Настроение сейчас - творческое

Дано мне тело - что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?

За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?

Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.

На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.

Запечатлеется на нем узор,
Неузнаваемый с недавних пор.

Пускай мгновения стекает муть, -
Узора милого не зачеркнуть.




В разноголосице девического хора
Все церкви нежные поют на голос свой,
И в дугах каменных Успенского собора
Мне брови чудятся высокие, дугой.

И с укрепленного архангелами вала
Я город озирал на чудной высоте.
В стенах Акрополя печаль меня снедала
По русском имени и русской красоте.

Не диво ль дивное, что вертоград нам снится,
Где реют голуби в горячей синеве,
Что православные крюки поет черница:
Успенье нежное - Флоренция в Москве.

И пятиглавые московские соборы
С их итальянскою и русскою душой
Напоминают мне - явление Авроры,
Но с русским именем и в шубке меховой.


Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда,
Как нам велели пчелы Персефоны.

Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.

Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.

Они шуршат в прозрачных дебрях ночи,
Их родина - дремучий лес Тайгета.
Их пища - время, медуница, мята.

Возьми ж на радость дикий мой подарок,
Невзрачное сухое ожерелье
Их мертвых пчел, мед превративших в солнце.


На страшной высоте блуждающий огонь,
Но разве так звезда мерцает?
Прозрачная звезда, блуждающий огонь,
Твой брат, Петрополь, умирает.
На страшной высоте земные сны горят,
Зеленая звезда летает.
О, если ты звезда, - воды и неба брат,
Твой брат, Петрополь, умирает.
Чудовищный корабль на страшной высоте
Несется, крылья расправляет.
Зеленая звезда, в прекрасной нищете
Твой брат, Петрополь, умирает.
Прозрачная весна над черною Невой
Сломалась. Воск бессмертья тает.
О, если ты звезда, - Петрополь, город твой,
Твой брат, Петрополь, умирает.






Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, - так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей.

Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.

Петербург, я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.

Петербург, у меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок.

И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.


Если все живое лишь помарка
За короткий выморочный день,
На подвижной лестнице Ламарка
Я займу последнюю ступень.

К кольчецам спущусь и к усоногим,
Прошуршав средь ящериц и змей,
По упругим сходням, по изломам
Сокращусь, исчезну, как Протей...

Мы прошли разряды насекомых
С наливными рюмочками глаз.
Он сказал: "Природа вся в разломах,
Зренья нет, - ты зришь в последний раз".

Он сказал: "Довольно полнозвучья,
Ты напрасно Моцарта любил,
Наступает глухота паучья,
Здесь провал сильнее наших сил".

И от нас природа отступила
Так, как будто ей мы не нужны,
И продольный мозг она вложила,
Словно шпагу в темные ножны...

Осип Мандельштам

Один человек вдруг начал благоухать, как роза. И с этим ничего нельзя было поделать. Он входил в магазин - и все мигом останавливались и начинали нюхать воздух и говорить:"Пахнет розами. Как будто мы попали в розовый сад". И пока этот человек не удалялся из магазина, никто ничего не мог купить, все стояли и, закрыв глаза, вдыхали аромат. Но если этот человек вдруг объявлял, что это от него так чудесно пахнет, все отмахивались или просто не обращали на него внимания, продолжая вдыхать аромат роз. И куда бы этот человек ни приходил, ему никто не верил, все бегали вокруг него и искали, где спрятаны розы, а на него не обращали внимания. А дома у этого человека происходила совсем другая история: всем ужасно надоел запах роз. Ведь каждому может надоесть, если целый год в доме очень сильно чем-то пахнет. Кроме того, соседи варили щи или грибной суп или жарили котлеты - и все это пахло розами. И все собаки во дворе пахли розами, и даже
мусорное ведро так пахло. Все соседи говорили, что жить стало невыносимо. "Нельзя понять, -жаловались хозяйки,- скис вчерашний суп или нет: пахнет розой, и все тут". В доме страшно расплодились мыши, потому что кошки теперь не могли различить мышь по запаху - мышь пахла, как роза. И кошки пахли, как розы. Наконец этот несчастный человек решил пойти в ботаническую академию: он надеялся, что там разберутся, в чем дело. И действительно, в ботанической академии его сразу же окружили профессора, повернули его к свету и стали спорить, желтая он роза или белая. Профессора долго спорили, потому что от того, какого цвета роза, зависит и уход за этой розой. Наконец профессора решили, что он бело-розовая роза, и сказали этому человеку, что высадят его в горшочек, чтобы проверить, какое удобрение ему больше подходит и чем его лучше поливать. А этот человек, надо сказать, просто расцвел от такого всеобщего внимания. Он с удовольствием позволил посадить себя в горшок и привязать веревочкой к длинной палке, потому что профессора объяснили ему, что иначе он может полечь. Его, как и всякую бело-розовую розу, поливали три раза в день какой-то мутной водой, так что у него каждый раз промокали ноги, и он в конце концов простудился и полег. Веревочка, которой он был крепко привязан к палке, действительно очень поддерживала его. Профессора осматривали его каждые полчаса и наконец переименовали этого человека из бело-розовой розы в красную розу, так как он покраснел от насморка. Когда же насморк кончился, профессора снова осмотрели этого человека и никак не могли понять, какого цвета теперь эта роза. Наконец они объявили, что вывели новый сорт - бледно-розовую розу без запаха. Потому что за время лечения он утратил свой аромат. Первое время этот человек боялся, что его прогонят, но его опасения не сбылись: к нему водили иностранцев, демонстрировали экскурсантам и даже устраивали выездные лекции, куда он ездил, крепко держась за горшок. Со временем он привык ничего не опасаться, от постоянных поливов холодной водой закалился, а для запаха прыскался духами "Красная Москва". В интервью, которые он со временем стал давать, он с удовольствием вспоминал то время, когда в его аромат никто не верил, когда его гнали даже из того дома, где он жил. Единственное, чего он не любил, - это навозную подкормку. Но цветы - подневольные существа, и приходится терпеть ему жизнь цветка. Поскольку настоящие цветы растут из сора и питаются кое-как.

Людмила Петрушевская. "Роза"

"Вы созерцаете звезду по двум причинам: потому что она сверкает, и потому, что она не-
постижима. Но рядом с вами - сияние более нежное и тайна более глубокая: женщина."
В.Гюго

Все богатства земли и слезинки не стоят твоей!
Все услады земли не искупят неволь и цепей!
И веселье земли - всех семи ее тысячелетий, -
Бог свидетель, не стоит твоих горестных дней!

Хафиз

В напрасных поисках за ней
Я исследовал земные тропы.
От гималайских ступеней
До древних пристаней Европы.
Она забытый сон веков,
В ней несвершенные надежды.

М.Волошин

Ее глаза на звезды не похожи,
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа
И черной проволокой вьется прядь.

У.Шекспир

Аромат и цвет похищен был тобой у красных роз:
Цвет взяла для щек румяных, аромат - для черных кос.
Станут розовыми воды, где омоешь ты лицо.
Пряным мускусом повеет от распущенных волос.

Рубаи

Столепестковые цветы, и мирт зеленый,
И амбра, и жасмин, и нежных яблонь кроны
Похож на яблочко, но с родинкою черной,
Твой подбородочек, прелестно округленный,
А если выйдешь днем без покрывала, - солнце
За полог спрячется, скрывая лик смущенный.

Хафиз

Нежнее нежного
Лицо твое,
Белее белого
Твоя рука,
От мира целого
Ты далека:
И все твое -
От неизбежного.

О.Мандельштам

Как распускает вьющиеся косы
Летучий ветерок за прядью прядь
И реет в них, стараясь вновь собрать
И заплести их жгут светловолосый,
Я вижу ясно, и в глаза мне осы
Любовные впиваются опять,
И я мое сокровище искать
Бреду в слезах, обильных, словно росы.

Петрарка

Меж стройных жен, сияющих красою,
Она царит - одна во всей вселенной,
И пред ее улыбкой несравненной
Бледнеют все, как звезды пред зарею.

Петрарка

Отнятая у меня, ночами
Плакавшая обо мне, в нестрогом
Черном платье, с детскими плечами,
Лучший дар, не возвращенный Богом.
Заклинаю прошлым, настоящим,
Крепче спи, не всхлипывай спросонок,
Не следи за мной зрачком косящим,
Ангел, олененок, соколенок.

А.Тарковский

Когда вода всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На берег тихо выбралась любовь.
И растворилась в воздухе до срока
Над грешною землей материков,
И чудаки еще такие есть,
Вдыхают полной грудью эту смесь.

В.Высоцкий

Погибнет все,
сойдет на нет,
и тот, кто жизнью движет,
последний луч
над тьмой планет
из солнц последних выжжет.
И только
боль моя острей -
стою,
огнем обвит,
на несгораемом костре
немыслимой любви.

В.Маяковский