Дорогой Рыжий! Пожалуйста, ознакомься с этими несложными правилами, которые заметно облегчат наше с тобой совместное существование.

1) Ты - собака, а я - человек. У нас с тобой РАЗНЫЕ понятия о дружеских встречах. Не надо каждый раз, когда я прихожу домой, пытаться запрыгнуть ко мне на руки, в тебе 60 килограммов!

2) Моя кровать - не равно твой коврик. Это территории обитания РАЗНЫХ кобелей. Я же не пытаюсь спать у тебя на коврике?

3) Представь, на секунду, что на тебе везде мои волосы. То есть совсем ВЕЗДЕ. Да, и в миске, и в ушах, ВЕЗДЕ. Представил? Не нравится? Вот и будь добр линять где-нить еще.

4) Тебе понравится, если каждый раз, когда ты ешь, я буду подходить, садиться рядом, и настойчиво класть на тебя ногу, выклянчивая дозу твоей еды. Нет? Замечательно. Вот и веди себя соотвественно!

5) Я правильно тебя понял, что каждую твою встречу с самками кавказок, я имею полное право их напугать до полусмерти, покусать, и обоссать? Нет? А почему тогда ты себя так ведешь?

6) Давай ты больше не будешь есть мои носки. ВООБЩЕ. Потому, что иначе я съем твой коврик, твою попону, и побрею тебе лапы!

7) И давай жить дружно, собака... Шесть лет как-то я тебя терпел, но любому терпению есть предел.

Искренне твой, Человек. Гав!

Андриевс Ниедра, самый необычный латвийский политик ХХ века, родился в феврале 1871 года, то есть ровно 120 лет назад. Юбилей этот не отмечается не то что не широко — вообще никак. Для большинства латышей пастор Ниедра сегодня то же самое, что генерал Власов для русских, — предатель. Хотя фигура эта, конечно, куда масштабнее Власова.

Пастор–крестьянин

В советском учебнике "История Латвийской ССР" пастор Ниедра упоминается как глава "пронемецки настроенного правительства", соответственно, мы, школьники, и воображали его худым, бритым немецким пастором в черной сутане и большой круглой шляпе. Ничего похожего — кряжистый мужик, такой теленка на плечо поднимет не охнув. Он сын крестьянина из Тирзе и сам крестьянин — уже будучи пастором в Калснаве, он саморучно осушил местное болото, превратив его в прекрасный луг.

Несмотря на раннюю смерть отца и несытое детство, Ниедра буквально продрался в люди. Окончил теологический факультет Дерптского университета, стал писательствовать (сочинял с 16 лет), получил приход. Слушать проповеди Ниедры люди приходили издалека, церковь не вмещала желающих, стояли под открытыми окнами.

Ниедра писал своих героев с себя. В самом известном его романе "В дыму подсеки" латыши–хуторяне получают высшее образование, скупают земли у немецких баронов и строят латышскую Латвию в отдельно взятом уезде. Так было и в жизни: Ниедра создал процветающую ферму, руководил издательством, взял в аренду несколько баронских имений. "Позволим немцам здесь мирно умереть. Через 20 лет их земля без всякой вражды будет принадлежать нам", — говорил он.

Революцию 1905 года он не принял категорически, быстро поняв, что немцами тут дело не ограничится: "Каждому, кто встанет под красное знамя, нужно знать, что оно не остановится у дымящихся развалин помещичьей усадьбы, у трупа застреленного полицейского, нет, оно пойдет дальше: нападет на твой дом, твою землю, твою семью, твой народ, твою церковь, на всю твою жизнь". Будучи "человеком земли", социал–демократию он считал выдумкой хитрого еврейского ума, под влияние которого попала полуобразованная латышская молодежь.

С немцами против большевиков

В 1918–м ему это припомнили, Ниедра бежал из эшелона с заложниками, взятыми большевиками, отстреливался, забаррикадировавшись в своем доме в Калснаве. (А через год в Лиепае ему пришлось бежать от похитивших его офицеров улманисовской разведки — в общем, жизнь пастора напоминала приключенческий роман.) Тут он на 180 градусов поменял свое мнение об "отживших свое" немецких баронах. Выяснялось, что только они и способны защитить Латвию от большевиков. (Тот же кульбит совершил в том же 1918–м известный российский политик Милюков, год назад призывавший к войне до победного конца, а теперь умолявший немцев взять Москву и прогнать большевиков.)

А дело было в волшебном слове "собственность", которое Ниедра уважал всю жизнь. Местным немцам было за что сражаться — за имения, фабрики и дома. И у них был мощный ресурс — добровольцы из Германии. А латышам в 1918–м сражаться с красными латышскими стрелками было не за что. Поэтому первым делом после провозглашения Латвийской Республики Улманис заключил договор с немцами: любой провоевавший месяц против Красной армии Петериса Стучки получает латвийское гражданство и землю.

Пообещать–то он пообещал, но вот выполнять обещанное явно не собирался. И 16 апреля 1919 года немецкие части попросту разогнали временное правительство Улманиса, сидевшее под защитой их штыков в Либаве. Стали искать кандидата на премьерский пост. Самым подходящим оказался Ниедра.

Ниедра заключил с немцами новое соглашение. В будущей Латвии предусматривались равные права немецкого и латышского языков, треть постов в правительстве закреплялась за немцами. Через пять лет его будут судить за государственный переворот, свержение законного правительства и измену. Ниедра отвечал, что свергать было некого: "Придет время, когда и латыши начнут понимать, что не умные речи и договоры решают народную судьбу, а сила. Латвию породили ни Народный совет, ни Временное правительство, а реальная сила армии… Не в руках Улманиса была власть в апреле 1919 года в Лиепае. Вся власть была в руках немецких войсковых частей. Рига стонала под большевиками. Вопрос был не в правительстве, а в том, как привести эти войска в Ригу".

Рига была взята немецкими частями во главе с добровольческой Железной дивизией 22 мая 1919 года. Помогал ей русский белогвардейский отряд князя Ливена. Единственная собственно латышская часть — бригада Балодиса (будущего министра обороны Улманиса) вышла к Риге только на следующий день.

Российский легитимист

Казалось, "проект Ниедры", проект Латвии, где всем найдется место — и латышам, и немцам, и русским, начинает обретать плоть. В большевиках население к тому времени сильно разочаровалось, не в последнюю очередь из–за репрессий. А Ниедра не был кровожаден, 16 высшим чиновникам, служившим при Стучке, он приказал выдать бесплатные билеты до Советской России — и адью. (Кстати, будущий следователь по "делу об измене" Эванс служил всем режимам в Риге — Улманису, Стучке, Ниедре, снова Улманису.)

Но тут… "Меня начали мучить сомнения, что наш кабинет в Риге никому не нужен", — осторожно написал он в "Воспоминаниях предателя народа". В первую очередь не нужен немцам. Ниедра, похоже, понял, что для них он к тому времени стал не более чем политическим прикрытием. Немецкое командование вместо борьбы с большевиками отправило войска в Видземе, где стояла белая эстонская армия и бригада латвийской армии, оставшаяся верной Улманису. В боях под Цесисом эстонцы победили, затем под давлением Антанты немцы оставили Ригу, отойдя в Елгаву. А Ниедру банально сдали. В столицу на белом коне (точнее, на пароходе "Саратов") въехал Улманис.

Ниедра попытался сделать еще одну ставку — на Бермонта–Авалова и его Западную Русскую армию. Дело не в упрямстве и не в борьбе за власть. Пастор видел свою миссию не в борьбе за независимую Латвию, а в свержении большевизма. Он был уверен, что Латвия все равно не сможет долгое время существовать под боком у советской России. Ну, десять лет, ну, двадцать — а потом большевики окрепнут и…

Нет, Латвии не нужна независимость, Латвии нужна автономия в составе демократической России, полагал Ниедра. Автономия культурная, языковая, церковная. А внешняя политика пусть остается "наверху". Армия латвийская войдет как территориальный корпус в состав русской армии. Это он и предлагал Бермонту.

Ниедра оказался пророком, но пророком, вопиющем в пустыне. Латвия к тому времени крепко поверила в "проект Улманиса" — в полную независимость, а русские со своими красно–белыми разборками пусть катятся к черту. А Бермонт… Бермонт в итоге оказался немецкой марионеткой. Это Ниедра понял еще до того, как полковник повел свою армию на Ригу и благоразумно ушел в тень, бежав из страны.

А судьи кто?

В Латвию он вернулся в мае 1924 года добровольно — и был арестован прямо на вокзале. Ниедра знал, на что шел, но надеялся на свою былую популярность и логическую неопровержимость доводов в свою защиту. Вы хотите судить меня, господа? По какой же статье?

Судили его по параграфу 100 Уложения о наказаниях Российской империи "за деятельность, направленную на свержение существующего строя". "Разве по этой логике не надо сначала судить тех, кто провозгласил Латвийскую Республику? — вопрошал он. — Ведь это тоже изменило существующий в России строй. Ведь фактически в ноябре 1918–го Народный совет отделил Латвию путем мятежа".

Что суд будет пристрастен, было понятно с самого начала. Например, из материалов дела пропал тот самый договор, согласно которому Улманис обещал немецким солдатам землю и гражданство Латвии. Но главный удар по доводам защиты суд нанес следующим определением: "Акт прокламирования от 18 ноября 1918 года, будучи следствием самоопределения народа, независимо от того, в каких обстоятельствах он рожден, следует признать всем государственным учреждениям Латвии, также и судам, как правовой государственный акт, мотивировать законность которого не только нет необходимости, но этого даже нельзя делать". После этого все доводы "это еще надо посмотреть, кто тут изменник по сотому параграфу", были объявлены ничтожными.

Вообще дело Ниедры было предтечей дела Рубикса, одного судили по Уложению о наказаниях 1903 года, другого — по УК ЛССР. В обоих случаях защита пыталась доказать, что подсудимые–то как раз закона не нарушали, а вот те, кто их судит… И еще совпадение: Ниедре дали 6 лет, столько же отсидел Рубикс.
Ниедру же выпустили через два года. Президент Чаксте помиловал его с условием немедленно покинуть территорию Латвии. Это был иезуитски точный ход: выйдя на свободу, Ниедра мог стать лидером новой партии (подготовительная работа уже шла) и при своих харизме и полемическом таланте совершенно переформатировать латвийское политическое поле. Кто знает, как повернулась бы тогда история страны. Но при Первой республике его сюда больше не пустили.

Ниедра вернулся на родину только в 1942–м, за несколько месяцев до смерти. На отпевании "прозревшие" представители латвийской общественности воздавали должное "политическому тяжеловесу", не понятому при жизни, клеймили Улманиса, ставленника "английской олигархии". В общем, да, если в 1924 году концепция "автономии" Ниедры казалась наивной трусостью, недоверием в творческие силы собственного народа, то в 1942–м — блестящим предвидением.

Ну а в 2011–м? Как посмотреть… Культурная автономия — да, налицо, а внешняя политика, гм… С заменой Петербурга на Брюссель — разве не об этом же говорил Ниедра? То на то, пожалуй, и вышло. Только если бы в жизнь воплотился "проект Ниедры", это наверняка обошлось бы без тех колоссальных жертв, которыми славен ХХ век. Увы, для этого таких, как он, в политике — и не только латвийской — должно было быть много. А он оказался чуть ли не один.

Летом 2010 года внештатный автор портала gorod.lv Руслан Ефимов написал статью «Депортация – как проявление излишнего гуманизма Советской власти», где поставил под сомнение «преступления сталинского режима», предложив тезис: депортациям подверглись только неблагонадежные советскому конституционному строю лица. После этого национально озабоченное объединение «Тевземей ун Бривибай/ДННЛ» написало донос в Полицию безопасности, что и стало причиной начала уголовного процесса.

Для того, чтобы разобраться окончательно в правомерности выдвинутых против Ефимова обвинений, необходимо рассмотреть международно-правовой статус понятия «геноцид», определенный впервые в «Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него» (далее Конвенция) от 1948 года, которая также включала в определение вынесение смертной казни по политическим мотивам, но СССР и некоторые другие страны не согласились считать подобные действия, направленные против групп, идентифицированных по политическим или социальным признакам, геноцидом. Поэтому по дипломатическим соображениям из Конвенции в определении «геноцид» были исключены нормы, гласящие о незаконности репрессий по политическим причинам.

Следуя логике, нужно подчеркнуть, что в соответствии с указанной Конвенцией – принудительное перемещение политически небезопасных для советской власти лиц не подпадало под определение «геноцид».

На политическую небезопасность перемещенных в отдаленные от Латвии уголки СССР указывает предоставленная в статье Ефимова выдержка из Постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР – «в связи с наличием в Литовской, Латвийской и Эстонской ССР значительного количества бывших членов различных контрреволюционных националистических партий, бывших полицейских, жандармов, помещиков, фабрикантов, крупных чиновников бывшего государственного аппарата Литвы, Латвии и Эстонии и других лиц, ведущих подрывную антисоветскую работу и используемых иностранными разведками в шпионских целях». Таким образом, действия органов НКВД проходили в соответствии с «Конвенцией о предупреждении преступления геноцида и наказании за него», подписанной СССР – т.е. депортации (если их так уж и называть) не являлись «геноцидом латышского народа».

Так были ли вообще депортации?!

Во всех трех прибалтийских странах продолжаются судебные процессы по обвинению ветеранов правоохранительных органов бывшего СССР в участии в насильственных депортациях по этническому признаку; в соответствии с международным правом однозначное преступление. Не буду здесь приводить много раз публикуемые ранее документы, наглядно демонстрирующие отсутствие у советских властей этнического мотива репрессий – протоколы НКВД доказывают, что высылке подлежали социальные группы людей по какой-либо причине считающиеся неблагонадежными. Хочу заострить внимание на терминологии.

Депортация (от латинского - deportatio – изгнание) – это насильственное выселение лиц из одного государства в другое в судебном либо внесудебном порядке. В юридической практике существует второй применимый к переселению лиц термин – административная высылка.

Административная высылка – это перемещение лиц в границах одного государства во внесудебном порядке. В отношении действий советских органов внутренних дел в 40-е годы применимо именно это понятие, т.к. перемещение жителей Прибалтики происходили в границах СССР, – единого государства – без решения суда, на основании решений правительства. И эти действия имеют административный характер, даже несмотря на их принудительный характер!

На основании вышесказанного можно заключить: трактовка латвийскими властями событий 40-х годов, как минимум спорная. Но она объяснима.

Дело в том, что называя сталинские административные высылки депортацией, прибалтийские власти проводят тезис об оккупационном характере действий Советского Союза в 1940 году. Т.е., не признавая легитимность советской власти после 1940 года, в отношении высылок, действительно можно использовать термин «депортация». Таким образом, называя включение Латвии в состав СССР «оккупацией» все его действия на территории республики незаконны, в том числе переселение местных жителей, т.к., в таком случае, юридически существуют два государства, а как мы помним из определения понятия «депортация» она может производиться лишь из одного государства в другое.

Мы знаем, что оккупационная риторика является государствообразующей идеологией трех прибалтийских республик. Но, вместе с тем, у международного сообщества до сих пор нет единого мнения о действиях СССР лета 1940 года в Прибалтике. Многие страны ЕС называют это «инкорпорацией» (включением в состав государства). Поэтому для местных крючкотворов от юстиции нужен каждый удобный случай, каждый прецедент, чтобы юридически закреплять каждую возможность для потенциальных «судопроизводств» над нашими ветеранами-«оккупантами». Властям прибалтийских стран нужны правовые зацепки, которые дают приговоры суда и прецедент Ефимова один из них.

Если у латвийских властей получится осудить Ефимова за «прославление геноцида», то это будет первый человек, осужденный за действия СССР, которых юридически не было!

Это даст возможность латвийским властям и дальше судить ветеранов-антифашистов, – одним Кононовым дело не обойдется – и в дальнейшем педалировать тему признания «оккупации», запугивая латышей русскими танками. Поэтому, несмотря на какое-либо субъективное отношение к автору Руслану Ефимову, каждый здравомыслящий человек, отбросив личную неприязнь, вынужден быть в этой ситуации на его стороне. Нельзя судить человека за прославление преступления, которое однозначно не доказано! Иначе, знаменитое гардовское ДДД станет для русских Латвии реальностью. И вот это уже будет депортацией.

Бурный процесс формирования правительства давно позади, идет рутинная парламентская работа. Теперь можно поподробнее разобрать один эпизод, который неминуемо заставил бы долго будет вертеть пальцем у виска любого наблюдателя, вздумавшего поинтересоваться, что в нашей Латвии происходит.
Итак, существует крупная община со своим политическим представительством, долгие годы отделенная от управления страной. Одна из партий, представляющая эту общину, говорит: хватит ссориться, для достижения наших целей мы должны научиться договариваться с большинством и войти в правительство. Народ бурно поддерживает эту идею, партия достигает значительного успеха на выборах.

Этот успех впечатляет конкурентов. Подбадриваемые президентом страны и большинством экспертов-политологов, они предлагают нашим героям войти в коалицию. До этого места все понятно, а дальше начинается сумасшедший дом.

Оказывается, есть небольшое предварительное условие — выказать отношение к событию, имевшему место 70 лет назад. Мгновенно все рушится: категорический отказ от переговоров. И эта партия называется "Согласие"? И эти люди говорили о прагматизме, о сосредоточении на острых экономических вопросах?

Конечно, можно говорить, что странная непоследовательность руководителя объединения Нила Ушакова — лишь политический маневр. Партия решила, что в данный момент благоразумнее не входить в правительство, которое должно принимать непопулярные решения, и нашла удобный предлог для отказа. Но судя по интернет-комментариям, народ полностью на стороне вождя. Конечно, кто-то его критикует, но как правило, эти люди и раньше были против Ушакова. А вот логичное, казалось бы мнение — ну вот, я было поверил, что на самом деле начнут договариваться — в абсолютном меньшинстве.

И уж совсем кругом идет голова, когда узнаешь, что готов признать Ушаков. Вот он выступает на главном канале латвийского телевидения. "В 1940 году Латвия недемократическим путем с угрозами насилия против воли народа была включена в состав Советского Союза… Я не историк, чтобы судить, была ли это инкорпорация, оккупация или аннексия, про терминологию пусть говорят другие, я говорю о сути".

Итак, спор вообще идет только о терминах. Неужели Нилу трудно заглянуть в Википедию? "Оккупация (от лат. occupatio — захват, занятие) в общем случае — занятие вооруженными силами государства не принадлежащей ему территории, не сопровождающееся обретением суверенитета над ней, обычно временное. Оккупацию следует отличать от аннексии, акта присоединения государством всей или части чужой территории в одностороннем порядке."

Исходя из этого небольшого ликбеза, ясно, что Ушаков признал аннексию Латвии. Но насильственную аннексию невозможно представить без оккупации — а как еще можно осуществить силовое принуждение независимого государства? Тем более — общеизвестно, что советские войска вошли в Латвию 17 июня, а вступила она в состав СССР 5 августа, спустя семь недель. В общем, лидер партии уклончиво повторил то, что уже раньше утверждали его коллеги, например, Борис Цилевич — дескать, Латвия была сначала оккупирована, а через короткое время аннексирована Советским Союзом.

Тогда у нашего наивного гостя должен возникнуть следующий вопрос — а какого рожна еще нужно оппонентам Центра Согласия? Неужели они не признают, что фактически Латвия 50 лет была одной из республик СССР? И дальше — что это за страна, где вопрос об участии в правительстве не просто связывается с интерпретацией факта, имеющего сугубо историческое значение, но суть разногласий не в трактовке событий, а только в их наименовании, и упоминание не одного, а обоих терминов, описывающих происшедшее, той или иной стороной признается чудовищным грехом.

Я знаю только одно государство, где вопрос о власти мог бы быть настолько жестко увязан с трактовкой неких исторических событий — это Ватикан. Конечно, римский папа обязан полностью придерживаться каждого слова Священного писания. Но в светском государстве такой догматизм неуместен, и любой взгляд на настоящее, прошлое или будущее является предметом политической дискуссии.

Буду очень благодарен, если кто-нибудь найдет цитату любого латвийского историка, политика или юриста, который объяснил бы, почему никак нельзя говорить об аннексии, а исключительно об оккупации. При огромном количестве слов, посвященных этому вопросу, такого объяснения я не встречал. Видимо, мы имеем дело с некоторой формой религиозного культа — поклонением идолу оккупации. Религию трудно объяснять рациональными методами, но я попробую.

На первый взгляд, аннексия — это еще хуже, чем оккупация. Одно дело, когда к тебе вваливается дядька с автоматом и сообщает, что будет у тебя жить. Куда печальнее, если он при этом объявляет твой дом своим или вашим с ним общим. Сразу становится ясно, что незваный гость пришел всерьез и надолго.

Но именно эта ситуация ставит серьезные вопросы о том, как жить дальше. При оккупации надо перетерпеть, этот режим по определению из Википедии не может длиться вечно. В случае аннексии надо как-то встраиваться в новую жизнь, по современному говоря — интегрироваться. И латыши интегрировались в советскую жизнь быстро и беспрекословно.

СССР, как разумный новый хозяин, старательно стимулировал эту интеграцию. Достаточно было выучить русский язык — и все пути открывались. А если еще и в партию вступить, то получаешь неоспоримые преимущества при распределении благ как национальный кадр.

Разумеется, оккупанты тоже нуждаются в местных прислужниках. Но они никогда не поднимают их до своего уровня. Невозможно представить себе, чтобы латышский бургомистр какого-нибудь города при нацистской оккупации был отправлен на повышение в Германию. А латыши в СССР могли сделать самую головокружительную карьеру — вплоть до Политбюро ЦК КПСС.

Не случайно гаагские и женевские конвенции подробно описывают состояние оккупации и требуют по ее окончании все вернуть в исходное положение. Про аннексию там нет ни слова. Разница очевидна: оккупант всегда знает, что он оккупант, житель метрополии приезжает на присоединенную территорию в полной уверенности, что так будет вечно. И развернуть назад аннексию в цивилизованном мире невозможно, хотя бы потому что большая часть земного шара когда-то кем-то была аннексирована.

Оккупация рано или поздно оканчивается, и существуют всего два варианта, как могут развиваться события. Вот сейчас Афганистан оккупирован войсками НАТО, местный правитель Хамид Карзай всего лишь марионетка. Когда натовцы уйдут, то либо марионеточный режим будет свергнут, а со ставленниками оккупантов жестоко расправятся, либо Карзай с командой достаточно укрепятся, и тогда будут вспоминать заморских вояк как друзей-освободителей.

В Латвии не произошло ни того, ни другого. Никто не наказывал латышскую номенклатуру за коллаборационизм, но никто и не хвалил советскую власть за то, что эту номенклатуру холила и лелеяла. Старые начальники пересели в новые кресла и немедленно принялись ругать своих благодетелей. Это тоже не ново — так было во всех постколониальных странах. Но в этих странах и не говорят об оккупации. Зимбабве стала изгоем мирового сообщества из-за дискриминации белых фермеров — а в Латвии вся политика построена на подобной дискриминации.

На самом деле спор об оккупации — это спор не о 1940 годе, все активные участники которого давно на том свете. Это попытка полностью исказить то прошлое, которому всего два десятка лет и которым повязаны все нынешние жители страны, за исключением нескольких легендарных диссидентов. Даже совсем юным политикам, вроде Райвиса Дзинтарса, которые в советское время были малыми детьми, невыносимо признать, что их любимые родители большую часть своей жизни провели в качестве лояльных советских граждан.

Конечно, политические процессы не происходят в одночасье, но назвать брежневский, к примеру, режим оккупационным, может только тот, кто тогда не жил. Независимая Латвия казалось бесконечно далеким прошлым, вроде Курземского герцогства. Никому и в голову не приходило, что мальчик, у которого бабушка из Браслава — оккупант, а если дедушка из соседней Краславы, то мы имеем дело с жертвой оккупации. Потомки русскоязычных граждан Латвии полностью перемешались с приезжими послевоенных лет.

Разумеется, существовали противоречия между латышами и инородцами, но точно такие же противоречия были на всех национальных окраинах СССР — и с узбеками, и с чукчами. Не случайно сегодня только самые отмороженные радикалы говорят об оккупации на других территориях, присоединенных к СССР по тому же пакту Молотова-Риббентропа — в Западной Белоруссии, Западной Украине, Бессарабии. Короче, тезис о 50 годах оккупации абсолютно ложен.

Вывод из этой истории достаточно грустен. Латыши не готовы признать русскоязычных граждан страны равноправными участниками политического процесса. Разумеется, вполне возможно, что при другой конъюнктуре Домбровский не стал бы выдвигать предварительных условий, и ЦС вошел бы в коалицию. Но проблема, которую отрицает сама по себе идеология "Согласия", от этого не разрешилась бы никак. Любые уступки бессмысленны, пока потенциальные партнеры не дали себе труда осмыслить свое совсем недавнее прошлое, и здесь в плену сознательного искажения истории находится как раз латышская сторона.

Но есть вопросы и к нам с вами. Нил Ушаков вошел в политику лет шесть назад с наивной идеей признать оккупацию и взамен получить некие ответные уступки. За это он был справедливо обруган, и теперь придерживается страусиной тактики, копируя своих оппонентов: признает все что угодно, но только не называет это табуированным словом "оккупация".

Игра в слова никого не красит. Надо либо продолжать советский миф о социалистической революции и показывать себя дураками, отрицающими очевидные исторические факты. Либо надо говорить то, что было на самом деле: "В 1940 году была Латвия была оккупирована Советским Союзом. Этот период длился 50 дней, и никто из живущих сегодня на земле в этом не виноват. Потом еще 50 лет мы с вами были гражданами СССР. В чем-то преимущества были у нас, в чем-то у вас, но и это осталось в прошлом. А еще 20 лет вы пытались нас сделать людьми второго сорта, в том числе и путем лицемерных разговоров об оккупации, и с этим пора кончать. Таково наше условие для вступления с вами в коалицию".

Парадокс ситуации заключается в том, что если бы "Согласие" так говорило, то оно было бы "Равноправием". Много лет ЦС твердит о том, что от этой проблемы надо уйти, наконец-то избиратель ему поверил — и в первый же момент после победы жизнь все поставила на свои места. Так часто бывает с теми, кто реальных проблем избегает, зарывая голову в песок.

Жители Смоленска не любят мемориал «Катынь». Они ему не верят. А не верят потому, что знают правду.



Обстоятельства гибели польских офицеров, похороненных в печально знаменитом Катынском лесу, для жителей Смоленщины никогда не были тайной. Но эти люди вовсе не молчали, для этого у них никогда не было ни причин, ни поводов. Просто их никто не спрашивал и, тем более, не публиковал их воспоминаний.

Мое детство прошло на окраине Смоленска, именно в тех местах, которые в нынешнее время обросли огромным количеством исторических спекуляций. И я прекрасно помню, о чем в те годы рассказывали бывшие партизаны или те, кто просто пережил период оккупации.

В конце 1950-х и начале 1960-х годов вряд ли кому могло прийти в голову, что, сидя вечером на завалинке, рассказывать о войне стоило бы, как говорится, под запись. И что запись эта через много лет смогла бы поставить точку в грязном деле международного масштаба.

Но нет, в те годы никто об этом не думал. Хотя оставшиеся в живых участники войны очень хорошо знали: и польские офицеры, и советские военнопленные работали на строительстве бункера Гитлера под Смоленском, в лесном массиве Красный Бор. После завершения работ и те, и другие были уничтожены.

Версия против версии
В феврале-апреле 1943 года на Смоленщине началась череда странных и совсем не характерных для того периода событий. В самом деле, трудно представить, что в дни окончания битвы под Сталинградом и тяжелейших боев под Харьковом высшее руководство рейха не нашло для себя дела более важного, чем раскопки каких-то могил на отдельном участке давно захваченной территории.

Война войной, а дело было поставлено с размахом. Тут и прибытие в холодные смоленские леса специально сформированной польской делегации с участием особо доверенного «писателя», Ф.Гетля, которому затем была оказана честь первым сделать по радио сообщение о том, что польских офицеров убили именно русские. Тут и руководство раскопками известного немецкого профессора Г.Бутца, и целый интернационал судебно-медицинских экспертов, привезенных не только из оккупированных немцами стран, но даже из Швейцарии…

Эта представительная делегация исследовала (или просто осмотрела, с точностью это установить невозможно) девять трупов и подписала протокол, который в начале мая был опубликован в «Фолькишер беобахтер».

По немецкой версии, польские офицеры были расстреляны в марте 1940 года, после того, как были приговорены «специальной тройкой НКВД»* к смертной казни. Но вот странное дело: «протокол» содержит детали, которые медицинские эксперты никак не могли установить, даже при всем желании и высочайшей квалификации. Ну, к примеру, откуда светилам медицины знать, что польских офицеров небольшими партиями вывезли на станцию Гнездово, западнее Смоленска, там-де пересаживали в автобус с закрашенными окнами, а затем этот автобус отвозил пленных в сарай в местечке Козьи Горы, - это лесистая местность в дачном пригороде Смоленска. Они что, своими глазами это видели? Да и «автобус из 1940 года», и его «закрашенные стекла», и «сарай» – это совсем не по медицинской части. Но ведь подписали же протокол…

Дальше – простой вывод: примерно в полукилометре от строений дома отдыха НКВД (Козьи Горы), на обочине дороги, соединяющей автотрассу и дом отдыха, были расстреляны около десяти тысяч человек. Захоронены, естественно, там же. Сами поляки, правда, упорно держатся за другое число: четыре с половиной тысячи.

Тем не менее, далеко не все в этой версии «срастается». Расстреливать около действующего дома отдыха НКВД, можно сказать, в собственном дворе – это, по меньшей мере, идиотизм. Да что там дом отдыха… Козьи Горы в предвоенный период – это известное место для пикников и шашлыков. Туда, особенно в выходные дни, выезжала добрая половина жителей Смоленска. От места захоронения поляков до оживленного шоссе – двести метров, а до «мангалов с шашлыками» – семьсот… С такими же шансами на успех сегодня можно организовать «тайные» расстрелы и захоронения в Москве, в Серебряном бору.

По советской версии, в марте 1940 года часть пленных польских офицеров была осуждена Особым совещанием при НКВД СССР и приговорена к пяти годам ссылки в исправительные трудовые лагеря с лишением права переписки. К началу войны они находились в лагерях под Смоленском (лагерей было три), строили дороги. Известно, что в ходе боев за Смоленск немцы предприняли энергичный фланговый маневр и ударом с юга взяли город. При этом никаких пленных из-под Смоленска чекисты не вывозили и не выводили. В тот момент это было технически невозможно: шоссейные и железные дороги оказались перерезаны, а восточнее лагерей шли сильнейшие бои. Известно также, что среди пленных возникло некое подобие бунта, когда им предложили отправиться на восток пешком, лесами. Это значит, что поляки вполне осознанно решили сменить советские лагеря на немецкие. Ладно, сменили…

Захватив советские лагеря, немцы стали в них полновластными хозяевами. В феврале – марте 1942 года они из разных мест начали свозить в Катынский лес трупы польских офицеров и хоронить их в заранее вырытых рвах. Спустя год Геббельс начал свою масштабную пропагандистскую кампанию.

Смоленск был освобожден 25 сентября 1943 года. По мере того, как фронт отодвигался на запад, появилась возможность исследования захоронений. В начале ноября в Катынь прибыла советская следственная комиссия, которую впоследствии назвали по имени председателя «комиссией Бурденко». До февраля 1944 года комиссия исследовала в общей сложности 925 трупов. В конце расследования в Катынь были приглашены иностранные журналисты, аккредитованные в тот период в Москве.

Выводы комиссии о безусловной вине немцев за расстрел поляков изложены в двух, по сути, идентичных документах, - в открытом сообщении и в секретной справке для руководства. Кстати, если даже предположить, что поляки были расстреляны советской стороной, то зачем нужно копаться в лесу всю зиму, да еще и демонстрировать все это союзникам? А любые необходимые справки можно составить, даже не выезжая из Москвы…

«Тайна» в шаговой доступности
«…В послевоенные годы по Смоленску ходили поражающие воображение слухи о том, что в годы оккупации на окраине города в поселке Красный бор фашистами был построен огромный подземный комплекс «Беренхалле» («Медвежья берлога»), который в народе просто называли «бункер Гитлера». По слухам, комплекс состоял из подземного конференц-зала, рассчитанного на 250 мест, стратегического узла связи, состоявшего из четырех этажей, уходивших глубоко под землю и сообщавшихся между собой винтовой лестницей и системой многокилометровых тоннелей, ведущих к Днепру и к аэродрому».

Примерно так в наши дни пишут о «Медвежьей берлоге» немногочисленные российские СМИ. Вероятно, для них это по сей день «тайна» и «слухи».

Но для жителей Смоленщины никакой тайны никогда не было. О бункере знали все, от мала до велика, причем, с самого начала строительства. Да и после войны любой мальчишка мог легко найти и показать не только массивные бетонные колпаки – входы в бункер, но и примерно определить внешние границы подземного сооружения. Тем более, что в лесном массиве Красный Бор в течение многих лет находились пионерские лагеря, в том числе лагерь, принадлежащий Смоленскому авиазаводу. От пионерлагеря до ближайшего бронеколпака было километра полтора, через лес; мы, будучи школьниками, туда каждый день ходили собирать чернику. Такая вот страшная «тайна».

По своей форме и пропорциям колпак напоминал буханку ржаного хлеба, потому и получил у нас соответствующее название: «буханка». В нем была всего одна наглухо заваренная стальная дверь, которая выходила в сторону подведенной прямо к «буханке» железнодорожной колее (от двери до колеи – не более десятка шагов).

Сегодня без особого труда можно найти три надземных бункера. Это выходы на поверхность. У каждого из них свое прозвище: «Круглый», «Шалаш», «Западный». Входы в бетонные сооружения закрыты наглухо.

Внутри периметра

Строительство бункера началось осенью 1941 года. А к середине августа 1942 года он был полностью готов. Но, как считается, к этому моменту у Гитлера уже не было необходимости активно использовать бункер. Хотя он и побывал в «Беренхалле» дважды: в ноябре 1941 и в марте 1943 года. (С последним визитом связана неудачная попытка покушения на Гитлера со стороны группы немецких генералов. Любопытно, что это покушение и раскопки в Катыни совпадают по времени).

Есть достоверные данные о том, что Красный Бор неоднократно посещали Гудериан, Кейтель, Йодль, Канарис. В этих же местах находилась известная разведывательная школа абвера «Сатурн», хотя нет точной информации о том, использовалась ли в ее интересах какая-либо часть подземных сооружений «Бернхалле».

…Если судить по далеко не полным немецким архивным данным, в строительстве «Медвежьей берлоги» были заняты около двух с половиной тысяч сотрудников немецкой военно-строительной организации «Тодт» и… «русские гражданские рабочие». В переводе с военно-казенного языка на нормальный это означает, что бункер строили военнопленные. Со всеми вытекающими для них последствиями.

Те, кто пережил оккупацию, и без архивных данных знали, что на объекте работали не только советские военнопленные, но и поляки, те самые офицеры, что предпочли для себя «хороший» немецкий плен. Полное отсутствие информации о дальнейшей судьбе всех этих людей – это и есть предельно ясный ответ на вопрос, куда они потом делись. Уже в наши дни просочилась информация о том, что не только советские и польские, но даже некоторые немецкие строительные команды по окончании работ были уничтожены.

Особого внимания заслуживает строжайший режим секретности, который поддерживался на строительстве «Медвежьей берлоги». Современные российские «информированные» СМИ в один голос утверждают, что бункер охраняли офицеры-эсэсовцы из дивизии «Мертвая голова». Это обычный журналистский бред. 3-я танковая дивизия СС «Мертвая голова» (даже с учетом входивших в ее состав двух панцергренадерских полков «Туле» и «Теодор Эйке») совершенно на предназначена для выполнения каких бы то ни было охранных функций…

Местные жители, в том числе бывшие партизаны, рассказывали, как все было на самом деле. Подземный объект имел четыре периметра безопасности. Первый, внешний периметр обеспечивала вспомогательная полиция (полицаи-предатели). Второй периметр – периодически сменявшие друг друга пехотные части вермахта. Третий периметр – подразделения СС, явно из Германии, не с фронта. Четвертый, самый ответственный периметр – финны. Да, да, немногословные и флегматичные парни из страны лесов и озер. И если ни немцев, ни полицаев местные жители, в общем-то, особенно не боялись, то в руки финнам старались не попадаться ни при каких обстоятельствах. Флегматичные парни отличались абсолютным фанатизмом и крайней жестокостью.

Жесткий режим охраны всей зоны строительства и прилегающих территорий в полной мере распространялся и на так называемый Катынский лес.

расположение Красного Бора и самой «Медвежьей берлоги». Лесной массив находится в нескольких километрах западнее Смоленска, на левом берегу Днепра (параллельно Днепру проходят Витебское шоссе и железная дорога). Козьи Горы, Село Катынь и Катынский лес находятся западнее Красного бора. Космическая съемка отчетливо показывает, что расстояние между границами лесного массива Красный Бор и Катынским лесом, в их современной конфигурации составляет около четырех километров. Это значит, что в период Великой Отечественной войны расстояние «от опушки до опушки» могло быть значительно меньше. Поэтому расстрелять внутри охраняемой зоны, в соседнем лесочке любое количество пленных, - хоть польских, хоть советских, - вообще не проблема.

«Историки» из ЦК
Сегодня польский мемориал «Катынь» – это образец воинского захоронения. Ухоженные дорожки и монументальные символические надгробья… Погибшие на Смоленщине партизаны могли бы позавидовать такой помпезности, обустроенной на государственном уровне.

…В конце 1980-х и начале 1990-х состоялась череда ритуальных процедур покаяния, начало которым положил Горбачев. Ему подыграл в этом Валентин Фалин**, заведующий международным отделом ЦК КПСС. В сущности, его роль стала ключевой в этой истории: именно этот доктор исторических наук с готовностью лакея доложил Горбачеву, что «поляков убил НКВД». А генеральный прокурор Трубин с такой же готовностью все это «подмахнул».

Так расцвела развесистая историческая клюква под названием «Катынское дело».

А расследование в наше время? А если по всем правилам? Его просто не было. И дело не только в спешке. Любое серьезное расследование предполагает неукоснительное соблюдение необходимых по закону следственных процедур. Да, кое-какие раскопки были, но именно «кое-какие». Следственными процедурами там даже не пахло. И это в ситуации, когда «команда Горбачева» и польская сторона были максимально заинтересованы в «раскрутке» дела.

Не логично получается. При такой степени политической заинтересованности можно было привлечь любое количество грамотных специалистов по ведению следственных действий, чтобы раз и навсегда закрепить собственную, «правильную» версию событий. Но, похоже, что «историки» из ЦК КПСС знали: закреплять в Катынском лесу было просто нечего. Поэтому ответственное «расследование» поручили группе дилетантов-общественников. Это факт, который говорит о многом.

P.S. Жители Смоленска не любят мемориал «Катынь». Они ему не верят. А не верят потому, что знают правду. А еще они знают другие окрестные места, куда действительно можно и нужно принести живые цветы, и не только в День Победы.

Серия сообщений "история":
Часть 1 - Ленин.
Часть 2 - Кому нужно присоединение Крыма
Часть 3 - конференция Путина
Часть 4 - Палестина.
Часть 5 - «Беренхалле» - разгадка Катыни
Часть 6 - Англосаксы
Часть 7 - Сталин
...
Часть 22 - Подменыш на русском троне, или состав Великого посольства 1697-1698гг. Теория заговоров от Злого Гоблина(по идее, часть первая...)
Часть 23 - Городские легенды: Исаакиевский собор
Часть 24 - А знаете, почему либералы подняли такой вой по поводу установки памятника Ивану IV Грозному?

3 веточки (верхушки) мяты, по 5 листиков малины и смородины вымыть, измельчить (с этим отлично справится блендер) до состояния кашицы. Добавить половину стакана сливок и 2 ст. л. крахмала, перемешать и нанести на волосы по всей длине. Надеть на голову шапочку для душа или укутать пленкой, сверху повязать махровое полотенце.
Держать маску на волосах нужно 30-40 минут, после чего смыть теплой водой. Затем вымыть голову с вашим обычным шампунем.
Делать такую маску нужно 2 раза в неделю, курс – 10-15 процедур.

Многим женщинам знакома такая проблема, как наличие у волос секущихся концов. Это означает, что значительная часть шевелюры состоит из волос, целостность которых нарушена именно на концах, - они расщепляются. Происходит это вследствие неправильного ухода, слишком частых и интенсивных процедур завивки и сушки, которые действительно разрушают структуру волос. Однако же не всегда волосы начинают сечься из-за того, что хозяйка не слишком бережно ухаживает за ними. Порой проблема настигает даже тех женщин, которые очень тщательно следят за своими волосами. В этом случае, как правило, секутся чересчур длинные волосы, которые бывает затруднительно расчесать. Ежедневная процедура расчесывания длинных волос приводит к тому, что порой они рвутся, а затем начинают и сечься.

Самым универсальным способом борьбы с секущимися кончиками является стрижка. И если раньше можно было просто состричь расслоившиеся концы, то теперь в профессиональных парикмахерских салонах мастера могут осуществить такую процедуру, как стрижка горячими ножницами. Такое средство для лечения кончиков волос заключается в том, что, состригая секущуюся часть волоса, нагретые лезвия ножниц как бы «запаивают» срезы, что позволяет улучшать процесс самогенерации волос. Таким образом, закрытые горячими ножницами кончики сохраняют в структуре волоса все полезные вещества, активизирующие его рост и защиту. Однако это средство для лечения кончиков волос стоит довольно дорого, и далеко не каждый может себе его позволить.

Несмотря на это, существует еще множество народных средств, которые могут обеспечить лечение кончиков волос, вернуть им здоровый и красивый вид. Наиболее универсальным средством, использование которого может помочь «пригладить» расщепленные роговые чешуйки, является масляная маска. Для того чтобы сделать такую маску, потребуется любое натуральное масло, например, касторовое или репейное. Небольшое количество масла разогревается на водяной бане, а затем им нужно смазать кончики волос. Остатки масла можно аккуратно втереть в корни. После обработки маслом голову нужно плотно обернуть целлофановой пленкой, поверх которой закрепляется полотенце. В этой искусственно созданной теплой среде масло начнет действовать гораздо эффективнее. Такое лечение кончиков волос даст видимый результат, - они станут более гладкими, блестящими, напитаются витаминами, и приобретут здоровый вид.

Сухие, секущиеся кончики волос: лечение их можно произвести и с помощью другой маски, в состав которой также входит масло. Для приготовления этой маски требуется взять пару столовых ложек оливкового масла, две столовых ложки коньяка, немного меда, и один желток. Все ингредиенты маски перемешиваются, а затем в смесь постепенно добавляется порошок хны. Это делается для того, чтобы сделать маску густой, кроме того, хна обладает множеством целебных свойств. Эта маска, так же, как и обычная масляная маска, наносится на волосы, которые затем обматываются полиэтиленовой пленкой. Обе маски следует держать на волосах не более часа, после чего смывать подходящим шампунем.

Сухие, секущиеся кончики волос: лечение их может осуществляться такими разными способами, не они всегда становятся следствием одного лишь небрежного ухода. Порой проблемы с волосами говорят о том, что в организме не хватает каких-либо важных веществ, а в случае с секущимися кончиками это, в первую очередь, недостаток магния. Поэтому, для того чтобы укрепить волосы, сделать их более здоровыми, стоит не только провести комплекс косметических процедур, но и изменить рацион питания.

1. Желатин 6 г замочить в 100 мл воды. К разбухшей массе добавить 80 мл глицерина, 50 г меда и 1 г аспирина, затем всю массу растворить на водяной бане. Нанести на 30 минут, смыть.

2. Глицерин – 60 мл, вода – 40 мл, крахмал – 4 г. Нанести на 30 минут, смыть.

3. Половина яблока. Очистить, нарезать, измельчить с 1 столовой ложкой меда, 1 чайной ложкой аскорбиновой кислоты, 1 столовой ложкой яблочного уксуса, 3 столовыми ложками растительного масла. Нанести на 30 минуть, смыть. Маску применяют при любых типах кожи.

4. Ромашковый лосьон.

Нагрейте 125 мл жирного молока с 2 столовыми ложками сухих соцветий ромашки в течение 30 минут, не доводя отвар до кипения. Дайте настояться 2 часа. Остудите и процедите. Лосьон хранится в холодильнике в течение недели. Наносить средство ватным тампоном, смоченным в теплой воде, по массажным линиям лица от центра вверх. После процедуры вы сразу заметите здоровый румянец, так как лосьон способствует равномерному приливу крови. При вялой коже ватный тампон быстрыми движениями прикладывается к лицу.

Рецепт, позволяющий сохранить молодость и красоту.
Большинство женщин думают, что восстановить и сохранить молодость и красоту можно только дорогостоящими методами. Но тут мне встретился рецепт, который доступен абсолютно каждой. Мы проверили этот способ на маме и это действительно эффективно.

Для того, чтобы провести такую омолаживающую процедуру, Вам потребуются средства: препарат Димексид и гель Солкосерил. Эти средства продаются в аптеке, стоят недорого, в пределах 150 рублей. Предназначены для лечения ожогов и восстановления кожных покровов.

Перед тем, как применять на лице, обязательно проведите тест на чувствительность. Сначала разведите Димексид с кипяченой водой 1 х 10, затем нанесите на сгиб локтя, после чего на это же место сверху нанесите гель Солкосерил. В течении суток понаблюдайте. Если никакой реакции нет, значит можно пользоваться, аллергии нет. Мы проверяли на чувствительность всю нашу семью. Ни у кого реакции не было.

Вы хотите сохранить молодость и красоту и выглядеть отлично? Тогда приступаем!

Лучше всего проводить процедуру после принятия ванны или посещения сауны или бани.

Непосредственно перед процедурой еще раз очистите лицо и хорошо ополосните водой.

Разведенным раствором димексида с кипяченой водой (1х10) с помощью ватного тампона хорошо протрите лицо и шею.

После этого густо нанесите гель солкосерил на лицо и шею и оставьте на час.

Периодически смачивайте лицо и шею ватным тампоном с кипяченой водой, чтобы гель не засох.

По истечении часа удалите весь гель влажным ватным тампоном и обильно ополосните лицо водой.

На сухое лицо нанесите нежирный легкий гипоаллергенный крем. Отлично подойдет крем «21 день красоты»
Ложитесь спать.

Наутро Вы убедитесь, что этот метод действительно помогает не только сохранить молодость и красоту, но эффективно омолаживает. Мелкие морщинки исчезли, а глубокие стали практически не заметны.

Процедуру можно проводить не чаще 1 раз в 2 месяца.