корабля. Достаточно сказать, что у Жюля Верна «Наутилус» способен легко погружаться на любую глубину — при том, что уже на глубине, превышающей несколько сот метров, давление попросту раздавило бы лодку. Но вот ведь удивительное дело! Все мы знаем об ошибках, допущенных Жюлем Верном при работе над этим романом. Тем не менее, «Двадцать тысяч лье под водой» продолжает читаться и переиздаваться, и экранизироваться вплоть до сегодняшнего времени, то есть, 140 лет! Можно с уверенностью сказать, что так будет и впредь, и внуки наших внуков тоже будут читать эту волшебную книгу. Почему?

Потому что роман «Двадцать тысяч лье под водой», все-таки, не о подводной лодке и не о китах и спрутах. Это роман об удивительном человеке, который сам себя называл капитаном Немо — капитаном «Никто».

2. Никто, капитан Кораблика

«…Незнакомец заслуживает более подробного описания. Я, не колеблясь, признал основные черты характера этого человека: уверенность в себе, о чем свидетельствовали благородная посадка головы, взгляд черных глаз, исполненный холодной решимости, спокойствие, ибо бледность его кожи говорила о хладнокровии, непреклонность воли, что выдавало быстрое сокращение надбровных мышц, — наконец, мужество, ибо его глубокое дыхание изобличало большой запас жизненных сил.

Прибавлю, что это был человек гордый, взгляд его, твердый и спокойный, казалось, выражал возвышенность мысли; и во всем его облике, в осанке, движениях, в выражении его лица сказывалась, если верить наблюдениям физиономистов, прямота его натуры.

…Сколько было лет этому человеку? Ему можно было дать и тридцать пять и пятьдесят! Он был высокого роста; резко очерченный рот, великолепные зубы, рука, тонкая в кисти, с удлиненными пальцами, в высшей степени «психическая», заимствуя определение из словаря хиромантов, то есть характерная для натуры возвышенной и страстной, все в нем было исполнено благородством. Словом, этот человек являл собою совершенный образец мужской красоты, какой мне не доводилось встречать…». Таким впервые предстает перед профессором Аронаксом (и читателем) главный герой романа — гениальный изобретатель и капитан совершенного подводного судна, отважный путешественник, неутомимый борец с несправедливостью и защитник угнетенных. Поначалу профессору Аронаксу остается лишь гадать, кем был его гостеприимный хозяин раньше, что за трагедия наложила печать грусти на его чело. Постепенно нам становится известно многое — но не все. Временами мы воспринимаем его как одержимого наукой ученого, целиком поглощенного исследованиями морских глубин. Временами — как грозного и даже жестокого мстителя (правда, неизвестно, кому и за что). Порою он кажется мизантропом, ушедшим в море, чтобы забыть о человечестве. Роман кончается тем, что удачный побег возвращает Аронакса, Конселя и Ленда к прежней жизни — но тайна капитана Немо остается не разгаданной. Роман заканчивается следующими словами:

«Однако что же сталось с «Наутилусом»? Устоял ли он против могучих объятий Мальстрима? Жив ли капитан Немо? Продолжает ли он плавать в глубинах океана и вершить свои ужасные возмездия, или же его путь пресекся на последней гекатомбе? Донесут ли волны когда-нибудь до нас ту рукопись, где описана история его жизни? Узнаю ли я, наконец, его настоящее имя? Не выдаст ли исчезнувший корабль своей национальностью национальность самого капитана Немо?

Надеюсь. Надеюсь и на то, что его могучее сооружение победило море даже в самой страшной его бездне и «Наутилус» уцелел там, где погибало столько кораблей. Если это так и если капитан Немо все еще живет в просторе океана, как в своем избранном отечестве, пусть ненависть утихнет в этом ожесточенном сердце! Пусть созерцание такого множества чудес природы затушит огонь мести! Пусть в нем грозный судья уступит место мирному ученому, который будет продолжать свои исследования морских глубин.

Если судьба его причудлива, то и возвышенна. А разве я его не понял? Разве не жил я десять месяцев его сверхъестественною жизнью? Уже шесть тысяч лет тому назад Экклезиаст задал такой вопрос: «Кто мог когда-либо измерить глубины бездны?» Но дать ему ответ из всех людей имеют право только двое: капитан Немо и я».

О том, кем был в действительности капитан «Кораблика», что заставило его стать морским бродягой; наконец, какую цель ставил он себе и кто был его врагом — обо всем этом мы узнали уже из второго романа о приключениях капитана Немо (и заключительного — всей трилогии, включающей, кроме названных, еще и замечательный роман «Дети капитана Гранта») — из романа «Таинственный остров», вышедшего в свет в 1874 году, пять лет спустя после первого появления на публике капитана «Никто»:

«Капитан Немо был индус, принц Даккар, сын раджи, правителя Бандельканда — в то время независимой от англичан территории — и племянник индийского героя Типпо-Саиба. Когда мальчику исполнилось десять лет, отец послал его в Европу, желая дать ему законченное образование. При этом раджа втайне надеялся, что его сын получит возможность бороться равным оружием с теми, кто угнетает его родину…

Этот индус сосредоточил в себе всю ненависть побежденного к победителю. Угнетатель не находил прощения у угнетенного. Сын одного из трех князей, которых Соединенное королевство сумело подчинить себе только юридически, вельможа из рода Типпо-Саиба, с детства обуреваемый жаждой мести, протеста и любовью к своей поэтической родине, скованной цепями англичан, не пожелал ступить ногой на проклятую им землю, хозяева которой обрекли Индию на рабство…

В 1857 году разразилось великое восстание сипаев. Душой его был принц Даккар. Он организовал этот гигантский протест. Он отдал этому делу все свои таланты, все свое состояние. Он не жалел самого себя: сражаясь в первых рядах бойцов, он рисковал жизнью, как любой из незаметных героев, которые поднялись, чтобы освободить родину. В двадцати сражениях он получил десяток ран, но не умер даже тогда, когда последние борцы за независимость пали, сраженные пулями англичан…

Воин превратился в ученого. На одном пустынном острове в Тихом океане он построил свои мастерские. Там по его чертежам был создан подводный корабль. Средствами, которые когда-нибудь станут всем известны, принц Даккар сумел использовать огромную механическую силу электричества. Добывая его из неисчерпаемых источников, ученый применил электричество для всех нужд своего плавучего снаряда — оно двигало, согревало и освещало подводный корабль. Море с его огромными сокровищами, мириадами рыб, бесконечными полями водорослей, огромными морскими млекопитающими — не только все то, что похоронила в море природа, но и то, что потеряли в его пучинах люди, пошло на удовлетворение потребностей принца и его экипажа. Таким образом, исполнилось заветнейшее желание принца Даккара — ведь он не хотел иметь никакой связи с землей. Он назвал свой корабль «Наутилус», себя самого — капитан Немо и скрылся в морской глубине…»

Итак, вот она, тайна удивительного героя. Жизнь свою он посвятил исследованию Мирового океана, помощи борцам против угнетения во всех уголках земного шара — и, конечно же, мести. Мести тем, кого считал виновниками гибели своей семьи, тем, кто угнетал и унижал его родину. То есть, англичанам. Так продолжалось много лет. За это время умерли его соратники, да и сам он состарился и одряхлел. Последние шесть лет Немо-Даккар провел в полном одиночестве, в своем детище «Наутилусе», в бухте необитаемого острова. До тех пор, пока здесь не появилась группа «робинзонов» поневоле — участников Гражданской войны в США, солдат армии северян, попавших в плен к южанам и бежавших с помощью воздушного шара. Капитан Немо спасает их, раскрывает им тайну своей жизни. Роман «Таинственный остров» заканчивается патетической сценой: извержение вулкана губит остров, ставший последним пристанищем «Наутилуса», губит подводный корабль и его старого капитана.

Казалось бы, точки над i поставлены. Тайна капитана Немо раскрыта. Читатель может спокойно перевести дух и посочувствовать любимому герою, который, в полном соответствии с романтическим каноном, глубоко несчастен, преследуем бездушными врагами (в данном случае — английскими колонизаторами).

Понятно, что принц Даккар — лицо вымышленное. Но можно предположить, что Жюль Верн имел в виду реального человека, ставшего прототипом отважного капитана и исследователя. Тем более что в рассказе о прежней жизни своего героя писатель упоминает действительно жившего в Индии в начале XIX века раджу Типпо-Саиба (сегодня принято написание «Типпо-Сахиб»). Типпо-Сахиб был непримиримым борцом против английских колонизаторов. Насчет племянников говорить трудно — на Востоке родственные связи весьма обширны. Наверняка, были у Типпо-Сахиба племянники. И вряд ли французский писатель сделал какого-то конкретного родственника майсурского раджи героем романа. Вообще-то говоря, сам Типпо -Сахиб кое в чем мог напоминать капитана Немо. Он был весьма компетентен в технических видах вооружения. Знаменитые в свое время ракеты Конгрива следовало бы, в действительности, назвать ракетами Типпо-Сахиба. Именно он успешно использовал против англичан этот вид оружия. А Конгрив усовершенствовал образцы индийских ракет, захваченных у побежденных индийцев.

Среди возможных прототипов жюль-верновского героя довольно часто называют одного из вождей сипайского восстания Нана-Сахиба. Тем более, его жизненный финал не определен. Его армия была разбита англичанами, однако сам он не погиб в бою и не был захвачен в плен — он исчез. Вполне мог, наверное, спустя какое-то время всплыть на капитанском мостике «Наутилуса».

Долгое время версия, будто именно биография Нана-Сахиба вдохновила Жюля Верна на создание биографии своему герою, была чрезвычайно популярной. Достаточно вспомнить советский трехсерийный фильм «Капитан Немо». Его создатели были, по-видимому, абсолютно уверены в идентичности реального Нана-Сахиба и придуманного капитана Немо. Настолько, что в основу сценария положили два романа, но вторым оказался не «Таинственный остров», а… «Паровой дом»! Между тем, именно внимательное чтение этого произведения Жюля Верна убеждает как раз в том, что Нана-Сахиб и принц Даккар (он же капитан Немо) — в глазах самого писателя были разными людьми.

3. По джунглям, по железной дороге

«Вечером 6 марта 1867 года жители Аурангабада могли прочесть такое объявление:

«Две тысячи фунтов в награду тому, кто доставит живым или мертвым одного из бывших предводителей восстания сипаев, о присутствии которого в Бомбейском округе получены сведения. Преступника зовут набоб Данду-Пан, но более известен под именем…»

Последних строк с именем набоба, ненавидимого, вечно проклинаемого одними и тайно почитаемого другими, недоставало на том объявлении, только что наклеенном на стене полуразвалившегося здания на берегу Дудмы. Нижний угол афиши, где имя это было напечатано крупными буквами, оторвал один факир.

Берег был совершенно безлюден, и никто не заметил его проделки. Вместе с этим именем исчезло и имя генерал-губернатора Бомбейского округа, скреплявшее подпись вице-короля Индии»[2].

Так начинается роман «Паровой дом». Буквально через несколько страниц читатель узнает подлинное имя разыскиваемого, которое фигурировало в оборванном клочке объявления:

«— Несчастье тем, кто попадет в руки Данду-Пана! Англичане, вы не покончили еще с Нана Сахибом. 

Имя Нана Сахиба внушало наибольший ужас изо всех, которыми революция 1857 года создала себе кровавую известность…»

Сюжет «Парового дома» разворачивается вокруг смертельной вражды Нана-Сахиба и английского полковника Мунро. Причина этой вражды известна с первых же страниц:

«Пятнадцатого июля вторая резня в Канпуре. И на этот раз резня, распространяющаяся на несколько сотен детей и женщин — а в числе последних погибла и леди Мунро; жертвы лишены жизни после ужасных пыток, совершаемых по личному распоряжению Нана Сахиба, призвавшего себе в помощники мясников мусульманских бойнь. По окончании этой кровавой потехи тела измученных жертв брошены в колодец, который приобрел печальную известность в Индии».

Разумеется, Жюль Верн не был бы Жюлем Верном, если бы не воздал должное и второй стороне — английским колонизатором. Перечислив жестокости мятежников, он точно такой же счет предъявляет и англичанам.

Восстание подавлено, Нана-Сахиб исчез — и вновь появился в Индии:

«Ненависть Нана Сахиба к завоевателям Индии была из тех, что гаснут в человеке вместе с жизнью. Он был наследником Байи-Рао, но после смерти пешвы в 1851 году ост-индская компания отказалась выплачивать пенсию в восемь тысяч рупий, на которую он имел право. Это было одной из причин вражды, которая породила столь страшные последствия».

Ну, а пришел он сюда, рискуя жизнью, для того, чтобы отомстить смертельному врагу:

«Жив полковник Мунро, собственноручно убивший мою подругу, рани!»

Впрочем, не только за этим:

«— Данду-Пан, — ответил Сахиб, — будет не только пешвой, коронованным в укрепленном замке Бильгур, он будет государем над всей священной территорией Индии.

Сказав это, Нана Сахиб умолк, скрестив руки, а взгляд его принял то неподвижное и неопределенное выражение, какими отличаются глаза людей, смотрящих не на прошедшее или настоящее, глядящих в будущее».

Итак, полковник Мунро, потерявший во время восстания сипаев свою жену, вышел в отставку. Друзья, чтобы его развлечь, уговаривают его отправиться в путешествие по Индии, используя экзотическое средство передвижения: искусственного слона с паровым двигателем, построенного инженером Бэнксом для раджи Бутана. Раджа умер, наследники платить не захотели. Мунро отправляется в путешествие, а по пятам его преследует смертельный враг.

Как это обычно происходит в романах французского писателя, интрига перемежается пространными описаниями растительного и животного мира Индии, историческими сведениями — и, конечно же, технической информацией о чудесах техники, в данном случае — паровом доме, который тащит по рельсам гигантская машина в виде слона. Все заканчивается чудесным спасением Мунро, появлением его жены (несчастная, оказывается, не погибла, но сошла с ума от перенесенных несчастий) и возмездием в отношении злодея — Нана Сахиба. Он погибает при взрыве гигантского слона.

Словом, вряд ли Нана-Сахиб мог стать прототипом принца Даккара. Слишком не вяжется диковатый индийский раджа, каким его представлял себе Жюль Верн, с благородным интеллектуалом, исследующим морские глубины. Нана-Сахиб в «Паровом доме», кстати, еще и ярый противник технического прогресса, в котором видит порождение ненавистного Запада. Нет, не был он прототипом Немо — и не мог быть.

Понятно, что одного-единственного человека, чья жизнь была взята за основу писателем, не существовало в природе. В то же время, капитан Немо обладает отдельными чертами многих реальных людей, с которыми встречался французский фантаст: ученых, мореплавателей, литераторов, революционеров…

Среди последних упомянем Джузеппе Гарибальди, не только революционера, но и моряка, мечтавшего о «морской республике революционеров». Эта плавучая республика могла бы вольно носиться по волнам и нести свободу тем, кто в ней нуждается. Согласитесь, его мечта очень близка к действиям капитана Немо.

И все же, все же…

Есть в биографии персонажа несколько странностей. И трудно сказать — являются ли они результатом небрежности автора или имеются иные причины?

КЛУБ ЗНАМЕНИТЫХ КАПИТАНОВ - цикл научно-познавательных передач для школьников. Вечером, в канун Нового 1946 года, после закрытия школьной библиотеки шесть оживших героев книг основали Клуб Знаменитых Капитанов. Это были: Тартарен (А. Доде “Тартарен из Тараскона”), Робинзон (Д. Дефо “Робинзон Крузо”), Гулливер (Д. Свифт “Путешествия Гулливера”), Мюнхгаузен (Э. Распе “Удивительные приключения барона Мюнхгаузена”), Гаттерас (Ж. Верн “Путешествия и приключения капитана Гаттераса”), Капитан Немо (Ж. Верн “20 тысяч лье под водой”, “Таинственный остров”). Они совершают путешествия по морям и океанам, по разным странам, рассказывают о своих приключениях, о географических открытиях, о встречах с мореплавателями, редкими птицами и животными, разбирают письма юных друзей Клуба, проводят среди радиослушателей различные конкурсы. В дальнейшем к членам Клуба присоединяются герои множества книг: Дик Сенд (Ж. Верн “Пятнадцатилетний капитан”), Артур Грэй (А. Грин “Алые паруса”), капитан Григорьев (В. Каверин “Два капитана”) и другие. 
Авторы сценария - Владимир Крепс, Климентий Минц 
Редакторами радиопьес в разное время были Т.Красина, А.Дитрих, Т.Седых... 
Режиссеры - Р.Иоффе, Н.Александрович, Т.Сапожникова и другие. 
Передача выходила с декабря 1945 г. до начала 1980-х г.г. 
 

   

 

Клуб Знаменитых Капитанов

Серия: Клуб Знаменитых Капитанов 

•  
• ЧИТАТЬ ОНЛАЙН, СКАЧАТЬ
• http://e-libra.ru/read/197094-klub-znamenityx-kapitanov.html

 

Загадочное исчезновение экспедиции Лаперуза.18 век историки называли по-разному: "Веком куртуазии"; "Веком великих реформ и преобразований"; "Веком философской мысли" и т.д. Можно его назвать, и по праву, "Веком кругосветок". Действительно, в конце 18 столетия настало время соревнований в кругосветных путешествиях. После путешествий вокруг земного шара, совершенных Магелланом и Элькано, пальма первенства, поначалу, принадлежала англичанам, однако, после "кругосветок" Джеймса Кука, французское правительство решило продолжить исследования и, разработав чрезвычайно обширный план, отправило экспедицию во главе с капитаном первого ранга Лаперузом, которому предписывалось исследовать почти весь Тихий океан.

Жан Франсуа Голуп граф де Лаперуз родился в 1741 году. Закончив Морскую Академию, он участвовал в морских сражениях с англичанами во время Семилетней войны. Когда в 1785 году он возглавил порученную ему экспедицию, ему было уже 44 года, и он имел за плечами солидный опыт плаваний в открытом океане.

Экспедиция Лаперуза должна была продлиться четыре года и завершиться во Франции летом 1789 года. В последний раз корабли Ааперуза видели, когда они, покинув Австралию, взяли курс на северо-восток; никого из более чем 200 человек, находившихся на борту двух судов, так и не нашли.

Большая часть жизни графа Жана Франсуа де Гало де Лаперуза, была отдана отнюдь не научным экспедициям, а борьбе против англичан. Родился будущий мореплаватель в 1741 году в юго-западной Франции, в городке Альби. Когда началась Семилетняя война, юноше было четырнадцать, и он отправился в Брест, чтобы поступить в Школу морских гвардейцев. Там он семь лет изучал математику, астрономию и навигацию, чередуя академические занятия с выполнением боевых заданий на ближних и дальних морях. За полтора десятка лет Лаперуз участвовал в нескольких военных кампаниях, был ранен, побывал в английском плену, не раз пересекал Атлантический океан, добрался даже до Ост-Индии, откуда возвратился в чине капитан-лейтенанта.

Слухи о талантливом флотоводце дошли до самого Людовика XVI. Короля поразила гуманность, которую проявлял Лаперуз к противнику. В 1782 году, когда ему поручили уничтожить меховые фактории британцев в Канаде, Лаперуз быстро разрушил вражеские форты, но не тронул дома моряков. Более того, оставил побежденным припасы, чтобы те могли пережить приближающуюся зиму, а пленным вернул свободу и даже выдал оружие для защиты от индейцев. Обнаружив в бумагах коменданта форта секретное описание плавания вдоль Северной Америки с картами и планами, Лаперуз поступил как рыцарь: вернул документы автору, взяв с него слово опубликовать их.

В 1783 году, с окончанием войн, Лаперуз вышел в отставку и удалился в свое поместье на юге Франции. Вряд ли он помышлял о новых путешествиях, тем более кругосветных. Но Франции, наконец получившей передышку от баталий, нужно было спешно развивать торговлю, а следовательно расширять географию морских экспедиций.

Французов воодушевлял пример Кука: тот совершил три плавания по Тихому океану, снискав себе славу великого первооткрывателя. Но в 1779 году знаменитый англичанин погиб, и теперь уже французский король вознамерился снарядить кругосветную экспедицию, чтобы открыть «все земли, ускользнувшие от зоркого взгляда капитана Кука». К началу 1785 года план экспедиции был готов. Возглавить рискованное предприятие поручили Лаперузу.

Королевские предписания были четкими: Лаперуз должен завоевать расположение вождей далеких племен добрым отношением и подарками (заодно выясняя, какие товары придутся им по вкусу и что они могут предложить взамен). С учетом опыта общения с туземцами предшествующих европейских экспедиций, для подарков и обмена предлагались нехитрые, но практичные вещи: 600 зеркал, 2600 гребней для волос, 5000 швейных игл, различного рода инструменты из металла, алое сукно и медали с отчеканенным профилем Людовика XVI.
 

Настоящая борьба развернулась за право войти в число двухсот участников экспедиции. В ее состав стремились попасть самые отчаянные головы Франции. Достаточно упомянуть выпускника Парижской военной школы 16-летнего Бонапарта. Но юноша провалил экзамен по астрономии и был вычеркнут из списков отплывающих. Впоследствии он, как известно, нашел себе применение на суше.

Помочь экспедиции согласились и недавние враги – англичане, не забывшие благородства Лаперуза на поле брани. Французу дали ознакомиться с картами и донесениями капитана Кука, а Британское Королевское научное общество вручило ему две «магнитные стрелки» – компасы, совершившие кругосветное плавание вместе с Куком. К этим дарам Лаперуз, по его собственному признанию, относился «с почти религиозным благоговением перед памятью великого и несравненного мореплавателя».

На борт двух фрегатов «Буссоль» и «Астролябия» загрузили припасы для четырехлетнего плавания, и утром 1 августа 1785 года под крики толпы и гром салюта корабли отошли от причала французского порта Брест. «Имею честь донести, что флотилия отплыла сегодня в четыре часа утра при северо-западном ветре, – отчитывался адмирал де Лаперуз своему королю. – Двум шлюпам приказано сопровождать корабли, пока они не выйдут в море. Таким образом, сегодня началось кругосветное плавание». Судам предстояло пересечь Атлантику и достичь Великого Южного моря, как называли тогда Тихий океан.

Капитаном «Буссоли» был сам Лаперуз, «Астролябию» вел его близкий друг и боевой товарищ, капитан Флерио де Лангль. Благополучно пройдя Атлантический океан, парусники миновали мыс Горн, где их встретило стадо китов, «хором выпускающих фонтаны», и после стоянки в чилийском порту Вальпараисо достигли острова Пасхи, открытого в 1722 году голландцами. Столпившись у борта, моряки с любопытством разглядывали каменные статуи, покрывающие желтые склоны острова. «Это не идолы, а скорее могильные памятники», – записал один из участников экспедиции. Флотилия стояла у острова Пасхи всего двадцать четыре часа, но все же туземцы успели поживиться некоторым имуществом моряков. Несмотря на многочисленные мелкие кражи и даже похищение якоря с одного из судов, Лаперуз запретил команде применять против аборигенов огнестрельное оружие. Напротив, садовнику экспедиции было приказано раздать местным жителям семена растений, а так же коз и домашнюю птицу. И сейчас, почти двести лет спустя, островитяне с благодарностью вспоминают о Лаперузе: его именем названа бухта, где стояли «Буссоль» и «Астролябия».

И вновь переход по океану – на этот раз до острова Мауи в Гавайском архипелаге. Памятуя о том, что за семь лет до этого здесь погиб капитан Кук, Лаперуз поспешил подстраховаться и объявил туземцам, что он, его команда и его корабли – «табу».

После короткого отдыха на Гавайях Лаперуз направил свои корабли к побережью Аляски. Там, в обширной неисследованной бухте экспедицию подстерегала первая большая беда. Решив поохотиться на морскую живность, матросы спустили на воду две шлюпки, но волна, «катившаяся со скоростью трех или четырех миль в час», перевернула одну лодку. Двадцать один моряк, в том числе шесть офицеров, погибли. Потрясенный случившимся Лаперуз назвал бухту, где разыгралась трагедия, Гаванью Французов и установил на берегу памятный знак с надписью: «У входа в гавань погиб двадцать один отважный моряк. Кем бы вы ни были, пролейте слезы вместе с нами».
 

И все же плавание продолжилось. В первых числах января 1787 года флотилия подошла к территории Макао у побережья Южно-Китайского моря. Подремонтировав в Китае суда и пополнив на Филиппинах запасы продовольствия, Лаперуз взял курс на север. Путь экспедиции лежал мимо Тайваня и Японии к берегам Татарии, – так европейцы именовали всю неизвестную им территорию к востоку от Уральских гор. Эти места особенно манили Лаперуза. «Мы горели нетерпением, – писал он, – приступить к изучению страны, занимавшей наше воображение со времени отплытия из Франции».

Географические карты до сих пор хранят французские названия в восточных российских водах: бухта Терней, остров Моннерон, мыс Ламанон и, конечно же, пролив Лаперуза – по нему экспедиция обогнула Сахалин и направилась на Камчатку. Здесь Лаперуз оставил своего офицера Бартелеми де Лессепса, говорившего по-русски, с заданием пересечь Сибирь и доставить королю Франции отчет о ходе экспедиции. Почти год посланец добирался до Парижа, вез секретные документы на собачьих упряжках, телеге и даже на верблюде. Благодаря этой миссии он избежал той печальной участи, которая, как мы позже увидим, была уготована Лаперузу и его товарищам... Кстати, впоследствии де Лессепс «посетил» Россию еще раз в 1812 году – как офицер наполеоновской армии, идущей на Москву...

7 сентября 1787 года флотилию встречали пушечным салютом в Петропавловске. Прием, оказанный французским морякам в России, превзошел все их ожидания: путешественников щедро снабдили провиантом, а в честь их прибытия дали бал – в избе коменданта крепости. Для смущенных, отвыкших от женского общества кавалеров на мероприятие были приглашены тринадцать местных дам.

Правда, разговор сперва не клеился: кроме коменданта, никто в Петропавловске не знал французского. Но готовившийся в дорогу де Лессепс заговорил на ломаном русском: «Я бил в Петербург. Я знаком с ваша царица». Сразу же последовали тосты за Екатерину, Людовика, Нептуна и всех камчатских дам. Вино полилось рекой, и надобность в переводчиках отпала…

От берегов России фрегаты ушли в южное полушарие и, еще раз переплыв Тихий океан, подошли к архипелагу Самоа, чтобы стать у острова Тутуила. Эта краткая стоянка поначалу показалась Лаперузу райской. Островитяне, среди которых было множество красивых женщин, держали себя весьма дружелюбно, а изделия здешних ремесленников привели гостей в сущий восторг. Перед самым отплытием капитан «Астролябии» Флерио де Лангль еще раз сошел с несколькими моряками на берег, чтобы раздать туземцам мелкие подарки.

Это было его роковой ошибкой. На всех подарков не хватило, и завязалась драка. В пришельцев полетели камни. Помня о благородных принципах Лаперуза, де Лангль запретил открывать огонь и начал отступать к шлюпкам, как вдруг пошатнулся и упал в воду. Один из камней угодил ему прямо в голову. Взбешенные таким коварством моряки приготовились стрелять, но их ружья, как назло, намокли. В тот день от рук туземцев погибли двенадцать участников экспедиции, включая де Лангля. Таким образом всего за два с половиной года экспедиция потеряла тридцать три человека.
 

Пережив эту трагедию, «Буссоль» и «Астролябия» направились к восточному побережью Австралии. В конце января 1788 года французы вошли в залив Ботани, где встретили британскую эскадру (в том же году англичане основали там город Сидней – первое европейское поселение в Австралии). С ней Лаперуз отправил письма и донесения, сообщая королю, что в ближайшее время намеревается исследовать Соломоновы острова, Таити, Новую Гвинею и север Австралии. Он писал, что предполагает вернуться на родину к июню 1789 года.

Рожденным в январе покровительствует гранат. Ошибочно считать основным цветом граната прозрачный насыщенно красный минерал. Это лишь одна из разновидностей граната. 

>Слева направо: гранат-пироп, гранат-демантоид, гранат-гессонит




































Пояс из серебра с речным жемчугом, гранатами и хризопразами, 1906 год

Коко Шанель - мой кумир. Я прочитала ее биографию, мне нравятся ее цитаты, мне нравится ее стиль жизни и то, что она сделала для моды вообще и для женского стиля в частности. Она сняла с женщин корсет, она придумала сумочку на длинном ремешке ("не люблю ридикюли, я все время их теряю" К.Ш.) и именно она ввела моду на бижутерию. Я читаю о Коко Шанель все, что нахожу. И вот, выдержки из статьи о ней и ее работой над бижутерией.

«Мне наплевать на драгоценности. Они ничего не добавляют к радости жить. Украшений должно быть много. Если они настоящие - это отдает хвастовством и дурным вкусом. Я делаю фальшивые и очень красивые. Они даже красивее настоящих. Украшения ставят свою метку на эпохе. Я бы хотела, чтобы моя была отмечена бижутерией Chanel». К.Ш.


20-е годы 20 века. Изысканная простота моделей Шанель требовала акцентов. Недорогих аксессуаров и украшений. С присущей Шанель легкостью ломать стереотипы, «Великая Мадемуазель» впервые осмелилась заявить, что украшение – это не более чем декоративный элемент, деталь костюма, а не состояние, которое носят на шее и которое можно продать в случае нужды. 
Начиная с 1922 года Коко Шанель взялась за изготовление искусственных драгоценностей, которые называла фантазийной бижутерией. К этой работе был привлечен ее друг Этьен де Бомонт, который рисовал эскизы изделий и разрабатывал технологию их изготовления. Этьен де Бомонт, который некогда отказывался приглашать на свои балы «портниху», стал одним из ее наемных работников, а именно «консультантом по разработке бижутерии Шанель», как звучал теперь его «титул». Он создавал для Шанель длинные колье из разноцветного стекла. 
С 1929 по 1937 год на Шанель работал итальянский аристократ, сицилийскии герцог Фулько ди Вердура, которого Коко сначала наняла как текстильного дизайнера. Ювелирные украшения из коллекций ди Вердуры носили женщины самого безупречного вкуса: Грета Гарбо, Кэтрин Хепберн и принцесса Диана. Именно ди Вердура создал для Шанель знаменитые серебряные браслеты со сливочно-белой и черной эмалью. Браслеты были декорированы мальтийским крестом из драгоценных камней. Фулько ди Вердура создал также серию роскошных украшений в стиле Ренессанса и барокко. 

Значительный вклад в историю бижутерии Шанель внес Франсуа Гюго, правнук писателя. Будучи техническим директором фабрики джерсовой ткани в Аньере, он получал от Шанель еще и заказы на создание эскизов брошей, клипс и всякого рода фантазийных гарнитуров. «Бижутерия, создаваемая ювелирами, наводит на меня тоску», – объясняла она. 
В ноябре 1932 в ее салонах, Коко Шанель и Поль Ириб организовали выставку ювелирных украшений с бриллиантами, представленными на старых восковых манекенах: тиары, браслеты, ожерелья, стреляющие звездами, которые играли вокруг шеи и блистали, как крылья бабочки. 
Эта выставка была лишь роскошным эпизодом, после которого имя Коко Шанель навсегда осталось тесно связанным с ювелирными костюмными украшениями. 

Начиная с 50-х годов оригинальные образцы бижутерии, созданные великими кутюрье и художниками, ценятся дороже заурядных изделий из драгоценных камней и металлов. Носить авторскую бижутерию становится хорошим тоном. В это самое время — 1954 г. — у Шанель начинает работать ювелир Робер Гуссенс, которому удается воплотить многие идеи Коко. Гуссенс был приглашен Франсуа Дегорсе, который создавал драгоценности для «Шанель» и «Баленсиага». 
Гуссенс был уверен, что красота камней, разнообразие их цветов и оттенков столь же важны в украшениях, как форма и образ. Ювелир создавал коллекции украшений, художественный образ которых соединял в себе византийские, этрусские и кельтские мотивы. Примером может быть браслет с мотивом грифона, пожирающего лошадь, который позаимствован со скифской вазы из собрания «Эрмитажа». Когда на свет появились знаменитые византийские украшения, прославившие логотип «Chanel» в ювелирном искусстве, Шанель пошутила: «Мы никому не скажем, что это сделали сами. Скажем просто, что украшения были найдены при археологических раскопках на улице Камбон». 

Видела в последний раз его в ТАРТЮФЕ! Прекрасный актер и прекрасный художник.

Известный актер театра и кино Юрий Богатырев, как истинно талантливый человек, был талантлив во многом. Его творческое наследие составляют не только фильмы, радиопостановки, аудиозаписи, но и картины.

Сам Юрий Богатырев  говорил о своём увлечении так: «Я рисую людей, с которыми учился, работал, встречался, а также композиции на темы любимых литературных и драматических произведений... Вглядываясь в лица людей или размышляя над страницами литературных произведений с помощью бумаги и красок, я как бы «продолжаю» актерскую профессию».

Леонид Филатов	Татьяна Догилева
Михаил Казаков	Валентин Гафт

Олег Даль

Олег Ефремов

Автопортрет

Андрей Миронов

Никита Михалков

Елена Коренева

Александр Калягин

Иллюстрация к "Пиковой Даме" А.С. Пушкина

Иллюстрация к "Пиковой Даме" А.С. Пушкина

Иллюстрация к "Пиковой Даме" А.С. Пушкина

Дама с собачкой

Как пишет Википедия: "Феронье́рка (фр. ferronnière) — женское украшение в виде обруча, ленты или цепочки с драгоценным камнем, жемчужиной или розеткой из камней, надеваемое на голову и спускающееся на лоб.



Александр Павлович Брюллов. Портрет молодой женщины с книгой, 1839



Фероньерки известны с эпохи Возрождения. Версия о прямом происхождении названия украшений от фр.fer («железо»), якобы по материалу изготовления, лишена каких-либо оснований. На самом деле налобные украшения с золотой цепочкой были модой в Ломбардии в конце XV — начале XVI вв.: к примеру, в нём изображена супруга Гвидобальдо I (Guidobaldo I), герцога Урбинского, Элизабетта Гонзага на портрете работы Рафаэля.
Украшение, состоявшее из золотого обруча с замком спереди из драгоценных камней в богатой золотой оправе, очень полюбилось второй супруге Франциска I (c 1530 г.), Элеоноре Габсбург (англ.) (фр.Éléonore d’Autriche, 1498—1558), которая в начале 1550-х гг. ввела его в придворную моду, уже после смерти мужа.

Как бы там ни было, само слово ferronnière в значении украшения зафиксировано во французском языке только в 1832 г.


 

В начале XIX в. фероньерка, причём с очень дорогими камнями, вновь входит в моду, а её название неразрывно связывается с древним портретом Леонардо, очень популярным в то время. Наиболее популярна в России фероньерка была также в первой половине XIX в."

Вот, небольшая подборка портретов 30-х годов  XIX века.



Йозеф Эдуард Тельчер. Портрет княгини Е. Воронцовой 



Александр Павлович Брюллов. Портрет С. А. Шуберт, ур. баронесса Раль 1831-1833 гг.



Antyanett Biron by Brullov



Luisa Golitsyna Baranova by Sokolov

Сварог В. И.В. Сталин и члены Политбюро среди детей в ЦПКиО им. М. Горького. 1939.

О, детская святая вера!
И чистый, светлый, детский взгляд.
Я был когда-то пионером
И верил в то, что говорят.

Носил с достоинством и честью
Кусочек флага на груди
И счастлив был той самой вестью,
Что коммунизм ждёт впереди.

Взрослел. Приглядывался. Думал.
Взгляд прояснялся и мутнел.
Порою тяжки были думы.
А век стремительно летел.

Менялась, мучилась эпоха.
А вместе с ней менялся я.
Я в той стране прожил неплохо,
В ней выросла семья моя.

Другие времена настали,
Мы на пороге новых Эр.
От перемен слегка устали.
Но в сердце я – тот пионер.

Всё также верю, верю свято
В Творца, и в счастье, и в себя.
Живу с надеждою, ребята!
Живу как в детстве, жизнь любя!

Аркадий Эйдман. 19.05.06


Харьковский А.М. Награда учителю.1951г.


Богомолов А. Стол сына. Школьные годы. 1972г.


Цветков В.А. Пионеры. 


Дейнека А. А. Пионер. 1934г.


Прокофьев М. Е. Пионеры у реки. 1934г.


Волков Б.В. Каникулы в Крыму. 1952г.


Григорьев С. Пионерский галстук.


Бучкин П. Д. Пионеры. 1927г.


Сулименко П. С. Праздник авиации.


Дунчев С.Я. В школу. 1954г.


Титов Я. В. Прием в пионеры.


Прохоров К. А. Разговор за чаепитием.1956г.


Баскаков Н. Н. В школьном саду. 1969г.


Якушева А.И. Таня Ермакова – отличница. 1959г.


Григорьев С. А. Пионер. 1951г.


Мариупольский В.М. Вожатая. 1949г.


Цейтлин Г.И. Игра в шахматы. 1949г.

Имя

Алиса — древнегерманское женское имя. Оно является сокращенной формой имени Аделаида (фр. Adelaide), в свою очередь представляющего собой французский вариант древнегерманского имени Adalheid (Adelheid, Adelheidis). Это сложное слово включает два корня: adal (благородный, знатный) и heid (вид, род, образ). Таким образом, имя Adalheid означает не что иное, как ’благородная видом’, ’благородная происхождением’ или же просто ’благородство’. Такое же значение, с определенной эмоциональной окраской, можно признать и за именем Алиса. Существуют гипотезы о связи имени Алиса с греческим женским именем Каллиста, или с греческим же словом aletheia (’истина’).

Известны несколько святых, носивших имя Аделаида, из них по меньшей мере две почитаемы также и под именем Алисы — св. Аделаида (Алиса), аббатисса монастыря в Виллихе (960 — 1015, ее память в Католической Церкви совершается 5 февраля), и св. Алиса из Шаербек (недалеко от Брюсселя), (1215 — 1250, память 12 июня).

Имя Алиса приобретает особую популярность в Англии в XIX веке — этим именем звалась жена короля Вильгельма IV, а чуть позже — Алиса Мод Мари (1843-1878), великая герцогиня Гессенская, вторая дочь королевы Виктории и принца Альберта.

Безусловно, самая известная в мире Алиса — это героиня сказок писателя, издававшего свои произведения под псевдонимом Льюис Кэрролл — «Алиса в Стране Чудес» и «Алиса в Зазеркалье». Прототипом для нее стала дочь друга Кэррола Алиса Лидделл. Кэррол вообще любил это имя; помимо Лидделл у него были и другие знакомые девочки Алисы. Тему имени Алисы Кэррол неоднократно обыгрывает в «Алисе в Зазеркалье»:

— Что это ты там бормочешь? — спросил Шалтай, впервые прямо взглянув на нее. — Скажи-ка мне лучше, как тебя зовут и зачем ты сюда явилась.
— Меня зовут Алиса, а…
— Какое глупое имя, — нетерпеливо прервал ее Шалтай-Болтай. — Что оно значит?
— Разве имя должно что-то значить? — проговорила Алиса с сомнением.
— Конечно, должно, — ответил Шалтай-Болтай и фыркнул. — Возьмем, к примеру, мое имя. Оно выражает мою суть! Замечательную и чудесную суть!
А с таким именем, как у тебя, ты можешь быть чем угодно… Ну, просто чем угодно!

Льюис Кэрролл

Льюис Кэрролл был холостяком. В прошлом считалось, что он не дружил с особами противоположного пола, делая исключение для актрисы Эллен Терри. Один из коллег-математиков Льюиса — Мартин Гарднер замечает:

«Наибольшую радость доставляла Кэрроллу дружба с маленькими девочками. „Я люблю детей (только не мальчиков)“, — записал он однажды. Девочки (в отличие от мальчиков) казались ему удивительно красивыми без одежды. Порой он рисовал или фотографировал их обнаженными — конечно, с разрешения матерей».

Сам Кэрролл считал свою дружбу с девочками совершенно невинной — нет оснований сомневаться в том, что так оно и было. К тому же в многочисленных воспоминаниях, которые позже оставили о нем его маленькие подружки, нет ни намека на какие-либо нарушения приличий.

История дружбы взрослого Чарльза Лютвиджа Доджсона, который на тот момент учился в Christ Church, при Оксфорде, и маленькой Алисы начиналась в далеком 1856 году, когда в его колледже появился новый декан — Генри Лидделл (Henry Liddell), вместе с которым приехали его жена и пять детей, среди которых была и 4-летняя Алиса.

Алиса Лидделл была четвёртым ребёнком Генри — филолога-классика и соавтора знаменитого греческого словаря «Лиддел-Скотт». У Алисы были два старших брата, которые погибли от скарлатины в 1853 году, старшая сестра Лорина и ещё шесть младших братьев и сестёр. Чарльз стал близким другом семьи в последующие годы.

Алиса росла в обществе двух сестёр — Лорина была старше на три года, а Эдит была младше на два. По праздникам вместе со всей семьёй они отдыхали на западном побережье северного Уэльса в загородном доме Penmorfa, ныне отель Gogarth Abbey.

В стихотворении, приведенном в заключении «Алисы в Зазеркалье», одном из лучших поэтических произведений Кэрролла, он вспоминает лодочную прогулку с тремя девочками Лидделл, когда он впервые рассказал «Алису в Стране чудес». Стихотворение написано в форме акростиха: из первых букв каждой строки складывается имя — Алиса Плэзнс Лидделл.

Рождение истории

4 июля 1862 года на лодочной прогулке Алиса Лидделл попросила своего друга Чарльза Доджсона сочинить историю для нее и ее сестер Эдит и Лорины. Доджсон, которому и раньше приходилось рассказывать детям декана Лиддела сказки, придумывая события и персонажей на ходу, с готовностью согласился. На этот раз он поведал сестрам о приключениях маленькой девочки в Подземной Стране, куда она попала, провалившись в нору Белого Кролика.

Главная героиня очень напоминала Алису (и не только именем), а некоторые второстепенные персонажи — ее сестер Лорину и Эдит. История так понравилась Алисе Лидделл, что она попросила рассказчика записать ее. Доджсон обещал, но все равно напоминать пришлось несколько раз. Наконец он выполнил просьбу Алисы и подарил ей манускрипт, который назывался «Приключения Алисы под землей». Позже автор решил переписать книгу. Для этого весной 1863 года он отправил её на рецензию своему другу Джоржу Макдональду. Также в книгу были добавлены новые детали и иллюстрации Джона Тениела (John Tenniel).

Новую версию книги Доджсона преподнес своей любимице на Рождество 1863 года. В 1865 году Доджсон опубликовал книгу «Приключения Алисы в Стране Чудес» под псевдонимом Льюис Кэрролл. Вторая книга — «Алиса в Зазеркалье» — вышла шестью годами позже, в 1871 году. Обе сказки, которым уже значительно больше 100 лет, популярны и поныне, а рукописный экземпляр, который Доджсон подарил когда-то Алисе Лидделл, хранится в Британской Библиотеке.
В возрасте восьмидесяти лет Алисе Лидделл Харгривз присудили Почетную Грамоту Колумбийского университета за ту важную роль, которую она сыграла в создании знаменитой книги мистера Доджсона.

Оригинал взят у anna_cranz в Джозеф из Голливуда

Сегодня в очередной раз просматривала сборник Джудит Миллер "Ювелирные украшения" (перевод на русский язык, 2004 год) и обратила внимание на восхитительные украшения дизайнера Юджина Джозефа. Решила поискать в инете дополнительную информацию о нём и разыскала прекрасную статью vintage_cl0set "Склад забытых сокровищ JOSEFF OF HOLLYWOOD". Очень содержательная статья http://vintage-cl0set.livejournal.com/57134.html. Рекомендую всем любительницам - почитательницам американской винтажной бижутерии.
От себя могу немного добавить, что на "том" складе украшений храниться примерно 3.000.000 штук.
Самые известные фильмы, в которых "снимались" украшения этого дизайнера - "Рождение звезды" (1936г.), "Волшебник изумрудного города и "Унесенные ветром" (1939г.), "Касабланка" (1942), "Парад на Пасху" (1949), "Поющие под дождём) (1952), "Поймать вора" (1955), "Бен Гур" (1959), "Завтрак у Тиффани" (1961), "Клеопатра" (1963), "Моя прекрасная леди" (1964).
Традиционные для этой марки украшения отражают различные стили и направления - арт нуво, арт деко, ретро 40-х, этнику Среднего Востока, астрологический, анималистический и растительный. 
В настоящее время большинство подлинных украшений марки кажутся тусклыми и тёмными из-за происходящего процесса окисления. Но отполированные изделия вызывают недоверие и стоят очень немного.
 
http://www.morninggloryantiques.com/JewelChatJoseff.html
http://www.guyotbrothers.com/jewelry-history/jewelry-hall-of-fame/Joseff-of-Hollywood/joseff-of-hollywood.htm
http://www.collectorsweekly.com/articles/lost-hollywood-jewelry-trove-uncovered/
http://ko.ru/articles/23307
http://www.millersantiquesguide.com/articles/joseff-of-hollywood/