75 лет назад, 9 февраля 1945 года, контрразведкой РККА за антисоветскую агитацию и пропаганду был арестован капитан Солженицын, позже ставший одним из самых лютых врагов не только «кровавой Советской власти», но и просто своей Родины и ее народа.
Арест сего персонажа либеральная публика и ныне пытается преподнести в качестве показательнейшего примера «террористического беспредела кровавой сталинской гебни, посмевшей ни за что посадить в тюрьму героя-фронтовика». Ну или же не совсем ни за что, но за «священное право на собственное мнение и свободу слова».
На самом деле, конечно, все вышеперечисленное – полная ложь практически по всем пунктам. Нет, спорить с тем, что у Александр Исаича было к моменту ареста два ордена – Красной Звезды и Отечественной войны – за успешное выполнение приказов командования, не будем.
Хотя, конечно, считать Солженицына обычным артиллеристом не приходится – он возглавлял подразделение артиллерийской разведки. То есть не командовал орудийными расчетами, неся смерть врагам меткими залпами, и не подвергался риску погибнуть в результате успешной «контрбатарейной борьбы» немцев.
Артиллеристов-то, вспоминая известную пословицу о волках, ноги не то, что кормят, а спасают. Только успел сделать несколько выстрелов – надо менять позицию, а то накроют ответным огнем.
А координаты цели для такого огня как раз и определяют офицеры, подобные Солженицыну. Сами при этом находясь в относительной безопасности на удалении от линии фронта (разве что случайным снарядом или бомбой заденет) и определяя звуковой пеленг по работе вражеских пушек. Работа нужная, конечно, но все равно больше «математическая», обычные артиллеристы рискуют своей жизнью на порядки больше.
***
А «реализация своего права на свободу слова» в либеральной трактовке осуществлялась капитан-математиком в форме писем соответствующего содержания к своим друзьям. В которых Верховный Главнокомандующий именовался не иначе, как «Пахан», усиленно критиковались порядки в СССР, а сам автор этих пасквилей собирался после войны учредить тайную организацию, ставящую перед собой цель «возвращение к истинным ленинским нормам».
Тут даже не столь важно: ну почему это Александр Солженицын вдруг озаботился «нарушением ленинских норм» именно в годы войны? Особенно в отношении к крестьянству, с которым он с 1941 года не контактировал, как-никак находясь не в тылу, а на фронте.
Что, может, узнавал «вопиющие подробности сталинского колхозного ГУЛАГа» от солдат-сослуживцев? Так в это верится с очень большим трудом – такими разговорчиками на фронте СМЕРШ заинтересовался бы очень быстро.
