Радикальный экстремистский националистический Роскомнадзор, деятельность которого запрещена, выпустил намедни разъяснение, указывающее, что в радикальной экстремистской националистической Российской Федерации, деятельность которой запрещена, согласно решению радикального, экстремистского националистического Минюста РФ, деятельность которого запрещена, нельзя упоминать некоторые организации без эпитетов

«радикальный, экстремистский, националистический» и без  указания на то, что их деятельность запрещена.  За нарушение этого правила СМИ будут закрываться .

В списке – 41 организация.  Я столько и не упомню. Буду на всякий случай применять это правило вообще к любым организациям, о которых в недобрый час решусь что-нибудь написать.

А вообще, конечно,  обсуждать все эти замечательные новости невозможно совершенно, потому что абсурд и морок неанализируемы по природе своей. Вот материться – можно, хохотать истерически – можно, вечерами изобретать конструкцию простого, эффективного и мобильного  снайперского огнемета – можно.

А обсуждать  - нельзя

ПС. Конструкцию эту  как ни крути, а все дракон получается.  С другой стороны, грядет эра биотехнологической революции,  неудивительно, что идеи жмутся в те края.

 

Апдейт
О, сегодня в полдень изменили разъяснение. Теперь без эпитетов можно, только про запрещенную деятельность нужно будет писать. Но это в скобочках аббревиатурой, наверное, можно будет.Привет Роскомнадзору (да будет Аллах милостив к нему ДКЗ)!

 

 

Жила-была в США женщина по имени, допустим, Маша Смит. У Маши  были муж, дети и даже уже внуки, а больше у нее никого не было, потому что ее родители,  давно умершие, в свое время взяли ее малюткой из детского дома в Гомеле. Так что Маша была совсем без кровных родственников – ну, кроме тех, которых она сама себе родила.  А еще у Маши был пунктик – ей иногда  казалось, что она еврейка.  Почему голубоглазая курносая блондинка так считала? Ну вот  казалось ей так, и всё.

И однажды она слегка надоела  размышлениями  на эту тему ненаглядным своим детям, и ненаглядные дети сказали:  Дорогая мамми! Смотри, что мы тебе купили! Это сертификат от «23andme» - с приложенной к нему пробирочкой. Ты туда плюнешь, мы все это отправим по адресу на сертификате,  и там твою национальную составляющую  немедленно прояснят.   Придется, правда, проститься с иудейскими иллюзиями, Суламифь ты наша,  зато будет твоя душенька,  наконец, спокойна.

И Маша плюнула, почта дунула, и спустя какое–то время в машин ящик блямкнул э-мэйл  с результатами.

К изумлению  ее  близких на 97% Маша оказалась ашкенази – сердце-вещун не обмануло.

К изумлению самой Маши на сайте компании ей предложили ознакомиться со списком ее родственников. Тоже попавших  в поле зрения 23andme.

И вот там сирота-без-роду-без-племени Мария Смит выяснила, что у  нее имеется три двоюродных сестры,  несколько  двоюродных же племянников и с десяток троюродных. И никакой ошибки быть не может – вот идентичные линии, стопроцентное родство.   

 

Маша кинулась за телефонными книгами и уже к вечеру вовсю щебетала по скайпу  с сестрами и братьями. Часть из которых жила в США, другая – в Канаде, третья –в Израиле, а кто-то даже до Австралии успел добраться.  

И,   натурально, у всех зародился в конце концов вопрос: а кто мы вообще такие и откуда здесь взялись?  

У всех были с этим определенные проблемы, но,  составив общую мозаику из детских воспоминаний и семейных преданий, они поняли, что жила когда-то в тридцатые годы в далекой России  семья по фамилии Шустер – Семен, Шифра и два или три их сына.

Все свежеприобретенные машины родственники оказались потомками младшего сына,   но никто не  знал, как звали машиного папу, как Маша оказалась в детдоме и что там вообще в этом Гомеле происходило.   

И тогда они решили послать в Россию гонца,  кого-нибудь помоложе, чтобы он попытался узнать что-нибудь про их общие корни…

 

…Ну да, так они нас и нашли. Точнее, не сразу нас, а сперва  дядю Борю.  Гонец не обленился обзвонить ВСЕХ  Шустеров в России, пока не нашел того, кто,  услышав про  Сему  и Шифру, признался, что эти звукосочетания ему знакомы.     Он у этих звукосочетаний в детстве в Гомеле  часто гостил.  И да, у него есть фотографии той поры. И письма. Примерно два чемодана.  Сейчас его племянница, Татка все их вам распечатает и перешлет, а сам дядя Боря немедленно сядет писать историю семейства Шустеров – Татка поможет…. 

Выяснилось и про Машу. Дядя Боря был не в курсе, а вот  моя мама – девочка с большими, внимательными  ушами, как-то подслушала:  бабушка Шифра тайно плакалась кому- то, что ее средний сын  Георгий – красавец и бабник -  родил ребеночка от школьной учительницы, но ребенка признать не захотел и учительница отдала девочку в детский дом, куда бабушку не пускали, потому что она малышке никто и звать ее никак.  А потом ребенка вообще удочерили, имя ей поменяли и неведомо куда чужие люди увезли, да и война еще….

Но благодаря чудесным современным биотехнологиям мы все, наконец, встретились, воссоединились, и вот уже полгода мой почтовый ящик (который добрые мама с дядей Борей отдали в качестве контакта на растерзание  всей своре новых родственников ) забит сообщениями типа «Любимая семья! Это Жоржетта из Оттавы, жена Машиного старшего внука! В следующих 17 видеоприложениях мой младший сын  Бобби  учится играть на маракасах! Обязательно напишите как вам это понравилось! «

Слава, блин, науке-генетике…

Пару лет назад мой добрый друг попросил меня написать пьесу.
С весьма сложными условиями.
Это должен быть ряд эпизодов, связанных между собой идейно, но никак не сюжетно.
Там должно быть место для хореографии. Очень-очень много хореографии. В стиле модерн. При достаточно сильной драме одновременно.
Почти вся сцена все время должна быть залита водой. Это непременно.
Одна из важных ролей должны быть отведена под танцора – ампутанта, лишившегося одной ноги. В сюжете должен быть какой-то легкий намек на это, но не в лоб.
Ну и как положено, секс, насилие и бездны порока – но опять-таки не в лоб, а так, чтобы непосвященный и не заметил.
А о идейных контекстах я даже и писать ничего не буду: обсуждения шли часами и неделями - нельзя впихнуть невпихуемое в коротенький постик.
Привычно пробалансировав какое-то время на ушах, пьесу я все же написала. Мне трудно сказать получилась она плоха или хороша, но то, что она э….э… странная – это факт.
После чего через пару лет выяснилось, что проект закрывается по не зависящим от этой вселенной причинам.
Я осталась в обнимку с пьесой и собиралась привычно же сгноить ее в отходах производства – пусть будущие литературоведы над ней чахнут, но потом меня осенило, что, может быть, кому-нибудь она все же зачем-то нужна.
Я в жизни не писала для театра, понятия не имею, как это нужно регистрировать и рассылать - так что просто оставлю это здесь:
Если кому-то нужна вот такая пьеса, то забирайте. Любая оплата – только по факту получения с нее баснословных барышей.
ПС. Одноногого танцора в принципе можно заменить на двуногого, а вот с водой придется помучиться – ее там много. Называется пьеса «Сказки воды», понятное дело.

Новый текст в MAXIM. Довольно забавный по ряду моментов. Для экономящих трафик - под катом куча картинок.

 

Читать далее...

 

 

Ну, давайте я вам расскажу, как была русским шпионом.

 

Довелось мне как-то иметь сложные романтические с гражданином Швейцарии. Вот тут  http://www.liveinternet.ru/users/651208/post203509317  я о них уже писала.

Оливье говорил только по-французски и по-испански, а я – только по-немецки и по-английски, тем не менее как-то мы с ним снюхались и примерно год пребывали в растрепанных чувствах.

У него была работа в Лозанне, у меня – в Москве, и никоим образом мы не могли бросить свою трудовую деятельность, но регулярно наслаждаться обществом друг друга нам обоим тогда казалось обязательным. (Говорю же, никто из нас не понимал ни слова из того, что нес другой – залог безупречно гармоничных отношений).

Мне было проще – швейцарское посольство обычно безмятежно штамповало мне мультивизы, Оливье же за всю дорогу только два раза сумел одолеть тернистый путь получения визы российской однократной.

Поэтому пару раз в месяц я летала к нему в Лозанну на выходные. Этого было мало.  Но зато у меня были рабочие поездки. В тот год я, помнится, гребла любые предложения. Поездка в Картахену на обзор новых бритв? Супер! Симпозиум по оздоровительному грибоедству в Куала-Лумпуре? Уже лечу!  Участие в собачьих гонках в Финляндии? – ну как же без меня! Вело-чертов-чтобы-он-провалился-тур по горам Словакии? Шлите Т.В. Олейник – она справится!

Потому что туда же прилетит Оливье и мы с ним в свободное от рабочих обязанностей время будем пытаться объясниться при помощи энергичной жестикуляции и выразительных глаз.  

И все было бы хорошо, но в то время в Швейцарии как раз активно расследовалось дело Пал Палыча Бородина, отношения между странами были напряженными и в какой-то момент мною заинтересовались швейцарские спецслужбы.Мои бесконечные мотания по планете и регулярные визиты в Швейцарию совпали по  рисунку с трафиком не то денег, не то каких-то тайных встреч. В общем,  с Оливье связались и,  тысячу раз извинившись, полюбопытствовали, что его со мной связывает. Оливье живо объяснил, что.

Тогда у него поинтересовались – может ли он предположить координаты моего нынешнего пребывания? Оливье подтвердил, что может. Эти координаты находятся аккурат на месте его ванной, где я отмокаю уже час, пытаясь читать большущую книгу комиксов Astérix et Obélix в тщетных попытках приобщиться к великому галльскому наречью.

 

 

Двое –мужчина и женщина – оба  в серых строгих костюмах прибыли через полчаса. Я как раз выползла из ванной с Астериксом под мышкой.

Тысячу пардон, но не согласится ли мадам ответить на кое-какие вопросы? Нет-нет, никуда ехать не надо, исключительно добровольная дружеская беседа. Может ли мадам объяснить, почему вся квартира господина Э. затянута веревками, на которых висят листочки с изображением курочек?   

- Я проиграла ему пари,  побившись об заклад, что он не сможет выпить бутылку водки из горлышка и в качестве штрафа должна была нарисовать сто курочек акварелью. На веревках они сохнут, акварель мокрая. Скажите, а вы вообще кто?

- Ясно. А как вы объясняетесь с господином  Э?

- У нас есть словарь.  Но мы его редко используем.  В общем, и так все понятно. Я умею говорить «ту э ун раттон». Он понимает.  А вы вообще здесь зачем?

- Мадам, поймите нас правильно. Нам нужно знать –совершаете ли вы какие-нибудь преступления против Швейцарии, являетесь  ли членом международного криминального сообщества, замешаны ли в отмывании денежных средств? Дайте нам честное слово, что вы всего этого не делаете.

- Честное слово.

- Тысячу благодарностей! Извините, что мы вас потревожили. Скажите, а вам знакомо имя Павла Бородина?  

- Оно знакомо всем, кто хотя бы раз в жизни включал телевизор в России.

-  И вас с ним не связывают отношения? Нет?  Еще раз извините за вторжение! Приятного вам пребывания в Швейцарии!

Серые удалились.

 

Я потащилась за словарем.

- А тебя они допрашивали?

Оливье взял у меня словарь и долго в нем копался.

- Не имеют права – я гражданин Швейцарии. Я их мог вообще не пускать, но решил, что тебе будет смешно и интересно.

В общем, в придачу к «шушу» и «бижу» я обзавелась еще и третьей кличкой: «мон эспьон».

 

 

«И сшиты не по-русски широкие штаны…»

Вообще удивительно, насколько в головах…или даже не в головах, а  ниже и глубже, в самом позвоночнике у нас прошита эта древняя паранойя. Все-таки советская детская литература и кино хорошо нас перекроили.

В десятках текстов и комментариев вполне разумных и не злых людей за эти дни я прочитала что-то в таком роде:

«Ну да, мать, семь детей. Грудной младенец. Но ведь на самом же деле она – предательница! Она позвонила в иностранное посольство и рассказала наши военные секреты! За это в любой стране….»

 

Вы можете сделать опыт. Езжайте в любую более или менее свободную страну, садитесь на телефон и начинайте обзванивать посольства.  И рассказывайте, что хотите – хоть про переброску атомных ледоходов в Сахару, хоть про тайные опыты с сусликами –переносчиками  подагры, хоть про то, что местный парламент оккупирован дислексиками.

Знаете, что будет? Правильный ответ: ничего, кроме того, что вы выучите фразу «Прекратите нам, пожалуйста, звонить» на ста с лишних языках.

 

О нет,  военные тайны есть у всех государств. И знаете, почему они называются «тайны»? Потому что их держат в секрете. Вот если вы станете делать подкопы под военные базы, взламывать сейфы в спальнях соблазненных вами генералов и потом шантажировать этих генералов, продавая добытую информацию  - тогда вами заинтересуются. И будут еще долго интересоваться, пока не соберут убедительный для любого суда мешок свидетельств тому, что вы ведете противозаконную деятельность.

 

Если вы приведете в суд домохозяйку с кучей детей и скажете, что она в маршрутке услышала  про войну, а потом в посольство позвонила – то ближайшие недели ваш светлый облик будет украшать обложку «Шарли Эбдо», с работы вы вылетите в наносекунду, а домохозяйка пополнит свой семейный бюджет суммой со многими нулями – за незаконное преследование и задержание.

Потому что гражданское лицо, не дававшее никаких подписок о неразглашении, в мирное время – чрезвычайно трудно обвинить в госизмене и даже в шпионаже (если речь идет о иностранце).  В нормальной стране, конечно. В Северной Корее, сами понимаете, все обстоит несколько иначе. Там шпионские наклонности пресекают в корне – сажая в лагеря семьями. Вместе с нерожденными еще  младенцами, имеющими в генокоде высокую склонность к предательству.  

Не, разумеется, если вы хотите, чтобы вас могли кинуть в тюрьму за то, что вы запостили в инстаграмме фото коти на бибике (а за бибикой можно видеть сапог генерала Б, выполняющего секретный марш-бросок из булочной в поликлинику)  - то пожалуйста. Одобряйте.

Давайте снова шарахаться от любого иностранца в канаву, дабы пресечь нежелательный контакт, давайте молчать, давайте жить с каменными от напряжения скулами.

Давайте приветствовать двадцать лет заключения для Светланы Давыдовой –подлой изменщицы, девчиша-плохиша.

Мы это можем, мы привыкшие.

 

PS

Да, мы не достаточно знакомы с выдвигаемыми против госпожи Давыдовой обвинениями. Возможно, она на самом деле – конструктор военных двигателей, военнослужащий с высоким допуском и способный подорвать обороноспособность нашей державы одним движением бровей.

Поэтому свои суждения я строю только на тех фактах, которые имеются в распоряжении СМИ. Как и все те, кто уже вынес по этому делу свой суровый приговор.  

Вообще кладезь, конечно, языковой – этот «Год на Севере.»
Но надо сказать, что и идеями богат.

Вот, допустим, когда господин Шувалов в следующий раз пожелает нам поведать, как надлежит истинно русскому человеку снижать потребление, крепя мораль и преданность делу партии – вполне может уже апеллировать не к воображаемым и неоформленным «славянам прошлого», а ко вполне конкретным документальным источникам.
В которых точно написано –что русскому человеку для счастья и пропитания достаточно.

«Полнота и завидная свежесть лиц немало свидетельствуют о том, что чистый морской воздух, которым довелось им питаться в самую лучшую часть года, постоянные, ломовые работы, так благодетельно укрепляющие мышцы и весь состав человека, чарка, употребленная вовремя и в меру и, наконец, тресковое сало, топленое из максы, и служившее вместо чаю, по утрам и на ночь, возымели на телосложение хотя и не ладно кроеного, но крепко шитого русского человека все свое спасительное, благодетельно-укрепляющее влияние.»

Хотя, боюсь, я бы порекомендовала сменить чай из трескового сала на еще пару порций чистого морского воздуха, потому что некоторый русский человек, как бы ни был он крепко сшит, точно треснет по шву в неприличном месте через пару дней такой изысканной диеты.

 

 

Читаю великолепнейший максимовский «Год на Севере».  

 

«Чаще стали выплывать шняки на голомя…  Целым селением ходят бабы к морю дразнить ветер, чтобы не серчал и давал бы льготу дорогим  летнякам… На следующую ночь после богомолья все выходят на берег своей деревенской реки и моют здесь котлы; затем бьют поленом флюгарку, чтобы тянула поветерье. Тут же стараются припомнить и сосчитать ровно двадцать семь плешивых из знакомых своих в одной волости, и даже в деревне, если только есть возможность к тому.»

 

И думается – а родись я на сто пятьдесят лет пораньше и верст на 1000 севернее – что бы я делала? Со своею-то  привычкою скептически относиться даже к аксиомам. Вот выплыл мой летняк на шняке на голомя , бабы зовут плешивых считать.

- Давай, Танька! -  кричат – собирайся и котел прихвати. Тебе, кстати, доверено важное дело – будешь поленом флюгарку бить.

Тут ведь на выбор, или лиходейкой  прослыть, не дай бог,  мужегубицей для всего селения, либо со всеми  идти и лупасить по флюгарке,  морщась от неловкости.

Где он тут - идеальный компромисс между уважением к себе и социальной встроенностью?  

 

P.S.

 «Она влетела в Париж к градоначальнику и представлена к королю; на голове корона, нос корпусом индейского петуха, голос павлиный, выговор турецкий, пение ее весьма приятно и всех пленяет по примеру инструмента; ест мясо и всякую снедь, что человек употребляет. На спине имела гробницу и в оной три человеческие кости: когда запевает, то всех к сражению приуготовляет. Думают так, что послана по Божию повелению»

Подпись к рисунку птички, обнаруженному  путешественником Максимовым на стене одного дома в Кандалакше. Середина 19 века. Рисунок не сохранился.

Ладно, богу - богово, а коту – котово. Иногда люди, заходящие к нам в дом, спрашивают: а что это у вас тут такое… что случилось? А с нами просто случилась саблезубая киса, кися-бобер, грызун плотоядный длинноносый. Оно разгрызает все, что встретит, на мелкие куски. А потом этими кусками оплевывает окружающую действительность. Ноги, руки, волосы, книги, провода, сигареты, конфеты, обувь и …ну да.. фиалки… Орхидеи у меня тут готовились массово зацвети - ага, как же. У нас есть уже один серый цветок красоты несказанной, конкуренции не терпящий – все цветоносы были в один прекрасный момент кастрированы мощными челюстями. Не фиг было соблазнительно торчать из горшков. Процесс уничтожения реальности нас завораживает. Особенно если реальность приятно хрустит. Например, вот так.

О, у нас на сайте вывесили мою старую статью, которая оказалась, увы, злободневной

 

Навстречу анафеме! Почему все религии вредны, а атеисты лучше живут

Какова роль религии и церкви в современном обществе? Может ли вообще общество считаться современным, если в нем царит религия? На эти и другие вопросы мы даем очевидные ответы, которые расстроят твою набожную бабушку.

 

Читать далее...

Не принимала до сих пор участия в дискуссиях по поводу французских карикатуристов. Потому что в упор не видела тут предмета для дискуссии.

Спор «этично ли расстреливать художников за карикатуру?», на мой взгляд, столь же осмыслен, как спор «хорошо ли убивать грудных детей лопатой?»

То есть – ну никакого простора для маневра.
Единственно правильный ответ тут «неа»  - и идти дальше.

 

Но с изумлением поняла, что для многих очевидность и неизбежность «неа» не являются безусловными.

И свои сомнения они охотно поясняют.

«А если бы они плюнули в лицо твоей матери?»

«А если бы они нагадили на могилу твоих родителей?»

«А если бы они твоего ребенка нарисовали голым в журнале для педофилов»?

 

При этом адвокаты парижских стрелков сами действуют именно так, как французские карикатуристы.Они берут условно «святой» для оппонента символ и помещают его в условно «отвратительные» условия. То есть рисуют словесную шокирующую карикатуру, чтобы вызвать эмоциональный отклик собеседника – это помогает убедительнее донести мысль.Но при этом они, конечно, не ждут, что собеседник вычислит их по айпи и наведается к ним с калашом. Потому что на самом деле они прекрасно знают – карикатуры рисовать можно, а расстреливать людей нельзя.  Головой, может, и не знают, а встроенным «социальным этикомером» - ого-го как знают.

 

Момус, покровитель шутов, всегда несет с собой мешок скабрезностей, пошлостей и нечистот, он – владыка того, что Бахтин называл «телесным низом», он – место, где чистое встречается с нечистым.  Чтобы каждый увидел свою границу между тем и другим.

Шок зрителя помогает ему яснее осознать события. Лучший юмор –всегда черен, даже если эта чернота скрыта за внешне учтивыми словами.

Почему Момус социуму необходим всегда - это очень долгая , сложная и вариативная история, но нарушители табу и шуты были всюду и всегда, если их нет – общество будет в опасности, начнет путать черное и белое,  уйдет в самоедство,  перестанет отличать истинно необходимое от отягощающего излишества. Общество, в котором Момусу нет места, в конце концов начинает рождать много людей с автоматами и взрывными устройствами: если вытеснять смех – на его место приходит гнев.  

И да, Момус всегда пасся в загородках, ему не место было в повседневной жизни. Шут может показывать миру голый зад, король – нет. Ярмарочный балаган, анекдот, рассказанный среди друзей, карикатурный еженедельник – Момус всегда обособлен от  реального бытия, отделен от него колпаком с бубенчиками, наряжен так, чтобы была видна его шутовская природа. 

И мы все прекрасно знаем, что убивать шута – грех. То есть, как выяснилось, головой –то мы можем этого и не понимать….

Решила я почитать тут какую-нибудь художественную литературу на древнеегипетскую тематику. Причем даже художественные достоинства не слишком важны – просто кто как спасается, а я вот люблю сматываться от реальности в иные миры.

Вокруг карикатуристов расстреливают и электрички отменяют, а я, знаете ли, веду свою лодочку сквозь заросли папируса, молясь Исиде, чтобы водяные лошади не услышали самонадеянного плеска моего шеста.
Даже не столько книга нужна- сколько трамплин для воображения – прочитаешь несколько страниц, а потом весь день ходишь, как сомнамбула, составляя в уме отчет о путешествии в Пунт и пересчитывая слоновые бивни и шкатулки с ароматическими смолами.


Но, конечно, я на всякий случай страхуюсь – и выбираю не просто автора, а профессионального египтолога, сорбоннского доктора и даже учредителя института Рамзеса. Потому что мне совершенно неважно, насколько там будет хороший сюжет –вы понимаете. Насколько убедительно описаны людские страсти и чаяния, кто убил Яхмоса и добьется ли Нефер любви прекрасной Шепсит – это мне все исключительно безразлично.
Но зато очень бы хотелось, чтобы автор не путал канопы с канапе, ихневмонов с гегемонами, а ориксов с ониксами, потому что тогда трамплин превращается в катапульту, которая мгновенно вышвыривает меня в реальность, и в этой реальности я бегаю по стенам и шиплю, как ихневмон.


Ну вот, беру я, значит, книжечку уважаемого египтолога и ровно на третьей странице юный Рамзес открывает в своей спальне окно и выпрыгивает в сад.
В 13 веке до нашей эры. В Египте. Окно в спальне. Он, видите ли, открывает.
Ну, надеюсь, он не забыл в спальне свой цилиндр и парабеллум.


Ну вот как можно быть египтологом и не знать, что окна, хоть чем-то похожие на окна, появились только в Риме, фактически уже в нашу эру, а открывающиеся окна с рамами – это уже , считай, средневековье.
А в Египте Рамзесу, чтобы выпрыгнуть в окно, нужно было взлететь до потолка и сделаться плоским-плоским, чтобы протиснуться в вентиляционно-световое отверстие. И, разумеется, в моем воображении он тут же все это и проделал, намертво испоганив мои египетские каникулы.

Во – мы пишем, нам отвечают или как Тата с древнеевразийством вообще совсем поссорилась.

Такая прелесть украшает теперь сайт прекрасного института.

http://runitsa.ru/publications/961/

И, знаете, мне понравилось. На самом деле. (Ну, то есть, если не считать моей фотографии из «Большого Города», которую я так давно и искренне ненавижу, что почти что привыкла и полюбила).

А понравилось мне две вещи. Во-первых, академик Чудинов демонстрирует такую виртуозность в непонимании письменного текста, что всю статью целиком можно брать как химически чистый образец алогизма.  Его выводы к любому анализируемому абзацу столь непредсказуемы, что лично мне ни разу не удалось угадать: чем дело кончится.  Если бы я сама с собой каждый раз пари держала – продулась бы вконец.

- Который час?

- Потому что слон!

 

 А во-вторых, он очень мило ругается.  Мне стало понятно, что человек это, видимо, незлобивый и добродушный: согласно законам жанра  он старается язвить и разить  в полемическом пылу, но получается что-то типа гувернантки Полины Карловны, которая сердито машет чепчиком и кричит:«Пфуй, пьохой мальчишка, гадкий шалун!»  Кому как, а  лично мне такая ругань симпатична.

 

По поводу же основной мысли  статьи господина академика я ничего сказать не могу. Только процитирую однажды услышанные мною слова некой  мамы после  детского утренника в яслях.

«Милый, ты, наверное, думаешь, что ты прочитал стишок. Но на самом деле это не совсем так.»

Кто угадает - на что смотрят эти дети?

Ответ -в комментариях

 

 

Две новости в один день.

Комсомолка показывает невидимого безымянного свидетеля, уверяющего, что лично видел украинский самолет, вернувшийся в трагический день без ракет.

ФСБ уверяет, что украинцы втихую покупают детали для ЗРК БУК.

При том, что все расследование крушения малазийского боинга идет в стиле «мельницы господни мелют ооооооочееееееень меееееедлееееннно», есть подозрение, что подобного плана сенсаций мы еще увидим немало.

 

Я понимаю Россию, я понимаю Королевство Нидерландов, я понимаю мировое сообщество – катастрофа такого масштаба, буде громко и ясно названы виновники,  может стать чрезвычайно нежелательным рычагом, который заставит события крутиться быстрее – и в весьма опасном направлении.    

Где-то в самых глубинах души мне тоже трусливо хочется, чтобы боинг сбил перепуганный украинский летчик – такой поворот событий несколько разогнал бы тучки и над моей макушкой, прописанной в 150 метрах от Кремля, знаете ли.

Но истина все-таки дороже, да.

А истина заключается в том, что

 

А) несколько недель до этого ополченцы активно сбивали украинские самолеты.  

Б) через 20 минут после падения боинга в интернете на аккаунтах, на которых до того регулярно появлялась информация от Стрелкова-Гиркина, появился победный рапорт  об очередном «птичкопаде» с указанием района, в котором рухнул самолет,  и фотографией дымного следка.  Сообщение было удалено, когда выяснилось, как звали «птичку»

В) В течение суток СБУ выкладывает записи перехваченных разговоров ополченцев, в которых те обсуждают сбитый ими самолет и имеющийся в их распоряжении БУК-М, из которого этот самолет и сбит.

http://www.youtube.com/watch?v=G0LdWh_rrNk

http://www.youtube.com/watch?v=FIq7coLjpog

 

Могут ли эти переговоры быть подделкой? Ну, мне никогда не приходилось  видеть в русском кинематографе столь фантастически убедительной звукорежиссуры. Чтобы за несколько часов найти таких точных имитаторов известных голосов «Хмурого» и «Беса», имитаторов, которые были бы одновременно актерами высочайшего класса, способными произносить заученный текст как рождаемую непосредственно во время разговора мысль?   С моей точки зрения шанс на это примерно равен шансу на то, что пока я печатала этот текст,  под моим креслом кванты случайно соорганизовались в золотой слиток размером с кошку.

(на всякий случай посмотрела под кресло – ничего там нет)

 

Поэтому вывод лично у меня такой.

Ополченцы пуляли по самолетам, бук, способный сбить боинг,  у них был, и они не сомневались, что боинг сбили именно они.  Ну, то есть, не они -  а экипаж бука, о котором также идет речь в переговорах.

Недостаточно улик, полагаете,  для вердикта?  Да, конечно.  В конце концов, в боинг могли одновременно стрелять снизу ополченцы, а сверху его мог когтить межгалактический электроугорь. Но если точно выяснить, что происходило снизу, картинка вверху тоже прояснится.

Поэтому будь я премьером Голландии, я бы, пока комиссии изучают дырки и ошметки и получают из разных источников все новые снимки со спутников, невидимых свидетелей и прочие сенсации, отрядила бы хорошую диверсионную бригаду – стыбзить, то есть, пардон, арестовать  Беса и Хмурого и пригласить их в качестве свидетелей на допрос.   

Упаси боже, никаких пыток!  Эти люди могут быть агрессивны, обладать сомнительным кругозором и иметь спорные этические представления – но они не лживы по сути  своей.  Этот вам не поднаторевшие в богословских диспутах имамы.  И самое главное –провести экспертизу их голосов на предмет совпадения с записями.

Вообще-то в интересах самих  Безлера и Хмурого было бы снять с себя эти подлые обвинения, полагаю. Вот если бы мой голос в интернетах вещал о том, как я самолеты сбиваю,  – я бы уже бегала по коридорам Гааги с требованием немедленно меня допросить, изучить  и оправдать.

А если голландцы не умеют приглашать на арест при помощи спецназа, то можно за помощью к какой-нибудь дружественной стране обратиться. Никогда не поверю, чтобы в таком большущем самолете не было ни одного еврея. Ну,  или хотя бы внука еврейской бабушки.

А вообще правила покрытия-непокрытия головы – это классика остро-тупоконечности. Вот за что я религии особенно люблю – это за почтение к деталям, конечно.

 

Основоположник христианства ничего по поводу причесок и беретиков не говорил в принципе, ибо вообще был прискорбно равнодушен к любым обрядам и церемониям.

Но зато апостол Павел, будучи урожденным фарисеем, конечно, не мог пустить дело на самотек. Указания Павла – единственный источник традиции. И вечный повод для выдирания волос и бород друг другу у защитников благочестия.

Потому что правила Павла были написаны им для очень конкретной  эпохи и конкретной местности. В Коринфе и Риме мужчины –гомосексуалисты носили длинные волосы, поэтому Павел неоднократно указывал, что мужчина должен быть коротко стрижен, а длинные волосы для него – это стыд и позор. То, что основатель его религии сам был назореем, не  стригшим волос, Павла волновало мало – Христа он никогда не видел, зато  имел дело с конкретной средой, в которой длинные мужские волосы считались штукой неприличной. Как, кстати, и длинная борода – которая есть дикость и варварство.

Католики эту традицию сохранили – священники всех рангов, начиная с папы, там коротко стригутся  и бреются. (Только в отдельные периоды, когда бороды становились настолько модными, что мужчина без бороды казался неполноценным, папы позволяли себе бородки- в 16 веке, например).  

И, конечно, с точки зрения Павла, в церкви надлежало быть с головой непокрытой, потому что стоять перед богом в шляпке – это неприлично. При виде сегодняшнего ортодоксального гривастого епископа в клобуке Павла хватил бы родимчик.  

 

С женщинами же все было еще сложнее. Им Павел разрешил покрывать голову в храме, опять-таки ориентируясь на тогдашние традиции.

В Коринфе незамужние женщины ходили с длинными волосами и без платка. Замужние женщины волосы стригли и надевали головные уборы.  А коринфские проститутки ходили  стрижеными, с непокрытыми головами.

Конечно, в таких условиях заставлять приличных замужних дам в церквях  выглядеть, как непотребные девки,  Павел не мог. И разрешил матронам прикрывать голову во время церемоний – типа, в знак власти мужа над ними и все такое.

А  девицы с длинными волосами молились наравне с мужчинами- с непокрытой головой. 

Все это создало бесконечную неразбериху –  покрытие голов, пострижение усов и выбривание макушек до сих пор являются предметом увлекательнейших религиозных диспутов.

И, кстати, в русском православии незамужним женщинам  тоже вовсе необязательно присутствовать на молитвах в платке – это последние лет 20 ретивые прихожане стараются в благочестии мусульман перещеголять.

 

Григорий Карпович Михайлов

Девушка, ставящая свечу перед образом  [1842]

 

 

 

Я не хотела идти на крестины этой прелестной малышки, потому что вообще предпочитаю не осквернять своим присутствием православных храмов. Тем более, меня на самом деле сильно мутит от запаха ладана.  Смешно, конечно, но  что поделаешь.

 

-  Не валяй дурака – сказал Илья. – Батюшка –очень прогрессивный, а я хочу, чтобы ты была на крещении моей дочери.

Подарочную корзинку с припасами для прогрессивного батюшки мы покупали вместе с Санькой – еще одним поганым безбожником.

- Свинину попы едят? – спрашивал Санька, осматривая наборы

- Еще как. Если не в пост.

- А сейчас – не пост?

- Понятия не имею.  Да берем давай, у них –всегда посты, а ветчина – длительного хранения.

- Тут еще виски – ему можно?

- Можно.

- А кофе?

- С 18 века, если не ошибаюсь, можно.

- А мидии консервированные?

- Это черепокожие, их даже в пост можно.

-- А чего им вообще нельзя?

- Человечину. Саньк, бери не глядя, христиане всеядны – это тебе не иудеи с мусульманами. 

- Круто!

 

-  Наденьте головной убор –сказал мне прогрессивный батюшка, который как раз переобувался в закуточке на проходе.

-  А я не признаю власти мужа над собой.

- Тогда вы не христианка

- Вы бесконечно правы.

Батюшка попрыгал, чтобы как следует провалиться в свеженадетые туфли, запихнул под лавочку сапоги.

- И все–таки наденьте головной убор, вы в церкви. Капюшон накиньте.

 

Я вздохнула и натянула капюшон своей гоанской курточки.  Знаете, такой –с длинным-длинным хвостом, закрывающий лицо,  с прорезями для глаз – чистый ку-клукс-клан.  Миролюбиво поморгала батюшке в прорези.

 

- Снимите капюшон, - тоже со вздохом сказал батюшка и ушел.

 

 

В начале церемонии меня сразу отправили к западной стене, а Саньку еще через пару минут, после пересчета на крещеный-некрещеный.

- А мы ему еще черепокожих покупали,- бурчал Санька.

Правда, церковь была тоже прогрессивная, поэтому на западной стене имелось вовсе не каноничное сошествие во ад – с нечистым в языках пламени, но крещение Руси князем Владимиром. То есть, нечистый тоже присутствовал, но совсем маленький и незаметный, отринутый  совсем уж  к плинтусу нарядными сапожками святителя.

 

   - Это наше с тобой место, чтоб заранее привыкали.

-  Как-то обидно.

- Это еще что, скоро в нас все присутствующие плевать начнут…

- Ты шутишь?

- Неа.  Вот смотри, они сейчас домаршируют по кругу, а потом начнут от диавола отрекаться – и будут плевать на запад.

- Да ты врешь! Не может такого быть.

 - Хочешь пари?

 

Вот так я и выиграла у Саньки 10 долларов, хотя он и упирался, апеллируя к тому, что плевали в нас как-то неубедительно.

 

Последнее слово Навального.

Прокуратура запросила 10 лет для него, 8 лет -для заложника, его брата, Олега. 15 января огласят приговор.

 

Думаю, мы имеем дело с важнейшим памятником русской литературы начала 21 века.

И,  видимо, взрыв все же неизбежен - эти троечники останутся троечниками.

 

 

«Сколько раз в своей жизни человек, который не занимается чем-то криминальным и противозаконным, может произнести последнее слово? Нисколько, ноль раз. Или, может быть, если ему не повезет, случится один раз. За последние полтора года, два года, с учетом апелляций и так далее — это мое шестое, седьмое, может быть, десятое последнее слово.

Вот эту фразу — «Подсудимый Навальный, вам предоставляется последнее слово» — я уже слышал много раз. Такое впечатление, что у нас последнее слово — для меня, для кого-то, для всех наступают последние дни. Постоянно тебя требуют сказать последнее слово.

Я говорил это, но, в общем-то, вижу, что последние дни не наступают. И самое главное, что меня в этом убеждает — если бы я всех вас здесь сфотографировал, вот так вот, втроем, а лучше всех вместе, с представителями потерпевших так называемых. Это вот те люди, с которыми я общаюсь в последнее время.

Люди, глядящие в стол. Понимаете? Вы все постоянно смотрите в стол. Я с вами со всеми разговариваю, а вы смотрите в стол, постоянно, все. Вам нечего сказать. Самая популярная фраза — вы ее точно знаете — которая обращается ко мне. Следователи, прокуроры, сотрудники ФСИН, вообще кто угодно, судьи по гражданскому праву, по уголовному, говорят эту фразу чаще всего. «Алексей Анатольевич, вы же все понимаете».

Я все понимаю. Но я не понимаю одного — но вы-то почему без конца смотрите в стол? У меня нет никаких иллюзий. Я понимаю отлично, что никто из вас сейчас не вскочит, не перевернет этот стол, и не скажет: «Да надоело мне! Я сейчас выхожу!» И не встанут представители «Ив Роше» и не скажут: «Убедил нас Навальный своими красноречивыми словами!»

Человек устроен по-другому. Человеческое сознание компенсирует чувство вины. Иначе бы люди постоянно выбрасывались как дельфины. Ну невозможно прости прийти и постоянно думать. Прийти домой и рассказать своим детям, мужу: «Вы знаете, сегодня я участвовал в том, что мы сажали заведомо невиновного. Я теперь страдаю и буду страдать постоянно»

Люди так не делают, они устроены по-другому. Они либо скажут: «Ну, Алексей Анатольевич, вы же все понимаете», либо они скажут: «Нет дыма без огня», либо они скажут: «А не надо было на Путина лезть», как вот процитировали слова представителя Следственного комитета. «Если бы он не привлекал к себе внимание, не размахивал бы руками и не мешал проходу граждан, то, наверное, все бы обошлось»

Но, тем не менее, для меня очень важно обращаться именно в эту часть зала или к тем, кто посмотрит или прочитает мое последнее слово, достаточно бесполезное. Но, тем не менее, люди, смотрящие в стол, — это же, по большому счету, такое поле битвы, которая происходит между теми жуликами, которые захватили власть, и нормальными людьми, которые хотят власть изменить.

Мы же бьемся за людей, смотрящих в стол. За тех, которые пожимают плечами, ничего не делают. В условиях, когда можно просто не делать какой-то подлости, они ее делают. Известная цитата — сегодня все любят кого-то цитировать, известная книжка, «Убить дракона» — всех учили плохому, но почему же ты, скотина, оказался первым учеником?

Количество людей, смотрящих в стол, которые либо просто вынуждены делать подлость, либо - даже чаще всего — когда их никто не заставляет делать эту подлость, они просто смотрят в стол, они отворачиваются и пытаются игнорировать происходящее. И наша битва за людей, смотрящих в стол, чтобы объяснить вам еще раз, чтобы вы не смотрели, а сами себе признались: все, к сожалению, в нашей прекрасной стране, все, что происходит, основано на бесконечном вранье.

Я здесь стою и готов постоять сколько угодно раз для того, чтобы вам всем доказать, что я не хочу терпеть это вранье, я не буду его терпеть. В буквальном смысле вранье во всем, от первого до последнего слова, понимаете?

Мне говорят, что интересы русских в Туркмении — их не существует, зато интересы русских на Украине – нужно начать войну. Мне говорят, что русских в Чечне никто не обижает. Мне говорят, что не существует ничего такого. Мне говорят, что в «Газпроме» не воруют. Я приношу документ о том, что у этих конкретных чиновников есть незарегистрированное имущество, есть компании. Мне говорят, что ничего этого нет.

Я говорю, что мы готовы прийти на выборы и победить вас на выборах. Мы регистрируем партию, мы делаем многие вещи. Мне говорят: «Это все ерунда. Мы на выборах побеждаем, а вы в них не участвуете, не потому, что мы вас не пускаем, а потому, что вы неправильно оформили документы»

Все построено на вранье. На ежечасном вранье, понимаете? И чем более убедительные доказательства чего-либо приносит любой из нас, с тем большим враньем мы сталкиваемся. И это вранье просто стало механизмом, который использует государство. Оно стало сутью государственной власти, сутью ее.

Мы смотрим выступления первых лиц — там же вранье от первого до последнего слова. Вчера выступает Путин: «У нас нет дворцов». Да мы фотографируем эти дворцы в месяц по три штуки, выкладываем, показываем. «Нет у нас дворцов. Нет у нас каких-то олигархов, которые кормятся от государства». Да вот же, пожалуйста, документики посмотрите, как руководитель РЖД на кипрские и панамские оффшорные компании половину уже госкорпорации отводит.

Зачем терпеть это вранье? Зачем смотреть в стол? Извините, что я вас в какую-то философию утягиваю, но жизнь слишком коротка, чтобы в стол смотреть. По большому счету, ну а че там, в этой жизни-то? Я не успел оглянуться — мне уже почти сорок. Не успею оглянуться, и вот внуки. А потом мы все не успеем оглянуться, и мы уже лежим в постели, и вокруг нас стоят родственники, которые думают: «Скорее бы он отдал концы и освободил жилплощадь»

И в какой-то момент мы будем понимать, что не имело смысла вообще ничего из того, что мы делали, для чего мы смотрели в стол и молчали.

Смысл имеют только те моменты в нашей жизни, то время, когда мы делаем что-то правильное, когда нам не нужно смотреть в стол, когда мы можем просто честно посмотреть в глаза друг другу, просто поднять эти глаза. Вот это имеет смысл, а все остальное смысла не имеет.

Поэтому для меня, я не скрою, это болезненная ситуация. И хитрый, болезненный формат, который выбрал Кремль для борьбы со мной, когда они не просто меня пытаются посадить, а каких-то притянуть туда еще невиновных человек. Офицеров, там, с пятью детьми. И я должен смотреть в глаза его жене. У нас очень многих людей по Болотному делу посадили ни за что, просто для того, чтобы застращатьь меня. Сейчас брата моего, понимаете, вот у него тоже жена,  двое детей, и я должен как-то вот сейчас с родителями... Они все понимают, поддерживают, я им очень благодарен.

Передайте им там всем: да они меня этим цепляют. Тем, что они вместе со мной каких-то еще невиновных людей паровозом тащат. Но — может быть, плохую вещь скажу — но даже взятие заложников меня не остановит. Потому что все в жизни не имеет смысла, если терпеть бесконечное вранье, быть согласным со всем.

Никогда не соглашусь с той системой, которая выстроена сейчас в стране, потому что эта система направлена на то, чтобы грабить всех, кто находится в этом зале.

У нас все выстроено в таком смысле, что существует хунта, прямо, в буквальном смысле хунта. Двадцать человек, которые стали миллиардерами, захватив все — от госзакупок до продажи нефти. Есть тысяча человек, которые находятся у кормушки этой хунты. Не больше тысячи. Есть несколько процентов активного населения, которому это не нравится. И есть миллионы смотрящих в стол. Я не остановлю свою борьбу с вот этой хунтой. Я буду продолжать агитировать, баламутить — как угодно —– тех самых людей, которые глядят в стол, вас в том числе всех.

Знаете, я не жалею, что позвал людей на несанкционированную акцию. Вот та акция на Лубянке, из-за которой все началось, она, прямо скажем, не удалась. Я не жалею ни секунды, что я это сделал. Я не жалею ни секунды, что направил свои действия в сторону борьбы с коррупцией, на расследования и так далее.

Адвокат Кобзев несколько лет назад, когда мы разбирали дело «Газпрома» или «ВТБ», сказал мне вещь, которая запомнилась: «Алексей, а ведь тебя точно посадят. Рано или поздно, тебя посадят».

Понятно, что человеческое сознание компенсирует это, невозможно жить постоянно с мыслью «Ой, меня посадят». Она вытесняется из головы, но, тем не менее, я отдаю себе отчет в этом во всем. Я могу сказать, что я не жалею ни об одном своем действии. Я буду и дальше призывать людей участвовать в коллективных действиях, в том числе, реализовывать свое право на свободу собраний. Я считаю, что у людей есть законное право на восстание против несправедливой, коррумпированной власти, против хунты, которая все захапала, которая триллионы долларов выкачала из нашей страны в виде продажи нефти и газа. И что мы получили от этого всего? Ничего.

В этой части я повторяю то, что я сказал в последнем слове по «Кировлесу». Мы позволили им, именно мы, глядя в стол, нас ограбить; мы позволили увезти эти наворованные деньги в Европу, мы позволили им превратить нас в скотов.

Что мы приобрели? Чем они с нами расплатились? С вами — глядящими в стол!? Да ничем! Здравоохранение у нас хорошее? Нет у нас здравоохранения! Образование у вас есть? Нет у вас образования! Дороги вам дали хорошие? Нет у вас дорог.

Вот какая зарплата у секретаря суда? Вот судебный пристав получает ну от силы 35 тысяч рублей. Вот, понимаете! Парадоксальная ситуация, когда десяток жуликов всех нас — вас — грабит каждый день. А мы все это терпим. Я это терпеть не буду.

Во-вторых, сколько нужно будет здесь стоять, в метре от этой клетки, внутри этой клетки, — я постою. Я хотел бы еще раз, завершая, сказать, что трюк удался там с моей семьей, с моими близкими. Но, тем не менее, они меня поддерживают во всем, но, собственно говоря, никто из них не собирался становиться политическими активистами. Именно поэтому нет никакой нужды сажать моего брата на восемь лет или вообще сажать. Он не собирался заниматься политической деятельностью.

Уже принесено нашей семье достаточное количество боли и страданий в связи с этим. Нет никакой нужды усугублять это все. Я уже сказал, что «взятие заложников» меня не остановит. Но, тем не менее, я не вижу, зачем власти этих заложников нужно добивать сейчас.

Я призываю всех абсолютно — это, знаете, может быть, наивно звучит, и над этими словами принято смеяться и ухмыляться — я призываю жить не по лжи.

Я хочу поблагодарить всех за поддержку. Я хочу призвать всех жить не по лжи. Я хочу сказать, что я уверен абсолютно, что изолируют меня, и посадят, и так далее. Но, как говорится, на его место придет другой. Ничего уникального и сложного я никогда не делал. Все, что я делаю, может делать любой человек. Я уверен, что и в Фонде борьбы с коррупцией, и где-то еще найдутся люди, которые будут продолжать делать то же самое, вне зависимости от решения, вот этих судов, единственная цель которых – это придание вида законности. Спасибо»

 

А вот так я думаю. И думаю я так примерно обо всем : тут только десяток примеров, а могли бы быть и сотни.  Именно поэтому со мной обычно невыносимо  вести приятные застольные беседы о житье-бытье:  я все время пытаюсь отвечать на вопросы, которых мне на самом деле никто  не задавал...

Читать далее...

В детстве моей любимой книгой ужасов был «Дневник Анны Франк» (возможно, именно поэтому уже в зрелом возрасте познакомившись с творчеством Кафки, я осталась к нему равнодушной – описанная там псевдореальность показалась мне и скучнее, и логичнее кошмаров реальных).
И особенно чудовищными мне казались первые его страницы. Евреям запретили ездить на велосипедах. Евреям можно закупаться только в специальных магазинах с ограниченными часами работы. Евреи должны носить на пальто звезду. Евреям нельзя ходить в кино. Еврейским детям запретили покупать мороженое…
Как будто ластиком стирают по кусочкам жизнь вокруг тебя: бессмысленные, мелочные, какие-то старушечьи запреты потихоньку затягивают удавку на шее – ну а потом приходит очередь и удавок настоящих.

И да, все последние годы я живу с некоторым ощущением, что мои кошмары оживают.
Не то чтобы ужас-ужас-ужас, но постепенно сжимается кольцо. Вокруг всех. По шажочку, по чуточку.

Вот мы – выпускаем мужской журнал. Журнал с девушками в мягком неглиже и шутками, в котором половина текстов – это просветительские статьи. Экономика, история, биология, эволюционная психология, астрономия, этнография, антропология – да всего по чуть-чуть. Те, кто читают MAXIM –в курсе.
Мы стали самым популярным мужским журналом Европы, читатели вместе с девушками заглатывают и кое-какое образование (ну, и наоборот иногда работает), рекламодатели оплачивают качественную полиграфию и делают прибыль, тираж окупает работу редакции, в казну мы платим замечательно полновесные налоги.
А потом – шмяк – и запрет на рекламу медицинских препаратов и БАДов. Ну вот так. Чтобы не было.
Ладно, нас это не очень затрагивает, страдает в основном более дешевый сегмент и журналы о здоровье.
Шмяк – и нас нельзя продавать в местах, расположенных рядом со школами и детскими садами.
Шмяк – и запрет на рекламу табака. Мы – мужской журнал для взрослых читателей, которые и без нас разберутся - курить им или нет, но тут идет борьба за здоровье нации, нам приходится подвинуться. Минус рекламодатели.
Шмяк – и запрет на рекламу алкоголя. Мы рекламировали дорогущие виски, коньяки и кальвадосы, но именно мы, видимо, виновны в спаивании народа. Минус много-много рекламодателей.
Шмяк – и Крым, а затем неизбежные санкции. Взаимные. Минус много-много-много иностранных рекламодателей, которые вообще скептически теперь оценивают свои перспективы на нашем рынке.
Шмяк - и ограничение на иностранные капиталы в СМИ.
Шмяк-шмяк-шмяк-шмяк…..
Такое впечатление, что люди пытаются осторожно работать в помещении, в центре которого сидит осоловевший кретин с дубиной, и куда дубина лупанет в следующий момент – даже и предсказать невозможно.

Мой друг ресторатор воет от нулевых промилле, запретов на курение, ограничение парковок, запрета на импорт продовольствия. Посещаемость ресторанов снижается безостановочно.
Мой брат – производитель недорогой лекарственной косметики - теперь практически лишен возможности рекламироваться. Только в специализированных медицинских журналах можно антимозольные кремы для ног прославлять. Продажи падают.
У моих дальних родственников под Волгоградом забили к черту свиней, которых они пытались разводить – в зону был введен ветеринарный карантин, ухайдокали всех животных от греха подальше. С компенсациями, ага. По ценам 70-х годов прошлого века примерно. Муж запил, жена уехала в город, работает там ходячей рекламной сосиской.
Знакомая писала детские книжки, не может больше писать –слишком много запретов на темы, сюжеты и сцены в детской литературе, издательства боятся связывать с новыми текстами и берут лишь совершенно постную белиберду. Борьба за нравственность молодежи и защиту детства от информации, знаете ли. А вы знали, что в книгах для детей до 12 лет запрещено упоминать о тяжелых болезнях, никто не должен умирать, никто не должен убегать из дома и не должно быть конфликтов детей с и родителями и прочими родственниками? Не знали? Счастливчики.
Дядя – токарь вологодский. На заводе заказов нет, зарплаты нет, есть несколько десятков судебных процессов с чиновниками и пара уголовных дел на каждого руководителя.
Подруга – владелица маленького магазинчика авторских поделок. Разговор со мной месяца два назад она начала так «Ну, как ты знаешь, я, к сожалению, к суициду генетически не предрасположена…»

И самое печальное, что все прекрасно знают, почему это происходит, и знали, что все к этому и идет. Рыба на наших глазах красиво, эталонно гнила с головы, невзирая на бум энергоносителей и прочие манны с небес. Медный тазик бряцал на горизонте задолго до Крымской кампании.
Просто в этот раз кретин с дубинкой вышел прогуляться во двор к соседям – и процессы несколько ускорились, но хотя бы все происходящее с рублем и нефтью было и ожидаемо, и закономерно.
Тут на Набиуллину жалуются. А что Набиуллина может сделать? Лично съесть триллионы свеженапечатанных рублей? Уговорить ОПЕК не валить нефтяные цены? Отменить пенсии и зарплаты бюджетникам? Отдать Крым и больно-больно отшлепать Эрнста с Добродеевым? Взять топор и убить три четверти чиновников, запатрулировавших чахлый бизнес до состояния полной истоптанности? Взорвать прокуратуру, Следственный комитет и Верховный суд? Родить Путина обратно?
Она вам кто – директор Центробанка или Чудо-Женщина с Лассо Истины?

…Помню, еще совсем маленькой, я подслушивала родительский разговор. Родители говорили о введении войск в Афганистан, о санкциях, о падении цен на нефть. Разговор был скучный, и я его запомнила лишь благодаря одной папиной фразе
«Ну.. если что - поедем в Ивашково, попробуем там пересидеть.. Татку вон приучим кур разводить ….»
Идея о разведении кур показалась мне тогда захватывающей и я долго ждала ее реализации.
Сейчас же и на кур, увы, совершенно нельзя положиться, ибо дубина не дремлет.
Шмяк….