17 августа — 84 года со дня рождения Муслима Магомаева.
26 марта 1963 года, Кремлёвский дворец съездов. Заключительный концерт декады азербайджанского искусства, прямая трансляция на всю страну.
На сцену выходит двадцатилетний певец из Баку. Он поёт «Бухенвальдский набат» — и сразу следом каватину Фигаро, по-итальянски.
Зал кричит «браво», и он повторяет её второй раз — теперь по-русски. В ложе аплодируют министр культуры Екатерина Фурцева и легендарный тенор Иван Козловский.
Наутро о нём знает вся страна. ТАСС напишет: в оперу пришёл богато одарённый артист.
В двадцать лет он уже был сложившимся оперным баритоном. За плечами — бакинское музыкальное училище; консерваторию он окончит только в 1968-м, уже будучи знаменитым.
Итальянскую школу пения он взял сам, с пластинок, оставшихся от деда: Карузо, Титта Руффо, Джильи.
Через год после Кремля его отправляют по межгосударственному обмену в Милан — стажироваться в «Ла Скала». Включение Магомаева в группу стало сенсацией: ему едва за двадцать, консерватория не окончена, оперная карьера только начинается — а рядом с ним едут известные оперные певцы.
Вокалом с ним занимается маэстро Дженнаро Барра — знаменитый педагог «Ла Скала», представитель классической школы бельканто. Оперные партии готовит Энрико Пьяцца, в прошлом ассистент Тосканини.
По окончании стажировки, на концерте в «Ла Скала», Магомаев поёт «Вдоль по Питерской». Зал полон. На русской ноте под крики итальянского «браво» его итальянская эпопея заканчивается — и он возвращается в СССР.
Вот здесь и начинается главное. От него ждали решения: театр или эстрада, серьёзное или массовое, ария или песня. Большой театр звал его дважды. Тогда это считалось развилкой, на которой нужно встать по одну сторону.
Магомаев отказался от самого выбора.
В его концертном репертуаре было больше шестисот произведений. В одной программе у него спокойно стояли рядом оперная ария, романс и эстрадная песня — и он не считал, что одно из этого ниже другого. При всём множестве эстрадных выступлений он спел больше шестидесяти оперных спектаклей.
Взамен он получил свободу петь не только оперу — и аудиторию совсем другого порядка. Не залы, а стадионы. Причём не только в Советском Союзе.
Париж, «Олимпия» — главный концертный зал французской столицы, сцена Эдит Пиаф, Ива Монтана, Шарля Азнавура. Магомаев пел там дважды, в 1966 и 1969 годах. Ему предложили контракт и обещали сделать мировой звездой, но советское министерство культуры певца не отпустило.
А в Каннах, на международной ярмарке грамзаписи, ему дважды вручали «Золотой диск» — за пластинки, разошедшиеся миллионными тиражами.
Его песни пела вся страна, десятилетиями. Он и сам был композитором — «Синяя вечность» написана им, как и музыка к спектаклям и фильмам. В 1975 году создал Азербайджанский государственный эстрадно-симфонический оркестр и руководил им четырнадцать лет. А его именем названа малая планета — (4980) Magomaev.
Со сцены он ушёл сам, на пике славы. Объяснял просто: лучше уйти достойно, пока тебя помнят поющим.
Таким мы его и помним — выдающимся оперным баритоном, королём советской эстрады, человеком большого достоинства, доброты и скромности. Его песни стали частью нас.
Один голос, две сцены — и он не изменил ни одной из них.
Джоаккино Россини — Каватина Фигаро из оперы «Севильский цирюльник»
Джузеппе Верди — Ария Риголетто из одноимённой оперы
Джузеппе Верди — Монолог Яго из оперы «Отелло»
Муслим Магомаев — «Синяя вечность». Музыка Муслима Магомаева, стихи Геннадия Козловского
Муслим Магомаев — «Рапсодия любви». Музыка Муслима Магомаева, стихи Анатолия Горохова
