Ираклий Луарсабович Андроников в данном произведении повествует об актёре Остужеве, который даже после потери слуха, не в силах жить без театра, упорно трудился и не сходил со сцены, оставаясь актёром. На этом примере автор показывает, что важнее трудолюбие, нежели внешность. А события, из-за которых, казалось бы, все планы рухнули, на самом деле преодолимы.

  Об усердии актёра свидетельствует тот факт, что он, играя даже малые роли, выучивал текст полностью. И любая ошибка обернулась бы провалом спектакля, из-за чего на Остужева возлагалась дополнительная ответственность, с которой он несмотря ни на что справлялся.

  Но откуда в Остужеве было столько сил, стремления, упорства? Обладая талантом, красотой и прекрасными манерами, актёр, тем не менее, имел твёрдую, несокрушимую веру в театр, без которого не мог жить. И после пройденных трудностей, он не сожалеет о потраченных силах, напротив, будучи стариком, Остужев утверждает, что прожил счастливую жизнь. У него были, по его словам, замечательные друзья. Очевидно, потеряв слух и покинув театр, Остужев не обзавёлся бы такой большой актёрской семьёй. Однако переступившего через жестокие препятствия, мужчину ждала великая награда, соразмерная затраченными им силами и достойная его стойкого духа.

  Автор не умаляет заслуг Остужева, а рассказчик, более того, - восхищается им. И действительно, Остужев- человек, заслуживающий уважения и любви. Многим людям кажется, что они столкнулись с серьёзной проблемой, непреодолимой, и опускают руки, не попробовав найти решения, сделать малейший шаг. Но жизнь Александра Остужева доказывает, что внутренняя мощь, изобретательность, вера в себя, свои силы и любимое дело в сочетании с неутомимым трудом рождают в человеке неуязвимость к преградам, в данном случае – болезни. В сих качествах личности и заключается успех в борьбе с внешними и внутренними, но в любом случае убивающими, жизненными барьерами.

Апрель 2019 года.

  Автор, Юрий Васильевич Бондарев, описывающий историю, в которой герой проходил каждый вечер мимо окна с горящим в нём загадочным светом, ставит проблему нерешительности, помешавшей рассказчику узнать человека, к которому он испытывал духовную близость, а также чувства одиночества, из-за которого героя тянуло к неизвестному, показывая, как эти вещи, объединившись, приводят к разочарованию и тревоге.

  Часто люди не находят в себе силы сделать рывок навстречу желаемому, мучаясь от собственной нерешительности. Герой данного произведения не был исключением и сам подтверждает это, признаваясь, что не мог простить себе того, что не постучал в дверь казавшимся родным дома, несмотря на то, как ему этого хотелось.

  Судьба знакомого света волновала главного героя, о чём можно судить, исходя из того факта, что рассказчик почти бегом завернул в соседний переулок на пути к интересовавшему дому и тому зелёному огоньку. Именно когда герой увидел отсутствие обыденного света, он спохватился, отреагировал моментально. Причиной тому является смена привычного для него оборота вещей, когда он проходил рядом с домом, видел этот свет и чувствовал душевное спокойствие от стабильности, означающей, что всё хорошо, всё по-прежнему. Но почему же рассказчик был так близок незнакомому? В действительности герой был лишь прохожим, а шаркающий седенький старичок – светом в окне. Вся история, все переживания были пустыми мечтаниями, вызванными отчаянием, нехваткой родственной души, из-за чего рассказчик начал искать близкого ему человека в том, что видел. Он лицезрел свет в окне, привлёкший его внимание, и тем «близким» стал огонёк, который человеческое сознание превратило в старика, проводящего время в окружении книг, за письменным столом, усердно работая. Вероятно, это тот, кого не хватало герою: добрый старичок, родной и, что самое главное, такой же одинокий, нуждающийся в душевном тепле.

  В недостатке любви, духовном сиротстве заключается проблема немалого количества людей, подобных рассказчику. Будь герой более решительным, его всё равно в итоге ждало разочарование, по причине столкновения вымышленного мира с реальным и несоответствия их друг другу. И в этом заключается истинная драма. Меняя причину со следствием, рассказчик приходит в никуда, оставаясь более истощённым, чем ранее, потеряв родного человека, которого на самом деле не существовало, в отличие от эмоций, испытываемых к нему. Всё в совокупности герой именует «несчастием» и сам не осознаёт, насколько он прав, оставшись в итоге ни с чем.

Апрель 2019 года.

За окном поезда, движущегося в Морпассьон[1], проносились бескрайние поля, высокие деревья, старинные здания, за которыми задумчиво наблюдала мадемуазель X. Поезд медленно затормозил, и спустя пару минут в вагоне послышались громкие голоса, приближение которых взбудоражило девушку. Весёлость, проскальзывающая в этих возгласах, давала понять, что пришедшие употребили горячительный напиток. Наконец таинственный гул прекратился с появлением в дверях трёх неизвестных мужчин в военной форме.

- Ой, здрасте. Это кто это у нас? Какая женщина! – произнёс первый возникший в дверном проёме стройный господин.

- Здравствуйте. – ответила мадемуазель, повернув голову в сторону мужчин, с любопытством осматривая каждого с головы до ног.

Парни поочерёдно ввалились в купе. Один, который первым заговорил с барышней, присел напротив неё, но повернул голову, однако, в сторону окна: девушка совершенно не интересовала его. Второй быстро влез на «верхнюю палубу», прилёг и незамедлительно уснул. Третий же изначально решил пристроиться ближе к незнакомке – это было ясно по его пронзительному взгляду, устремлённому в слегка испуганные глаза мадемуазель, но в последний момент развернулся и робко сел на кровать к своему другу.

***

Успело резко стемнеть; на улице стояли глубокие сумерки. Молодые мужчины уже свыклись с присутствием дамы и разговаривали на самые разные темы, параллельно с тем играя в карты – типичное развлечение пребывающих в поезде. Девушка же, в свою очередь, с увлечением читала очередной роман какого-то неизвестного автора. В купе царил раздражающий шум, который не мешал m-lle X., в отличие от многих пассажиров поезда, а потому неожиданно (а для кого-то вполне ожидаемо) заявившаяся проводница сделала группе людей замечание.

С наступлением первого часа ночи весёлые ребята[2] утихомирили свой пыл и легли наконец спать. Мадемуазель X, в свою очередь, уснуть не могла. Она лежала в темноте и размышляла о волнующих её вещах. Вдруг она услышала, а затем, приоткрыв из-под вуали век усталые карие глаза, увидела, как один из мужчин спустился с полки, находящейся над ней. Она поняла, что это парень, заходивший в купе третьим, когда тот оказался в лунном проницательном свете. Мужчина медленно подходил к незнакомке, ощупывая сначала край одеяла, а после – дамские ножки.

- Что вы делаете? – прошептала девушка.

- Ой, так вы не спите. - смутился ночной гость.

- Не сплю. – произнесла она уже более спокойно.

Теперь в мужчине чувствовалось нарастание уверенности. Он прижал хрупкую девушку и с любовью и нежностью, которой между незнакомыми людьми никогда не существовало, обнимал спутницу, погрузив в необыкновенный мир и себя, и её.

***

На следующий день мадемуазель проснулась в полном одиночестве. Солдатов будто и не было, а за окном стоял всё тот же пейзаж: проносящиеся бескрайние поля, высокие деревья, старинные здания.

16.02.19 г.

Одним осенним вечером, когда дождь усиленно ударял по асфальту, делая его влажным и скользким, в тёплой и уютной комнате, не обращая внимания на погоду, стоящую за окном, спокойно расположились на роскошном диване малахитового цвета молодые мужчина и женщина. Парочка размеренно играла в карты; вероятно, в «Дурака».

- Ты проиграл. – улыбнулась женщина. На вид ей было лет двадцать пять. Короткие и волнистые волосы тиофосового[1] цвета красиво обрамляли её жемчужное лицо.

- Да… - ответил мужчина, задумавшись. Ему нельзя было дать больше двадцати семи лет.

- Ну так что, Виктус[2]? – продолжала улыбаться женщина.

- Абатта[3],.. – хотел он, видимо, что-то ответить, но вместо этого лишь вздохнул. Он проиграл уже четвёртую игру подряд и успел привыкнуть к неудачам.

Виктус снял рубашку, тем самым обнажив свой стройный торс. Абатта сделала вид, что это не вызвало у неё чувств. Сама она сидела без одной серёжки и туфель. На Виктусе же оставались только брюки и, соответственно, то, что под ними.

- Сдавай. – промолвила, подождав, Абатта, скрывая своё любование собеседником.

Началась новая партия, а вместе с тем – неприятности женщины. Виктус стал наконец побеждать, чему очень обрадовался, но продолжал думать об эфемерности этой победы. Внешне он казался спокойным и «побеждённым», но внутренне в нём кипела истинная злоба. Как такой далеко не глупый мужчина может проигрывать девчонке? А она ещё и улыбается… И всё же победа в новой партии внесла в Виктуса уверенность.

Абатта ко всему относилась несерьёзно. Карточные игры не были исключением. Но проигрыш возмутил её, ведь череда побед до этого так нагрела её самолюбие, что Абатта больше не верила в возможные неудачи. Она чувствовала себя королевой, и это ослепило её.

- Твоя очередь. – улыбнулся на этот раз Виктус.

Но Абатта не торопилась раздеваться.

Под конец молодая женщина всё же сняла серёжка с правой мочки и с недовольным видом положила её на журнальный столик.

- Дурак! – не выдержала она.

- По-моему, в этот раз ты дура. – вновь улыбнулся мужчина.

Абатта отвернулась, ожидая следующей игры, совершенно забыв правила.

- Сдавай. – сказал Виктус, высматривая за волосами лицо знакомой.

Женщина повернулась, и мужчины наконец увидел то, что и хотел увидеть: стыд и негодование.

***

И вот. Очередная партия была кончена. На этот раз Абатта, покрывшись лёгким румянцем, спустила чёрные колготки, продемонстрировав товарищу свои белоснежные ножки, чему Виктус был вполне рад, хоть и не показывал виду, оставаясь строгим и холодным.

Прошло восемь лет с того момента, как Абатта и Виктус впервые заговорили друг с другом. Это было ещё во времена их совместного обучения школы. А ведь Абатте всего лишь и стоило заговорить с мальчиком, который два года учился с ней в одном классе. И, по началу робея, девочка нашла общий язык с давно не новеньким учеником, показавшимся ей привлекательным. Они были ровесниками, но, несмотря на это, Виктус всегда выглядел немного старше. Закадычными друзьями назвать парочку было нельзя, а вот хорошими приятелями – вполне. Но время летит, и два школьника теперь превратились во взрослых мужчину и женщину.

- Красивые ноги. – проговорил Виктус, чем премного удивил Абатту; мужчина всегда критиковал и никогда не говорил ничего лестного.

- Спасибо. – оставалось ответить прелестнице.

Снова игра, и снова Абатте пришлось сдавать карты.

Теперь Абатта не знала: что же снять. На женщине оставались тёмно-коричневая юбка, а также бромадиолоновая[4] блузка. Наконец, красавица выбрала меркаптофосовую[5] юбку. Сложившаяся ситуация перестала казаться забавной, как это было изначально. Теперь скромная женщина сгорала от стыда и из-за положения полуобнажённой женщины, усугубляющегося каждую четверть часа (а для кого-то улучшающегося), и из-за собственной глупости, в равной степени продемонстрированных давнему знакомому. Таким образом, Абатта сидела, время от времени беспокойно поправляя блузку, чтобы та хотя бы частично скрывала трусы хадроничевого[6] цвета. Это зрелище изрядно смешило Виктуса.

…Но последующий проигрыш Абатта стерпеть не могла.

- Всё. Повеселились, и хватит. Я пойду домой. – произнесла она в порыве возмущения и обиды, однако не истерически, а с привычными для неё чёткостью и рассудительностью; так, что никто бы не посмел возразить (если бы в комнате находился ещё кто-то, помимо известных нам личностей).

- Куда же ты? Мы же ещё не доиграли. – ответил Виктус, не желая отпускать соперницу в игре и подругу в жизни.

- Хочешь, чтобы я полностью разделась? – сказала, будто прочитав мысли бывшего одноклассника, Абатта.

- Было бы неплохо. – произнёс как бы в шутку Виктус. Но и ему самому, и Абатте было предельно ясно, что это совсем не шутка.

- Дурак!

Больше сказать ей было нечего. Абатта начала собирать вещи с журнального столика, но на секунду задумалась, чем воспользовался мужчина.

- Ты ещё можешь отыграться. – молвил, словно не слышав ответа женщины, Виктус. – На мне только брюки и трусы. Да и зачем так расстраиваться? Это же только игра. Подумаешь…

Женщина поколебалась.

- Ну ладно. Я выиграю, не беспокойся. – после недолгих раздумий заключила она.

- Не сомневаюсь. – ухмыльнулся Виктус, оставив за собой последнее слово.

Далее – ещё игра. Всё тот же «Дурак». И всё та же «дура» сдаёт карты.

***

- Нет! Мы же всё-таки друзья! Я стесняюсь! Всё. Я не буду. – проносилась тирада из уст прекрасной женщины, для которой всё было таким «несерьёзным».

- Если мы действительно друзья, то зачем стесняться? – резонно заметил Виктус. – Снимай. Или сдаёшься?

- Нет, не сдаюсь. – заробела Абатта. – Отвернись.

- Господи. – вздохнул Виктус, но удовлетворил просьбу проигравшей.

Абатта резко сняла блузку, оставшись лишь в нижнем белье.

Когда Виктус обернулся, женщина прикрывала тело руками, глядя на друга, как загнанная газель на льва. Мужчину эта реакция позабавила, и он не упустил возможности, проговорив «Господи», но уже с ноткой насмешки.

Несмотря на «риск», Абатта не переставала проявлять упорство, а может и упрямство, и последующая игра состоялась.

***

- Хочешь немного вина? – спросил посередине партии Виктус, из-за карточного веера поглядывая на подругу. – Раздеваться будет проще, а лишаться невинности – не так больно. - добавил он с издёвкой.

Женщина приподняла голову и посмотрела в глаза вопрошающего.

- В таком случае, это тебе следует выпить. – не уступала она.

- Хорошо. Я и не против, раз уж честно.

- А про то, что «не так больно» - это миф. – перебила его Абатта.

- Ну, не мне судить… - не переставал он показывать свою красивую улыбку.

***

- Ха-ха-ха

- Не смейся.

- Ха-ха-ха, и кто из нас проигравший?

- …

- …Ха-ха-ха. Ну ладно, продолжай свой стриптиз; я жду. – проговорил мужчина, подперев рукой подбородок и смотря в упор на неудачницу.

- Нет. Я пошла.

- Нет.

- Это ещё почему?

- Ты проиграла. Выполняй условие.

- Не буду. – сказала Абатта и направилась к двери.

Виктус ринулся за ней. Преградив молодой красивой женщине дорогу, он заставил её волноваться ещё больше.

- Отойди. – только и оставалось произнести ей.

Но мужчина не отходил.

Абатта повторила своё требование более приказным тоном.

Виктус не шелохнулся.

- Тебе помочь? – с улыбкой промолвил он спустя мгновение.

Абатта растерянно стояла, так ничего и не ответив.

Они смотрели друг на друга так, как будто ожидали действий со стороны объекта наблюдения.

Идеальный, но волнующий момент тишины первым прервал Виктус. Он обнял прелестную знакомую и тяжестью своего тела уронил её на стоящий рядом насыщенно-зелёный диван. Встретив предсказываемое сопротивление со стороны давней подруги, а также громкое заявление собственного недовольства, мужчина закрыл нежный рот своей жертвы, а руки её распростёр поперёк дивана. Осознав, что преимущество в силе на стороне соперника, Абатта растворилась в процессе и отдалась мужчине, которого она, конечно, любила, но только как милого ей друга.

Виктус мечтал об этом все восемь долгих лет, в течение которых он пребывал приятелем, чья роль его не устраивала почти с самого начала. Наконец, грёзы переродились в реальность.

Абатта беспрекословно дарила Виктусу врождённую нежность, но в уголках её души играла песня спланированного будущего:

Горячие прикосновения друга

Разрушают мой безмятежный покой.

Закономерная наша разлука

Бесповоротна. А потому спешу я домой.

 

Не имеют значения больше слова.

Они пусты. За суть всегда говорили поступки.

Я плачу от счастья: вновь буду одна.

«Благодаря» тебе выпали мечи, а не кубки[7]

 

Ты сделал мне больно; обманул меня.

Несправедливо наложил крепкие руки на тело.

Так вот знай: я ненавижу тебя.

Я возвращаю всё то, что ранее было.

 

Кому можно верить в мире обмана?

Между нами инцест; ведь ты мне как брат.

Я плачу от горечи: глубокая рана.

Теперь посмотри на себя. И кто здесь дурак?

10.02.19 г.

I

Мрачный небосвод возвышается над городом N., таинственным и опасным во всех смыслах. Умеренно идёт ливень; тяжёлые капли со скоростью света ударяются об асфальт. Прохожие кутаются в плащи, скрывая лица под зонтами и шляпами. Всё идентично: погода, время года и суток, настроение. Дора еле успела добраться до своей комфортной квартиры №258[1], как дождь резко усилился, превращаясь в стихийное бедствие. Повесив промокшее насквозь пальто и сняв обувь, повторившую участь «Титаника», девушка посмотрела в окно, наблюдая теперь за происходящим с позиции зрителя, а не актёра; обывателя, читающего о революции спустя век, а не её современника. Как Нерон наблюдал за полыхающий в огне Рим, так и Дора смотрела на форсирующий с каждой секундой ливень и несчастных, оказавшихся в эпицентре сего действа. Такой серый день ничто не могло окрасить в яркие жизнерадостные цвета. Сбросив влажную одежду, неприятную телу, девушка направилась в ванную комнату, где пробыла под тёплым дождём, подвластным человеческим силам, что не радовать просто не могло.

Как и многие другие люди, Дора не любила попадать в ледяные ливни, часто случающиеся в её родном городе, но обожала проводить время под обволакивающим ласковым душем, по температуре близким к кипению. Покончив с успевшими утомить водными процедурами расслабления, Дора с поднявшимся настроением, чтобы получить ещё больше удовольствия, пожелала лицезреть фильм, вышедший два года назад, – «Мышьяк и старые кружева». Доре уже достаточно давно нравился Кэри Грант, а потому она смотрела фильмы с его участием. Сегодняшний вечер не был исключением, как и несколько недель до этого, и девушка после просмотра очередного кино легла спать с мыслью о Нём.

II

Утро было ясным, хоть и не радостным. Впрочем, как и всегда. В течение последнего года в Доре протекал соматез[2]. Находившейся в таком состоянии Доре было тяжело как морально, так и физически, однако она понимала, что этот период в её жизни переломен, а потому по окончании его настанет духовная свобода и просвещение. По крайней мере, в это девушка искренне верила и на это рассчитывала.

Пролежав в утренней сладостной неге с минут десять, Дора тихонько встала и, как и вчера, подошла к приоткрытому окну – с прошлого дня пейзаж во многом мог измениться. Дождя, обрушившегося как снег на голову всего несколько часов назад, как след простыл. В упоминание оставался лишь мокрый асфальт и капельки, нежно покрывавшие своей пеленой всю округу.

Было ещё темно, а потому тяжело проглядывались фигуры прохожих, если они вообще присутствовали на этом поле брани.

Проведя время за пустым созерцанием неизменной действительности, девушка спешно собралась и побежала на «праздник жизни», к началу которого она, к сожалению, опоздала.

***

Завернув за угол, Дора оказалась пред зданием времён постройки середины XVIIIвека. Она открыла дверь, представляя взору прекрасный интерьер прихожей; казалось, не может быть чудеснее, но в фойе убранство превосходило самые смелые ожидания.

- Если вы ещё раз опоздаете, мы вас уволим. – проговорила подошедшая к Доре и неизвестная читателю немолодая женщина.

- Этого больше не повторится. – ответила, как на автомате, виновница торжества.

- Вы всегда так говорите. – заключила мадам, после чего отправилась восвояси.

Проделав небольшие махинации, девушка присела на приготовленный заранее, доселе пустующий стул. Приняв незаурядную позу, Дора принялась за работу.

***

Минуло четыре столь долгих часа. Дора приходила в первоначально состояние, в котором и пришла, лицезрея работы студентов, казавшиеся ей настоящими шедеврами натурализма, сравнимые с такими гигантами живописи, как Рубенс, Брюллов или Делакруа.

- Вы очень красивая. – произнёс вдруг самый юный из учеников – Джордж.

- Большое спасибо, - улыбнулась Дора, - Ты тоже красивый.

Джордж улыбнулся в ответ – бо́льшего от него и не требовалось.

***

Можно было бы условно назвать отсутствие дождя эпохальным событием. Дора впервые за долгое время увидела яркий солнечный диск, сверкающий посреди меднокупоросового[3] неба. И впервые она проследила свой путь от работы до дома. Магазины, жилые дома, аллеи, бутики, парки – всё это она будто не знала и не видела ранее, открыв для себя заново. Мир, ранее ограничивающийся строго намеченным планом, заиграл по-новому. Но мрачное и тяжёлое чувство так и не пропадало, не давая покоя ни на секунду. Лишь усугублялся контраст между личным состоянием и всеобщим облаком окружения. Для Доры мир существовал в виде бесконечного чёрно-белого фильмы, а люди, что вокруг, - актёров. Ей сложно было смотреть на вселенную под светлым, вероятно, мнимым углом. К тому же, она не видела смысла ни в чём. А кто захочет вглядываться в пустоту, помимо Ницше[4]? Потому, вернувшись в миленькую неизменную квартирку, Дора принялась смотреть на иную реальность, явно симпатизирующую ей, - кино. Под влиянием кинематографа девушка сбегала от обыденности: от всех и всего.

Доре двадцать четыре года. У неё нет близких и друзей. Она предоставлена только себе и не упускает возможности погрузиться в мир, создаваемый любимыми фильмами. Кроме работы, ничего больше из увлечений нет. В последнее время девушке стало сложнее держать одну и ту же позу изо дня в день – такого не было даже в первое время осваивания ею профессии натурщицы. У Доры после десяти минут позирования начинала неимоверно кружиться голова: всё вертелось, сливалось, а земля словно уходила из-под ног.

И снова два часа ночи. И снова она опоздает на работу. Но теперь будущее предопределено и закономерно – увольнение. Но, как говорили ещё до нашего рождения, - «Утро вечера мудренее».

III

Солнце висело высоко над горизонтом, когда Дора, одинокая и свободная, надевала чёрный басантюр[5] в примерочной одного из магазинчиков в центре города N., где товаров, подобным интересующим молодую леди, не великое множество, среди которого отыскать нужное - проблема, а найти нужный размер – проблема в квадрате.

В плане басантюров у Доры, можно сказать, серьёзных сложностей выбора не представлялось, зато поиск подходящих чулок превращался в целую эпопею, ведь мерить их запрещено, а покупка «кота в мешке» далеко не всегда увенчивалась успехом. На некоторых чулках изначально присутствовали так называемые стрелки, на других – откровенные во всех смыслах дырочки. Но Дора продолжала покупать упаковку за упаковкой в надежде найти синтез удобства и красоты. В этот раз она также, приобретя шикарный басантюр, захватила чулочки, обещанные быть очаровательными.

***

Два часа утомляющих прогулок для и так уставшей девушки – и вот она в своей квартире. Морально собравшись с силами, переборов апатию, Дора решилась на примерку только что купленных новеньких чулок. Бежевая цепочка сплетённых между собой ниток скользила по изящной ножке мадемуазель, но, дойдя до середины бедра, девушка прекратила натягивать обновку: вдоль левой голени протянулась совершенно не очаровательная линия той извечной трудности – стрелка. И снова всё по-старому, и снова неудача. Пустяк, отравляющий без того эфемерную жизнь.

Однако такая необходимая мелочь, как одежда, становилась ещё меньше (в ценностном плане) на фоне отсутствия денег вовсе. Одна лишь траты. К счастью для Доры, у неё были, хоть и не богатые, но заботливые, родители, которые всегда были готовы помочь. Дора, с детства будучи самостоятельной, никогда не злоупотребляла родительской любовью и щедростью, поэтому ей было крайне неудобно просить помощи извне даже у близких людей. Таким образом, она жила на оставшиеся на дне копилки деньги, питаясь раз в сутки обедом, состоящим из около девятисот килокалорий. Долго продолжаться так не могло, потому, переборов гордость и игнорируя предубеждение[6], девушка решилась на унизительную, как ей казалось, работу продавца. Оплата была небольшой, но главное, что хотя бы была. Правда, прежняя профессия Доры денег приносила не больше. «Как можно светиться, находясь в таком мраке?» - задавалась она ораториамом[7]. В ответ звучала лишь тишина, даже когда её не спрашивали. За окном -  всё такое же серое и сырое, а в голове – мрачное и безразличное. Доре, по натуре интересующейся и объективной, было довольно сложно найти покой в индифференсе[8], а боли в суставах чаще и чаще давали о себе знать и напоминали о действительности происходящего.

Так шли недели, и атмосфера города, той уютной квартиры, в которой, однако, царствовал беспорядок; и мыслей, поработивших полушария девушки, оставалась печальной, блёклой, как висевшая в комнате Доры картина с изображением её самой, выцветшая на свету.

IV

Дора не была одинока в своих настроениях. Ближе, чем она могла предположить, жил, вернее существовал, молодой мужчина, круглый год носивший чёрное пальто с чёрными брюками и такой же чёрной шляпой. Волосы и глаза у него были морионового[9] цвета, слишком рано погаснувшие. Этого молодого человека звали Джеймсом. Ему двадцать семь лет, но он уже чувствует себя стариком – настолько тяжёлой им воспринимается жизнь. Чтобы отстраниться от земных забот, Джеймс прогуливается по одному и тому же с юношества изученному городскому парку. Он шёл, куда глаза глядят, но, по правде, ничего перед собой не видел.

Как частенько случалось, Джеймс, утомлённый часовыми прогулками, отправился в близкорасположенное кафе «Noir» (название ему дал один бизнесмен, эмигрант из Франции). Присев за единственный свободный столик, мужчина, быстро просмотрев до боли знакомое меню, подозвал официантку и заказал стакан воды. Вокруг наблюдался настоящий аншлаг, что для того кафе было необычным. Передохнув от силы минут пять, Джеймс встал и подошёл к маленькому прилавку с различными сладостями на любой вкус. Он сам не понимал, зачем ему было идти туда и смотреть торты и пирожные, ведь сам он сладости никогда не любил. Вопреки привычке, он всё же решил купить небольшой оранжевый десерт, украшенное сверху листиком физалиса.

- Можно, пожалуйста, вот это пирожное? – робко попросил он, обращаясь к незнакомой девушке, стоящей по ту сторону кассы.

- «Счастье»? Конечно, можно. – очнулась будто ото сна девушка, бережно доставая пирожное из-под витринного стекла прилавка.

- Жаль, что счастье нельзя так просто купить. – с грустной улыбкой произнёс Джеймс, смотря прямо в глаза очаровательной незнакомки, подавая необходимую сумму в её нежные руки.

- Вы же только что это сделали. – ответила она, печально глядя в потухшие глаза мужчины.

Джеймс усмехнулся, забрал покупку и двинулся к своему столику, на подходе к которому обернулся на секундную собеседницу, показавшуюся ему столь прекрасной. После он принялся ожидать заказа, наблюдая за происходящим по ту сторону окна.

Девушка, снова впавшая в меланхолический транс из-за отсутствия внимания к её пирожным, подняла тяжёлую голову, и взгляд её остановился на брюнете, только что отошедшего от неё. Изящная фигура, проглядываемая за фасоном свартурового[10] драпа пальто, сравнимая со статуей древнегреческого бога света, почивала, окружённая будуарной атмосферой «Noir`а». От скуки девушка наконец решилась приблизиться к загадочному господину в чёрном, показавшемуся ей столь прекрасным:

- Снова здравствуйте. Можно сесть рядом с вами?

- Конечно. – сказал Джеймс так, будто ждал этого момента всю жизнь.

Опустив своё бренное тело на венский стул, расположенный напротив молодого мужчины, Дора со спокойной и приветливой улыбкой промолвила:

- Простите за мою дерзость, но можно ли поинтересоваться – как вас зовут?

- А? Меня? – удивился неслучайный собеседник. – Я Джеймс, раз уж вам так интересно… А вас как зовут? – ради приличия спросил он спустя кратковременную паузу.

- Дора. Я вас часто здесь вижу. Вы работаете где-то недалеко отсюда?

- Эм, нет. Просто эта забегаловка – знакомое мне место.

Воцарилось молчание, и Джеймс поспешил прервать его, добавив:

- А работа моя связана с теми, кто мне всегда был любопытен: Каллисто, Ио, Европа и другие прелестные объекты.

- О, вам нравятся древнегреческие мифы? – воодушевлённо воскликнула девушка.

- Ха-ха, нет. Хотя признаю, что мифология с детства привлекала меня. Однако я занимаюсь изучением естественных спутников Юпитера. Также, присутствовал при открытии коллегами чёрной дыры на атласной ткани Вселенной. Извините, меня потянуло на поэзию.

- Думаю, это не менее увлекательно, чем древние мифы. – с меньшим энтузиазмом произнесла Дора.

- А вы, как я вижу, любите сладкое. – сказал мужчина, принимая более ласковое выражение лица, которое ему, несомненно, шло, в отличие от той угрюмой меланхолии, что висела на нём ранее отталкивающей маской.

- Да, люблю клубничку. – улыбнулась Дора, своим ответом делая ненавязчивый намёк.

- Я не удивлён.

И заговорщическая улыбка мелькнула на губах галантного кавалера.

- А чем вы увлекаетесь?

- Я… ну, я люблю смотреть фильмы… А так у меня нет хобби. Вообще ничего нет.

Джеймс понял, что последнее сказанное Дорой предложение являлось началом новой мысли, но не стал настаивать на продолжении тирады; ведь вряд ли сама Дора хотела этого, а утруждать её – дело неблагородное.

- А какие фильмы смотрите?

- Современные. В последнее время их стали называть французским словом «нуар», и это мне по душе.

- Мне тоже: и фильмы, и название.

- Вы смотрели «Мышьяк и старые кружева»?

- Пока нет, но думаю, что скоро буду иметь удовольствие узреть… Вам понравился?

- Вполне.

Столь милая беседа вынуждена была, как и всё прекрасное, вскоре кончиться. Администратор, не обнаруживший работницу на должном месте, отправился на поиски. Благо для него, пропажа мигом нашлась.

- Я за что вам плачу?! – воскликнул полный негодования администратор.

- Извините, извините, - залепетала Дора. – Там никого не было, и я решила отдохнуть…

- Сегодня, - прервал её взбешённый мужчина. – будете работать без обеда!

- Хорошо…

- В следующий раз уволю!

- Да, я поняла…

- Идите за стойку.

- Да…

- Вот и хорошо.

И Дора, и Джеймс были удивлены столь решительному прерыванию их знакомства, но внутренне понимали, что как таковой трагедии нет.

***

- Могу ли я проводить вас?

- …Э, я… Да.., конечно. – произнесла Дора, наклонившаяся над крупной кожаной сумкой и что-то там искавшая.

Пара минут ожидания Джеймса увенчались успехом: Дора, окончившая прихорашиваться, сейчас скромно приподнимала веки, поглядывала на своего верного и ставшего родным спутника, шедшего по левую руку от неё. Молчание, зависшее в воздухе, совсем не мешало кавалеру, чего нельзя было сказать о его пассии, старающейся идти как можно быстрее, лишь бы скорее закончилась эта убийственная тишина, разъедающая девушку изнутри.

- Вы любите читать? – наконец спросил Джеймс, продолжая также, как и прежде, меланхолично смотреть вперёд, дальше, чем способен видеть человеческий глаз.

- Да, иногда.

- И кто же ваш любимый писатель?

- Октав Мирбо… А вы любите читать?

- Люблю. Бальзак мне нравится более остальных… А художники любимые у вас есть?

- Эжен Делакруа и Иероним Босх, хотя импрессионисты тоже далеко неплохи.

- И я люблю импрессионистов…

Подобные салонные диалоги могут длиться часами, но, по какой-то причине, не в данном случае. Минуло полчаса – о, как быстро летит время! – и Дора уже поднимается по лестнице, с каждым шагом становясь ближе и ближе к своей мрачной и пустующей квартире. Женская фигура остановилась в сантиметрах двадцати от входной двери и резко развернулась.

- Что ж, нам пора прощаться. – пытаясь изобразить страдальческое выражение, сказала Дора, не понимающая, насколько ценен для неё в действительности этот незнакомец.

В то же время слова Доры подействовали на осознавшего всё Джеймса, словно удар кинжалом.

- Но мы ещё встретимся?

- Возможно.

Дверь со стуком затворилась и моментально разграничила два родственных мира.

V

- Я хотя бы немного вам нравлюсь?

Мужчина стоял, переминаясь с ноги на ногу и ожидающе смотря на объект собственной привязанности.

Девушка игнорировала сей проницательный взгляд. Она не желала произносить какие-либо слова, но мы не всегда делаем то, что нам хочется.

- Я вас совсем не знаю. – с чувством вины проговорила девушка.

- Узнаешь… Прости. Можно на «ты»? Ты мне сразу понравилась – во время нашей первой встречи – но именно сейчас я понял, как сильно люблю тебя.

- Вы мне нравитесь, но я недостаточно вас знаю. – повторила она. – Думаю, что мы можем быть хорошими друзьями.

- Нет. Какой смысл тратить время?

- Мне будет только хуже. – добавил мужчина, своим утверждением доказывая, что влюблённые, в сущности, излишне эгоистичны.

- Не нужно драматизировать. Бытие не так плохо, как вам кажется.

- Я понимаю, что эти отношения погубят и меня, и тебя. Знай же, что ты – лучший человек из тех, что я встречал. Ты прекрасна. Ты честна и добра. Мне очень жаль, что ты не можешь ответить мне взаимностью. Однако я был готов к этому. В любом случае, я уважаю твоё мнение. Прощай, дорогая. – заключил свою заключительную речь Джеймс и, не раздумывая – что говорило о его готовности – поднёс тщательно вычищенный револьвер графитового цвета к виску.

Дора схватила Джеймса за правую руку и, пытаясь отвести её, тем самым не допустив трагедии, воскликнула:

- Вы с ума сошли?

- Я всё обдумал. Любовь к тебе – самое светлое из того, что случалось со мной. Не мешай мне. Песенка спета. Без тебя нет смысла жить.

- В жизни и так нет смысла, но мы же почему-то живём!

Джеймс на секунду задумался.

- Ты никогда не любила и не знаешь, что чувствую я. Если я начну заглушать боль алкоголем или сигаретами, я только буду «растягивать удовольствие». Зачем, если проблему можно решить не мешкая? Оправданные догадки и мысли о тебе съедают меня после третьей нашей встречи. Моя любовь превратилась в кошмар. Я не могу так больше, понимаешь? Даже если ты начнёшь считать меня слабохарактерным, презирать, - мне будет плевать, ведь главное, что я люблю тебя и, кажется, любил всегда. Я повторяю это сотый раз, но после моей исповеди ты не станешь относится ко мне с нежностью. Я не представляю себе жизнь без тебя. Ты делаешь мне больно, но ужаснее всего – продолжать пребывать в нашем отвратительном мире, полном самыми мерзкими людьми с такими же качествами и поступками. Всё – бессмысленно и грязно. Только любовь спасала меня, но и она исчерпала себя после лишних для твоих ушей слов. Не вини себя в моей смерти. Вини мир за то, что породил страдание и воспитал в нас бессердечность, мир, в котором всё светлое и доброе, благородное и искреннее, мигом растворяется в океане насилия и жестокости. Да, ты можешь подумать, будто я вспылил, в таком случае ты частично права, однако ваш верный слуга умолкает.

Дора прерывала его бесплодными возгласами, стараясь оспорить, сказать что-либо в противовес Джеймсу, но любые попытки были тщетны.

И грянул гром[11].

Дора потеряла дал речи. На её лице повисла гримаса невыразимого ужаса и скорби. Не проливались слёзы, не раздавался крик. Лишь сжигающая боль растекалась по тонкому телу, заполняя сердечную рану, словно едкая прозрачная кислота[12].

VI

Будто вчера произошли события той мрачной ночи. И небо сейчас было таким же чернильным, и только дома и люди – более отталкивающими. Шёл отягощающий дождь, о характере которого точнее всего говорило чувство удовлетворения, вызванное тем, что ливень этот был земным, а не венерианским. И рассуждения, и желания, и надежды – всё переставало иметь резон впоследствии осознания удручающей действительности.

Дора двигалась размеренным шагом, приближаясь к квартире №258. Выражение её лица так исказилось, что, можно подумать, перед глазами девушки предстала настоящая смерть. Ничего лишше не существовало. Пространство растворилось, смываемое тяжёлыми каплями ледяного дождя. Мрак ласково застилал город N., поглощая его до дна.

Так тянулись дни, недели, месяцы, годы, и никто из граждан не замечал истинного виоланса[13], внутреннего гниения, сгорания и, вместе с тем, утопления.

Искренне веря в прекрасное будущее, Дора продолжала выживать, хотя больше всего возможного её угнетала вина в самоубийстве единственного верного друга.

Дора провела на этом свете ещё двадцать лет, живя, как и где придётся. Чуда, вопреки всему, не случилось, и так, до последнего тая в душе своей надежду, она скончалась, тихо и мирно, какой и была всегда, в своей тёплой кровати, окутываемая ароматом лаванды, источаемого свечой, догорающей на блюдце на фоне полуоткрытого окна, открывающего вид на городской пейзаж, скрываемый невозмутимо падающим пушистым снегом.

5.04.2019 г.

    Пётр проснулся на каменном полу в мрачном помещении без окон. Была отворена дверь, из которой доносился тусклый свет. Пётр смутно припоминал, как вчера гулял по парку в своём чёрном пальто и шарфе такого же цвета. О последующих событиях молодой мужчина ничего не мог вспомнить, как ни старался.

    Пробыв минут с десять в раздумьях, Пётр решил шагнуть навстречу таинственному свету: иных выходов не представилось. Он приподнялся и с усилием начал двигаться в сторону дверного проёма. В процессе мужчина обнаружил пропажу верхней одежды и обуви. Мало того: на нём остались лишь брюки. Однако внешний вид заботил молодого человека меньше всего: следовало понять, где он и что делать.

    Переступив за порог, Пётр оказался в узком коридоре, который, казалось, не имел начала и конца ни слева, ни справа. Напротив мужчины находилась такая же дверь, как и та, что вела в «его» палату, с той лишь разницей, что соседняя дверь была заперта. Пётр не стал задерживаться и направился в правую сторону в надежде, что этот путь приведёт его к спасительному выходу.

    Он проходил множество закрытых одинаковых дверей. Не зная, сколько времени сейчас и сколько было, когда он только очнулся, Пётр почувствовал неимоверную усталость и, наконец найдя отворённую дверь в, на удивление, светлую комнату, шагнул на встречу неизвестному.

***

    Глазам мужчины представилась комната, в центре которой стоял операционный стол с сидящем на нём парнем лет семнадцати. У стен же покоились стол, два стула, все белые, и небольшое открытое окно под потолком. Прерывистым тусклым светом горела единственная лампочка.

- Кто вы? – спросил, немного погодя, Пётр.

    Незнакомец поднял голову. Парень смотрел в упор, но ощущалось, что он ничего перед собой не видел.

- Это вы кто? – ответил вопросом на вопрос парень.

- Меня зовут Григорий. – представился Пётр на всякий случай не своим именем, - Я недавно проснулся в одной из комнат. Потом пошёл искать выход из этой дыры, но нашёл вас.

- Я Толя. Я не помню, как попал сюда и когда это произошло. Мне кажется, я здесь уже вечность. – исповедовался парень. Он сидел в белом балахоне на краю кушетки, свесив ноги.

- Ко мне иногда приходит врач. – продолжал Толя. – Он улыбается и молчит. Я спрашивал его о многом, но он всегда не отвечал. А, нет. Один раз сказал, что скоро всё кончится, что после операции всё будет хорошо. Это было недавно.

- Ясно. – произнёс в ответ Пётр, только чтобы сказать хоть что-либо: на самом же деле ему ничего не было ясно.

    Спустя полминуты молчания Пётр посмотрел в окно, по ту сторону которого шёл сильный ливень. Кусок серого неба проглядывался в маленькое отверстие. Дуло свежей и приятной прохладой. Пётр вспомнил о своём доме, о близких, о любимой работе, и начал тосковать. В это время Толя продолжал сидеть. Вероятно, он что-то говорил, но Пётр его не слышал.

***

    В коридоре послышались шаги.

- О, это, наверное, врач. – сказал Толя оживившись.

- Врач? – тихо вопросил Пётр.

    Слегка помедлив, молодой мужчина спрятался под стол, не желая встречаться с неизвестным ему медиком.

    Немного погодя, в помещение вошёл тот самый врач.

- Всё готова. Пора. Идите за мной. – сказал он.

    Мужчина действительно был похож на доктора своим белым халатом и безэмоциональным тоном, но Петра что-то смущало в этом человеке. «Подозрительный тип» - подумал он. Толя послушно последовал за врачом. Вскоре их шаги стихли, но наслаждаться покоем Петру пришлось недолго: уже через минут пять послышался ужасный крик, в котором отчётливо слышались боль и отчаяние. У Петра возник страх, приведший его к состоянию чувствительности к любому шороху. Он старался не спать; был сосредоточенным и бдительным.

***

    Мужчина проснулся, когда окно было закрыто, и из него падали лучи утреннего солнца. Он продолжал сидеть, продумывая дальнейший план.

    В палату уверенно, но умиротворённо, вошёл тот же врач, что какое-то время назад ушёл вместо с Толей вчера. Пётр узнал его. Мужчина в халате подошёл к столу, под которым притаился напряжённый Пётр. Доктор долго копошился среди каких-то скляночек, одна из которых покатилась, упала, но не разбилась. Врач наклонился и, завидев Петра, лишь улыбнулся. Он взял перепуганного мужчину за руку и резко дёрнул так, что Пётр вылез из-под стола, но сразу же пал в ноги новому знакомому, на что тот не обратил внимания, и продолжил выполнять задуманное. Врач поволок за собой пациента, своей силой сполна удивив Петра. Мужчина снова потерял сознание.

***

    Пётр сонно приоткрыл глаза. Приподняв голову, мужчина обнаружил, что на нём одет белоснежный балахон, такой же, как на Толе. Под молодым человеком покоилась жёсткая кушетка. Пётр присел на край, и в его памяти возникла сцена одиноко сидящего Толи. Что с ним произошло?

    Вошёл успевший за последнее время стать родным доктор.

- Пациент №15[1], или Пётр Валерьевич, как вам привычнее, не хорошо убегать. Вы думали, мы вас не найдём? Вы нас недооцениваете.

- Что вы хотите со мной сделать? – спросил ошарашенный Пётр.

- Всего лишь небольшая операция. – улыбнулся в ответ доктор.

- В чём заключается эта ваша операция? – более обеспокоенно продолжал допрос пациент.

- Пара надрезов – не больше. Это будет быстро. Вы ничего не заметите. – говорил беспристрастно врач.

- Скажите, что вы будете делать?! – нетерпеливо кричал взволнованный мужчина. – Что произошло с Толей?! Почему он кричал? Почему?! Ответьте мне!

- Ложитесь. Сейчас я всё сделаю. – произнёс врач, будто не слышав волнительных возгласов.

    Пётр не торопился выполнять поручение.

- Я же сказал… Ложитесь! – повысил голос доктор, и Пётр не посмел перечить.

- Вот. Так-то лучше.

    Фигура в халате засуетилась около стоящего рядом столика со скальпелями, ватками, бутыльками и многими другими вещицами.

    Пётр пытался расслабиться. Закрыв глаза, он думал о своей жизни до появления в этом мрачном месте, напоминающем темницу.

    Внезапно врач уронил один из предметов. Пётр чуть не подпрыгнул на месте, однако вместо этого открыл глаза и повернул голову в сторону, откуда раздался звук. Он видел лишь белую спину стоящего в метре от него мужчины.

    Таинственный незнакомец в белом одеянии копался недолго и очень скоро вернулся к «больному» с той же пугающе радушной улыбкой, застывшей на его лице.

- Ну что ж. Теперь вам остаётся расслабиться и наслаждаться. – проговорил под конец он.

    Пётр не успел отреагировать, как «врач» с ножом необычной конфигурации вонзился в угол губ молодого мужчины и сосредоточенно стал прорезать дальше и дальше, приближаясь к самым ушам, около которых он и остановился. Пётр истошно кричал, но никто не слышал его возгласов за стенами холодного замка. Струи крови уверенно стеками по щекам, шее, а далее по телу пациента, окрасив алебастровый и доселе чистый балахон. Бездыханное тело Петра лежало, и его лицо, расплывшееся в страшной улыбке, отображало безграничный ужас. Доктор, довольный выполненной работой, отошёл и тихо любовался. За маленьким окном ярко светило солнце. Птицы пели, встречая новый день. Теперь не только на лице врача стояла улыбка.[2]

    В одном маленьком доме жила маленькая кошачья семья. Это была обычная семья, ничем от других не отличающаяся. Она состояла из мамы-кошки, папы-кота, брата-котика и маленькой, совсем маленькой сестры-кошечки, даже котёнка. Она была маленькая, красивая, оранжевая с полоской, с короткими лапами и очень усатая. Характер у кошечки был приятный: она дружила со всеми, любила поиграть да за мышками погнаться. И однажды произошла интересная история…

    Как-то раз папа-кот сидел и читал газету, мама-кошка готовила обед, братик читал маленькую книжку, а его сестрёнка-кошечка играла. Она играла в салочки с птичками, с очень маленькими птичками. И вдруг птицы улетели с улицы в дом. Пролетели рядом с папой – газета упала. Папа поднял газету и продолжил читать. Тогда птички полетели к маме, она тем временем готовила суп. И в не очень удобный момент появились птицы, пролетели, крыльями махнули, и суп упал и разлился по полу. Потом они направились к брату, а кошечка всё гналась и гналась за ними. Птицы пролетели рядом с братиком и книгой. В результате книга упала, а брат очень удивился. И тут догнала сестра птичек, но они в тот же момент вылетели из дома на улицу. Кошечка расстроилась. Но это были не все неприятности за весь день: папа, мама и брат ужасно разозлились на котёнка. И сказала мама:

- Дочка, почему ты всегда так играешь, что мы оказываемся под угрозой?

А дочка сказала ей в ответ:

- Я не знаю. У меня так получается…

Но тут папа прервал их разговор:

- Похоже я знаю, почему у тебя так получается,- сказал он, обращаясь к дочери.

- Почему?! –удивилась кошечка.

- Ты увлекаешься,- ответил папа.

    Потом папа, мама и брат подумали вместе и решили, что котёнку нужно осмыслить свой поступок. Они сообщили ей о своём решении. Но кошечке это не понравилось:

- Мне что, надо сидеть в комнате?!

- Да! – ответили ей хором.

    И кошечка с разочарованием пошла к себе в комнату. Ей казалось, что никто её больше не любит. Она сидела там без игр, без друзей и думала только о том, как бы ей выбраться. Прошёл час, а она не придумала. Потом прошёл ещё час, а она так и не придумала. И ещё час. И тут ей в голову пришла идея! Она решила выбраться через окно. Взяла верёвку, которой играла раньше с братом в ковбоев, и, как по горе, спустилась. Она взяла верёвку с собой, ведь может пригодиться, и решила отправиться в путешествие. «Если маме, папе и брату не нравятся мои игры, то кому-нибудь понравятся» - подумала кошечка и пошла на запад, где по пути могли встретиться горы, реки, леса и большой одинокий дуб.

    Именно он ей и встретился в самом начале путешествия. Около него она никого и ничего не нашла и направилась дальше. Только кошечка отошла от дерева, как вдруг в кроне что-то зашуршало, и из зелёных листочков появилась птичка. Кошечка спросила:

- Кто ты?

- Я маленький соловей. – ответила птичка. – А ты кто?

- Я котёнок. Давай дружить?

- Давай! – пропел соловей.

    И они начали играть вместе.

- Котёнок, а ты умеешь летать? – спросил соловей.

- Нет, не умею. А ты умеешь быстро бегать?

- Нет, только летать. - ответил с грустью маленький соловей, - Может, потом встретимся? – добавил он и улетел.

    Кошечке ничего не оставалось, кроме как пойти дальше. И на пути ей встретилась река. Она вся переливалась на свету. Неожиданно в реке что-то плеснуло, и из воды выпрыгнула рыбка.

- Привет! Кто ты? – спросила рыбка.

- Я котёнок. А ты кто?

- Я золотая рыбка.

- Давай дружить?

- Давай! – ответила рыбка. - А у тебя есть плавники?

- Нет.

- Ты боишься воды? – снова спросила рыбка.

- Да.

- О! Ну, тогда пока!

- Может, потом встретимся? – добавила рыбка на прощание, плеснула хвостом и скрылась в прохладной реке.

    И пошла кошечка к горе.

    А тем временем папа, мама и брат зашли в комнату котёнка и не нашли её. Конечно, они начали волноваться. К счастью, папа работал в лаборатории и знал, как проверить, куда делась его дочка: он нашёл следы верёвки на подоконнике…

    А кошечка уже подходила к горе. Когда гора была уже совсем близко, котёнок забросила верёвку на гору. Вот только, у неё не получилось. Кошечка решила не сдаваться. «Пути назад уже нет» - подумала она и попробовала ещё раз. Не получилось. Она попробовала третий, четвёртый раз, но ничего не получалось. Начало смеркаться. Кошечка попробовала пятый, и всё получилось. Она с большими усилиями поднималась на гору. Наконец, она забралась и увидела перед собой пещеру, а в пещере – летучую мышь.

    Папа, мама и брат искали котёнка. И тут папа-кот сказал:

- Я знаю, есть путь, которым она могла пойти. Это путь на запад.

И все они пошли на запад. Проходили рядом с дубом, рекой и добирались до гор.

    Летучая мышь и кошечка познакомились. И летучая мышь спросила:

- А ты умеешь видеть в темноте?

- Да! – ответила котёнок.

- Значит, пойдём за мной. – позвала летучая мышь.

Они шли очень долго по мрачной пещере, где никому, кроме них, ничего не было видно.

- Куда мы идём? – неожиданно послышался в темноте голос кошечки.

- Сейчас увидишь… - сказала летучая мышь, и они продолжили идти.

И в правду, котёнок увидела, что перед ней стоит большой мышиный дворец.

И тут летучая мышь крикнула:

- Сейчас ночь!

Все мышки проснулись и начали шептаться, завидя странного гостя. Кошечка удивилась:

- А почему все проснулись? Сейчас же ночь и…

- Потому что мы – ночные жители! – прервала её летучая мышь.

- Мне так не нравится. Я к маме хочу и к папе с братом!

С этими словами кошечка побежала обратно, в сторону дома. Она боялась, что никто уже не любит её, но всё равно бежала, стараясь прогнать от себя все грустные мысли.

    Ночь уже заканчивалась, начало вставать солнце. У входа в пещеру кошечка резко остановилась, потому что увидела маму, папу и братика. Она заплакала от счастья, увидев их. Мама сказала:

- Ну наконец-то мы тебя нашли!

- Мы тебя обыскались. – добавил брат.

- Больше так не пропадай. – заключил папа.

После этих слов они обнялись и пошли домой.

Так кошечка поняла, что все её любят и не бросят, и больше не убегала из дома.

Господин L. прогуливался по Есенинскому парку весь день, благо, времени у него было на это предостаточно. Восемь часов вечера. Сумерки ласково накрыли город. Искусно подстриженные кусты в форме сфер; ровный газон. Август. Постепенно подкрадываются холода. Приближается живописная осень.

- Простите, вы не знаете, как пройти на улицу Банди[1]? – поинтересовалась запыхавшаяся девушка, подошедшая к незнакомому ей господину L. Мужчина оценил девушку: она была среднего роста, стройна, лет двадцати, с каштановыми волнистыми волосами, алебастровой кожей и серыми проницательными глазами. Одинокому гуляющему по парку она вмиг приглянулась.

- Не знаю. – честно ответил L.

- Извините. – повторно попросила прощения девушка, после чего направилась прочь, но L. успел остановить её.

- Вы торопитесь? – вежливо продолжил разговорL.

- Нет.

- Не хотите ли пройти в ближайшее кафе? – не замолкал мужчина.

- Но я же вас совсем не знаю. – опомнилась случайная спутница.

- Вот и познакомимся. Я вас угощу. Вы наверняка устали и проголодалась, а потом были бы не прочь отдохнуть. – сказал, улыбаясь, L.

- Ну… - замялась девушка. – Ладно. Только не долго.

- Отлично.

В глазах господина L. возникли странные искорки.

- Смотрите. – отвлёк он внимание собеседницы. – Вон там, на углу, есть кафе «Капризница»[2]. Сходим туда?

- Да. Хоть я и не капризница, но давайте пройдём. – ответила девушка, улыбнувшись в ответ, не успев мысленно догнать молниеносно развивающиеся вокруг неё события.

Спустя несколько минут новоиспечённая парочка мирно сидела за столиком у большого окна в здании, построенном, вероятно, в XVIIIвеке, либо подделке, напоминающей архитектуру того времени. Однако это было совершенно неважно для двух одиноких сердец, с энтузиазмом болтающих об обыденных вещах.

***

На часах пробило десять, когда девушка опомнилась и заспешила домой. Заметив намерения Дианы (так звали незнакомку, как выяснилось по ходу разговора), L., повторяя её движения, также засуетился.

- Куда это вы? – спросил статный молодой человек.

- Пожалуй пойду домой. – спокойно молвила Диана.

- Позволите вас проводить? – не унимался озадаченный L., добавив:

- Можно ли на «ты»?

- Хорошо, можете, ой, можешь проводить. – вновь продемонстрировала свою очаровательную улыбку красавица.

Парочка молча прогуливалась по ночному городу, огибая узкие европейские улочки и вдыхая лёгкий аромат свежего воздуха.

Девушка радовалась новому знакомству: ей был интересен молодой человек, показавшийся ей, плюс к тому, ещё и симпатичным. L., шагал рядом со своей спутницей, и его не волновали увлечения Дианы и её мысли. Для него сейчас являлось важным лишь одно – остаться с девушкой тет-а-тет как можно скорее. Его сознание окунулось в очарование тумана, порабощённого грехом.

L. шёл и не видел перед собой ничего, за исключением порочных мечтаний, овладевшими им полностью и неуклонно тянущих ко дну.

Добравших до входа советской многоэтажки, пара остановилась.

- Продолжим общение? – спросил L. с нескрываемым любопытством, не изменяя дружелюбного выражения лица, как и своих намерений.

- Давай. – послышался тихий голосок миловидной мадемуазель.

Зайдя в не самый изысканный подъезд, мужчина и женщина направились прямиком на третий этаж дома.

***

Диана медленно повернула ключ, находящийся в замочной скважине. Дверь отворилась, и из-за мрака, царящего в квартире, гость не мог разглядеть ни зги. Но девушка поспешила рассеять темноту и включила искусственный свет, вмиг озаривший пространство. L. уверенно переступил за порог. Среди торшеров, шкатулок, украшений и прочих мелочей его волновал лишь «живой предмет удовлетворения», робко стоящий поодаль.

- Милая квартира. – с теплотой констатировал факт мужчина, во взгляде которого, однако, присутствовало не подменное холодное равнодушие.

- Спасибо. – застенчиво произнесла Диана.

- Говорят, квартира – отражение души её хозяина. – продолжал беседу L.

- Наверное, правильно говорят. – задумчиво ответила девушка.

Мужчина подошёл к окну и заглянул во мрак города, освещаемый яркими точками фонарей и окон соседних домов. Диана, удивлённая резким прерыванием диалога, двинулась на встречу, как ей казалось, знакомому. Она приобняла его за плечи своими нежными руками и прислонилась к спине L.

- Ты такой необычный человек. Правда. Я никогда не встречала таких людей, как ты. – проговорила она.

L. незамедлительно обернулся и столкнулся лицом к лицу с девушкой.

- И ты мне тоже нравишься. – вновь улыбнулся он. Это выражение его лица стало привычным в глазах собеседницы.

Элегантный господин крепко прижал к себе хрупкую мадемуазель, что девушка, слегка дрогнув от неожиданности, растаяла, словно льдинка в объятьях пламени. Сомнений не оставалось: непредвиденная кратковременная встреча обернулась вечностью неподдельной любви, в которой виновница торжества была безгранично убеждена.

Идиллия была нарушена нежданным звонком. «Кого это угораздило позвонить в самый неподходящий момент?» - пронеслось в голове у девушки.

- Здравствуйте? – с интересом спросила она, взяв трубку. – Кто это?

Ей ответила тишина. Звонивший сразу отклонил вызов, как только услышал голос Дианы.

«Дурак» - безмолвно ответила она на это молчание.

Хозяйка поспешила вернуться к успевшему заскучать гостю:

- Прости. Какой-то дурак отвлёк.

- Да ничего. – поднял голову L. после разглядывания какой-то безделушки, стоящей на журнальном столике.

- Ну и отлично. – свела руки, словно в молитве, прелестница. – Присядем на диван?

- Конечно. – и в глазах мужчины снова разгорелся костёр из множества не самых благопристойных мыслей.

Парочка присела на манящий мягкий диванчик, покоящийся посреди комнаты.

- Ты вроде говорил, что ты художник? – задала риторический вопрос разгорячённая хозяйка.

- Да, я художник. – утвердительно произнёс господин L., обрадованный тем, что сказанные им раннее слова запомнили.

- Здорово! А я могла бы стать твоей моделью? – окончательно потеряла скромность девица.

L. притворился, что прикидывает, как девушка будет смотреться на его будущей картине, оглядывая Диану с ног до головы; на самом же деле он уже изучил её округлости вдоль и поперёк; к сожалению, лишь взглядом.

- Думаю, да. У тебя хорошая фигура.

- Да?! Ой, спасибо-спасибо.

С этими словами Диана подпитала собственную уверенность и принялась обнимать и расцеловывать так, в сути, не знакомого ей человека.

- Не за что пока благодарить… - очень тихо промолвил L., как бы не желая, чтобы его слышали.

Но, как и всё хорошее, порыв нежности был окончен.

Просидев с полчаса, иногда переговариваясь парой строчек, два не самых обычных человека решили сменить времяпровождение, от которого оба устали.

L. уходить ближайшие часа три не собирался, а потому делал всё, чтобы его не выгнали.

Диана не хотела, чтобы гость бросал её, но, смотря на циферблат, понимала, что порядочные люди уже должны сидеть у себя дома и, в лучшем случае, спать.

- Не хотите немного вина? – решилась она наконец разбавить атмосферу. – Правда, только красное.

- Отлично. – оживился собеседник.

Действительно, почему бы не добавить в картину красных красок? У L. на это был припасён ответный приём.

Девушка, собрав всё своё природное изящество, приподнялась и не торопясь направилась в кухню. L., не отрывая глаз, следил за ней, затем чётким движением, в котором виднелся многолетний опыт, вынул из внутреннего кармана пиджака искусно выполненный пистолет.

Миг, и раздался выстрел; за ним - другой. Тело барышни упало так, что можно подумать, будто девушка спит. Однако сон этот был вечен.

Мужчина немедля ринулся к трупу и, развернув без пяти минут живую леди, принялся смотреть на её уже иным взглядом. Новый вид, столь послушный и безвольный, очаровал его, а потому L., взяв со стола оказавшийся кстати чистый лист бумаги, запечатлел увиденное в наброске, сделанном в течение пяти минут.

Кончив с рисунком, спокойный за эту часть своего плана, L. испил злосчастное вино, пристально наблюдая за бывшей собеседницей, будто она ещё может изменить ход событий и чему-либо противиться. После, утолив жажду, господин снял чёрный выглаженный пиджак. Он склонился над тем, что было когда-то Дианой. Именно сейчас его глаза горели больше, чем за весь разговор; ведь L. наконец смотрел в глаза своих желаний, прибывающих последние полгода в виде безобидных мечт. L. нежно поцеловал приятное ему тело, вызвавшее в нём романтические чувства. Окутанный безмятежной тишиной и ягодным ароматом вина, L. наслаждался своей властью и отсутсвием сопротивления жертвы. Это были моменты упоения, которых он так ждал и которыми грезил.

***

Утреннее солнце озаряло всё вокруг, проникая в каждый уголок душных и мрачных комнат. Радостно пели птицы, встречая новый день. L. дописал очередную картину, довольно любуясь её и той, кто на ней изображён, вспоминая события сегодняшней ночи.

Свет проникнул и в квартиру Дианы, которую лучи солнца разбудить не могли. Новый день в лице вторника должен был начаться для неё с кастинга на роль в кино, но ей уже суждено было стать героиней фильма «Подглядывающий».[3]

L., вдоволь насмотревшись, переложил картину с мольберта на стоящий рядом столик, чтоб та ему больше не мешала.

…И никто не знает, сколько ещё таких милых несчастниц[4] до Дианы было запечатлено на картинах, история которых навсегда, как в лучших традициях написания батальных сцен, будет окрашена кровью. А сколько будет после?

8.02.19 г.

1. Кровь и слёзы.

Готика

Готические соборы

Стоят здесь со времён Средневековья.

Остановим споры,

Но не забудем про пытки и колья.

 

Мрачные стрельчатые арки

Величественны и таинственны.

Светлые аллеи и парки

В наше время бедственны.

 

Шипы диких роз

Колют не сильнее слов.

Сколько полос

Осталось от этих оков?

 

Тучное небо

Нависло над Арагоном.

Жизненное кредо:

«Молельня не должна стать притоном».

 

Сексизм, насилие, морализм –

И это романтика?

Необыкновенность и мистицизм.

Палеография и геральдика.

 

Одно слово «традиция»

Может оправдать беззаконие.

Зачем создана инквизиция?

Так молвило слово Божие?

 

Давайте восхищаться искусством,

А не нравами ушедших эпох.

Скажу я вам с чувством:

«Источник вдохновения иссох».

 

30.08.18 г.

 

Сестре

Сестра моя сестра¹,

Ты так нежна и так прекрасна.

Сестра моя сестра,

Наша любовь негласна?

 

Скажи, зачем мы совершили

Церемонию преступления²?

Я рада, что тебя не казнили.

Остались ли у тебя сомнения?

 

Сестра моя сестра,

Ты так красива под лунным светом.

Сестра моя сестра,

Нужно ли думать об этом?

 

Надеюсь, что когда-нибудь встретимся,

И я обниму тебя.

В будущем, люди, все мы изменимся.

Но ты – моя семья.

 

Сестра моя сестра,

Полагаемся только друг на друга.

Никогда не грусти без меня.

Скажи, мы выберемся из последствий круга?

 

Моя милая, не будь жестока³.

Я хочу много сказать, но робею.

В нас больше нежности, чем порока.

С любовью, твоя сестра, Лея.

 

31.08.18 г.

 

1. «Сестра моя сестра» - название фильма по мотиву истории сестёр Папен.
2. «Церемония преступления» - фильм, основанный на истории о сёстрах Папен.
3. «Не будь жестока» - отсылка к преступлению сестёр Папен.

 

Время

Прошла минута,

А кажется, вечность.

Из нашего приюта

Пропала беспечность.

 

Глупые заблуждения

С возрастом уходят.

Внутреннее тление.

Плоды не всходят.

 

Время жестоко:

Оно идёт быстро.

Вчера была эпоха Гэнроку.

А сегодня молоко прокисло.

 

Не выход укорачивать дни

Самоубийством.

Когда поймёшь, что ты

Распрощался с детством?

 

Дни и ночи бегут.

Жизнь незаметно летит.

Все, кто дорог, умрут,

И не каждый простит.

 

Моё время подходит к концу.

Заканчиваю эту тираду.

Знаешь, а грусть мне к лицу,

Но я всё сказала и этому рада.

 

1.09.18 г.

 

Успех

Ты не певец, если поёшь.

Ты не художник, если рисуешь.

Надеюсь, что ты поймёшь,

Тебе «просто» нужен продюсер.

 

Легко никогда не бывает,

Когда хочешь добиться успеха.

Кто-то подножку поставит,

Ведь ты чья-то помеха.

 

Но все «творческие» люди – идиоты.

Ты этого ещё не понял?

Мы всего лишь в банке шпроты.

Удивлён таким художественным приёмом?

 

23.12.17; 1.09.18 г.

 

Рыжие волосы

Рыжие волосы –

Странный взгляды.

Рыжие волосы –

Большой интерес.

Рыжие волосы.

Огромное стадо.

Рыжие волосы.

Здесь много овец.

 

Что необычного?

Что в этом не так?

Что эксцентричного?

Мне лучше без благ…

 

Рыжие волосы –

Делаю, что хочу.

Рыжие волосы –

Вас это волнует?

Рыжие волосы.

Я вас подожду.

Рыжие волосы.

Комплиментов не будет.

 

Это не розовый и не зелёный.

Я не хамелеон.

Не волнуют осуждений тонны…

Ой, это был сон.

 

12.03.; 1.09.18 г.

 

Перемена

Только вчера летел пух,

А сейчас кроны пожелтели.

Вчера овец гонял пастух,

А сейчас все спать ложатся, осели.

 

Изящно прыгает белочка.

У неё уже серая шубка.

Бежит маленькая девочка.

У неё тонкая куртка.

 

Ямка в асфальте наполнена водой.

Земля чёрная, будто покрыта сажей.

Я шагаю по мостовой,

Восхищаюсь таким пейзажем.

 

11.09.18 г.

 

Мир

Доброта – это неважно,

Несмотря на общественные предрассудки.

Лучше мыслить отважно,

Иначе будешь сидеть в будке.

 

Ты, я, моя душа, наши перспективы.

Кому до этого дело?

Люди ленивы,

Когда у них красивое тело.

 

В эру фальши и лжи

Все смотрят на обёртку.

Никому нет дела до души.

Но это не стимул пить водку.

 

Вся жизнь – курьёз. И больше ничего.

Так было всегда. Таково наше прошлое.

Это парадокс. Но нужно помнить одно:

Лучшим достаётся худшее.

 

Можно ли утешить себя,

Враждебно относясь к миру?

Посмотреть со стороны на своё «я».

Насколько оно красиво?

 

Что же остаётся тогда?

Проводить дни за саморазвитием?

Скажи мне «нет» или «да».

Зачем это кровопролитие?

 

Красота спасёт мир, но, может, жертва напрасна?

Я задаю много вопросов, не правда ли?

Увы, природа над всеми властна.

В то ли русло разговоры зашли?

 

Мне кажется, я начинаю нести бред.

Хотя некоторые говорят, это философия.

Многие проходят мимо, не сказав «привет».

Ну и я ухожу, не боясь Мефистофеля¹.

 

12.09.18 г.

 

Говоря о Мефистофеля, присутствует намёк на то, что всё, что сказано раннее – дьявольщина (то, за что можно угодить в ад, то, о чём лучше не говорить).

 

Болезнь

Не хочу вставать с постели.

Я больна.

Мои мысли оскудели.

Не беда.

Ничего не делаю, сижу

Одна.

Я не думаю, жду

Сна.

Который день болит

Голова.

Всё в ней горит,

Словно трава.

Сейчас мне известно,

Как дважды два,

Что прошло моё детство.

Мама ушла.

Везде чисто, а в мозгу

Зола.

За миллион су

Не купишь права.

Вокруг волчья стая¹.

Ха! Вот это да!

Хм, всё же не знаю,

К чему это я.

Мне сложно писать:

Забываю слова.

Можно сказать,

Я умерла.

 

14.09.18 г.

 

Волчья стая – аллегория враждебности мира и, в то же время, приближающейся гибели, болезни.

 

Наслаждение

Такое пышное застолье.

Моё отчаянное рвение.

Нет причин для меланхолии,

Ведь есть самоудовлетворение.

 

Какое нежное прикосновение.

Моё тело скучает.

И не нужно благословение,

Когда природа всё знает.

 

О, праздное существование!

Моя душа обнажена.

Какое здесь образование?

Я счастлива, когда одна.

 

Ах, ловкие и простые движения.

Мои мысли далеко.

В этой игре не важно везение.

Мы все упадём на дно.

 

15.09.18 г.

 

Рококо

Бесконечные «Мечтания».

Лучшее «Свидание»¹.

Божественный художника дар.

Мой Буше, мой Фрагонар.

Я лишь «Отдыхающая девушка»

В окружении верующих.

 

Будут прекрасны люди, как картины,

Показав свои личины?

Меня это не волнует.

Мой ум то, что красиво, рисует.

Я придумываю себе жизнь.

Вокруг лабиринт призм.

 

Совершаю voyage–

Тормозит у врат страж.

Выхожу на променад² –

Попадаю в ад.

Остаётся скрыться от всех

В мире плотских утех.

 

Так поступали в эпоху рококо?

Вероятно, другого не дано.

В кувшине много роз,

А на лугу – вычурных поз.

А я лишь «Капризница».

Такая жизнь мне противится.

 

«Искательница приключений»,

Помни, «сколько людей, столько и мнений».

Если на всё стало плевать,

Можно и де Сада³ читать.

Это вызывает у тебя чувства,

Значит, это тоже искусство.

 

Как красив Антуан Ватто.

За окном - «Птичье гнездо».

Розовый, зелёный, золотой.

Я восхищена, боже мой!

Хорошо освещённая аллея.

И тут закончилась галерея.

 

16.09.18 г.

 

1. Названия в кавычках (кроме «сколько людей, столько и мнений» - известной поговорки) являются наименованиями картин.
2. Променад – любимый вид времяпрепровождения в эпоху рококо.
3. Маркиз де Сад – философ и писатель, живший в эпоху рококо.
4. Франсуа Буше, Жан-Оноре Фрагонар и Антуан Ватто – художники стиля рококо.

 

1. Утраченный смысл

 

Маме (1 версия)

Прости меня, мама,

Я признаю свою вину.

Совсем не странно,

Что я от тебя уйду.

 

Мне очень жаль, что я

Не могу оправдать твой идеал.

Не думай, что семья –

Всего лишь мой привал.

 

Я знаю, что бываю несправедлива,

Но мы все стоим друг друга.

Не лучшая перспектива –

Принимать тебя за прислугу.

 

У нас у всех есть недостатки.

Это нужно признать

И развеять жизни осадки,

Стараясь лучше стать.

 

Ты многое делаешь ради нас.

Знай, я тебя понимаю.

От моих дурацких проказ

Только хуже. Я всем мешаю.

 

Да, я эгоистичная.

Это заметно даже в стихе.

Но у меня тоже есть личное,

О чём не хочется говорить тебе.

 

Ты всю жизнь отдаёшь,

Но мало получаешь взамен.

Я готова помочь.

Ты не останешься у обшарпанных стен.

 

Будем мы счастливы когда-нибудь?

Ты – мой лучик. Я тебя ценю.

В будущем разойдётся наш путь.

В любом случае, я тебя люблю.

 

Маме (2 версия)

Прости меня, мама,

Я признаю свою вину.

Совсем не странно,

Что я от тебя уйду.

 

Мне очень жаль, что я

Не могу оправдать твой идеал.

Не думай, что семья –

Всего лишь мой привал.

 

Я знаю, что бываю несправедлива,

Но мы все стоим друг друга.

Не лучшая перспектива –

Принимать тебя за прислугу.

 

У нас у всех есть недостатки.

Это нужно признать

И развеять жизни осадки,

Стараясь лучше стать.

 

Ты многое делаешь ради нас.

Знай, я тебя понимаю.

От моих дурацких проказ

Только хуже. Я всем мешаю.

 

Да, я эгоистичная.

Это заметно даже в стихе.

Но у меня тоже есть личное,

О чём не хочется говорить тебе.

 

Ты всю жизнь отдаёшь,

Но мало получаешь взамен.

Надеюсь, что в сказке ложь.

И ты не останешься у обшарпанных стен.

 

Будем мы счастливы когда-нибудь?

Ты – мой лучик. Я тебя ценю.

В будущем разойдётся наш путь.

В любом случае, я тебя люблю.

 

19.09.18 г.

 

1. Обшарпанные стены – то же, что и разбитое корыто в сказке Пушкина.

2. Самый личное стихотворение из всех написанных.

3. Первая версия была написана специально для мамы.

 

Drame

Quand tu avec un homme –

C`est un drame.

Être ou pas…

Hah hah!

 

Quand tu avec une femme –

C`est un drame.

Ou peut-être pas…

Hahhah!

 

22.09.18

 

Анжелика

Здравствуй, романтичная красавица.

Зеленоглазая блондинка, ведь так?

Я знаю, мужчинам такие нравятся.

Непокорная авантюристка, тебе чужд страх?

Женщины присутствием её возмущаются.

Что ж. Любовь - всё же прах.

 

Затяни покрепче старый корсаж.

Хотя король уже влюблён в тебя…

Красавица идёт на вернисаж?

Ведь ты приглашена туда.

Ты словно мадемуазель Ланж.

Из всех важны лишь два…

 

Плевать на то, что говорят.

Мы лучше знаем,

Что Дегре всегда тебе рад.

Сорбонна своим лаем

Напоминает, что нас ждёт ад.

Так сделай свою жизнь раем!

 

Их было так много,

Но ты не выбрала никого.

Я не понимаю тебя. Что «такого»?

Приятнее думать про одного.

Побоишься сказать слово –

В конце выберешь Его.

 

Всё уже стало ясно:

Поступки говорят лучше слов.

Ты действуешь властно,

Принимая людей за коров.

Ты – эгоистка, а твои мысли опасны.

Ты – рыбак, мужчины – улов.

 

Но я восхищаюсь тобой, Анжелика.

Твоей силой духа и волей.

В свои года ты, как дитя, дика,

И принимаешь удар стоя.

Ты – королева! Так где ж твоя свита?

Такой довольствуйся ролью.

 

27.05 и 29.09. 2018 года.

 

Посвящено главной героине серии романов Анн Голон «Анжелика».

 

В лунном сиянии

Рассеянный луч луны

Плавно стекает по стене.

Прикосновения нежны

В непроглядной тьме.

 

Необыкновенная атмосфера,

Царящая в комнате.

Это тайна гетеры,

Что купается в золоте.

 

О, как чудесен запах свежести,

Проникающий с улицы!

О к природе принадлежности

Думать приходится.

 

Остаётся лишь наслаждаться:

Мысли уступили чувству.

Следует только дождаться

И идти по прежнему руслу.

 

19, 30. 09 и 1.10. 18 г.

 

Эдгар Аллан По

Мрачные истории, печальный конец.

Зачем слёзы? Зачем финал?

В таком жанре ты, Эдгар, спец.

Смысл в текста́х не пропал.

 

Бесконечный кошмар, странные видения.

Зачем творить? Зачем врать?

Это бесплодные рвения.

Мысли мешают спать.

 

Живописная грусть, трагичность слов.

Зачем говорить? Зачем молчать?

У мёртвых не течёт кровь.

Им нечего больше сказать.

 

Красивая смерть, тайная любовь.

Зачем страдать? Зачем терпеть?

Я – Аннабель Ли, а, может, и Линор.

Осталось вместе умереть.

 

2.10.18 г.

 

В данном стихотворении представлены размышления о Эдгаре По больше не как о реальном человеке, а как о персонаже.

 

Гоголь

За ночь перед Рождеством¹

Иду по Невскому проспекту² пешком.

Дела отложу на потом.

Мимо проходят мёртвые души³.

 

Знаете, Вы пишите об одном.

То время уже прошло.

Для меня Вы – русский Эдгар По.

Простите, но американец лучше.

 

Так ли комичен Ваш «Ревизор»⁴?

Мистикой наполнен сей дом⁵.

Спасибо за чудный приём.

Правда, немного душно⁶.

 

И не утихнет вековой спор.

Зачем Вы сожгли второй том?

«Нет другой двери, кроме указанной Иисусом Христом…»⁷

Мне кажется, утверждение ложно.

 

Накинув шинель⁸, шагаю по мостовой.

Вижу гротеск⁹ с его естеством.

Ваш портрет¹⁰ был моим сном.

Но с чего мне стало тревожно?..

 

4.10.18 г.

1. Название произведения Гоголя.

2. Название произведения Гоголя.

3. Название произведения Гоголя.

4.  Название произведения Гоголя.

5. Атмосфера произведений Гоголя.

6. Впечатление, возникающие во время прочтения книги Гоголя.

7. Предсмертная записка Н.В. Гоголя.

8. Название произведения Гоголя.

9. Жанр, в котором написаны некоторые произведения Гоголя.

10. Название произведения Гоголя.

 

Променад

Жёлтые листья берёзы

Плавно слетают во тьме.

Попрятались с лета стрекозы,

Уснули букашечки все.

 

Как лёгок полёт воробья,

Взмывающего в небо.

Чудесна песнь соловья.

Он не ждёт зимой снега.

 

Осенний променад

Заставляет меня жить.

Такой милый сад

Невозможно забыть.

 

Старинные фонари,

Освещающие аллею.

Напоминает студентка Мари

Каменную Психею.

 

Маленький дом на углу

Бросает тень на ограду.

Сейчас я войду в него и усну –

Это будет моя награда.

 

4.10.18 г.

 

Жанна

Сколько длится эта война?¹

Нет сил. Ослабли войска.

Но мы знаем, что Бог с нами,

Знаем, кто даст отпор англичанам.

Жанна, ты – наш сэр Ланселот!

Кто защитит французский народ?

За дело взялась Жанна д`Арк.

Значит, не пройдёт враг.

Да здравствует героиня Средневековья!

Нам радостно. Не хватает застолья.

Но даже Орлеанская дева

Не избежала плена.

Еретичка, вероотступница, идолопоклонница.²

Хоть и не спасла Божья Троица,

Жанна в наших сердцах.

Прошло шесть веков, как развеялся прах.

Тридцатое мая³. Жалость, скорбь, вой.

Для нас ты всегда будешь святой.

 

октябрь 2018 года.

 

1. Столетняя война
2. Перед казнью Жанны, на неё надели бумажную митру с этой надписью.
3. День сожжения Жанны д`Арк.

 

Таро

Бездушные тени бродят туда-сюда.

Какая карта из семи ста

Выпадет сегодня?

 

Я играю роль Ленорман.¹

Сколько времени осталось нам

До полудня?

 

Маг, дьявол, колесница.²

«Плохо тебе будет сестрица» -

Заявляю прилюдно.

 

Не избежать бранных речей –

Марату³ выпала девятка мечей.

Значит, будет трудно.

 

Но метафизика здесь проста:

Расклад кельтского креста⁴.

Действуй свободно⁵.

 

Мрачная таинственность таро –

Знать будущее твоё

Беспрекословно.

 

Вечер. Закрываю салон.

«До свидания, мадам де Грамон ⁶» -

Произношу под конец сонно.

 

4 и 9. 10. 18 г.

1. Известная гадалка.
2. Наименования карт (старших арканов).
3. Марат был в салоне Ленорман.
4. Расклад таро.
5. Намёк на Французскую революцию.
6. Придворная дама и подруга королевы Марии-Антуанетты.

 

3. Мысли о низком

Гадание

Тьму развевает пламя свечи.

Сокровенные наши мечты

Стали явью. Только прочти.

Я открыта для всех.

 

Атмосферно. На окнах шторы.

Прекрасные застыли узоры

В стоящей на столе чашке кофе.

Очевиден успех.

 

Я вижу много, но всё – вода.

Сидит мышь, а напротив – сова.

Жди с вожделением зла.

На твоей душе грех.

 

Я знаю, ты не фаталист.

Наш гимн – будущему протест.

Это играет Франц Лист.

А гадание лишь для утех.

 

9 и 10.10.18 г.

 

Карты

Черви, пики, трёфы.

Какова вероятность успеха?

Неизбежна катастрофа.

Но в чём же помеха?

Стол – наша Голгофа¹.

 

Ты снова дурак².

А для чего же я здесь?

Сейчас ты – мой враг.

И в том заключена месть,

Что невозможен наш брак.

 

Карл Великий, Цезарь, Давид³.

Кто из них был верен?

Во времена фавориток был важен вид.

А также чтобы сад был зелен.

Но лишь бы были нежными они…

 

Ты проиграл, потому что глуп:

Не видишь очевидных вещей.

Прикосновения твоих нежных рук

Я жду. Курьёзность ситуации сей

Угнетает. Ведь я для тебя лишь друг.

 

Юдифь, Рахиль, Афина⁴.

Кто из них прекраснее?

Во все времена была правдива

История о тех, кто властнее.

Но в чём же прерогатива?

 

Ты снова слеп:

Не замечаешь стрит⁵.

Может, стоит выключить свет?

Делай ставки. Каков лимит⁶?

Начнём же заново. Привет?..

 

10.10.18 г.

 

1. «Лобное место»
2. «Дурак» - карточная игра.
3. Прототипы королей в карточной колоде.
4. Прототипы дам в карточной колоде.
5. Одна из комбинаций карт в покере.
6. Разновидность игры в покер (при которой устанавливается фиксированная ставка).

 

Розы красные

Из прихожей доносится звон.

Добро пожаловать в салон.

Рада вновь слышать твой баритон.

 

Послушай, это грёзы любви¹.

Мысленно прошлое сотри.

Во всём виновна я. Прости.

 

Roses are red. Violets are blue².

Можно любить и не одну…

Всё равно тебя я пойму.

 

Как ты прекрасен при свете бра.

Несмотря на лестные твои слова,

В нашем споре права я.

 

Мне так хочется быть с тобой,

Но мне страшно: ты злой.

И думаешь ты о другой…

 

Roses are red. Violets are blue.

Будет лучше, когда я уйду³.

Не волнуйся: открытку пришлю⁴.

 

10 и 11.10.18 г.

 

1. «Грёзы любви» - произведение Ф. Листа.
2. «Rosesarered. Violetsareblue» - перифраза известного стихотворения на английском языке «Roses are Red», имеющее множество переделок.
3. Самоубийство.
4. Предсмертная записка.

 

Уныние

Мне больно.

На словах всё легко.

Мне больно.

Моден вновь ар-деко¹.

I lose my mind.

Виденконцакрай².

 

Мне больно.

Испепеляющий солнца луч.

Мне больно.

Никто не сможет помочь.

I have a broken heart.

Нужно идти дальше. Нажать на «старт».

 

Мне больно.

Прекрасен в тоннеле свет³.

Мне больно.

Самоубийство – не грех.

I love my dirty blood.

Над Темзой развейте мой прах⁴.

 

11 и 12.10.18 г.

 

1. Стиль, характеризующийся мрачностью.
2. Смерть.
3. Фразеологизм.
4. Кремация.

 

Нежность

Синий прозрачный хитон,

Скользящий по твоей груди.

Превратилась речь моя в monoton,

Потом что передо мной ты.

Раздаётся по комнате стон.

Для трусов ваш аскетизм.

Быть героиней Сапфо¹.

«Философия будуара»² – моя жизнь.

Представители обоих полов

Прекрасны. Дарю нежность всем.

Не взаимна наша любовь.

И без того много проблем.

В такие моменты обойдусь без слов:

Всё сказали твои алые губы.

Не страшит меня участь вдов.

Любовники – все вокруг люди.

 

12.10.18 г.

 

1. Древнегреческая поэтесса.
2. Произведение маркиза де Сада.

 

Неизвестность

Как много вокруг незнакомцев.

Привлекательна в них тайна.

Жаль. Они – Тройственный союз, а я – Антанта.

В душе каждого вижу я солнце.

 

Как представительны родственники.

Печален их вид.

Хм. Кто мне знаком из семьи?

В альбоме людские личности – подписи.

 

Как восхитительна картина Крамского¹.

Высокомерен взгляд.

Да. Вспоминается рабочих парад.

В аристократии нет ничего святого.

 

Как увлекательны мне биографии.

Странен факт сей.

Что ж. Неизвестно, кто ближе: знакомый или Алкей.

В жизни одни анафоры².

 

12.10.18 г.

 

1. Картина Крамского «Неизвестная».
2. Анафора - повторение сходных звуковых элементов в начале смежных ритмических рядов. Имеется ввиду, что жизнь – есть повторение, замкнутый круг.

 

Воробьи

Прекрасный пейзаж за окном,

Будто в советском кино.

А я всего лишь сижу за столом

И смотрю, как летят воробьи.

 

Пахнет в городе, словно в лесу.

Как чудесно! Я скоро усну.

И я всего лишь о том прошу,

Чтобы моих губ коснулся ты.

 

Мне известно, что ты – предатель,

Как и наш создатель.

Но я всего лишь наблюдатель.

И знаю, что моя жизнь – мечты.

 

В темноте мысли спутаны.

Твои желания тайной окутаны.

А я всё также скованна.

Воробьи улетели, как и думы мои…

 

14 и 15.10.18 г.

 

Девственность

Я всего лишь одна из женщин.

Словно в раковине жемчуг,

Твоя девственность таится,

Но вот стоит ошибиться…

 

Но зачем её хранить?

Можно чувствам уступить…

Ведь я знаю лишь одно:

Всё равно любовь – ничто.

 

Тайна эта не имеет начал.

Зря традиции ты соблюдал.

А вокруг нас заблужденья.

Мы ведём себя, как свиньи.

 

Боль тебя освободит.

Наша жизнь – сплошной транзит.

Грех прекрасен лишь отчасти,

И не в этом наше счастье.

 

14, 16, 21.10.18 г.

 

Игрушка

Темно. Я прохожу мимо витрины.

Идёт снег. Проезжают машины.

Скоро Новый год, и вокруг красиво.

 

Нет денег. Хочу купить игрушку.

Холодно. Счастье – лечь на подушку.

Дома накрыт стол. На нём чай да сушки.

 

1914. Мы бедны.

Скорбь. На войну все ушли.

Депрессия. Вокруг толпа, но мы всё также одни.

 

История. Совсем не скучно.

Прекрасная эпоха. Красота – это ловушка.

Всем известно: наша жизнь – не игрушка.

 

17, 18, 21.10.18 г.

 

Невинность

Каковы истоки порочности нашей?

Насколько мы невинны?

Все выбирают то, что послаще.

Мы перед этим бессильны…

 

Существует ли вообще нравственность?

Насколько она важна?

Мы совершаем дарственность,

Отдавая друг другу себя.

 

Нужна ли нам верность?

И оттого ли нам стыдно?

Возможно, виновата леность.

Всё равно мы кем-то любимы…

 

Один сценарий изо дня в день.

Что кажется нам таким дивным?

Но даже погрязший в грехе

Может остаться невинным.

 

24 и 25.10.18 г.

 

4. Миры грёз и праха

Кладбище

Прохлада. Кованый забор.

Безымянная могила, заросшая плющом.

Смерть. Очарование вечности.

Прекрасна сущность безмятежности.

 

Искусственные цветы. Могильный холод.

Наш путь в небытие бесконечно долог.

Старинное фото. Две безвестные даты.

Сожалеет женщина об участи брата.

 

Пустота. Объяснимая печаль.

Мне, право, её очень жаль.

Склеп. Морозное утро.

Всем в жизни бывает трудно.

 

Лестные слова. Невыносимая даль.

Его рука холодна, как сталь.

Пожухшие листья. Мраморный вазон.

Мы умрём, а что будет потом…

 

Декаданс. Привычный мрак.

У отчаявшихся исчез страх.

Символизм. Ледяная плита.

Тело осталось, а душа умерла.

 

24, 27, 30, 31.10.18 г.

 

Карнавал

Красочность, праздность, веселье.

Что может быть лучше безделья?

Нравится проводить время впустую,

Скрыв ото всех свою душу простую.

 

Шум, голоса, беспорядок.

Каждый миг для меня сладок.

С первого взгляда всё так прекрасно.

Старались вы, друзья, не напрасно.

 

Смех, сплетни, золото.

Кто знает, что для нас дорого?

А кто из нас верен?

Никто, ведь это салон Шерер.¹

 

Пир, веера, дамы и лорды.

Как надоели кривые их морды.

На этом празднике нет места тем,

<

Ворота замка радушно открыты.

«Лорд Коттенгам, прошу Вас, проходите» -

Произносит лакей,

Обольститель властей.

«Благодарю за приём.

Уютен Ваш дом» -

Зайдя в фойе, говорит, кланяясь, лорд.

«Рада Вас видеть, милорд. -

Ему в ответ поклонилась леди Ришар -

Мы слышали, в Вашем замке пожар».

«Да, так и есть.

Это жестокая месть.

Мой недруг Брокатт,

Столь злостный враг,

Давно затаил обиду,

Но не показывал виду.

Но однажды, а точнее вчера,

Резко настала пора

Осуществления плана

Мерзкого пана…

Свершился ужасный пожар.

Погибли и мой дед Вальдемар,

И служанка Катрин,

И повар Мартин,

И мать, и отец,

И драгоценный венец,

И свинопас со скотом,

Сгорел сад и двор.

Один я ночью не спал,

Опомнившись, быстро сбежал.

Не оборачиваясь, не помня, как,

Оказался в этих краях.

Рад встретить вновь Вас, подруга.

Давно не видели мы друг друга.

Честно, скучал я по Вам.

Навязываться бы не стал.

Жаль, но таковы обстоятельства.

Надеюсь, не наткнусь на ругательства» -

Но это была только ложь.

Заметив, что по женщине пробежала дрожь,

И появилась на лице её улыбка,

Продолжил он пылко:

«Приятно, что Вы также мне рады…

Эх, ночлег найти мне надо,

Поэтому не буду тратить Ваше время.

Зачем Вам такое, как я, бремя?» -

Коттенгам ступил за порог.

«Вас, милый друг, преследует рок!

Я готова помочь: мне Вас жаль.

Разделю я Вашу печаль…

Постойте, вернитесь!

Заходите, очнитесь!

В одной из комнат Вас приючу.

Всё необходимое сразу вручу.»

Оживился неожиданно гость.

Опёршись на трость,

Он произнёс:

«Дорогая, я Вам неудобства принёс…»

«Нет, - прервала Ришар –

Ситуация эта – кошмар!

Ни слова больше.

Проходите, как раз ужин».

«Тогда я останусь на пару дней…

У Вас, случаем, нет детей?»

«О, нет! Нет сих проблем.

Но частенько принимаю гостей».

«Не буду Вам мешать.

Можно ли пройти спать?» -

Спросил через мгновение лорд.

«Если Вы не бескрайне горд,

То проходите на второй этаж.

Если что, у врат страж.

Он не впустит Ваших врагов –

Не будет ужасов вновь».

***

Милая уютная комната,

Что хозяйке обошлась дорого.

Здесь разместился мистер

И закурил «Winston».

***

Уже взошла над городом луна.

Хозяйка сидела у себя одна,

Читала очередной роман,

Что написал Ги де Мопассан.

В дверь постучали:

«Вы полотенце мне грязное дали»

(На самом деле оно было чисто,

Но лучше предлога не нашёл мистер).

Мисс сразу же дверь отворила

И в проёме на секунду застыла:

Гость стоял лишь в пижаме,

Низ которой развевался, как знамя.

«О, как так? Как же я?..

Ох, простите меня!».

Мужчина мгновенно леди обнял.

«Что Вы делаете?! Ведь будет скандал!..»

Но она не слушал её,

Нежно снимая бельё.

«Моя дорогая, я всегда Вас любил

И лишь Вам верность хранил».

«Ох, довольно шуток…»

«Я всегда был кроток и чуток…» -

Прервал он её обвинения,

Оказывая давление.

И кончилось у хозяйки терпение.

«Что Вы делаете?! Куда лезете?

Дорогой, Вы меня бесите».

«Я хочу любить Вас…».

На этом был кончен поток фраз.

Леди Ришар лишь с виду была не довольна

И казалась со стороны холодной.

А в итоге только этого ждала

И, в сердце нежность годами храня,

С лёгкостью её отдала.

***

На следующих день, рано утром,

Пока Ришар спала беспробудно,

Коттенгам, собравшийся с силами,

Сходив в амбар за вилами,

Пронзил сердце ночной любовницы,

Красавицы, модницы.

Алая кровь потекла быстро.

Убийца захлопнул дверь резко,

Собрал украшения, всё золото, деньги.

Не дождавшись обедни,

Лорд оседлал вороную лошадь

И покинул кровавую площадь.

Безвестный преступник, вдовец,

Красавец, изменник, хитрец,

План притворив очередной,

Помчался на встречу судьбе роковой.

Провожала его служанка, стоящая у колодца,

И прекрасные лучи восходящего солнца.

***

До сих пор стоит замок тот на земле,

Окружённые деревьями, и во тьме

Слышится женский плач и стук копыт.

Хоть и пуст он множество лет.

Забыты всеми и Коттенгам, и Ришар,

И никогда не возникавший пожар.

А покрытые плющом мутные окна

Хранят тайну старого замка безмолвно.

 

17.01.19 г.