И у него, и у меня это второй брак. Когда сошлись, мне было под сорок, он -- старше; я до этого шесть лет была в разводе, шесть лет одна, привыкла все тянуть на себе. Поначалу он даже говорил моей маме: скажите дочке, чтобы угомонилась, теперь она уже не одна, она теперь ЗА МУЖЕМ! А мы-то с мамой из одного теста, можем и лампочку вкрутить, и замок сменить, и унитаз поменять и все остальное сами. Что тут рассказывать, сложно поначалу было. Но со временем наладилось, притерлись друг к другу, пообвыкли, я мало-помалу училась быть за мужем, там и дочка родилась.

Поначалу семейный бюджет был один. Он работал, я работала, заработанные деньги оба складывали в один котел, вернее -- он оставлял себе на личные расходы (сколько -- никогда не интересовалась), остальное отдавал мне. Мои заработанные деньги, в основном, уходили на закупку продуктов, корм собаке, ведение домашнего хозяйства, что оставалось -- могла потратить на себя, его деньги шли на дочку.  А потом по выслуге лет он ушел на пенсию, открыли небольшой совместный бизнес, и как-то незаметно для меня его деньги (пенсия, а она у него немаленькая) и доход от общего дела стали оседать в одних руках, не моих, конечно. Но было логическое объяснение: начали строить дом, он руководил, а я, как дама за мужем, не сопротивлялась и не лезла, только, что и озвучила вначале строительства виденье на наш будущий дом.

Помнится, ремонт выходил на финиш, привез он меня похвастаться результатами трудов, заходим в гостиную, а там... все стены обклеены обоями с имитацией стеллажей библиотеки, а в красном углу на стене плазма висит. Увидела я этот кошмар и обомлела, застыла соляным столбом, а он, распираемый нескрываемой гордостью, спрашивает меня, мол, как тебе. Даже слова в ответ не смогла промолвить, да, какое там слово, промычать не смогла, стояла с открытым от удивления ртом, что загипнотизированная удивительным. Так и въехали в новый дом с гостиной, обклеенной обоями с нарисованными книжками. Но, ничего не бывает непосильного, когда любишь, через полгода обои отодрали, стены покрасили, зажили.

Или вот помню: однажды возвращаюсь с работы домой, а стеклянная дверь, которая ведет из той злополучной гостиной на террасу, вся наглухо заклеена непроницаемой для света пленкой, на пленке фотография узкой улицы с обшарпанными крашеными фасадами домов и вид вдаль, а вдали одинокий столик и два стула -- уличное кафе, осень, дождь. Коля, -- спрашиваю тихо и ровно, -- скажи мне, пожалуйста, что тебя в этой фотографии зацепило? -- Вид вдаль, -- отвечает мне. -- Посмотри какой замечательный столик! -- И стульчики хороши! -- подпеваю ему. А сама взяла, да и срочно заказала одному мастеру похожую мебель. Через две недели привезли. Приходит он домой, а у нас из гостиной через прозрачную дверь вид вдаль, а вдали одинокий столик и два стула -- наша любимая терраса, осень, дождь.

Дом-то мы достроили, а вот деньги, как были порознь, так и остались. А тут я в последнее время начала замечать, что моей зарплаты стало не хватать на минимальное -- продукты, еда собаке, ведение домашнего хозяйства, оно и понятно: зарплату порезали, цены взлетели соразмерно падению доходов. А он с дочкой привыкли, что холодильник всегда полон, фрукты, конфеты должны постоянно быть в вазочке на столе... Я несколько раз Коле намекала, что моих заработков не хватает на привычную для них жизнь, а в ответ только и слышала: учись тратам! Нет, я не могу сказать, что он меня обижает, вот летом неожиданно мне новую машину купил, хотя, предыдущей было только три года, шубы дарит и украшения к праздникам. И, может быть, я еще долго бы терпела, если бы

Для того чтобы земля плодоносила, ей нужно солнце. Я – земля, без солнца чахну. И все эти бесконечно долгие дни месяцев -брь вымораживают меня не холодом, а мороком. Вместо рассвета муть, день короток и хмур, ранний вечер наваливается тяжелыми, как свинцом налитыми, сумерками. Засыпаешь в темноте, просыпаешься в темноте, живешь в этой бескрайней ночи, как в плену. Зыбучие пески безвременья. Время остановилось, закостенело, закоченело, застыло парафином.

Театр теней, театр абсурда. Опрокинутое небо в темных пятнах растаявшего снега, петляющий сбивчивый след, хрупкий серый лед, что засахарившейся мед, собранный на плантациях страхов и рефлексий... не живешь, а выживаешь. 

С некоторых пор каждую пятницу после работы я иду к косметологу, и пока милая молчаливая женщина колдует над моим лицом, я сладко сплю. Засыпаю буквально на второй-третьей минуте прикосновения ее чудесных рук. Каких-то полчаса сна удивительным образом снимают с моего лица весь недосып недели, вымывают из головы всю чернь и грусть. Слаще этого сна только сон в кресле у моего любимого стоматолога Ирочки, но не станешь же каждую пятницу записываться к ней на прием, чтобы выспаться.

... пульсирующий и вязкий. И там, в тумане, похоже, что-то есть. Оно проникает в мозг самым слабым гражданам и гражданочкам -- и всё, больше мозга нет. 

Как оказалось, собаки тоже подвержены, даже в меру упитанный и воспитанный пёс Сёма. Вчера утром с ним хорошо прогулялись, бодренько, замочили лапы, уши и штаны, почитали письма, ответили беглым почерком на корреспонденцию, и тут у самого парадного этот дурик внезапно делает стойку, долго и пристально вглядывается в туман, а потом фьють и того... как водой смыло. На днях уже наблюдала одного такого: «я ухожу, это моя жизнь».

Постояла, подождала – нет пса, вышла за ним на улицу минут через пятнадцать, гляжу – сидит на крыльце сироткой, мокрый, несчастный, уши повесил, левым глазом стыдливо косит. 

А сегодня целый день декабрь дождит, у него от этого тумана психическое: съел весь снег, запил из луж, да и упал в ржавые остатки ноябрьские, выглядывала недавно из окна -- валяется.

Вчера старшенький вывез меня в синема, но что-то там себе в голове напутал, поэтому, фильм, который он хотел со мной посмотреть, мы не посмотрели, так как ждать сеанса пришлось бы долго – до сегодняшнего вечера. Он жутко по этому поводу расстроился, готов был сразу тут же на месте, в торговом центре, искупить вину. И я даже почти согласилась, тем более что чудненький лапсердак из кудрявой чебурашки приятного какашечно-ржавого цвета задорно мне подмигивал, но неожиданно у меня оказались для него длинными руки. Пришлось утешиться ужином. 

Помню, в детстве нетерпеливо считала каждый декабрьский день, приближающий праздник чудес -- Новый год. Детство давно прошло, время ускорилось, дни (да что там дни, годы!) пролетают со свистом, но я по прежнему не разуверилась в чудесах. И только декабрь для меня нынче это -- не время ожидания, а время колдовства. 

В канун приближающихся зимних праздников колдую и на кухне, устроила буквально генеральную репетицию рецептов домашнего печенья и конфет. И, знаете, что скажу: новое -- это хорошо забытое старое. Как, например, это песочное печенье из детства на вареных желтках. 

Эпический сериал Виталия Бианки о трудностях судьбы лесного зверя худо-бедно выходит на коду, еще немного и годовое кольцо замкнется. Одиннадцатая, предпоследняя серия, поведает про зимних гостей.

Ноябрь -- полузимник. Ноябрь -- сентябрёв внук, октябрёв сын, декабрю родной брат: ноябрь с гвоздём, декабрь с мостом. Выезжает на пегой кобыле: то снег, то грязь,

Серия сообщений "Лесная поэма":
Часть 1 - "Лесная поэма". Январь.
Часть 2 - "Лесная поэма". Февраль.
...
Часть 9 - "Лесная поэма". Сентябрь.
Часть 10 - "Лесная поэма". Октябрь.
Часть 11 - "Лесная поэма". Ноябрь.
Часть 12 - "Лесная поэма". Декабрь.

В кои-то веки декабрь встретили в зимних декорациях: снег, мороз, а я еще и стремительно -- левая ягодица теперь напоминает северное полушарие на глобусе. Во избежание симметрии прикупила ледоходы, бегаю теперь, не осторожничая. Шапка, как в детстве, кусачая, перчатки постоянно теряются, хоть резинку пришивай, зато, бодра и весела подозрительно, не иначе старуха Зима в воздух добавляет что-то запрещенное. 

Очередной год незаметно истончился, стал тонким и хлипким, как скороспелый лёд, но мне впервые за много лет не страшен путь из темных месяцев -брей к свету и теплу, внутри тихая стойкая уверенность, что перескочу, а, если и не перескочу, то переплыву черные воды декабря. Наверное, этот четырнадцатый сделал меня старше на жизнь, и многое то, что раньше казалось важным, рассыпалось в труху, а маленькие простые радости, наоборот,  приобрели значительность.

Ничего не бывает просто так, все события -- это следствие наших поступков. Или событий нет, а есть намеки на их следствия и обрывки искалеченных судеб, а наша реальность -- это шутовское изображение мира?

"Действительность -- это невероятность, которая наступает". (Дюрренматт Фридрих)

Момент позднего вечера 2 декабря. Где-то в Киеве на Русановке.

С утра сделала базар, как говорит Николаевна, а потом то и делала, что ничего не делала. К вечеру начесала букли, утянула талию, научилась водить заманчиво плечиками и выучила два новых "па". Пуркуа бы и не па? Кругом темно и стыло, но у меня на руках билетики в термальный источник, сейчас взмахну ресницами, да и помчусь омолаживать душу в театральных водах. Если повезет, то в гардеробе тринадцатый номерок, как водится, будет мой.

А вам дарю еще один из вариантов исполнения "Meglio Stasera", зимний. (У Фрэнка Марокко, все-таки, исполнение созвучно доброму братцу-октябрю, щедрому на багряные листья под высоким небом http://www.liveinternet.ru/users/658348/post342767889/). Кстати, мои "плечики" и новые "па" отсюда. Кто не закостенел телом, того тоже приглашаю приобщиться разучить, начинаем со счета "раз-два-три"!

Очередной год стремительно мелеет, утекает сквозь пальцы немым песком, глядишь на календарь -- не верится. Неистово, жадно ловлю душой  каждый миг, каждый час, день, вылавливаю в холодных водах мутного безвременья неподдельное яркое. Скудный, правда, улов, но тем и дороже; греюсь до ожогов, после них остаются стигмы простого бесхитростного счастья. 

С некоторых пор последняя пятница месяца стала ритуальной, очищающим огнем, выжигающим во мне все слабое нежизнеспособное и буйную поросль бурьянов. После остро чувствую свою связь с землей, что птицей Фениксом каждый раз восстает из пепла, прорастаю нежно-сочным зеленым в глазах, а в характере -- колокольчиковым нравом.

В конце ноября, в предзимье, всегда тревожно и зыбко, вступаешь в декабрь, как в войну, не ведая, что потеряешь. Вчера, с самого утра, шел и шел снег, была в смятении, но на вечерней карте перекрестков повороты выверила твердой рукой -- не дрогнула. На встречу любви вышла челюскинцем, "мороз пер и медведь щерился", но я шла, шла, шла, не ропща, пропитываясь невозможно красивым снежным Городом, вбирала в себя весь этот белый плен, серый лед, растопленный маслом, теплый по-домашнему, свет уличных фонарей и безжизненную искристую статику предпраздничных витрин. Шла мимо своих любимцев, приветствуя: здравствуй, старый фонтан Термена! Что тебе в предзимье мертвым сном снится? Здравствуй, костел Святого Николая, многих лет тебе, детище Лешека Дезидерия, живи, прошу тебя, живи, неистово хочу, чтобы мои правнуки своих внуков за руку привели к тебе органом насладиться! Salve, киевская четвертая гимназия, salve! Нашепчи мне сквозь белый про гимназиста Александра Вертинского, и не смотри своими окнами так строго, "разве можно от женщины требовать много?"

А моя любовь последней пятницы в этом ноябре была горячая, нежная, тонкая, звонкая, смешливая, а местами до горячих слез, что отогревают замерзшую душу. Откровением стал Бах Иоанн Себастьян в джазовой обработке. И да, аккордеон баян в джазе -- это маленькая смерть; взлететь, упасть, но не пропасть, а возродиться птицей Фениксом, восстать из пепла, прорасти нежно-сочным зеленым и звенеть в белом предзимнем плену колокольчиком мая.

Вчера старшенький уехал в город у Чёрного моря, а пёс Сёма тут же воспользовался такой удачей, но тихо. Среди ночи пробрался ко мне в постель, разметался ушами на соседней подушке, да и задрых счастливым сном. И снилось ему в этот раз что-то бодренькое, потому, что проснулась я не от храпа, а от того, что кто-то, радостно повизгивая, бежит передними лапами по моей голове.

В статистике дневника пишут, что сегодня у меня пытались найти "эпитафор на памятник". Дабы глубоко не искали, еще у входа положу.

В субботу еще был душевный простор, тихое солнце, чайки галдели на остывающую воду, и было небо -- тонкое и нежное, как китайский шелк, теперь тут муть, сырь, стыль, а вместо неба -- серая ряднина. В ночь на воскресенье в сонный Город, прихрамывая,  вошла старуха-зима, нынче здесь ее берложье царство -- размытая бесплотная графика.

Стелет белым, глядит черным, зовет заутробно: иди ко мне, иди ко мне. И ведь, куда не пойдешь, все равно в цепкие лапы к ней попадешь, не убежать и не скрыться. Поймает -- порадуется, как ребенок новогодней пустотелой игрушке, вытрясет все тепло, а потом еще и под елку засунет: пой, танцуй, радуйся, отрабатывай сомнительный подарок -- лишний годок, становись веселей старше. 

А я все по утрам стою на левом берегу и выглядываю рассвет (говорят, что он на самом деле где-то есть).

Ужасный, ужасный мороз,
И по городу ходят шубы,
А собаки стоят
И целуют друг друга в губы.
Им теплее и веселей,
А мы идём с целой шубой соплей,
А они говорят нам хвостом,
Что лето настанет,
Хотя и немного потом...

Ну о чём ещё говорить в такие морозы?
О чём ещё говорить... (с)

Да, конечно, о том, что 14 декабря в Клубе «Атлас» (Ex-Юность) в 19-00 будет топить лёд и греть ноги разбитной Кабаре-бэнд «Серебряная свадьба». Надевайте шубу, берите под руку того, с кем вкусно целоваться, и срочно бегите за билета-та-та-ми.

11 лет! Могла ли я это представить, когда зарегистрировалась здесь под ником "Циничка"? Да ни за что! Но, во истину, если бы не было Лиру, его нужно было придумать. 11 лет один дневник, один ник и регулярное электронномарательство (2645 сообщений, на минуточку!). Хорошее, на самом деле, число 11. 

Пишу не ради поздравлений, пожалуй, с этим не поздравляют, а сочувствуют. А хочу сказать вам всем спасибо за то, что все эти годы были рядом: и тем, кто был, и кто ушел, и тем, кто нынче здесь; молчаливым и красноречивым, остроумным, добрым, любопытным, сочувствующим и разделяющим мои стремительно бегущие дни; спасибо виртуальным и тем, кто стал реальным, их не так уж и много, но все на вес золота.

Ура нам!

В безлунную ночь, листая ленту друзей друзей, вспомнила, что я -- типичный Штирлиц, все иду, и иду по коридору.  И, безусловно, все было бы у меня очень трудно, если бы в свое время не встретила дуала -- Достоевского. Старшенький, конечно, каждый раз обижается, когда я среди ночи зову Федю, но, слава соционике, завсегда есть объяснение: это - конспирация, Федя, конспирация. 

А ты, друг, кто ты будешь такой?

Десятая серия эпического сериала Виталия Бианки коробейная, потому, что второй месяц осени -- это месяц полных кладовых.

Серия сообщений "Лесная поэма":
Часть 1 - "Лесная поэма". Январь.
Часть 2 - "Лесная поэма". Февраль.
...
Часть 8 - "Лесная поэма". Август.
Часть 9 - "Лесная поэма". Сентябрь.
Часть 10 - "Лесная поэма". Октябрь.
Часть 11 - "Лесная поэма". Ноябрь.
Часть 12 - "Лесная поэма". Декабрь.

У меня солнце, лужи с осколками ночного льда, цветут цветы, красные губы и синяки от хронического недосыпа под глазами, зато, через три часа уже можно будет прыгать на одной ножке и распускать нервочки. 

-- Пирог!

Нет, я его не слепила из того, что было, а потом взяла и полюбила.

Этой осенью, наконец-то, случилось маленькое-большое локальное родительское счастье - младшенький возлюбил чтение книг страстно, ест их жадно поедом, без разбора, как оголодавший путник с дороги, припавший к разносолам. Позавчера говорит: "Как же я много потерял, что раньше не начал читать". - "Ничего, - отвечаю, - лучше поздно, чем никогда".

Читает везде, где припадет: в ночной постели, в туалете и буфете, а гляжу на него и вспоминаю себя тридцать лет назад. Правда, мне было в подобном сложнее, приходилось изловчаться, когда мама поздним вечером принудительно выключала свет, зато, был яркий фонарь под окном, там под его мягким желтым светом я и посадила свое зрение, но это - совершенно другая история. А вот моя подруга, имеющая в генеалогическом древе старшего брата, на момент ее 8-10 лет пребывавшего в возрасте активного задиристого пубертата, в туалет, кроме книжки, брала спички и запас свечей. Говорит, что пара-тройка вечерних часов с книгой в свете свечи, проведенных до прихода домой с работы родителей в закрытом тесном пространстве, протекали стремительно, не уловимо, и всегда акцентирует, что только книги и спасли ее в столь раннем возрасте от клаустрофобии, громко выстукивающей по голове холодными пальцами мелодию страха.

В общем, в очередной раз моя любимая поговорка про "гутта кават лапидэм" подтвердила, что наши со старшеньким ритуальные танцы с бубном были не напрасны, ох, не зря мы так вокруг него танцевали. И сейчас, и тогда, когда он, как многие подростки, внезапно невзлюбил ежедневное мыло душистое и полотенце пушистое. Теперь регулярно чист и скрипуч телом, но очень надеюсь, что и душу в этом теле наполнит словом - великим и могучим. Нет, однозначно, капля долбит камень не силой, а частым падением. Хотя, с одной стороны мы со своими примерами, а с другой, конечно, социум. Но, тут, на рубеже его сезонов жизни, все совпало: социум поменялся, пазл сложился, новая компания  неожиданно подтолкнула стремиться стать "быстрее, выше, сильнее". И, если новые навыки, умения маленького ребенка у родителей вызывают умиление, то наблюдение за его взрослением подобно наблюдениям натуралиста за сменой оперения у птиц или кожи у змеи. Очень, признаюсь вам, захватывающее зрелище, не оторваться! 

Когда природа и окружающий мир выглядят так. Впрочем, и собственных сил нынче хватает только на поддержание внутри тепла, да домашнего очага. 

С младшеньким, не сговариваясь, состригли виски в параллельных парикмахерских плоскостях, вечером разглядев друг друга в упор, расхохотались заливисто такому совпадению - близнецы! Хотя, он оказался проворнее меня, в очередной раз сделав рукой родному дому "па!", уехал в Каменец-Подольский, якобы покорять практическую сторону будущей специальности, но я-то знаю, что это дромомания в крови бурлит, клокочет, меня не проведешь, не обманешь.

Все вместе, втроем, мы были в Каменце давно, семь лет назад на исходе мая, ровнехонько на десятилетний юбилей младшенького - подгадали. В тихом пригороде, где мы сняли дачу на берегу реки Смотрич, ранним утром из райских кущей громкими трелями нас будили птицы; все вокруг буйно зеленело, сочилось сладким соком, в воздухе, легком и звенящем, насыщенном жизненной силой, страстно порхала весна, увлеченно отплясывая свою последнюю кадриль. А где-то на горизонте, широко разбрасывая босоногие ноги, уже вышагивало леточко.

Я была длинноволоса, кудрява, носила зеленые глаза, юбки в пол, вязала голову хитрыми платками, а пупок -  рубашечным узлом. Сын зеркалил счастье свободы безудержно. Помню, как бежали с ним спозаранку по росе лопухов крича: "Счастье есть!", падали в высокую траву, хохоча. После расслабленно пили мутный кофе в городе, где-то в уличном кафе под стенами Ратуши - единственном открытом в столь раннем часу, заедали размыленный вкус уставшими круассанами. Официантка, что снулая муха, зевала, еле-еле ходила, медленно перебирая лапками, но нам было счастье, не смотря, не вопреки, ведь счастье оно внутри - сочные майские лопухи в искристой росе. А еще неожиданно прикупили дурацкого игрушечного осла в торговом ряду для туристов, он очень проникновенно пел и делал ножками "эть". Нынче, когда батарейки в нем меняешь, он тоже делает "эть", делает и поет, но как-то грустно.

А младшенький уехал звенящий, счастливый, мурлыча под нос нехитрую песенку, ту самую, которую в том зеленом росистом мае я напевала напролет. Как напевала, так и забыла, а тут на днях мироздание неожиданно выкинуло коленце, напомнило случайным выбором. Слушали вместе, подпевали хором, остро удивлялись себе тем безудержным, много говорили словами, а больше - глазами, порой даже казалось, что опять весна, май, все только начинается.

Великовозрастный мальчик, беспощадно состригший несколько лет назад свои детские кудри, сегодня где-то там, ходит-бродит по старому городу, дышит историей, и не исключено, что в тихом переулочке неожиданно найдет счастливую тень нашей троицы из зеленого, сочного мая, напитанного по самый край безудержным счастьем.

В организме острая нехватка цвета, ем жадно сырую тыкву тонкими ломтями, когда успеваю, поливаю апельсиновым соком и выкладываю узорами слегка поджаренные тыквенные семечки. Мне безумно вкусно, домашние меня не понимают, зато прекрасно воспринимают мою выпечку, старшенький сегодня притянул очередные десять килограммов муки, вот и начну с грядущих выходных готовиться к ёлке, поэкспериментирую с новыми рецептами новогоднего печенья и кексов, благо -- руки просят. А душа просит легкости бытия и пустой головы, увы, нынче это невозможно. Хотя, вечерний бег с дружочком Сёмой в свете маслянистых фонарей преотлично разгоняет остывающую кровь, упорно шепчу себе мантрой: жизнь -- это движение, не дай себе замерзнуть! И да, опять слушаю французов и крашу губы в кровавый. 

На канал вернулись утки, много, хорошенькие, жирненькие, лоснящиеся, уютно-домашние, но свободолюбивых, горделивых ворон люблю гораздо больше, а вот чайки -- наглые крикливые дуры, чужды они мне, чужды.

Входила в весну -- оживала, летом напитывалась насквозь красками и соками жадно, лилось через край, думала, что про запас прихвачу, наконец-то, эту зиму переживу, проскочу, но пришел ноябрь и время опять остановилось, застыло оплывшим воском, осело густым туманом.

Хмурые размытые дни, беспроглядные ночи, темные воды, низкие своды, вдоха хватает только на тихий всхлип. Этот месяц беспощаден, жаден, скуп. Все цветастенькое сняла, хожу в монохромье, живу в монохромье, плыву по течению реки, остываю речами и телом, в глазах тяжелый свинец неба, да заблудившийся одинокий ржавый лист, что дрожит, мечется на стылом ветру, все никак не найдет на зиму приют.

Добралась до мемуаров Марии Павловны Романовой, два вечера в них пропадаю, ныряю с головой в реку Лета, жгу свечи, варю грог, вяжу неумело кружево, сплетаю петельку к петельку в ажур, то ли саван будет, то ли мантилья -- Мара рассудит; уже идет, все громче и громче по утрам слышен в тумане цокот ее ледяных копытцев.

So we meet again, my heartache...

Вечером вдвоем ходили за мной по пятам: а ты сегодня разве ничего не собираешься печь? А вкусненькое? Взяли в осаду, подперли псом Сёмой, тот сел своей костлявой задницей мне на ногу и не слазит, а в глазах бесики голода пляшут. Сдалась легко, без сопротивления, поскребла по сусекам, а в сусеках был сыр, брынза и творог.

За основу взяла рецепт творожного теста  http://www.liveinternet.ru/users/658348/post339713577/, легкой рукой внесла коррективы, начинку сотворила из брынзы и сыра, разноцветила зеленью.

За вечер вдвоем умяли, к ужину -- голубцам с пылу с жару -- даже не притронулись.

В выходной солнечный день ноябрь не так и ужасен; ходит след в след прирученным пёсиком, шкурка теплая, нос мокрый, лапы длинные, хвост бубликом, но в глаза загляни - мир опрокинутый.

Город сбросив змеиную шкуру, качается на горизонте близоруким маревом, плещется в теплых туманах, фыркает, брызжет солнечными бликами. Очаровывает, околдовывает, заманивает, нашептывает мускусом: иди ко мне, иди ко мне...

Серия сообщений "Киев в деталях":
Часть 1 - На самом деле, опять волшебные дни наступили
Часть 2 - Старые часы показывают правильное время
Часть 3 - Кому в жизні не везе, той живе на ДВРЗ! (городская прибаутка)
Часть 4 - С международным днем птиц, дорогой друг!
...
Часть 12 - Мальчик и море
Часть 13 - Лестница
Часть 14 - Пионер - всем ребятам пример

... ужасная чернь, а на часах только шестой. С каждым днем все холоднее и темнее, мерзну, грущу, застываю внутри парафиновой тоской. Ненавижу ноябрь, да и декабрь, впрочем, тоже, разве что в его второй половине, когда начинается эта приятная предновогодняя суета, немного отпускает, внутри теплеет и притихает ноющая боль по длинным дням, большому солнцу и бархатной истомленной ночи...

Больше морковного сока я люблю только томатный. Морковь, вообще, универсальный овощ -- и для салата, и для супа, и даже в выпечке хорош и к месту.

Сегодня с утра позвонила подруга, позвала в гости на девичник, а чтобы мальчики мои не скучали, испекла им быстрый морковный торт, про все на все час времени, затраты минимальные, цвет радостный, а душа поет.

Еще в прошлом ноябре порывалась написать про Лукьяновский некрополь, даже обещала. Прошел год, а все хожу на цыпочках, не зная с какой стороны подойти, писать обзор -- глупо, мелко и скучно, разбить описание по темам -- сухо, да и душа молчит. Целый год периодически крутила этот клубочек в руках, все пыталась найти конец нитки, чтобы потянуть, а дальше оно само поведет, проверено.

И тут конец ниточки взял, да и нашелся сам, буквально мистическим образом. "Никогда не поздно, никогда не рано, всё всегда случается вовремя" -- повторяла я в среду, возвращаясь домой затемно со своей маленькой городской экспедиции. А молодая Луна, еще совсем девочка -- тонкая, легкая, изящная только хитро улыбалась мне.

Чудеса начались по дороге на кладбище. Только выйдя на улицу из метро, я поняла, что, зачитавшись книгой, промахнулась со станцией назначения, вместо "Дорогожичи" вышла раньше -- на "Лукьяновской". Прогуляться полчаса неспешным шагом под бездонными небесами -- тихая, нежная, как октябрьское Солнце, радость. Листья на деревьях почти все облетели, и Город враз зазвучал, запел стройным многоголосьем крыш, окон, сандриков, маскаронов, мозаики и лепнины. И тут же его ритм подхватил индастриал, зарокотал шумно, загремел, забарабанил, и рванул ввысь вскинутой бровью: а разве мы шумели?

Гадать, конечно же, стоило вчера. Накрасить губы гуталином, выплеснуть расплавленный воск в тыквенный суп, хлопнуть красного винишка, закусить кунжутом, исполнить па-де-де, да и уснуть мертвым сном "утро не помнящего".

Но! Восполняем потери, тем более, что Луна благоволит, а пёс Сёма говорит "Гау-ав!", что в переводе на человеческий значит "Да!"

У меня в закромах есть чудесная книжка "A book of dog days and dog ways". Тому, кто хочет узнать, наконец-то, своего собаку-поводыря,  говорю: сильвупле, дорогие гости, сильвупле!  Дату и месяц рождения только не забудьте указать.

Наконец-то дожила до того дня, когда мужчины начали знакомиться со мной на кладбище.

Все, что имеет свое начало, имеет и свой конец. Кажется, так говорила Пифия в "Матрице". Скотики тоже не вечны, как бы не был долог и счастлив их путь вместе с нами. И однажды перед каждым владельцем домашнего любимца в городе-многомиллионнике предстает проблема: куда деть труп? Или "биоотходы" как предпочитают изъяснятся чиновники.

Кто-то обращается в специализированную службу, например, в Бюро ритуальных услуг для животных (http://bru.kiev.ua/index.php), где животное подвергают кремации, или же в силу обстоятельств, когда хозяева по религиозным или другим причинам не приемлют кремацию, предлагают помощь в захоронении в том месте, которое укажет владелец. Но, учитывая то, что на настоящий момент в Киеве вопрос официального места погребения домашних животных не решен, всю ответственность за захоронение несет хозяин.

Кто-то же берет лопату и, утирая слезу, отправляется на одно из неофициальных (стихийных) кладбищ домашних животных. Сколько их на сегодня в городе, никто не скажет, но точно не два и не три.

Одно из самых старых, существующее больше 30 лет, расположено между микрорайонами Русановка и Березняки, рядом с недействующей пассажирской платформой «Киевская Русановка» Юго-Западной железной дороги.

С обеда мучаюсь загрузкой сюда фотографий - никакого оргазма, поэтому, флешмоб, прилетевший с лентой друзей, как нельзя кстати.

Флеш-моб от wolfschanze
1. Взять ближайшую книгу.
2. Открыть на странице 69.
3. Найти первое предложение — оно и описывает вашу сексуальную жизнь.
4. Поместить в дневнике вместе с этими инструкциями.
5. Не выбирать книгу, взять ту, которая ближе других в данный момент!

- Товарищи,- говорит, - молочные братья! Да, что ж это происходит в рабоче-крестьянском строительстве? Без манишечки, говорит, человеку пожрать не позволяют 

То, о чем так долго говорили швондеры (о веерном отключение лепестричества), свершилось. Вчера во время оного слетела система с моего дружочка-ноутбука, а второй дружочек после кривеньких ручек младшенького еще не вернулся из больнички домой. Полвечера ушло на восстановление собственными силами, силы погибли в неравной борьбе с техникой, результата ноль, а я зла и трепещу.

Сегодня зашла с тыла. В тылу у старшенького мне чужеродно и неуютно, все не то и все не так, но очень надеюсь, что сейчас мало-помалу себя присмирю и кое-чего, таки, вам из вчерашнего покажу.

Когда отпускных дней, выданных тяжелой рукой, оставалось на донышке, в пятницу, заручившись поддержкой Венеры, набрала в легкие побольше зимнего воздуха, да и выдохнула жарко: еще хочу! Колесо Фортуны заскрипело ржавчиной, но дрогнуло. И вот еще пять прекрасных, прозрачных, солнцем прошитых, октябрьских дней мои, и только мои. 

Утром ходили с Семёном за айвой и лимонами -- будет ароматное колдовское варево, лечебный солнечный сироп с янтарными дольками на хмурые и ненастные дни. По дороге домой покормила уток и чаек с мостика, перекинулась парой фраз с знакомой вороной, угостила орехом. Нынче на плите дозревает октябрьский кофе: густой, пенный с корицей, кардамоном, черным перцем и цедрой апельсина, выпью и опять улечу туда --

... когда все уснули, и люди, и птицы, и даже коты и собаки забылись крепким, сладким предрассветным сном, в Город пришла зима. Ударила в литавры звонким минусом, захохотала звонко, закружилась, разошлась ни на шутку: осыпала остатки листьев, убила поздние цветы.

Ходила утром гулять собаку скороспелой лыжницей -- в штанах, курточке, ботинках, а вот шапку впопыхах не нашла, под ногами лист хрустит, как ноябрьская капуста. Солнце яркое, небо чистое, отражается холодом синим в дымящей, как самовар, реке, а на воде видимо-невидимо, десятки, а то и больше сотни, белых лодочек качается -- чайки в Город прилетели, значит, долго быть между нас зиме.

На базарчике селян не густо, топчутся на месте в тулупчиках, поправляют на осенних дарах ряднину, трепетно кутают последнюю огородную зелень. С зимой! -- говорят. -- И вам не хворать! Купила большую охапку зелени, груш "Дюшес" и капусты, все остальное -- привычное (домашний творог и масло, козье молоко).

Вот так незаметно и пришло времечко квасить капусту.

Раз, два, три, четыре, пять, продолжаю развлекать. Катя Claudia Caniggia загадала перец.

"Яркие фонарики на кустах висят, словно здесь проходит праздничный парад".

Серия сообщений "Здравствуй, муза! Хочешь финик?":
Часть 1 - Здравствуй, Муза! Хочешь финик? (с)
Часть 2 - Семь киевских лошадок
Часть 3 - Когда красен твой стручок -- ты злой и горький старичок!

Догорают последние краски бабьего лета, 

парки и скверы прозрачны и легки, пусты, тихи. Стыло, задуло зимним. И небо холодное, тяжелое, вот-вот опрокинется снегом. Но Город люб мне при любой погоде, ходила гулять, принесла домой обещанный улов, каждой сестре по серьге http://www.liveinternet.ru/users/658348/post340395687/

Начну с лошадок для Нади nnadink.

"У кобылы глаза, как земля в сентябре, и соломой запутана грива..."

Серия сообщений "Здравствуй, муза! Хочешь финик?":
Часть 1 - Здравствуй, Муза! Хочешь финик? (с)
Часть 2 - Семь киевских лошадок
Часть 3 - Когда красен твой стручок -- ты злой и горький старичок!

Пусть и ассоциативно. Легкой, бестелесной тенью мелькнут в проеме окна, да и сгинут в закатном октябрьском пожарище.

Больше слов щипет душу только музыка. Музыка прошедших дней, черных дней, бессонных ночей, да еще тот сухой лист, что шумно ложится под ноги, когда в свете тусклых фонарей ты идешь, бредешь, не разбирая брода.

Сколько лет прошло, семь, восемь? Или все девять? Не помню, не знаю, пленку памяти подтерли, перезаписали на нее новые звуки и всхлипы, но порой, как сегодня, возьмет и прорвется голос той настоящей, что сто лет назад одиночества, в далеком октябре, целовалась взахлеб с нелюбимым, перебивая вкус горькой печали терпким вкусом умирающих листьев.

Оказывается, то, что я все эти годы подавала на стол под названием "Аутентичный бабушкин полтавский борщ с галушками", сплошная профанация. Плачу. Сегодня, перебирая старые, забытые временем, записи, нашла его -- рецепт настоящего бабушкиного борща, записанный под диктовку.

NB! Галушки не готовятся отдельно, галушки готовятся в курице. 

Читаем по слогам.

2 куриных яйца взбить с 1-2 ст.л. молока, добавить муку до густоты оладьев. Из борща вынимается птица, когда стечет жидкость, внутрь ее влить тесто, и поставить в духовку на 10-15 минут.

И очень миленькое в скобках припиской: на борщ лучше брать не петуха, а курицу!

Запасы добра из шкапчиков, которое совершенно не имеет цены, даже в базарный день, потому, что памятью.

Медицинская литература древних времен теткина, издана и проштудирована еще до моего рождения. Тетка Полина, старшая сестра моего отца, училась на педиатрическом, но педиатром так и не стала, детей не заимела. Лет пять назад вышла на пенсию, обхаживает мужа-генерала и нянчит кота Барсика. Нынче добрая половина ее медицинской библиотеки живет на даче, мне в свое время тоже кое-что перепало.

Малая толика. "Кормление лежа и кормление сидя" в картинках подарено в канун рождения младшенького, в далеком 1997.

А это студенческие конспекты, как и обещала Серёже-Эзопу. Помнится, по каким только рукам они не ходили. Вот там, на нижней левой фотографии, есть дата "28.10.96", в то время у меня где-то под сердцем уже вовсю стучал свою жизненную дробь младшенький.

Продолжаю вести домохозяйкин образ жизни, пеку на завтрак оладьи, леплю варенички и пеку круасаны. Старшенький с младшеньким говорят, как хорошо, когда жена и мама дома. Пёс Сёма тоже не обижен -- гуляет утром долго, вдумчиво, с тактом и расстановкой, получает после прогулки свой пай, а потом со мной ведет домашнее хозяйство, активно полеживая.

Ходила сегодня на рыночек дамочкой -- с корзинкой, в длинной клетчатой юбке и в шляпке, прошлась по рядам не спеша, приценилась, насладилась последними красками осени. В мясном ряду купила свиных ребрышек на борщ, печени на паштет, мило обсудили с бойкой мясницей (если молоко продает молочница, а зелень -- зеленщица, то кто тогда торгует мясом, неужто мясник?) маленькие секретики приготовления печени. У Коли взяла сыра и брынзы, у Нади -- селедку. Что-то вы сегодня рано. -- говорит мне Надя. -- Да в отпуске я, выписала пять дней успокоить нервочки  и наполнить дом теплом. -- О, да, -- отвечает Надя, -- за пять дней можно горы свернуть. Надя -- работающая от рассвета до заката женщина, она, как никто, понимает. 

В лабазе подле дома покупала хлеб, непривычная большая очередь из звонкой ребятни, после школы гурьбой, как водится, по нехитрым удовольствиям -- чипсы, сухарики, конфетки.