Землемер Глеб Гаврилович Смирнов приехал на станцию «Гнилушки». До усадьбы, куда он был вызван для межевания, оставалось еще проехать на лошадях верст тридцать—сорок. (Ежели возница не пьян и лошади не клячи, то и тридцати верст не будет, а коли возница с мухой да кони наморены, то целых пятьдесят наберется).

Для начала расскажем немного о художнике, который специализировался на изображении собак. Всё, что известно о нем, – это подпись А. Стивенсон, а также то, что какое-то время он работал фотографом. Работал на выставках собак и лошадей, фотографировал животных-призеров и делал их портреты с указанием клички.


Работа британского художника А. Стивенсона называется «Йоркширский терьер «Hunslet Prince» (Принц Ханслет)».

С каждым годом всё больше картин художника из семейных архивов англичан появляются на аукционах. Мы можем узнать больше о победителях выставок тех лет.

«Я никогда не начинал жизнь с чистого листа, потому что у меня его никогда не было. Всё время на листе было уже что-то напачкано, и приходилось начинать с середины. А это трудно. Кроме того, в том, чтобы каждый раз начинать с чистого листа, есть колоссальный эгоцентризм: всё отмести и начать сначала. А шлейф предыдущих испоганенных листов куда деть? Выбросить? Это надо иметь большую силу воли. Утомительная цельность — выгодное, но очень скучное существование.



Как говорил кто-то у Чехова все болезни от нервов. А нервы — это что? Нервы — это стрессы.

А стрессы — это что? А стрессы — это жизнь. Поэтому я всю жизнь стараюсь себя обезопасить иронией. Но всё-таки с годами накапливается огромный запасник негатива. Поневоле что-то остаётся в осадке и уже не вымывается ни иронией, ни юмором, ни скепсисом, ни цинизмом. Это превращается в такую корку, которую не размочишь ничем.

Большой театр, Русские сезоны, МХАТ — за декорациями и костюмами знаменитых постановок стояли люди, чьи работы хранятся в коллекциях крупнейших музеев России. Русская живопись и русский театр начала века — это почти одни и те же имена.

Константин Коровин: поэт Русского Севера на сцене Большого


Эскиз декорации (Площадь в Новгороде) к опере «Садко» Н. А. Римского-Корсакова (авт. повторение), 1912 год, Санкт-Петербургский государственный музей театрального и музыкального искусства © Public domain

Импрессионист, певец Русского Севера — и тридцать лет главный художник Большого театра. Константин Коровин пришел в Большой театр в 1899 году сначала «в виде опыта на шесть месяцев», а уже через несколько лет стал главным художником Императорских театров. К этому моменту он был не только признанным живописцем, но и человеком театра: еще в 1880-е оформлял спектакли для Частной оперы Саввы Мамонтова — «Аиду», «Кармен», «Лакме». Вслед за ним в Большой перешел и Шаляпин, за что Мамонтов долго был в обиде на друзей.

Послушай,
люди не умирают —
они становятся самыми красивыми закатами:
огненно-красным, нежно-розовым, сине-голубым.
И в момент, когда ты падаешь,
тебя незаметно подхватывают
те, кто при жизни был очень тобой любим.



Люди не умирают —
заходят в наши сны, когда мир утих,
поздним вечером или под утро, в пять.
Чтобы изредка
на секунду
хотя бы в них
мы имели возможность их обнять.

Мне понадобилась справка из психоневрологического диспансера. А там НАРОДУ!!! Разговорилась со своим братом, пожаловалась... Oн и говорит: «Когда придёшь, спрашивая, кто последний, близко-близко к лицу людей наклоняйся, сядешь, начни раскачиваться и тяни тихонько звук У-У-У. Потом начни с хрустом чесаться и неожиданно резко взглядывать на соседей. Поверь, тебя пропустят без очереди!»



Конечно, я братцу сказала, что он дурак, пошла в диспансер... но картинка прочно поселилась в моей голове. Уже задавая вопрос, «кто последний» я начала улыбаться во весь рот и, видя настороженность в лицах, икать и хмыкать, сдерживая смех. Села, понимаю, что не могу ничего поделать, смеюсь.

10. Библиофобия

Библиофобия — необычный страх перед книгами и чтением. Кто-то боится содержания книги, кто-то — держать ее в руках, а кто-то — даже просто находиться в библиотеке. Некоторые могут бояться читать вслух — у них это вызывает дрожь, потливость и даже слезы. Школьники, страдающие библиофобией, иногда пропускают занятия, чтобы избежать стресса. Лечение бывает трудным, если не установлена ​​основная причина: возможно, кто-то был вынужден все время читать, когда был ребенком, или у него наблюдались проблемы с обучением, и ему было трудно читать вслух.

Подтипы этой фобии: «мифобобия», боязнь ложных утверждений, и «метрофобия» — боязнь поэзии. А еще есть абиблиофобия, фактически полная противоположность библиофобии — это когда боишься, что книг для чтения не хватит.

Еду в поезде на гастроли. Утром весь вагон выстраивается в туалет. Нy и я тоже. Что я — не человек. Народу много. Подожду. Но уже ясно, что весь вагон в курсе, что я здесь. А мой противный глаз сразу замечает человека, который тут жe напрягается, подобрал живот и широко улыбнулся. Oн-тo yж точно меня нe отпустит без… — еще нe знаю чего — автографа или, не дай бог, фотографии дуэтом нa фоне туалета. Нy, пора вылезать из купе на свет Божий. «Мой человек» стоит, ждет. Деваться некуда. Иду.

Ювелир Лидия Куртель не устает радовать своих поклонников самыми необычными, самыми впечатляющими ювелирными работами. Ее фантазия, действительно, безгранична.

Не нужно рассказывать, почему этот фильм стал культовым. Одним из любимейших фильмов советской эпохи. Легендарным и грандиозным. Выдержавшим жестокую проверку сменой формаций и рыночной экономикой. Его смотрят, снова и снова, по всем каналам, в интернете, с любой серии и любого эпизода, на который случайно попали - и уже до конца.


Александр Герасимов, «И. В. Сталин и К. Е. Ворошилов в Кремле». 1938 год. Холст, масло. 296 × 386 см Государственная Третьяковская галерея, Москва.

«Место встречи изменить нельзя» - мы знаем его наизусть и цитируем его текст, уже связывая с нашей собственной жизнью, желая взбодриться, пофилософствовать или даже просто пошутить. По моментальной, острой узнающей реакции на первые музыкальные фразы этого великого кино - «затаённый, вкрадчивый» инструментальный мотив, написанный джазовым композитором Геворгяном - опознаем «своих» посреди средневековой европейской площади, на шумной тель-авивской улице и на далеком карибском острове.

Нашу соседку прозвали Эммануэль. Легкая, в шифоновых платьях даже в мороз. Сверху шуба, а под ней почти что марлевка и фиалки с лютиками. Короткая небрежная стрижка, уложенная не то пальцами, не то пылесосом, и огромные восторженные глаза, будто у стрекозы.



Она была несколько раз замужем и каждый раз счастливо. Работала косметологом, продавщицей галантереи, учительницей рисования. Постоянно чем-то увлекалась. Осваивала по самоучителю фламенко, искусство каллиграфии, что-то валяла, вышивала, кромсая иголкой картон, и отправляла африканским детям посылки с мягкими игрушками. Занималась всем по чуть-чуть и недолго.

Чингиз Айтматов (1928 — 2008) — выдающийся киргизский и русский писатель и сценарист. Его называли мастером советского «магического реализма». Такие его произведения, как «Плаха», «И дольше века длится день» и «Белый пароход», стали классикой отечественной литературы XX века.



Мы отобрали 12 цитат из книг писателя:

2 варианта. Обычный фарш превращаю в необычные блюда. Все дело в быстром белом соусе, который готовится за считанные минуты и придает фаршу благородный вкус. Никаких сложных ингредиентов в составе нет, все готовится легко и просто. Вкус отличается благодаря добавлению разных продуктов и подготовки самих блюд. Выбирайте любой вариант и радуйте своих близких интересными вкусными блюдами.

Желтопузик — одно из самых удивительных созданий, обитающих на юге России. Глядя на это существо, невольно хочется назвать его змеей, однако перед нами — уникальная ящерица, которая в процессе эволюции предпочла отказаться от конечностей. Это крупная, мощная рептилия, чья длина может достигать полутора метров, что делает её самой большой безногой ящерицей в мире.

Встреча с желтопузиком в Крыму или на Кавказе часто вызывает у туристов необоснованный страх. На самом деле это абсолютно безобидное и даже полезное существо.

1. Ящерица в «рыцарских доспехах»

В отличие от змей, чье тело гибкое и мягкое, желтопузик на ощупь кажется жестким и костяным. Все дело в его чешуе. Под кожным покровом скрываются остеодермы — специальные костные пластинки. Они образуют сплошной защитный панцирь, напоминающий кольчугу.



Эта особенность делает желтопузика менее маневренным, чем змеи. Он не может свернуться в тугой узел или изящно скользить между узкими камнями. Однако такая броня надежно защищает его от зубов мелких хищников и колючих растений.

Скромные, крошечные, почти незаметные на фоне цветочного великолепия — незабудки кажутся слишком простыми, чтобы заслужить всемирную любовь. Но именно этот неброский цветок стал символом памяти, верности и трогательной привязанности. Как получилось, что растение с мышиными ушками в наземной части и простыми голубыми лепестками вдруг оказалось героем легенд и даже международным культурным кодом?


Незабудки такие нежные и хрупкие

Джанет Изобель Фиш (18 мая 1938, Бостон, Массачусетс, США — 11 декабря 2025, Вермонт, США) — американская художница‑реалист и педагог, прославившаяся своими натюрмортами с изображением отражающих поверхностей и прозрачных предметов. Ее картины сразу привлекают внимание зрителя смелыми цветовыми сочетаниями, блеском стекла и ярким, солнечным светом.



Джанет Фиш родилась в творческой семье. Ее отец — Питер Стайвесант Фиш был профессором истории искусства, а мать — Флоренс Уистлер Фиш - скульптором и керамистом, а дед — Кларк Вурхиз, был известным американским художником‑импрессионистом. Кажется, ей с самого рождения суждено было стать художником.

Дом — это не просто стены и крыша. Это пространство, где отдыхает наша душа, где каждый уголок наполнен личными историями, теплом и покоем. Здесь рождаются семейные традиции, в этом пространстве, большом или маленьком, мы учимся любить, прощать, мечтать.



В нём хранятся не вещи — в нём живут моменты. Первый смех малыша, неловкие разговоры подростков, тихие вечера вдвоём, когда слов не нужно. Споры, примирения, планы на завтра, мечты о будущем...

Считала, что делаю как лучше, поливая грядки перед сном. А потом заметила: утром листья в росе, а через неделю на томатах пошли первые пятна фитофторы. Оказалось, что в мае вечерний полив — это просто подарок для грибка. Пока земля холодная, вода не уходит вниз, а висит в воздухе и оседает на стеблях.