21 октября 1928 года, 82 года  назад, в Ленинграде супруга скромного, но очень перспективного студента из Татарии Зинята Муратова родила мальчика, которого назвали Раднэром. Впрочем, это вычурное имя так и осталось в метрике и в паспорте, а все родные, близкие и друзья называли его просто Радиком.

Годы учебы у Муратова-старшего пролетели быстро, он вернулся в родной Татарстан, где начинал с секретаря райкома партии, но быстро поднимался по служебной лестнице и спустя несколько лет занял пост, о котором, будучи студентом, и мечтать не мог: стал первым секретарем обкома ВКП (б) ТАССР. Таким образом, Радик с самого детства жил, можно сказать, припеваючи. У него было все, о чем мог только мечтать мальчишка его времени, но главное – отец прислушивался к любимому сыну, и тогда тот решил стать летчиком (кто тогда не мечтал поднимать в небо самолеты, как Валерий Чкалов или отважные летчики-полярники).

Вместо неба – подмостки театра

К тому времени, как Радик учился в старших классах обычной школы, разразилась Великая Отечественная война. Славные победы советских летчиков, подвиги Покрышкина, Кожедуба и тысячи других воздушных асов только укрепили желание Муратова-младшего. Убедившись, что это не блажь, Зинят Муратов устроил 15-летнего сына в казанскую спецшколу ВВС, которую Радик окончил если и не блестяще, то вполне пристойно. А по этому случаю он отпросился у отца съездить в столицу. Впрочем, одного сына Зинят не отпустил, но когда собирался в командировку в столицу – прихватил с собою и его.

Пока папа занимался своими делами, сын только и делал, что гулял по Москве. Время было очень интересное: чуть более двух лет назад победоносно завершилась Великая Отечественная война, и все, образно говоря, пробуждалось к жизни: театры, кино... На одной из тумб, на которой клеили афиши (их Радик любил рассматривать) он обнаружил скромное объявление, что производится набор во ВГИК.

Не советуясь с отцом, он пошел и подал документы в институт кинематографии. «Сын первого секретаря партии актер?» – возмущался вечером отец. «Отговаривать не буду, но помни – что бы ни случилось, ты должен поступать так, чтобы не запятнать фамилию…»

В какой-то мере Радику повезло. Его приняли не из-за того, что у него были яркие актерские качества, а просто потому, что в институте преобладали юноши и девушки славянской внешности, а представителей других национальностей практически не было. Те, кто постарше, помнят, что в высшие учебные заведения в советские времена представителей союзных республик принимали чаще всего не по знаниям, а по желанию – и даже термин был такой: квота национальных меньшинств (не в обиду будет сказано).

Его учили Ромм и Юткевич

Но Радику повезло хотя бы в том, что его учителями стали знаменитые режиссеры – Михаил Ромм и Сергей Юткевич. Они сумели пробудить у Муратова горячее желание учиться. Сын отца не опозорил – ВГИК он окончил в 1951 году с отличием и был принят на службу в Государственный театр киноактера.

Но вот стоящих ролей ему не «подбрасывали» очень долго. Первые его эпизодические работы в кино – в фильмах «Композитор Глинка», «Застава в горах» и «Богатырь идет в Марто» были столь незначительны, что они даже не включены в фильмографию актера. Да и то, мог ли Радик рассчитывать на серьезную роль в автобиографической картине «Композитор Глинка»?

Первая его более-менее «несколькоминутная» роль случилась спустя четыре года после окончания ВГИКА, когда снимали фильм «Максим Перепелица». Здесь ему доверили играть небольшую роль скромного солдата Таксирова (армия была, пожалуй, самым многонациональным институтом), а фраза Радика – «Никакой ты не командир» стала чуть ли не крылатой…

К сожалению, и в театре ему доставались лишь эпизодические роли. В литературе XIX века татарам доставались роли разве что дворников, картежников и разной масти обманщиков, но не играть же сыну первого секретаря обкома карточного шулера или даже дворника?! К тому же, в конце 50-х Театр киноактера и вовсе закрыли из-за отсутствия достойного репертуара…

Правда, спустя несколько лет театр восстановили, да и в кино появилась роль, которую впоследствии Радик считал своей лучшей в кинокарьере – татарина Загирова, картежника, который часто отлынивал от работы. В этом фильме Муратов проявил себя во всей красе, жаль, что его практически не показывают сегодня по телевидению.

Лошади вместо семьи

Не очень-то сложилась и личная жизнь актера. Вначале он прожил некоторое время гражданским браком с восходящей звездой отечественного кино Изольдой Извицкой. Но сердце красавицы оказалось склонным к изменам, вскоре Изольда увлеклась Эдуардом Бредуном и перебралась к нему. А Муратов расписался с актрисой Театра киноактера Еленой, которая даже родила ему сына Леонида. Но между двумя актерами должна быть сумасшедшая любовь и полнейшее доверие, ведь им довольно редко приходится быть вместе: гастроли, съемки.

Всего этого, очевидно, между Радиком и Еленой не было. Как-то, возвратясь из очередных гастролей, Елена объявила мужу: «Я не могу так дольше жить, что это за семья? Ты здесь, я там». По большому счету, они просто остыли друг к другу. Справедливости ради следует сказать, что спустя десятилетия сын Леонид приезжал к разбитому болезнью отцу, привозил ему пакеты с «гуманитарной помощью». Но Радик выбрасывал эти пакеты, не раскрывая: «Вы намекаете на то, что я нищий?».

Впрочем, друзья поговаривали, что вовсе не «остывшее чувство» послужило поводом для расставания – Радик очень сильно увлекся ипподромом, делал ставки, причем, чаще всего крупные и не совсем удачно. Жить с игроком хуже некуда!

Фрунзик отказался в пользу Радика

«Звездная» роль Василия Алибабаевича в кинокомедии «Джентльмены удачи» пришла к Муратову если и не случайно, то уж точно по крупному везению. Дело в том, что роль жулика, разбавлявшего бензин ослиной мочой, изначально писалась под Фрунзика Мкртчяна. А Муратова пригласили на роль начальника тюрьмы. Но Радик заартачился и сказал: «Либо Василий Алибабаевич, либо никто!»
 

По этой роли мы хорошо помним, каким был Радик Муратов

Александр Серый, режиссер картины, был человеком с норовом, к тому же имел за плечами «ходку». Ему лучше было знать, кто начальник тюрьмы, а кто жулик. Но вмешались обстоятельства: у Мкртчана был юбилей, ему присвоили звание народный артист СССР и в Ереванском театре его уговорили отказаться от роли: «Такой заслуженный артист и вдруг – жулик».

Решили попробовать «упрямого» Муратова. Оказалось, эта роль как будто под него писана! А его фраза: «А в тюрьме сейчас ужин, макароны дают…» оказалась затертой до дыр, ее не цитировал только ленивый…

К сожалению, эта роль принесла Муратову только известность, но не стала сигналом для других режиссеров. Его все-таки не очень охотно звали в кино на ведущие роли. Разве роли шахматиста в комедии Леонида Гайдая «12 стульев» или милиционера в комедии «Не может быть», или поливальщика в «Неисправимом лгуне» можно назвать звездными? Скорее – эпизодическими. И хотя постепенно список работ рос, но Муратова помнили только по Василию Алибабаевичу…

Хуже нет, чем одиночество в старости

«Одинокий волк» – так чаще всего называли между собой Муратова, постепенно старел, к тому же на него навалились болячки, в частности болезнь Альцгеймера. Муратов иногда выходил из дома и забывал, куда ему надо возвращаться. Он жил очень бедно, но, как я уже сказал, не позволял даже сыну «подкармливать» себя.

Дальше – больше: у Муратова начались проблемы с глазами, правый вообще ослеп. Радик стал сторониться людей, практически не встречался с журналистами. В 2000 году он перенес инсульт, а когда вернулся домой из больницы, начал потихоньку продавать свои вещи, чтобы хоть как-то жить. В конце концов – у него не осталось ни мебели, ни холодильника, ни телевизора, спал он на снятой с петель двери.

А потом Муратов стал «теряться» на улице все чаще и чаще. Однажды милиционеры не узнали в этом оборванном, постаревшем человеке знаменитого актера, они подобрали его на улице и отвезли в психиатрическую лечебницу. К счастью, там Муратова узнали и отвезли в обычную больницу, где его и настиг второй инсульт, оправиться от которого он так и не сумел.

10 декабря 2004 года Раднэр Муратов скончался. Он похоронен на Николо-Архангельском кладбище в Москве. На его могиле стоит более чем скромный памятник, на котором выбиты только фамилия, имя, отчество и даты жизни. И ни слова о том, что он актер…
Так проходит людская слава…