пестреют серым небеса,
и воздух хладность растерявший
в нас оставляет навсегда
свой шорох, призрачный и влажный.
застыв бездвижно на губах,
прохлдным, нежным поцелуем.
он ждет когда вдохнув тепла,
о нем мы молча потоскуем.
он ждет в биении сердец
простого отзвука надежды,
который он готов дарить
и жить в дыхании как прежде.
В колонках играет: 04 Ромашки

LI 5.8.22

стою у самой границы,
глаза пустотой сверкают,
а ты, летящая птица,
с ветром тело свиваешь.
мне так не хватает свободы,
от сжатых стереотипов,
наверное это так просто
быть безвозвратно забытым.
и колет внури словно сердце,
кусочек льда острым краем,
а ты на до мной смеешься,
не зло... просто ты такая.
ты даже не знаешь как чутко,
следят за полетом звезды,
наверное это простот
решить для себя что поздно.

В колонках играет: 01 Почему

LI 5.8.22

трасса размером с небо, облаченное в суету взгляда,
смотришь вверх, куда-то, думаешь что не надо,
против тот кто не со мной, кому не по пути.
хотя дорога одна, но...
приводит она в разные выходы дня, бездны без дна.
выйди и замолчи навсегда.
нет воздуха для слов.
а может их просто больше не нужно.
там где всегда луна и звезды словно дети,
на руках твоих, смотрят и улыбаются в свете своем,
они не одни, но ты как всегда одинок.
твой порок подарок судьбы,...
рожденный под светом звезды..
ребенка еще не рожденного взрывом.
В колонках играет: 03 Итоги

LI 5.8.22

опять пелена,
опять небо как целофан,
безликое марево с точкой безумства светила,
и трубы свои протянули дымные пальцы красиво
вот только зима,
полотном вплела по щекам свой морозный узор....
и хочеться верить что небо очнется от вскрика,
и станет прозрачным, бездонным,
и солнечный свет,
нальет в мою комнату сотней лучей многоликих
тепла..
что рядом со мной.. но меня рядом нет.
не хватает...
наверное голод мне не утолить,
для этого нужно как минимум
жить а не быть.
В колонках играет: 04 Хочешь

LI 5.8.22

как хочеться верить
что это не нужно,
что это напрастно,
стекает по стенам.
и тело стремиться
к своим переменам,
гоняет усталость
по сморщеным венам.
грустить полуночно
остатком сознанья,
наверное просто
быть сонным и пьяным.
и даже разбитым
лицом улыбаться,
куда-то стремиться,
чего-то касаться.
потом шаг доставит
меня до постели,
кидаю с размаха,
душа отлетела,
в пустынное сито,
молотит руками,
а крылья забыты
у самого края.
лежат и топорщат
сквозняк опереньем,
лежат и не просят
а ждут продолженья,
кто будет пред ними
вставать на колени,
наденет на спину,..
однажды надели.
В колонках играет: 12 Ариведерчи

LI 5.8.22

для дыхание нужно всего лишь желание.

LI 5.8.22

глотаю сок. губы уже не чувствуют вкуса,
сухими ошметками падают к полу... листья.
снова осень на душе и печать ее в глазах.
безмолвно....

LI 5.8.22

потертыми глазами трогаю темноту комнаты,
позно, но спать не решаюсь,
сон выдавит меня обратно.
и свет уже не мерцает, а просто льется в лицо открытыми фотонами.
глотаю всей душой,
только тишину не проглатить никак.

нравиться считать текущий в стены поток
за свое недопитое мыслями полотно
нравиться чувствовать что так и не смог
вырвать из горла
последний стишок о любви
руки твои
на моей груди
дрожжат и пахнут ландышами
все
все что не так
лишь илюзия света
в пасмур одета.
мира бездонного знак.

точка
от нее идет лучик
солнце
вечное и ничто
гладит окошко
уже теплее, но зимний холод
завладел мной,
сколько нужно тепла, что бы растопить этот лед.

отдаваясь последним стремлениям,
забываешь о тех кому нужен ты,
и во имя души и спасения,
запераешься в темное душное.
только часто бывает что в воздухе,
замирает взвесь с запахом горечи,
пеленой слезножгучего облака,
где живешь с ощищением сволочи.
ты грусти прячешь грусть за улыбкою,
только вижу как медленно катяться,
по губам твоим капельки олова,
за которыми мысли вслух прячуться.
и не выпить их поцелуями,
обреченными на истерание,
почему же я чувствую... чую я
что дарю тебе только страдание.

пересикая белое следишь тенью и слидишь за ней,
как серым она невпопад с белезной монотонной.

LI 5.8.22

мне бы просто сменить этот день на единственный взгляд,
и единственный раз отрешиться от этого ада,
просто встать на карниз, посмотреть с легкой грустью назад,
и подумать чего же мне все таки надо.
и решить для себя, среди столь безпоезных проблем,
что же движет меня через мир, через равенство буден,
что уйдет из меня, когда я просто стану ни чем.
что со мною сейчас и чего со мной больше не будет.
монолит, монолит разреши мой изжеванный спор,
раздави сор, труху наполняющую наполовину,
ты способен на все, будешь даже когда я уйду,
провалившись во время словно в ряску трясины...
он молчал,
и не слова,
и даже не мысли в ответ....
может быть это "да",
может быть это "нет"

LI 5.8.22

сон где в человеке сотни чьих-то лиц,
и взглядов одиноких вглубь летящих тени,
как пасмурных забытых всеми птиц,
проверенных на "да" мировозрений.
сон где от холода янтарная трава,
заледенела у порога стона,
и корочкой нетронутой земля,
зыстыла под пологом небосклона.
и даже влага льющая с высот,
покорно замерла поддавшись общей тяге,
остановить идущее вперед,
единой только этой мысли ради.
и человек хронящий сотни лиц,
идет по миру словно по стопкадру,
и моновением своей руки,
испепеляет воду как бумагу.
срезая ступор мелких струй дождя,
пронизывает их своим сознаньем,
он слишком хочет что б жила земля,
и шепчет это словно заклинанье.
когда то он решил что лучше так,
что лучше когда мир безмолвно дремлет,
скульптурой подающей вечный знак,
безумству времени во вселенской тверди.
он был готов терпеть и вечно ждать,
втыкаясь в одиночество всем телом,
когда разверзнет небо свою хлябь
когда он сам в безмолвии задремлет.

LI 5.8.22

бросаешь взгляд и стены принимают..
и вязнешь в них,
дышать и не вдыхать.

отстывает тело на дороге в те'ни,
прошлое пропало, даже не сыскать,
кто-то видит ночью капельки сквозь темень,
капельки надежды, что стекают вспять.
холодит морозцем душу-телогрейку,
распахнуть бы ворот, только силы нет,
и закомкав туже тело от поземки,
вновь спешу куда-то,.. главное успеть.
тело льется рядом ни отстать, ни выпить,
словно этот темный свился с чередой
долгих черствых взглядов, неоткрытых даже,
просто отступивших, спрятанных собой.
я срошу про тайну, он мне улыбнеться,
мертвыми глазами.. грусти не понять,
это очень странно когда тьма смеется,
тогда нервной дрожи долго не унять.
убежать пытался, пробовал укрыться,
только вне напрасно, падает у ног,
наконец я сдался, встал воды напиться,
приоткрыв тумана призрачный полог.
тень сидела рядом, тень глотала воду,
жадными губами черною душой,
- кто ты?.. расскажи мне...
- тот кто всегда рядом, тот кто вечно будет на земле с тобой.
пропуская струи в хладные ладони,
отрываясь,.. взглядом, ненайти вершин.
дальше продолжаю путь через дорогу
с черным, мертвым телом,
только не один.

LI 5.8.22

секунды молчали, секунды тянули за плечи.
и выплакал вечер на небо кусок хрусталя.
моняще дрожжали безжизненовялые свечи,
и ты улыбалась в этом биеньи огня.
и музыка тихая наши листала сомненья,
терзая умы, разбивая о взгляды мечты,
ты грезила будущим, как и мое вдохновенье.
я жил настоящим,. тобой, так задумала ты.
проталины воска на чаше сплетали ладони,
в тех призрачных вывихах виделся символов ряд.
я их не прочел, это лишнее, то что не тронет,
ни нашей любви,.. ни твой полуночный наряд.
гадание света по стенам как взгляды украдкой,
танцуют утпрямые танцы не чувствуя ног,
так много сказать нужно мне пока не погасли,
две наши свечи окунаясь в безмолвный полог.

я так хочу, что б травы оплетали твои ноги,
босые,.. щекотали их росой,
и пух летящий в ветер - недотроге,
стелился бело-шолковой косой.
чтоб стрекот зазывающий волненье,
сливался с пеньем птиц среди ветвей,
что б ты стояла в солнечном цветеньи,
что б ты была единственной моей.
пол неба завороженно следила,
как ты идешь по полю средь цветов,
едва касаясь их бутонов милых,
улыбкой дополняя песню слов.
и даже дождь, сквозь лучики игриво,
не огорчал, а теплой шел стеной.
я так хочу тобою быть любимым,
и быть с тобой...
всегда, всегда с тобой.

LI 5.8.22

жаль что ты не поймешь, впрочим как и другие,
поединок с собой продолжает свой тайм,
и стекают на пол крови струи густые,
расплываясь под ноги осколками тайн.
за руками политра окрапленная воском
столь причудлив узор по койме бахрамы,
одиночество вяжет по горлу полоску
из простого "нельзя", из простого "прости".
осудила на горе так просто, так сладко,
измарала губами кроваво глаза,
это скоро пройдет, только давит украдкой
одиночества стон, жжет противно слеза.
иногда в голове кокофония звука,
сотни тысячь имен, что зовут и манят,
только есть среди них один детский, сквозь шопот,
тот который нельзя ни за что потерять.

LI 5.8.22