auffeuer - Расследование злодеяний Одессе 2 мая 2014 (Немецкий с субтитрами на русском языке)




Одесса превратилась из многонационального города юмора в националистический город страха. Об этом рассказал «МК» Ульрих Хайден, автор нашумевшего фильма «Беглый огонь» о сожжении противников Майдана в одесском Доме профсоюзов 2 мая 2014 года.

«У меня было ощущение, что весь город в шоке, — рассказал Хайден об обстановке, когда он работал в Одессе в июне 2014 года Люди не понимали, что происходит. Они из мирной жизни попали в полный кошмар, и им никто не помог. Люди боятся говорить с журналистами. Я хотел пойти в больницу, поговорить с ранеными и врачами, но сами активисты мне сказали, что не надо этого делать, что я подставлю врачей. Люди боятся, что Одессу будут бомбить, как Донецк и Луганск. И мне кажется, этот страх обоснован. В марте 2014 года Россия взяла Крым, и очень многие русскоязычные люди думали: «а почему не мы?» Думали, что получится, как с Крымом, или будет по крайней мере серьезная военная защита со стороны России. Но это не значит, что люди были готовы к отделению от Украины. К этому стремилась небольшая часть. Люди уже привыкли за эти годы жить в относительно самостоятельной стране. Там достаточно консервативное общество, и от него трудно было ожидать сразу радикальных шагов. Но в один момент их бросили в холодную воду: президент сбежал, началась АТО. Эти люди не знали, как им быть и что делать».

«Одесса всегда была мультинациональным городом, — говорит он. — Там не было межнациональных столкновений. Сейчас представители противоположных лагерей ненавидят друг друга. Множество людей в России любят этот город, он часть русской культуры. Я думаю, любой, кто связан с русской культурой, сейчас чувствует себя так, как будто у него вырвали часть тела».

Ульих Хайден считает, что должно быть международное расследование событий в Одессе. «Но сейчас я не вижу силы, которая это на себя возьмет, — говорит он. — Пока этим занимаются только гражданские активисты. Думаю, наш фильм как-то будет этому способствовать. Мне уже звонили из нескольких немецких городов, они хотят показать его у себя. Это очень острая тема: 42 человека погибли, и наша пресса об этом молчит. Я все жду, что хоть одна немецкая газета из «мейнстримовых» изданий напишет о том, что немецкие журналисты сделали такой фильм. Пусть не на полосе политики, хотя бы на полосе культуры. Но до сих пор этого нет. Было только несколько публикаций в левых изданиях. Пусть хотя бы обвинят нас в том, что мы продались Путину. Но нет вообще ничего».

Однако журналиста радует, что «примерно 30% нашего населения уже раздражает однобокость подачи информации об Украине в немецких СМИ».» Это хорошо видно на форумах в интернете и в телевизионных ток-шоу, — говорит Хайден. — Многие люди чувствуют, что их неточно и неправильно информируют. Это дает надежду на то, что наше общество все еще живо».

«Первые коктейли закинули снаружи. Они разбились, жидкость разлилась, двери, мебель, которой мы забаррикадировались, начали гореть». «Выключили освещение, и наступил настоящий ад. Темно, горящие блики, крик, истерический вой. Крики умирающих людей». «Люди падали из окон, их добивали снизу». «Мы начали звонить своим родным и близким и прощаться». «Они рыскали по помещениям, топорами и секирами разрубали двери, тех, кто там был, убивали». Это не воспоминания жертв нацистов времен Второй мировой войны. Это — цитаты из интервью с очевидцами одесской трагедии, вошедшими в фильм немецкого журналиста Ульриха Хайдена «Беглый огонь».

Погибшие одесситы стали жертвами не только огня, но и настоящего заговора молчания в западных СМИ. Мир попросту не заметил их трагедии. Фильм Хайдена — попытка прорыва этой информационной блокады. Он делал фильм на пожертвования, работал без зарплаты, принципиально не хотел брать денег ни у одной из заинтересованных сторон.

«Чем дольше я работал по этой теме, тем больше у меня появлялось доказательств того, что все это действительно могло быть спланировано», — говорит он. – «В Одессе у Дома профсоюзов постоянно находятся очевидцы событий. Там я почувствовал, что вот он – ключевой момент европейской истории, или даже мировой истории».

По словам Хайдена, в Одессе, как и в киевской гостинице «Украина», тоже были таинственные снайперы, которые убили 6 человек на Греческой площади, и они сыграли ключевую роль. «Они возбудили проукраинских демонстрантов, чтобы они учинили зверства. Я не могу доказать, что был такой четкий план с начала и до конца. Но многие факты дают такой картину, что кто-то специально хотел разъярить толпу. И как минимум была цель уничтожить палаточный лагерь на Куликовом поле».

Кроме того, говорит немецкий журналист, «руководство МВД в Одессе знало, что в город приедут проукраинские военизированные демонстранты. И что в городе есть сильные антимайдановские группировки. Было очевидно, что произойдут какие-то столкновения». «Наверно, глава УВД города Дмитрий Фучеджи получил указания от властей области не выводить на улицы серьезные милицейские силы. Если ты в такой обстановке не выводишь на улицы дополнительные силы, а наоборот, в 12 часов зовешь руководство одесского МВД на трехчасовое совещание, и приказываешь выключить сотовые телефоны – это преступление. Власти все делали для того, чтобы были жертвы», — говорит Хайден.

«Был пожар в Доме профсоюзов случайностью или нет, не самое важное, — рассуждает он. — Важно, что уже есть множество доказательств того, что определенные силы, которые имеют власть в Одессе, многое сделали для того, чтобы сотники и сторонники “правого сектора”, которые приехали в Одессу 2 Мая 2014 года, чувствовали себя совершенно свободно в своих насильственных действиях».

При этом, по словам Хайдена, рассказать правду обо всем этом в немецких СМИ практически невозможно — цензура жесточайшая. «Уже когда начинался Майдан, я видел, что немецкие СМИ не дают слово сторонникам федерализации, — объясняет он. — Я, как правило, работаю для нескольких изданий. К тому времени газета, от которой я был аккредитован, Sächsische Zeitung (издается в Дрездене), меня уволила. Об увольнении меня предупредили в декабре 2013 года. Еще до этого, разговаривая с моими редакторами в Германии по телефону, я почувствовал: что-то не так. Я получал от них заказы такого типа: «напишите статью о «русской пропаганде».

«Я сконцентрировал свое внимание на Востоке и Юге Украины, потому что понял, что информации о том, что там происходит, в Германии катастрофически не хватает, — объясняет он. — Телеканалы в основном берут чужой материал, штатные корреспонденты на Востоке и Юге очень редко бывают. Во время пожара в Доме профсоюзов я следил за публикациями в популярном издании «Шпигель-онлайн». Сначала часа два они писали почти правду. Потом эта тема там как-то заглохла. Только изредка упоминалось, что в Одессе были драки между разными группами и типа трудно понять, что же там произошло конкретно. Примерно так же освещал события телеканал ARD. В какой-то момент они вдруг замолчали. Именно в тот момент, когда стало понятно, что произошло что-то чудовищное, какое-то ужасное преступление. Это было так очевидно, что нашему правительству, нашим главным редакторам не хотелось акцентировать на этом внимание».

«И никто не ставил себе цель расследовать события в Одессе, — продолжает Хайден. — Это совсем непонятно, потому что обычно во время подобных событий в других странах немецкие телеканалы отправляют на место своих репортеров. Даже произошел такой эпизод. Главный репортер ARD Голине Атай 2 мая в прямом эфире cказала, что «проукраинские демонстранты загнали прорусских в здание и зажгли это здание». Хотя Голине очень про-киевски настроена, как мне кажется. Но ведущий, бывший корреспондент в Москве, Томас Рот, ее прервал и задал вопрос совсем по другой теме».

«Честно говоря, это такой позор, — признается Ульрих Хайден. — Мы, немцы, уже 20 лет стараемся учить Россию, как построить демократическое общество, как работают СМИ. Сотни статей у меня заказывали, когда были конфликты с НТВ, с «Новой газетой», когда погибла Политковская. А по событиям в Одессе у меня ничего не заказали и ничего не напечатали. Это не умещается в голове. Я не хочу критиковать своих коллег, потому что на них тоже давят. Когда ты получаешь рабочее место, ты со временем начинаешь понимать: вот это не печатают. И ты стоишь перед выбором: уволиться или писать то, что печатают».