Демонстрация за советских евреев в Иерусалиме. 1986 г.

Юрий Штерн, Эстер Карми, Мартин Гилберт, Инид Вёртман
 

В 1983 году он отправился в Москву и Ленинград, где проинтервьюировал десятки лидеров и активистов движения за алию. Хотя на обратном пути в аэропорту "Шереметьево" у него конфисковали большую часть записей и фотопленок, по возвращении в Лондон Гилберт за короткий срок по памяти написал пронзительный отчет о своих встречах, вышедший в виде книги "Евреи надежды. Сегодняшнее положение советских евреев". Название указывало на то, что советские евреи перестали быть "евреями молчания", как их определил Эли Визель в одноименной книге, написанной после поездки в Советский Союз в 1965 году. Теперь евреи надеялись на лучшее будущее и сражались за него. Успех книги Гилберта сделал ее героев известными в свободном мире, а также в определенной степени оградил их от преследований органами КГБ.

Но этим дело не ограничилось. Со всеми встреченными отказниками Мартин завязал тесную переписку. Несмотря на тысячу других дел, он отправлял им рои писем и почтовых открыток, всегда пронумерованных, обычно с уведомлением о вручении, чтобы предотвратить недоставку. Я лично получил более ста его посланий, а некоторые - и более двухсот. Чтобы продемонстрировать уважение к своим новым друзьям, большинство писем Гилберт писал от руки. Как-то я получил напечатанное на машинке письмо с преамбулой: "Дорогой Миша, прости за машинопись; я стер себе пальцы до костей писаниями о Черчилле".

 

Мартин Гилберт (слева) и Михаэль Бейзер.

Иерусалим, Таелет, 1987 г.
 

Мартин никогда не считался с тем, чья очередь писать. Он понимал, что не все письма оттуда доходят, что отказникам важна его поддержка,и поэтому писал при всякой возможности, скажем, ожидая посадки на самолет или в вагоне поезда. Он всегда подбирал красивые марки и изумительные открытки, отправляя их со всех концов света. Гилберт старался выполнять каждую просьбу отказников, вселять в них надежду,защищать от произвола властей. По их проблемам он не раз обращался к государственным и общественным деятелям, включая Маргарет Тэтчер.

Борьба Гилберта за алию советских евреев вполне соответствовала взглядам Уинстона Черчилля, который считал, что сионизм – желательная альтернатива коммунизму для приложения свойственной евреям повышенной общественной энергии. Шестой том биографии Черчилля он посвятил двум активистам и многолетним отказникам - Юлию Кошаровскому и Абе Таратуте. В свои знаменитые атласы по еврейской истории он включал карты с именами и фамилиями узников Сиона, долгосрочных "отказников", разделенных семей - всё это для того, чтобы поддерживать к ним интерес западной общественности.

Гилберт имел постоянную колонку в "Джерузалем пост", в которой рассказывал читателям о судьбах заключенных Анатолия Щаранского, Евгения Леина, Роальда Зеличонка, Иосифа Бегуна, Владимира Лифшица, Александра Холмянского, Юлия Эдельштейна и других. О Щаранском он издал отдельную книгу "Герой нашего времени". Мартин поддерживал контакты с общественными организациями и индивидуумами, занимавшимися "отказниками", обменивался с ними информацией. Например, в Израиле его надежным партнером был Лев Утевский. Работоспособность и эффективность этого неутомимого человека не уступала иной организации или институту.

 

Юлий Кошаровский, Натан Щаранский и Мартин Гилберт.

На квартире  у Инид и Стюарта Вёртман. Иерусалим, 2004

Моя собственная встреча с Мартином Гилбертом стала для меня судьбоносной. С его поощрением и помощью я оформил свои экскурсии в книгу "Евреи в Петербурге", еще находясь по ту сторону "железного занавеса". Посещавшие нас иностранцы переправляли переснятую на микрофильмы рукопись по частям в Лондон, а там уже Мартин ее распечатывал, со бирал в единое целое, вносил множественные поправки, посылавшиеся мною вслед. Он обеспечил перевод рукописи на английский язык, сам ее отредактировал, написал предисловие и нашел издателя. Принятие рукописи к публикации в США определило моё решение стать еврейским историком.

Мы, отказники, с радостью встретили весть о присуждении Мартину Гилберту рыцарского звания "сэр". Это было признанием его выдающегося вклада в британскую историографию и международные отношения. Но, честно признаться, для нас Мартин был прежде всего еврейским рыцарем, всегда готовым идти в бой за свой народ.

С годами Мартин все чаще переходил на еврейскую тематику: о Холокосте, о Черчилле и евреях, об Израиле и Иерусалиме, о евреях в мусульманских землях. Думаю, что ему порядком надоел антисемитизм в Англии, который встречался не только среди иммигрантов-мусульман, но и в высших кругах. Далекий от ортодоксии Гилберт начал регулярно посещать Уайтгейтскую ортодоксальную синагогу, расположенную недалеко от школы, в которой он когда-то учился, и Уайтгейтского кладбища, где лежит Карл Маркс. Сам он купил участок на кладбище выходцев из англоязычных стран под Бейт-Шемешем.

В марте 2012 года с Мартином случился инсульт, после которого он так и не пришел в себя. Хотя его знали многие, на похоронах не было ни израильских политиков, ни журналистов. Британский посол передал соболезнование своего премьер-министра. Я сказал несколько слов от имени отказников. Не было ни венков, ни букетов цветов. Была горечь утраты друга и защитника, еврейского рыцаря, сэра Мэлаха (Мартина) Гилберта.
 

Иллюстрации из архива М.Бейзера