230 лет назад родился будущий российский император Николай I. Историки называют его одним из наиболее противоречивых правителей страны. Он провёл кодификацию законов, существенно облегчил жизнь крепостным крестьянам, одержал ряд крупных военных побед, добился роста экономики империи и многое сделал для развития образования. Однако при этом эксперты отмечают, что в период его правления государственный аппарат был забюрократизирован, военно-промышленный комплекс — недостаточно развит, а внешнеполитические просчёты привели к болезненному поражению России в Крымской войне.

Николай I — император Всероссийский. Родился 25 июня (6 июля) 1796 года в Царском Селе - Умер 18 февраля (2 марта) 1855 года в Санкт-Петербурге.

6 июля 1796 года у наследника российского престола Павла Петровича и его жены Марии Фёдоровны родился третий сын — Николай. Воспитанием Николая Павловича занимались няня Евгения Лайон, баронесса Шарлотта Ливен и генерал Матвей Ламздорф.

Николай Павлович с детства увлекался всем, что было связано с военным делом. Согласно воспоминаниям современников, лучшей наградой для него была возможность побывать на параде или разводе караулов. Кроме того, он интересовался точными науками, живописью и музыкой, но не любил социальные и гуманитарные дисциплины.

«Ум его не обработан, воспитание его было небрежно», — отзывалась в дальнейшем о Николае Павловиче английская королева Виктория.

Николай хотел принять участие в Отечественной войне 1812 года, но на фронт его не пустили родные. Только во время Заграничного похода в 1814 году император Александр I, старший брат Николая Павловича, разрешил ему прибыть в действующую армию.

По словам историков, после завершения европейской кампании русской армии Николай Павлович занялся углублённым изучением военных наук. В 1817 году (согласно другим источникам, в 1818 году) Николай Павлович был назначен генерал-инспектором армии по инженерной части. Параллельно он командовал различными пехотными подразделениями и занимался вопросами развития системы военного образования в России.

Уильям Батлер Йейтс

WHEN you are old and grey and full of sleep,
And nodding by the fire, take down this book,
And slowly read, and dream of the soft look
Your eyes had once, and of their shadows deep;
How many loved your moments of glad grace,
And loved your beauty with love false or true,
But one man loved the pilgrim Soul in you,
And loved the sorrows of your changing face;
And bending down beside the glowing bars,
Murmur, a little sadly, how Love fled
And paced upon the mountains overhead
And hid his face amid a crowd of stars.

Перевод на русский язык
******
Когда ты станешь старой и седой,
Ты, сидя у огня, возьмешь мой том
И загрустишь о кротком взгляде том,
О глаз тенистых глубине густой;

Столь многих привлекала красота
И грация - кто честен, кто фальшив;
Лишь одного - скитальчество души,
Печали рябь в изменчивых чертах;

Клонясь к камину, задремав в тени,
Ты проворчишь, чуть грустно, свой укор
Любви, сбежавшей к пикам дальних гор,
Сокрыв лицо средь звездной толкотни.

Перевод Виктора Куллэ

Фаина Раневская.  Анна Ахматова

Пристало ей простое имя - Анна

Фаина Георгиевна Раневская рассказывает

В марте 1972 года я обратилась к Фаине Георгиевне Раневской с просьбой рассказать об Анне Ахматовой, с которой она дружила. В ответ пришло письмо:

****
26.3.72
Многоуважаемая Евдокия Мироновна!

Мне очень жаль, что ваше письмо я получила с таким опозданием. ...Воспоминаний я не пишу, - это мне тяжело, к тому же, я знаю твердо: все, что бы о ней ни говорилось в воспоминаниях, было бы и убого, и неверно, и неточно. Анна Андреевна была явлением непостижимым. (...) Очень мне жаль, что я не могу удовлетворить Ваши просьбы. С добрыми пожеланиями.

Раневская.
Р.S. И все же мне хочется сказать о Человеке, что она была ангельски доброй, очень ироничной, она обладала громадным чувством юмора и больше всего в жизни любила Пушкина.

Ф.Р.
Желая поблагодарить Фаину Георгиевну, в следующем письме я послала одно из своих стихотворений, посвященных Анне Ахматовой, а также фотографию Анны Андреевны с маленькой Анной Каминской. Так началась наша с ней переписка, и вскоре Раневская выразила желание встретиться со мной. Она прислала свой номер телефона. 2 мая 1972 года, приехав в Москву, я вечером позвонила Фаине Георгиевне.

Мужской голос ответил, что Раневской нет в городе, но что-то смутило меня в этом ответе. Я снова набрала номер и, не дожидаясь ответа, сказала: "Пожалуйста, выслушайте меня. Я приехала из Киева по приглашению Фаины Георгиевны" (и назвала себя).

В ответ услышала низкий, так хорошо знакомый голос:

"Так это вы, дорогая? Очень рада. И, пожалуйста, простите меня за мистификацию: бездельники у меня буквально обрывают телефон."

Фаина Раневская. Анна Ахматова
 

У Герты Михайловны Неменовой

В справочном узнала адрес Герты Михайловны: Петроградская сторона, Большой проспект, 81, кв. 3. Позвонила по телефону. Сослалась на то, что недавно у нее в гостях был Михаил Кралин5. Особого радушия не ощутила, и все же была приглашена в гости на следующий день, в 12 часов дня.

В Ленинграде, в отличие от Москвы, из которой я только что приехала, - очень холодно. Идет мокрый снег, а одета я легко: в плаще, тонких чулках, без головного убора. Долго искала цветы, а затем - дом, где живет художница, и совсем продрогла.

Поднимаюсь по непривычно широкой лестнице дома. На дверях - медная ручка, - вероятно, еще дореволюционная. Звоню. Выходит женщина с усталым добрым лицом. Увидев, как я продрогла, выражает живое сочувствие и приглашает в квартиру. Благодарит за цветы и говорит, что ей их давно никто не дарил. Тут же вспоминает, что когда впервые шла к Анне Ахматовой - с трудом достала скромный букетик: тогда еще шла война, и цветов выращивали мало.

Квартира, как объясняет она мне в коридоре, показавшимся мне огромным, - коммунальная: помимо нее, здесь живет еще одна семья. У Герты Михайловны - большая комната с высоким потолком. У стены, примыкающей к двери, - огромный ларь, в котором, как оказалось, хранятся работы художницы.

Я принесла в подарок Герте Михайловне свой сборник "Диалог", который вышел несколько месяцев тому назад (там было стихотворение, посвященное Анне Ахматовой). Она поблагодарила, отметив, что художественное оформление книги очень посредственное. Потом наугад открыла одно, второе стихотворение.