Важнейшая черта массового сознания в постсоветской России — это всеобщая вера в то, что массовым сознанием можно манипулировать самым невероятным образом. Фильм «Хвост виляет собакой», американская сатирическая комедия времен сексуальных скандалов с Биллом Клинтоном, много раз демонстрировался в прайм-тайм российских телеканалов, и для целого поколения сотрудников медиа и политических пиарщиков это кино стало не пародией, а главным пособием по практической работе — в фильме идет речь о войне, выдуманной пиарщиками американского президента, чтобы отвлечь общество от сексуального скандала.

Информационная война, по словам украинского ученого Георгия Почепцова, является «битвой за человеческий разум». Сегодня наибольшего прогресса в этой сфере добилась Россия. При этом, одну важную информационную войну она уже выиграла, но это была война против собственного народа.

— Господин Бадалян, Вы разделяете мнение о том, что бывший президент Роберт Кочарян своим интервью и показом фильма, посвященного его 60-летию, возвестил о возвращении в активную политику.

Беспокойство по поводу кризиса на востоке Украины в последние дни усилилось в связи с утверждениями о реальном российском вторжении и предупреждениями НАТО о своей готовности отправить в этот регион силы быстрого реагирования численностью 4000 человек. События продолжают развиваться, и мы задали вопрос о том, что это может означать для России и для ее отношений с соседями. Владимир Путин просто пытается защитить интересы своей страны, или мы сегодня стали свидетелями того, как российский неоимпериализм набирает силу?

Владимир Якунин, давнишний друг президента Владимира Путина, все еще возмущен тем, что он попал под введенные в марте американские санкции. Но когда его спросили о том, изменили ли они настроения среди людей его уровня в Кремле относительно политики России на Украине, его ответом было категорическое «Нет». «Это попытка выдать желаемое за действительное», — язвительно заметил он в одном из последних интервью.

Сан-Паулу. — После нескольких лет впечатляющего роста экономические перспективы Бразилии становятся все более туманными. С тех пор как в июле закончился Чемпионат мира, экономическая активность упала, инфляционное давление усилилось, а потребительская и деловая уверенность обрушились, заставив многих экономистов урезать свои прогнозы роста на этот год. Итак, насколько же больна экономика Бразилии и как ее болезнь повлияет на исход президентских выборов в октябре?

Глава крайне правой французской партии «Национальный фронт» призвала к роспуску Нацсобрания — нижней палаты парламента — после отставки правительства c целью организации досрочных парламентских выборов для формирования нового большинства и, таким образом, нового кабмина. Об этом говорится в официальном коммюнике Марин Ле Пен, опубликованном на сайте партии.

Сколько себя помню, Ближний Восток всегда был «озером крови». Впрочем, так продолжалось веками. И дело тут не только в кровопролитии: государствами Ближнего Востока до сих пор управляют авторитарные режимы, а уровень доходов населения невысок даже в странах, богатых нефтью.

Весь мир поражен и напуган кровопролитной борьбой, которая сейчас идет в Ираке. Массовые убийства ни в чем не повинных мирных жителей и выселение сотен тысяч человек создают угрозу не только для существования Ирака, но и для мира и безопасности во всем регионе.

Несколько дней назад BBC продемонстрировала показательную сцену. В Москве группа молодых россиян выстроилась в длинную очередь. За новым I-Pad’ом? Или, может быть, за автографами Джастина Тимберлэйка (Justin Timberlake) или хотя бы Никиты Михалкова? Нет. На рынок выбросили нечто гораздо более привлекательное: майки с изображением Владимира Путина — Солнца Москвы, Великого Спасителя России и иконы поп-культуры, которая на голову бьет Джона Рембо. В очереди стоял даже Микки Рурк (Mickey Rourke), который вместе со своей российской девушкой убеждал, что Владимир — прекрасный лидер и «отличный парень». Неужели те же самые люди верят в московскую пропаганду на тему польского мяса, которое, как утверждает Кремль, настолько некачественно, что его нельзя ввозить в Россию? Логика подсказывает однозначный ответ на этот вопрос. Однако вид россиянки с тележкой, наполненной польским мясом, в известной сети супермаркетов эконом-класса в городке неподалеку от пограничного перехода с Россией, заставляет задаться вопросом об истинной вере в кремлевскую пропаганду.

После вторжения русской армии в Восточную Пруссию в 1914 году командование немецкой армии решилось на рискованный шаг. Оно выстроило свои войска непосредственно перед русской Наревской армией. При этом немцы использовали самую современную технику.

Скажу честно: прочитав колонку Анны Стины Нюкянен, я огорчилась. Ну вот, подумала я, прав известный доцент, не любят нас тут все-таки. Ну, не поняли вы друг друга с гостями — но зачем сор-то из избы выносить? Зачем подчеркивать то, какой национальности были гости? Да еще и украшать колонку картинкой с медведями?

Проблема европейского выбора — это в том числе и дилемма между гуманизмом и национализмом. С точки зрения Европы надвигающаяся гуманитарная катастрофа является самоочевидным и безусловным злом.

Британская газета Independent неожиданно вернулась к Сирийской проблеме. Правда, что бросается в глаза — теперь в совершенно иной тональности. Авторы материала, опубликованного в издании, напоминают, что около года назад Запад серьезно готовился нанести удар по силам президента Сирии Башара Асада под предлогом того, что тот якобы применил химическое оружие против своего собственного народа. А вот сейчас, пишут они, США всерьез рассматривают возможность нанести удар теперь уже не по Башару Асадау, а по его противникам из экстремистской организации «Исламское Государство».

25 лет назад, в ноябре, член восточногерманского Политбюро так неуклюже объявил об ограниченных изменениях в порядке выезда из ГДР, что толпы бросились штурмовать границу между Восточным и Западным Берлином. Это привело к падению Берлинской стены — переломной точке в процессе завершения холодной войны. За этим символическим моментом последовали месяцы судьбоносных переговоров между Соединенными Штатами, Советским Союзом и Западной Германией о выводе советских войск и объединении Германии. Хотя эти переговоры в итоге привели к объединению Германии 3 октября 1990 года, они также стали причиной позднейшего ожесточенного спора между Россией и Западом. Сейчас стороны спорят о том, какие договоренности были достигнуты в вопросе о будущем НАТО. Обещали ли Соединенные Штаты Советскому Союзу на официальном уровне, что — по условиям сделки — альянс не будет больше продвигаться на восток?

С тех пор прошло два десятилетия, но спор не утихает. Российские дипломаты регулярно утверждают, что Вашингтон давал такое обещание в обмен на вывод советских частей из Восточной Германии, а затем нарушил его, когда НАТО в три этапа приняла в свой состав 12 восточноевропейских стран. Российский специалист по внешней политике Александр Лукин в своей статье, вышедшей в 2014 году в этом журнале, обвинил американских президентов в том, что они «забыли обещания, данные западными лидерами Михаилу Горбачеву после объединения Германии — и в первую очередь - обещание не продвигать НАТО на восток». Агрессивные действия российского президента Владимира Путина в Грузии в 2008 году и на Украине в 2014 году были отчасти вызваны его обидой на Запад, который, по его мнению, нарушил договоренности об отказе от экспансии НАТО. Между тем, и американские политики, и американские аналитики уверяют, что таких обещаний никто никогда не давал. Например, в 2009 году Марк Крамер (Mark Kramer) в своей статье в Washington Quarterly убеждал читателей, что позиция России основана на «мифе», и что «на переговорах по объединению Германии данный вопрос даже не поднимался».

Сейчас, когда рассекречивается все больше документов 1989-1990 годов, у историков появилась возможность пролить новый свет на эту проблему. Новые свидетельства демонстрируют, что, наперекор укоренившемуся в Вашингтоне мнению, вопрос о будущем НАТО не только в Восточной Германии, но и в Восточной Европе был поднят еще в феврале 1990 года — вскоре после падения Берлинской стены. Тогда американские дипломаты, тесно сотрудничавшие с лидерами Западной Германии, намекали Москве на переговорах, что альянс не будет охватывать даже восточную половину будущей объединенной Германии.

Документы также показывают, что Соединенные Штаты с помощью Западной Германии вскоре заставили Горбачева согласиться на объединение Германии, не дав ему при этом никаких письменных обещаний о будущих планах альянса. Проще говоря, официальных обязательств, о которых говорит Россия, не было, но американские и западногерманские дипломаты одно время намекали, что такая сделка может быть заключена — и это позволило процессу объединения Германии получить «зеленый свет». Спор о том, в какой последовательности развивались эти события, до сих пор осложняет отношения между Вашингтоном и Москвой.

Зеленый свет

Западные лидеры быстро поняли, что падение Берлинской стены вновь выводит на передний план давно урегулированные споры из области европейской безопасности. К началу1990 года тема будущей роли НАТО регулярно обсуждалась в ходе конфиденциальных бесед между президентом США Джорджем Бушем-старшим, госсекретарем США Джеймсом Бейкером (James Baker), канцлером Западной Германии Гельмутом Колем, министром иностранных дел Западной Германии Гансом-Дитрихом Геншером (Hans-Dietrich Genscher) и министром иностранных дел Британии Дугласом Хердом (Douglas Hurd).

Скажем, Геншер, согласно документам западногерманского министерства иностранных дел, 6 февраля сообщил Херду, что Горбачев хотел бы исключить на будущее вероятность экспансии НАТО в Восточную Германию и в Восточную Европу. По мнению германского министра, альянсу следовало бы официально заявить, что он «не собирается расширять свою территорию в восточном направлении». «Такое заявление должно не только относиться к Восточной Германии, но и носить общий характер, — добавил он. — Советский Союз хочет быть уверенным, что, если, скажем, в Венгрии сменится правительство, она не станет частью западного альянса». Геншер призывал НАТО обсудить этот вопрос немедленно, и Херд был с ним согласен.

Через три дня Бейкер обсуждал НАТО в Москве напрямую с Горбачевым. В ходе этой встречи Бейкер от руки записывал собственные ремарки, помечая ключевые слова звездочками: «Конечный результат: Объединенная Гер. в *измененной (полит.) НАТО — *юрис. которой не будет продвигаться на *восток!» Записи Бейкера были на тот момент, по-видимому, единственным документом, в котором были зафиксированы такие гарантии. С ними связан интересный вопрос: если «конечным результатом» был отказ от продвижения НАТО с ее «коллективной обороной» на восток, означало ли это, что альянс не должен был присутствовать на территории бывшей Восточной Германии после объединения.

К счастью для будущих историков, Геншер и Коль вскоре должны были тоже посетить Москву, и поэтому Бейкер оставил у западногерманского посла в Советском Союзе секретное письмо для Коля, сохранившееся в немецких архивах. В нем госсекретарь рассказывал, что он задал Горбачеву ключевой вопрос: «Что вы предпочли бы видеть: единую Германию — независимую, вне НАТО и без американских войск на территории, или единую Германию, привязанную к НАТО, с гарантиями, что юрисдикция альянса не сдвинется на восток ни на дюйм по сравнению с настоящим моментом». Первый вариант — с ничем не сдерживаемой Германией — был сформулирован максимально непривлекательным для Горбачева образом.

Предложенная Бейкером формулировка второго, более привлекательного варианта означала, что юрисдикция НАТО не будет распространяться и на Восточную Германию, так как на февраль 1990 года восточная граница НАТО оставалась там же, где была на всем протяжении холодной войны — между двумя Германиями. Другими словами, объединенная Германия должна была оказаться наполовину в альянсе, а наполовину вне его. По словам Бейкера, Горбачев ответил: «Разумеется, любое расширение зоны НАТО было бы неприемлемо». Бейер тогда решил, что это означает приемлемость для Горбачева «нынешней зоны НАТО».

Однако, когда доклад о встрече в Москве дошел до Совета по национальной безопасности, в его аппарате пришли к выводу, что подобное решение будет неосуществимо с практической точки зрения. Как может юрисдикция НАТО распространяться только на половину страны? Этот вариант им не показался ни желательным, ни неизбежным. В итоге Совет по национальной безопасности направил Колю от лица Буша письмо, которое канцлер получил еще до начала своего визита в Москву.

Вместо бейкеровской идеи об отказе от продвижения НАТО на восток в письме предлагался «особый военный статус для нынешней территории Восточной Германии». Что конкретно под этим подразумевалось, авторы письма указывать не стали, но общий смысл был ясен: вся Германия должна быть в альянсе, но для того, чтобы Москва могла принять это без потери лица, для восточных регионов следует ввести некие оговорки (сведшиеся впоследствии к ограничениям для определенных родов войск).

Коль, которому 10 февраля 1990 года предстояла встреча с Горбачевым, оказался в сложном положении. Он получил два письма — одно от Буша перед вылетом в Советский Союз, а второе от Бейкера после прилета — с разными позициями по одному и тому же вопросу. Письмо Буша предполагало, что граница НАТО начнет продвигаться на восток, письмо Бейкера — что не начнет.

Согласно записям из архивов администрации Коля, канцлер предпочел позицию Бейкера позиции Буша, так как более мягкий вариант с большей вероятностью мог обеспечить нужный Колю результат: начало объединения Германии. Таким образом, Коль заверил Горбачева, что «НАТО, естественно, не сможет распространять свою юрисдикцию на территорию нынешней Восточной Германии». В ходе параллельных переговоров Геншер говорил о том же самом со своим советским коллегой Эдуардом Шеварднадзе: «Для нас очевидно, что НАТО не будет расширяться на восток».

Как и на встрече с Бейкером, никаких письменных соглашений заключено не было. Однако выслушав все эти заверения, Горбачев дал Западной Германии, как позднее выразился Коль, «зеленый свет» для создания экономического и валютного союза между Западной и Восточной Германией, который стал первым шагом к воссоединению. Чтобы закрепить достигнутый успех, Коль сразу же дал пресс-конференцию. Как он вспоминал в своих мемуарах, он был так счастлив, что той ночью не смог уснуть и вместо этого отправился гулять по холодной Красной площади.

Подкуп СССР

Однако вскоре западные политики стали считать формулировку Коля недопустимой. Вернувшись в Вашингтон, Бейкер уже к середине февраля перешел на позиции Совета по национальной безопасности. В дальнейшем команда Буша дисциплинированно молчала о сохранении НАТО в границах 1989 года.

Коль тоже скорректировал свою риторику, переняв курс Буша. На это указывают обе стенограммы — и западногерманская, и американская — встречи двух лидеров в Кэмп-Дэвиде, состоявшейся 24–25 февраля. Буш ясно дал понять Колю, что он думает о компромиссах с Москвой. «К черту все это! — сказал он. — Мы выиграли, они проиграли. Нельзя позволить им превратить поражение в победу». Коль на это ответил, что им все равно нужно будет умиротворять Горбачева, и добавил: «В конце концов, все сведется к деньгам». Буш, в свою очередь, подчеркнул, что у Западной Германии - «глубокие карманы». В итоге была выработана незамысловатая стратегия, о которой Роберт Гейтс (Robert Gates), в то время бывший заместителем советника по национальной безопасности, позднее говорил, что ее целью было «подкупить Советский Союз». Деньги на это должна была дать Западная Германия.

В апреле Буш объяснил свою позицию в конфиденциальной телеграмме президенту Франции Франсуа Миттерану. Американцы опасались, что Кремль может попробовать перехитрить их, объединившись с Британией или Францией, которые продолжали оккупировать Берлин и с учетом своего исторического опыта вражды с Германией потенциально могли иметь основания опасаться ее объединения. Поэтому Буш проинформировал Миттерана о своих приоритетах, включавших в себя полное членство единой Германии в НАТО, сохранение в ней сил союзников даже после вывода советских войск и сохранение ядерных и неядерных сил НАТО в регионе. Он предупредил французского президента, что ни одна другая организация не может «заменить НАТО в качестве гаранта безопасности и стабильности Запада». «Трудно представить себе, как любая структура европейской коллективной безопасности, включающая в себя Восточную Европу и, возможно, даже Советский Союз, сможет предотвращать угрозы Западной Европе», — говорилось в телеграмме Буша.

Своей телеграммой Буш ясно давал понять Миттерану, что после холодной войны главной европейской организацией в сфере безопасности должна остаться НАТО. Никакой панъевропейский альянс не должен был придти ей на смену. В следующем месяце Горбачев предложил как раз такой панъевропейский проект, в рамках которого единая Германия должна была присоединиться одновременно к НАТО и к Варшавскому договору, что приводило к созданию одной большой структуры безопасности. Горбачев даже выдвинул идею о вступлении Советского Союза в НАТО. «Вы говорите, что НАТО не направлена против нас, что это просто структура безопасности, адаптирующаяся к новым реалиям, — заявил Горбачев Бейкеру в мае, согласно советским источникам. — Поэтому мы предлагаем принять нас в НАТО». Бейкер отказался даже рассматривать эту идею, пренебрежительно заметив: «Панъевропейская безопасность невозможна».

В дальнейшем американские и западногерманские дипломаты успешно противостояли подобным предложениям, ссылаясь на право Германии самостоятельно выбирать партнеров. Тем временем, стало ясно, что Буш и Коль были правы в своих предположениях: Горбачев проявил готовность пойти на уступки Западу в обмен на компенсацию. Проще говоря, ему были нужны деньги. В мае 1990 года посол США в Москве Джек Мэтлок (Jack Matlock) сообщил, что Горбачев «перестал выглядеть человеком, который контролирует ситуацию, и теперь выглядит, как лидер, которому приходится обороняться». В своей депеше он перечислял следующие признаки кризиса: «растущая преступность, участившиеся демонстрации против режима, усиливающиеся сепаратистские движения, снижающиеся экономические показатели... и медленный, неуверенный переход власти от партии к государству и от центра — к периферии».

В это трудное время Москве требовались иностранная помощь и кредиты, а это означало возможную готовность к компромиссам. Вопрос заключался в том, сможет ли Западная Германия предоставить необходимую помощь таким образом, чтобы Горбачев мог сохранить лицо. Он не должен был выглядеть подкупленным лидером, согласившимся на вступление объединенной Германии в НАТО без каких-либо ограничений на продвижение альянса на восток.

Коль выполнил эту непростую задачу в два этапа: первым была встреча с Горбачевым в июле 1990 года, а вторым — череда эмоциональных бесед по телефону в сентябре 1990 года. В итоге Горбачев согласился на вступление единой Германии в НАТО, получив взамен четыре года на вывод советских войск и некоторые гарантии, ограничивающие размещение войск и ядерного оружия на бывшей восточногерманской территории. Он также получил 12 миллиардов марок на строительство жилья для уходящих из Германии советских солдат и еще три миллиарда в виде беспроцентного кредита. При этом - никаких официальных гарантий того, что НАТО не будет расширяться.

В августе 1990 года Саддам Хусейн вторгся в Кувейт, и Европа сразу же перестала быть для Белого дома внешнеполитическим приоритетом. Затем в 1992 году Буш проиграл президентские выборы Биллу Клинтону, и сотрудники его администрации оказались вынуждены покинуть свои кабинеты раньше, чем планировалось. По-видимому, они мало общались с приходившими им на смену кадрами Клинтона, и в результате новые чиновники плохо понимали, что именно Вашингтон и Москва обсуждали на переговорах по НАТО.

Зерна будущих проблем

Таким образом, вразрез с распространенными в Америке представлениями, вопрос о расширении НАТО поднимался с самого начала, причем речь шла не только о Восточной Германии, но и о Восточной Европе. Однако, вразрез с утверждениями России, Запад не обещал Горбачеву заморозить границы НАТО. В начале февраля 1990 года в окружении Буша существовали внутренние разногласия, проявлявшиеся, в том числе, на переговорах с Горбачевым. Однако к моменту встречи в Кэмп-Дэвиде и команда Буша, и Коль договорились, что Горбачеву следует предложить германскую финансовую помощь — и почти ничего, кроме этого — в обмен на разрешение Германии объединиться и целиком вступить в НАТО.

В краткосрочной перспективе это стало победой Соединенных Штатов. Американские и западногерманские дипломаты ловко переиграли Горбачева, добившись распространения юрисдикции НАТО на Восточную Германию и избежав любых обещаний относительно будущего альянса. Роберт Хатчингс (Robert Hutchings), работавший в Белом доме при Буше, составил тогда список из дюжины возможных исходов — от «наиболее благоприятного» (Восточная Германия в НАТО без всяких ограничений) до «наименее удачного» (объединенная Германия вне НАТО). В итоге Соединенные Штаты добились чего-то среднего между первым и вторым вариантами списка. На международных переговорах крайне редко удается выиграть так много.

Однако, как прозорливо заметил Бейкер, вспоминая о своей работе на посту госсекретаря, «почти каждое достижение содержит в себе зерна будущих проблем». После холодной войны Россия была намеренно оставлена на периферии Европы. Через десять лет человек, бывший в1989 году молодым офицером КГБ и служивший в Восточной Германии, вспоминал в интервью, как ему было горько, когда он возвращался в Москву, что «Советский Союз потерял свои позиции в Европе». Его звали Владимир Путин, и через некоторое время у него появилась возможность отплатить за эту горечь.

Источник

Как и предполагала Ханна Арендт, мы снова столкнулись с вопросом зла. Американский фотокорреспондент Джеймс Фоули был обезглавлен перед видеокамерой. Орудие, которым его казнили, было не топором, предназначенным для высокопоставленных персон, или опускающимся со свистом лезвием наподобие того, что было изобретено реформатором Жозефом Игнасом Гильотеном. Оно выглядело, как обыкновенный нож, а смерть, скорее всего, не была ни быстрой, ни безболезненной. Это событие, произошедшее где-то в бесцветной пустыне, — акт чистого зла.

19 августа к востоку от острова Хайнань китайский истребитель попытался «прогнать» американский разведывательный самолет. 22 августа США начали выражать свой протест по отношению к действиям Китая. Америка обвиняет Китай в том, что истребитель J-11 приблизился к американскому самолету на опасное расстояние в девять метров. Помимо этого, он продемонстрировал свое вооружение, что расценивается Штатами как провокация.

Санкт-Петербург — В приграничных с Россией городах Финляндии отмечен небывалый приток покупателей. Россияне, напуганные возможным дефицитом продуктов, устремились за покупками в ближайшие страны ЕС.

В последние семь лет Европейскому союзу приходилось тяжело. Обстановка в его экономике выглядит просто катастрофически. Еврозона не только переживает спад ВВП, еще более сильный, чем во времена Великой депрессии – она опасно близка к откровенной дефляции. Безработица по-прежнему высока везде, кроме Германии. В Греции и Испании она до сих пор превышает 25%, а в Португалии, Италии и Франции – 10%. Прогнозы тоже не вдохновляют: в 2014 году роста не ожидается или почти не ожидается, а в 2015 году он, предположительно, будет весьма скромным. Положение кажется настолько отчаянным и безнадежным, что такие авторитетные экономисты, как Тайлер Коуэн (Tyler Cowen), начали сравнивать показатели наиболее склеротичных европейских экономик с деиндустриализацией Индии в XIX веке.