Каждый год примерно в двадцатых числах августа с осами происходит одно и то же. Оса становится наглой. Она лезет в стакан с компотом, садится на край тарелки, пикирует на арбуз. А если её попытаться согнать, то она вернётся и будет ещё долго портить отдых! На самом деле осе просто реально нечего делать, она хочет жахнуть вкусного и спокойно отойти в мир иной.

Оса не звереет. У осы в конце лета рушится общество, в котором она прожила всю свою короткую жизнь, и она остаётся безработной, голодной и никому не нужной. То, что мы принимаем за агрессию, — это банальная старческая скука!

Взрослая оса — хищник. Она ловит мух, гусениц, тлю, обгрызает падаль, разделывает добычу мощными челюстями и уносит её в гнездо. Логично предположить, что она этим и питается. Так вот, нет. Взрослая оса физически не может есть мясо, которое добывает. У неё та самая осиная талия — перетяжка между грудью и брюшком настолько узкая, что через неё проходит только жидкость. Всё, что оса убивает и приносит домой, предназначено не ей. Это детское питание.

Оса пережёвывает добычу в кашицу и скармливает её личинкам, которые сидят в бумажных ячейках гнезда. И вот тут происходит обмен, ради которого вся эта конструкция и существует: личинка в ответ на кормление выделяет капельку сладкой жидкости, богатой сахарами и аминокислотами, а рабочая оса эту каплю слизывает. Это её зарплата. Она отработала смену, принесла ребёнку еду и получила глоток сиропа.

"Прекрасное почти всегда печально... В нём всегда есть надлом, тайна и предчувствие увядания".

— Шарль Бодлер

Конец XIX века. Париж. Монмартр — кипящий костёл мировой богемы, где в чаду абсента и дыме сигарет рождаются новые направления искусства. В своей мастерской молодой скульптор берет в руки влажную глину. Из-под его пальцев вырисовывается нежный овал лица: миндалевидные глаза, опущенные веки, чувственные, но плотно сжатые губы и легкая, едва уловимая тень застывшей грусти.

Этого мастера зовут Эммануэль Вилланис (Emmanuel Villanis, 1858–1914).

Ему было суждено стать главным скульптором эпохи Belle Époque ("Прекрасной эпохи") и подарить миру уникальный тип женской красоты — загадочной, недоступной, трагической и бесконечно прекрасной.

Итальянский спиноне - одна из древнейших пород легавых на Апеннинском полуострове, чья история насчитывает не менее пяти столетий. Фреска Андреа Мантеньи (1431-1506) во дворце герцогов Гонзага в Мантуе уже изображает собак, удивительно похожих на современного спиноне.

Название породы происходит от северо-итальянского слова «spinosa» («колючий, щетинистый»), что указывает на его грубую, жёсткую шерсть.

Он не разбивал традиции. Он заставил их звучать по-новому — как джаз в старинном соборе.

Когда мы слышим "Мейсен", мы представляем пасторальные букеты, китайских драконов и золочёные завитки в духе XVIII века. Это эталон, музейная пыль, шедевр, который хочется рассматривать, но не хочется трогать. Но в начале XX века в этот идеальный, чуть оцепеневший мир ворвался человек, который решил: фарфор — это не реликвия, а пульс времени.

Его звали Эмиль Пауль Бёрнер. И без него сегодняшний Meissen был бы просто "дорогой антикварной маркой", а не вызовом современности.

▎Художник, который рискнул быть современным

Представьте себе 1911 год. Дрезденская академия художеств, юный Бёрнер с безупречной классической выучкой приходит на знаменитую мануфактуру. Вокруг — идеальные рокайли, флёровые росписи, фарфоровые пастушки. Кажется, что здесь время остановилось навсегда. Но Бёрнер смотрит не в прошлое, а в будущее.

Философское стихотворение Семена Надсона «Жизнь»Великое и ничтожное, возвышенное и низменное сплетаются в этом пронзительном стихотворении Семёна Надсона, написанном за год до его раннего ухода. Поэт рисует грандиозную и изменчивую картину человеческого бытия, где за один миг светлые надежды сменяются глубокой тенью.

Семён Надсон — один из любимых русских поэтов конца XIX века, чьё творчество наполнено искренним лиризмом, эмпатией и глубоким состраданием к людям. Прожив всего 24 года (1862–1887), он стал подлинным голосом своего поколения, а его проникновенные стихотворения принесли ему огромную популярность еще при жизни.

Музыка П. Чайковского Ария Германа из оперы «Пиковая дама»

Что наша жизнь - игра,
Добро и зло, одни мечты.
Труд, честность - сказки для бабья,
Кто прав, кто счастлив здесь, друзья,
Сегодня ты, а завтра я!

Так бросьте же борьбу,
Ловите миг удачи!
Пусть неудачник плачет,
Пусть неудачник плачет,
Кляня, кляня свою судьбу!

Что верно? Смерть одна!
Как берег моря суеты
Нам всем прибежище она.
Кто ж ей милей из нас, друзья?
Сегодня ты, а завтра я!

Так бросьте же борьбу,
Ловите миг удачи!
Пусть неудачник плачет,
Пусть неудачник плачет,
Кляня свою судьбу!