1.  Два года

Она сказала "Нет!"

У меня встал ком горла и рухнула самооценка. 

 

Рядoм с самooценкой словно кусок сырого мяса со звуком пощечины шлепнулась иллюзия. Меня выдернули из этой грёзы длиннoю в два года, в пару остановок, три водки и шестьдесят четыре затяжки как выброшенного на песок дельфиненка. 

 

Стихия... Думаешь что тебя. А оказалось насквозь… 

 

Вышвырнул этo из памяти. 

Oтпустил. 

Переступил. Перешагнул.

Перешел на Таганке. 

  

  2. Свитер

Она довела свой монолог до конца, обозначив его на эндшпиле грустным смайликом. 

 

Я не понял, что она хочет сказать на самом деле. Я все еще рассматривал ее ушастую аватарку, ибо разглядывать аватарки - это тоже искусство, и вспоминал то самолет, то море то песок вдоль кромки, на котором тихо, как нарисованные собаки молча и странно сидели мы, в ожидании солнца уже неспособные коснуться друг друга.

 

Жизнь мстит тем, кто хочет остановить мгновенье. Она сразу встает перед ним во весь рост, уткнув руки в бока и словно говорит: пожалуйста, любуйся, вот я какая, не пеняй на меня, даже если тебе опять хуёво.

 

 3. Форма

Сердце имеет такую форму только для того, чтобы в него могла попасть стрела. Все остальные эффекты - побочные...

 

В Греции дело было. В 4 веке до нашей эры. Какой-то афинянин упрекнул одного известного древнегреческого ленивого философа, панка и мудреца в том, что в молодости наш философ был фальшивомонетчиком. 

- Ты, суко, монеты обрезал в Синопе и тебя оттуда попёрли. А теперь ты нас пытаешься учить, - Кричал он отдыхающему в тени чинары мыслителю.

- Было и прошло, - ответил философ. - Тогда в Синопе, по молодости лет я был таким же мудаком, каков ты сейчас. Однако таким мудрецом, каков я теперь, тебе, мудиле, не стать никогда! 

 

И всё это я кстате вспомнил, как человек и параход и ленивый философ, как ток проснулся, пока лежал потирая глазки, размышляя чтобы сейчас съесть...

  

Хотя, логически рассуждая, всякий ленивый философ хуже больного: больной если лежит, то ест мало, а тот и лежа ест много. Видимо потому поэт Блок в поэме "Двенадцать" написал, что мыслящие бездельники и взбалмошные умные головы вредны для народного благосостояния.

 

И то, если честно, не все, а только кое кто.. Такшьт положение безнадёжное, но не очень.

 

Хотя здесь бы я с Блоком поспорил, конешно, и возразил, поскольку по нашему твердому убеждению, лень как ум, байбачество как чудесный пережиток рая и безделье как живая неравнодушная мысль, заключаются в беспрестанном взвешивании всех за и против бытия, ибо у лентяя  язык неутомим. Потому пока раздумываешь и обсуждаешь детали, все возможности представляются равноценными, а жизнь, из-за того, что не знаешь для чего живешь - бесконечной и ты её живёшь как-нибудь, день за днём; радуешься, что день прошёл, что ночь наступила, и что во сне ты узнаешь ответ на интересный вопрос о том, зачем жил этот день и зачем будешь жить завтра.

Муррр … 

Разговор с человеком, который сразу заявляет, что он реалист, обыкновенно, очень скоро вызывает у нашей дорогой редакции раздражение. Мы полагаем, что такой уверенный в себе человек обычно имеет ограниченное представление о реальности, так же как заядлый идеалист - ограниченное представление об идеях, эйдоля и эйдосах, а эгоист - ограниченное представление о Я и не-Я. 

 

Одно утешает, что легкомысленным прекрасным девам проще жить, чем нам задумчивым пацанам. Прекрасные девы глубоко безразличны к собиранию марок, чтению новостей, разговорам о фундаментальных принципах бытия, энергиях электрослабого объединения, выше которых исчезает различие между электромагнитным и слабым взаимодействиями, о рыбалке, бензине, каллиграфии, англо-саксах, беспилотниках и состоянии экономики. Это открыто и громко говорит об их безусловном превосходстве над нами. К счастью, они глубоко безразличны и к прочим нашим зело увлекательным занятиям, а тобы нам, пацанам, совершенно точно уже давно пришла песда..

 

Вот как поется в одной там песне про сложившиеся гендерную и денатотивную ситуацию на исторических границах бытия и познания - вы ее не слышали, но сейчас услышите

 

 - Ты многое можешь взамен получить от щедрой чувихи, что жизнью зовется...

 

Миру мурр вам в хату. Не печальтесь, а то умрете. Хотя один ленивый философ однажды сказал на заседании нашей дорогой редакции, что есть печали, которые смертью не лечат, оттого что они гораздо проще врачуются жизнью и ее меняющейся мечтой.