История любви: Любовь сильнее смерти

Александра Федоровна (в девичестве принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская) родилась в 1872 году в Дармштадте – столице маленького немецкого государства, герцогства Гессенского. Мать ее умерла в тридцать пять лет. Шестилетнюю Аликс, младшую в большой семье, забрала на воспитание бабушка – знаменитая английская королева Виктория. За светлый характер английский двор прозвал белокурую девочку Санни (Солнышко).

В 1884 году двенадцатилетнюю Аликс привезли в Россию: ее сестра Элла выходила замуж за великого князя Сергея Александровича. Наследник русского престола – шестнадцатилетний Николай – влюбился в нее с первого взгляда.

Но только через пять лет семнадцатилетняя Аликс, которая приехала к сестре Элле, вновь появилась при русском дворе.

В 1889 году, когда наследнику цесаревичу исполнился двадцать один год, он обратился к родителям с просьбой благословить его на брак с принцессой Алисой. Ответ императора Александра III был краток: «Ты очень молод, для женитьбы ещё есть время, и, кроме того, запомни следующее: ты – наследник Российского престола, ты обручён с Россией, а жену мы ещё успеем найти».

Через полтора года после этого разговора Николай записал в свой дневник: «Всё в воле Божией. Уповая на Его милосердие, я спокойно и покорно смотрю на будущее».

Этому браку противилась и бабушка Аликс, английская королева Виктория. Впрочем, когда позднее мудрая Виктория познакомилась с цесаревичем Николаем, тот произвел на нее очень хорошее впечатление, и мнение английской правительницы изменилось.

В следующий приезд белокурой немецкой принцессы, через год, Николаю не разрешили с ней увидеться. И тут цесаревич познакомился с балериной Матильдой Кшесинской. Его отношения с ней длилась почти четыре года…

В апреле 1894-го Николай отправился в Кобург на свадьбу брата Аликс – Эрни. И вскоре газеты сообщили о помолвке цесаревича и Алисы Гессен-Дармштадтской.

В день помолвки Николай Александрович записал в своём дневнике: «Чудесный, незабываемый день в моей жизни – день моей помолвки с дорогой Аликс.

Я хожу весь день словно вне себя, не вполне сознавая полностью, что со мной происходит». Он счастлив! Жизнь без любви рано или поздно превращается в прозябание, так как истинную любовь ничем не заменишь: ни деньгами, ни работой, ни славой, ни поддельными чувствами.


Узнав о помолвке, Кшесинская отправила невесте подметные письма, в которых чернила бывшего возлюбленного. Аликс, едва прочитав первую строчку и увидев, что подпись отсутствует, отдала их жениху.

14 ноября 1894 года – день долгожданной свадьбы. В свадебную ночь Аликс записала в дневнике Николая: «Когда эта жизнь закончится, мы встретимся вновь в другом мире и останемся вместе навечно...»

После свадьбы цесаревич запишет в свой дневник: «Невообразимо счастлив с Аликс. Жаль, что занятия отнимают столько времени, которое так хотелось бы проводить исключительно с ней».

По переписке Николая и Александры, мы знаем, что любовь и счастье наполняли их обоих. Сохранилось более 600 писем, передающих нам красоту этой любви.

Царские дети в Европе и России были очень хорошо воспитанными людьми. Воспитанными и образованными для жизни.

А семейная жизнь, особенно для государыни, – важнейшее дело ее жизни. Дневниковые записи Александры обнаруживают глубину ее понимания таинств любви и брака.

«Божественный замысел в том, чтобы брак приносил счастье, чтобы он делал жизнь мужа и жены более полной, чтобы ни один из них не проиграл, а оба выиграли.

Если все же брак не становится счастьем и не делает жизнь богаче и полнее, то вина не в брачных узах, а в людях, которые ими соединены».

«Первый урок, который нужно выучить и исполнить, это терпение. В начале семейной жизни обнаруживаются как достоинства характера и нрава, так и недостатки и особенности привычек, вкуса, темперамента, о которых вторая половина и не подозревала.

Иногда кажется, что невозможно притереться друг к другу, что будут вечные и безнадежные конфликты, но терпение и любовь преодолевают все, и две жизни сливаются в одну, более благородную, сильную, полную, богатую, и эта жизнь будет продолжаться в мире и покое.

Еще один секрет счастья в семейной жизни – это внимание друг к другу. Муж и жена должны постоянно оказывать друг другу знаки самого нежного внимания и любви.

Счастье жизни составляется из отдельных минут, из маленьких удовольствий – от поцелуя, улыбки, доброго взгляда, сердечного комплимента и бесчисленных маленьких, но добрых мыслей и искренних чувств. Любви тоже нужен ее ежедневный хлеб».

Их любовь перенесла их через многие трудности. Александра родила 4 дочерей. А сына – наследника, будущего монарха России, все не было.

Переживали оба, особенно Александра. И вот наконец-то – долгожданный царевич! После 4 дочерей, Александра родила сына 30 июля 1904 года. Радость во дворце закончилась, когда через неделю после рождения мальчика обнаружили, что ребенок унаследовал неизлечимую болезнь – гемофилию.

Оболочка артерий при этом заболевании так хрупка, что любой ушиб, падение, порез вызывает разрыв сосудов и может привести к печальному концу. Именно это произошло с братом Александры Федоровны, когда ему было три года.

Болезнь Алексея держалась в государственном секрете. Доктора были бессильны. Постоянное беспокойство родителей за жизнь Алексия стало причиной появления при императорском дворе Григория Распутина.

По мнению врачей, состоявших при наследнике, Распутин обладал способностью останавливать кровотечение с помощью гипноза, поэтому в опасные моменты болезни он становился последней надеждой на спасение ребенка.

Дети царственной семьи Романовых – Великие Княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, и наследник цесаревич Алексей – были необыкновенны своей обыкновенностью.

Несмотря на то, что они были рождены в одном из самых высоких положений в мире и имели доступ ко всем земным благам, они росли как обычные дети.

Их отец заботился о том, чтобы их воспитание было похожим на его собственное: чтобы к ним не относились как к тепличным растениям или хрупкому фарфору, а давали им делать уроки, учить молитвы, играть в игры, и даже умеренно драться и шалить. Таким образом, они росли нормальными, здоровыми детьми, в атмосфере дисциплины, порядка и почти аскетической простоты.

Даже Алексею, которому каждое падение грозило мучительной болезнью и даже смертью сменили постельный режим на обычный ради того, чтобы он обрел мужество и другие качества необходимые наследнику престола.

Царские дети были прекрасны – не только своей внешностью, но в еще большей степени своими душевными качествами. От отца они унаследовали доброту, скромность, простоту, непоколебимое сознание долга и всеобъемлющую любовь к родине.

От матери они унаследовали глубокую веру, прямоту, дисциплину и крепость духа. Сама царица ненавидела леность и научила своих детей быть всегда плодотворно занятыми. Когда началась первая мировая война, царица с четырьмя дочерями целиком посвятили себя делам милосердия.

Во время Александра и две старшие дочери стали еще и сестрами милосердия, часто работая в качестве помощников хирурга. Солдаты не знали, кто эти смиренные сестры, перевязывающих их раны, часто гнойные и зловонные.

«Чем выше положение человека в обществе», – говорил Николай, – «тем больше он должен помогать другим, никогда не напоминая им о своем положении». Будучи сам прекрасным образцом мягкости и отзывчивости к нуждам других, Царь и детей своих воспитал в том же духе.

Царица написала дочери Ольге в открытке в день ее рождения: «Старайся быть примером того, какой должна быть хорошая, маленькая, послушная девочка... Учись делать других счастливыми, думай о себе в последнюю очередь. Будь мягкой, доброй, никогда не веди себя грубо или резко.

В манерах и речи будь настоящей леди. Будь терпелива и вежлива, всячески помогай сестрам. Когда увидишь кого-нибудь в печали, старайся подбодрить солнечной улыбкой... Покажи свое любящее сердце. Прежде всего научись любить Бога всеми силами души, и Он всегда будет с тобой. Молись Ему от всего сердца. Помни, что Он все видит и слышит. Он нежно любит своих детей, но они должны научиться исполнять Его волю».

Во время первой мировой войны распускались слухи, что Александра Федоровна отстаивала интересы Германии. По личному приказу государя было проведено секретное расследование «клеветнических слухов о сношениях императрицы с немцами и даже о ее предательстве Родины».

Установлено, что слухи о желании сепаратного мира с немцами, передаче императрицей немцам русских военных планов распространялись герм. генеральным штабом.

После отречения государя Чрезвычайная следственная комиссия при Временном правительстве пыталась и не смогла установить виновность Николая II и Александры Федоровны в каких-либо преступлениях.

По свидетельству современников, императрица была глубоко религиозна. Церковь являлась для нее главным утешением, особенно в то время, когда обострялась болезнь наследника. Императрица выстаивала полные службы в придворных храмах, где ею был введен монастырский (более длительный) богослужебный устав. Комната Царицы во дворце представляла собой соединение спальни императрицы с кельей монахини.

Огромная стена, прилегавшая к постели, была сплошь увешана образами и крестами.
Боль за своего сына и за судьбу России были очень тяжелым испытанием для царской семьи. Но их любовь, укрепляемая надеждой на Бога, выдержала все испытания.

Из письма Александры Фёдоровны Николаю Александровичу в 1914 году: «О, как ужасно одиночество после твоего отъезда! Хотя со мной остались наши дети, но с тобой уходит часть моей жизни – мы с тобой одно целое».

Ответ Николая на письмо был не менее трогателен: «Моё возлюбленное солнышко, душка-жёнушка! Любовь моя, страшно тебя недостаёт, что невозможно выразить!..».

Письмо Александры Николаю: «Я плачу, как большой ребёнок. Я вижу перед собой твои грустные глаза, полные ласки. Шлю тебе мои самые горячие пожелания к завтрашнему дню. В первый раз за 21 год мы проводим этот день не вместе, но как я живо всё помню! Мой дорогой мальчик, какое счастье и какую любовь ты дал мне за все эти годы».

Письмо Николая 31 декабря 1915 года Александре: «Самое горячее спасибо за всю твою любовь. Если б только ты знала, как это поддерживает меня. Право, не знаю, как бы я выдержал всё это, если Богу не было бы угодно дать мне в жёны и друзья тебя. Я всерьёз это говорю, иногда мне трудно выговорить эту правду, мне легче излагать всё это на бумаге – по глупой застенчивости».
А ведь эти строки написаны людьми, которые прожили 21 год в браке!.. Самое большое счастье было для них – это возвышенность, высокая духовность их отношений.

И не будь они царственной четой, они всё равно были бы богатейшими людьми на свете: ведь любовь – высшее богатство и счастье.

Наступил трагический 1917 год. В продолжение нескольких этапов заключения – сперва в своем дворце в Царском Селе, затем в доме губернатора в Тобольске, и наконец в ипатьевском доме – «Доме Особого Назначения» – в Екатеринбурге, их стражи становились все более и более дерзкими, бессердечными и жестокими, подвергая их оскорблениям, насмешкам и лишениям.

Царская семья все претерпевала со стойкостью, христианским смирением и полным принятием воли Божией. Они искали утешения в молитве, богослужениях и духовном чтении.

В это трагическое время императрицу отличали необыкновенное величие духа и «изумительно светлое спокойствие, которое потом поддерживало ее и всю ее семью до дня их кончины» (Жильяр. С. 162).

Британский консул Т. Рестон пытался тайно содействовать освобождению Романовых. По его инициативе разрабатывался план ночного похищения семьи; белые офицеры с фальшивыми документами пытались проникнуть в дом Ипатьева. Но судьба Романовых была уже предрешена...

Советская власть рассчитывала подготовить «образцово-показательный» суд над Николаем, но для этого не хватило времени.

12 июля под предлогом приближения к Екатеринбургу Чехословацкого корпуса и частей Сибирской армии большевистский Уралсовет принял постановление об убийстве царской семьи. Существует мнение, что военный комиссар Урала Ф. И. Голощекин, в нач. июля1918 г. побывавший в Москве, получил на это согласие В. И. Ленина.

16 июля Ленину была отправлена телеграмма, в которой Уралсовет сообщал, что казнь царской семьи более не терпит отлагательств, и просил немедленно сообщить, нет ли у Москвы возражений. Ленин на телеграмму не ответил, что в Уралсовете, возможно, сочли знаком согласия.

В 2 часа ночи с 16 на 17 июля узников разбудили и приказали спуститься в полуподвальный этаж дома, якобы для переезда в другое место. По свидетельствам палачей, императрица и старшие дочери успели перед смертью перекреститься. Первыми были убиты государь и государыня. Они не увидели казни своих детей, которых добивали штыками.

Дипломатическими усилиями европейских держав царская семья могла уехать за рубеж, спастись, как спаслись многие из высокопоставленных подданных России. Ведь даже из места первоначальной ссылки, из Тобольска, можно было поначалу бежать. Почему же все-таки?.. На этот вопрос из далекого восемнадцатого года отвечает сам Николай: «В такое тяжелое время ни один русский не должен покидать Россию».

И они остались. Остались вместе навечно, как и обещали друг другу когда-то в юности.

ВЕЧНЫЙ СВЕТ ХАНУКИ

АВТОР: Люкимсон Пётр | December 18, 2014

Еврейская История / Jewish History

В прошлом в дни Хануки в еврейских газетах было принято публиковать «ханукальные рассказы» – что-то вроде рождественских историй, в которых обязательно происходит чудо с ханукальным волчком или светильником. Классики нашей идишской литературы были мастера рассказывать такие истории. Но так как обретающийся в Израиле автор этих заметок не большой мастак что-либо придумывать, то я просто решил попросить стариков в нашей тель-авивской синагоге рассказать о самой запомнившейся им в жизни Хануке. Ну, а о том, есть ли что-то чудесное в этих рассказах, или нет, судите сами…



Путеводная свеча

- В 1936 году мне было четыре года, и мы жили в одном польском городке, – начал старик Меир Коэн. – Не секрет, что Ханука часто совпадает с христианским Рождеством, и я до сих пор помню, как накануне Рождества прихорашивался городок. У городского собора ставили большую елку, которую наряжали вместе все польские дети. Елочки стояли во всех домах, в том числе и в доме наших соседей-поляков. На улицах играла гармонь, то и дело пели и танцевали какие-то парни и девушки…


Боже мой, как я в эти дни завидовал полякам! Как я умолял родителей поставить в доме елку, быть, как все. Они объясняли мне, что мы – евреи, что у нас дома будет не елка, а ханукия, но так же, как у христиан, будут подарки и даже ханука-гелт, но меня это не утешало. Помню, как я не любил ходить с родителями в нашу старую синагогу, как раздражали меня мужчины, заворачивающиеся в какие-то простыни…

И вот однажды, мы пришли с родителями в синагогу. Началась молитва, а я, четырехлетний сопляк, заметив, что отец слишком глубоко погрузился в разговор с Богом, осторожно выскользнул за дверь и пошел по вечерней улице на звуки задорной польской песни. Сколько я вот так гулял по городу, не знаю, но наконец, решил поворачивать и тут понял, что заблудился. А холод-то на улице жуткий! Кручусь туда-сюда, не зная, куда же мне идти, и вдруг заметил, как вдалеке вспыхнула свеча, за ней – другая. Я и пошел на ее свет и вскоре оказался возле синагоги – староста как раз выволок на улицу огромную ханукию – ханукальный светильник – и зажег первую свечу праздника. Вот и все…

- Как все? – спрашиваю я. – А что же было дальше?

- Дальше мы, слава Богу, получили разрешение на выезд и уехали в Палестину.

- Так в чем же здесь чудо?

- А чудо, я думаю в том, что и сегодня и я, и мои внуки зажигают в дни Хануки ханукальные свечи. Если бы я и родители остались в Польше, то, скорее всего, погибли бы в лагере. А если бы не погибли, то сейчас я бы наряжал новогоднюю елочку. То, что мы все сейчас здесь; то, что мы готовимся к Хануке, а не к Рождеству – это, поверьте мне, и есть самое большое, почти невероятное чудо…

Потомок Маккавеев

- В моей истории, пожалуй, тоже нет ничего чудесного, хотя врезалась она в память на всю жизнь, – подхватил рассказ Меира Мозес Лейбзон. – Случилось это на Хануку 1941 года, когда немцы начали бомбить Англию. В поисках безопасного места всех детей нашего хедера перевезли на окраину города и разместили в новой синагоге. В случае воздушной тревоги мы должны были бежать из синагоги в расположенный в паре десятках метров Бейт-мидраш – еврейскую школу. Там был глубокий большой подвал, служивший нам бомбоубежищем. И вот мы закончили молитву, и учитель стал готовиться к зажиганию ханукии. Это была, как сейчас помню, пятая свеча. И вдруг – воздушная тревога, в небе гул самолетов. Учитель, естественно, собирает нас всех и выводит строем на улицу – чтобы дойти до бомбоубежища, а в это время вокруг начинают падать бомбы. Что вам сказать?! В принципе дорога до этого Бейт-Мидраша занимала пару минут, но они показались нам вечностью. Наконец, мы вошли, спустились в подвал, включили свет. «Ну что, дети, – говорит наш учитель-меламед, – несмотря ни на что, мы зажжем ханукальные свечи и будем петь праздничные песни». Но тут выяснилось, что ханукальный подсвечник и свечи меламед забыл в синагоге. Он, конечно, расстроился, но делать нечего – отбоя тревоги не было.

И вдруг я, пацан, подумал: «А если бы в такой же ситуации оказался бы Иуда Маккавей? Разве он не пренебрег бы опасностью ради того, чтобы выполнить заповедь Всевышнего?!». Словом, я понял, что должен сделать: выйти на улицу и что бы там ни происходило принести в подвал ханукию и свечи. Разумеется, просить на это разрешение у меламеда было бессмысленно, и потому я тихонько вышел из подвала, поднялся по лестнице, и вскоре очутился на улице. Было тихо. Я спокойно дошел до синагоги, взял в одну руку свечи, а в другую – ханукию, и в это время снова завыла сирена, послышался гул немецких самолетов! Затем опять стали рваться бомбы. Выскочив из синагоги, я бросился к Бейт-Мидрашу, но на полдороги оглянулся – и увидел, как на крышу синагоги падает зажигательная бомба, затем еще одна. По идее там, как и на крышах всех домов должен был быть дежурный от службы гражданской обороны, но иди знай, есть он там или нет. Я положил сечи и ханукию на траву, опрометью бросился назад, поднялся по приделанной к стене синагоги железной лестнице на крышу. Дежурный был там, но он был занят тушением одной бомбы, а вторая тем временем разгоралась. Я сунул в бочку с водой шланг, начал работать с ножной помпой и потушил бомбу. Но прежде, чем дежурный направился ко мне, я слетел с лестницы, подхватил ханукию и свечи, и побежал к Бейт-Мидрашу. Бомбардировка продолжалась, и когда я распахнул дверь, то буквально упал на руки меламеда – он обнаружил мое отсутствие и смертельно за меня испугался. Ну, а потом мы зажгли ханукальные свечи…

История старой куртки

- У меня у самого в запасе никакой личной чудесной истории нет, – сказал реб Пинхас, – но зато есть замечательная история, которую я услышал от отца. В 20-х годах он был учеником в одной из иерусалимских ешив, и глава этой ешивы, известный раввин, послал его и еще одного такого же, как и он ученика-бохера в Прагу собрать пожертвования. Дело это было в то время обычное – в Иерусалиме жизнь была крайне тяжелая, и почти все ешивы, то есть и их преподаватели, и ученики существовали на пожертвования из Европы или Америки. При этом раввин дал им адрес одного пражского богача и сказал, чтобы они первым делом заглянули именно к нему – тот, дескать, и сам щедро даст деньги, и поможет найти тех, кто к его дару добавит еще столько же. Приехали наши евреи в Прагу в самый канун субботы, явились к этому богачу, и тот их принял необычайно тепло. Вечером они пошли в синагогу, где вел молитву молодой кантор с поистине берущим за душу голосом, а затем, само собой, сели с хозяином за субботнюю трапезу.

И вот представьте себе: сидят они в огромной зале, где в шкафах стоит посуда из золота и серебра, на стенах развешаны картины великих художников, а между ними висит… старая, потрепанная и вдобавок грязная-грязная куртка.

Ну, естественно, наши ешиботники заинтересовались, что это за куртка и с какой радости она висит на таком почетном месте.

«Ну, ладно, – сказал хозяин дома, – Так и быть, расскажу… Я ведь не всегда был таким, как сейчас. Долгие годы занимался только одним – делал деньги. О своем еврействе я и не вспоминал, в синагогу, само собой, не ходил, да и вообще, кроме денег, меня ничего в жизни не интересовало. У меня уже было столько денег, что их невозможно было потратить, но я продолжал зарабатывать их, как одержимый. И вот как-то зимой иду я вечером по улице и вижу еврейского мальчика. Идет дождь, вокруг слякоть, а он сидит в грязи и плачет. Ну, я заинтересовался, подошел, спросил, что случилось. «У нас оставалось последние 5 марок, – сказал он, – и папа думал, на что их потратить: на еду к субботе или на масло для хануккального светильника к празднику. Наконец, папа решил, что зажечь ханукию важнее, чем поесть, и послал меня за бутылкой масла. Я купил бутылку, но когда вышел, поскользнулся – и она разбилась! Как же мне теперь идти домой?!» – и мальчик снова залился плачем.

И вот тогда – вы не поверите! – я сел рядом с ним в эту грязь – и тоже заплакал. Я плакал о себе – о том, что всю жизнь гнался за ложными ценностями, о том, что я забыл про то, что я – еврей и про нашего Бога…

Наконец, когда холод пробрал меня до костей, я встал сам, велел встать мальчугану, и мы вместе с ним вернулись в магазин. Здесь я купил ему столько масла, чтобы хватило на весь праздник, ну и, само собой разной еды и подарков, для всей его семьи. С того ханукального вечера я и зажил по-другому. Связи с тем мальчиком и его семьей я не потерял, да вы его сегодня видели: он – кантор в нашей синагоге. А куртку, в которой в тот вечер сидел вместе с ним в грязи, я, как видите, повесил на стену – чтобы она напоминала мне, что для настоящего еврея зажечь ханукальную свечу куда важнее, чем поужинать коркой хлеба».

Ханука в гетто

Эту историю я слышал в 1995 году от бывшего узника Варшавского гетто Лейбла Пинкусовича, и дальнейшая судьба этого человека мне неизвестна. А история состоит в следующем…

- В декабре 1942 года всем обитателям гетто уже было ясно, что они обречены, – рассказывал Пинкусович. – Но жизнь есть жизнь – мы продолжали ходить на принудительные работы, и думали не о близкой смерти и о возможном сопротивлении, а о том, где раздобыть какие-то продукты. Поставщиками этих продуктов были, в основном, контрабандисты – поляки, которые проникали в гетто и предлагали муку, хлеб или некое подобие булочек в обмен на те ценности, которые нам удалось взять с собой при отправке в гетто. К концу 1942 года многие уже успели обменять все, что у них было, и покупали у контрабандистов еду за марки, которые немцы платили за принудительные работы. Это были гроши, и от голодной смерти они не спасали.

Но я хорошо помню, как утром, заглянув в прихваченный с собой в гетто календарь, я обнаружил, что наступающий вечер – первый вечер Хануки. Это было необъяснимо, но желание зажечь вечером лежащий дома ханукальный светильник – последнюю оставшуюся у меня ценную вещь – неожиданно овладело всем моим существом. Весь день я уже не мог ни о чем думать, как только об этом.

Когда мы вернулись с работы в гетто, неподалеку от ворот меня окликнул знакомый контрабандист.

- Хочешь булочку, жидок? – спросил он.

- Нет, – ответил я. – Хочу не булочку – хочу свечку. Даже две свечки.

Помню, он посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

- А что даст мне пан, если я достану ему две свечи, которых сейчас нельзя сыскать по всей Варшаве? – с сарказмом спросил поляк.

- Все, что захочешь, – ответил я.

- Что именно?!

- Пачку американских сигарет!

Тут надо заметить, что пачка американских сигарет, которую я припрятал на самый черный день, была тогда во всей Варшаве огромной ценностью. Да что там пачка – даже одна американская сигарета стоила буханку хлеба, а то и больше.

- Согласен! – сказал он.

- При одном условии, – добавил я. – Я проберусь вечером к тебе в дом (а жил он неподалеку от гетто), и мы зажжем одну свечу у тебя на подоконнике.

- Ты с ума сошел, жидок! – сказал он. – На это я не пойду! Ты что, забыл о немецких патрулях?!

Но, как вы догадываетесь, жадность, в конце концов, победила, и он решил рискнуть. Вечером я стал выбираться с ханукией из гетто, и вместе со мной увязалось несколько моих приятелей. Никогда не забуду, как я прочел нужное благословение, как несколько голосов подхватили за мной «Амейн!» и я зажег на подоконнике квартиры этого поляка первую свечу – в надежде, что она будет хорошо видна в гетто. Но вы не поверите – словно в ответ почти сразу же вспыхнули свечи в окнах десятках домов гетто. Откуда все эти евреи взяли свечи, я не знаю; не думаю, что они достались им легче, чем мне.

Я до сих пор вспоминаю тот морозный декабрь 1942 года, погруженную в ночной мрак Варшаву и свечи, горящие в окнах домов еврейского гетто. Вспоминаю – и понимаю, что никто не в силах потушить этот свет.

Чудо в Афуле

- Не знаю, можно ли считать случившееся со мной однажды в Хануку чудом или это было что-то другое, но история, безусловно, таинственная, – вступил в разговор главный запевала нашей синагоги Дани. – Дело было в 1964 году, меня как раз призвали в армию. Неожиданно сразу после начала Хануки один из наших ребят не вернулся из отпуска на базу. Парень он был хороший, объявлять его дезертиром и докладывать в армейскую полицию командир не хотел, вот и послали меня выяснить, что с ним случилось – телефоны-то тогда были еще не у всех. Короче, поехал я в Афулу, нашел в каком-то забытом Богом месте дом этого парня, выяснил, что он просто приболел и направился назад. Когда добрался до автобусной остановки, было уже темно. Лил страшный ливень, холод был собачий, а ни автобуса, ни какой-либо попутной машины нет и нет. Смотрю – уже половина девятого вечера, а я все на остановке. Вдруг вижу: идет какой-то молодой бородатый еврей в одной рубашке и в кипе. Подходит прямо ко мне и говорит:

- Не думаю, что сегодня придет какой-нибудь автобус.

- Может, удастся словить попутку, – говорю я.

- И попутки тоже не будет. Пошли ко мне домой – поешь, отогреешься.

Ладно, пошли. Хорошо помню дорогу, которой мы шли; помню, как пришли к дому, возле которого росли три дерева. В доме уже был накрыт стол и все как будто только меня ждали. Вместе с этим парнем и какими-то мужчинами и женщинами, я зажег ханукальную свечу, затем мы ели, пили, пели песни, а потом все разошлись спать. Рано утром, затемно, я встал, вышел из этого дома и направился к автобусной остановке – мне надо было как можно скорее вернуться на базу.

Однако спустя какое-то время я снова оказался в Афуле и решил зайти к хозяевам дома, чтобы поблагодарить их за гостеприимство. Пошел от автобусной остановки знакомой дорогой, дошел до того места, где должен быть дом… Что такое: три дерева есть, все вокруг более-менее знакомо, но никакого дома нет. Начал расспрашивать местных жителей – те говорят, что никакого дома на этом месте никогда и не было; всегда был пустырь. С тех пор каждый раз, когда меня заносило в Афулу, я шел на то место в надежде разыскать этот дом, но пустырь так и оставался пустырем. Лишь недавно на нем, кажется, что-то начали строить.

Я это все к тому веду, что дни Хануки – это особые дни, и с человеком в это время может произойти много чего странного…

Зовите его Элиягу…

- Самое любопытное, что со мной произошла почти такая же история, – вдруг сказал славящийся своей молчаливостью Хези Эппельбаум. – Было это на Хануку 1973 года, сразу после Войны Судного дня. Я тогда служил на нашей новой северной границе, а обстановка там и после войны оставалась напряженной, да и вообще в стране было неспокойно. И вдруг начальство посылает меня и еще одного парня с заданием в центр страны. Ну, мы взяли то, что нам нужно, и тут я ему говорю: «Давай подскочим к моей тетке в Иерусалим, хорошо покушаем, выпьем, отдохнем, а утром вернемся на базу!». Сказано – сделано. Поехали в Иерусалим через арабские кварталы. И вот когда часов в десять вечера проезжали через арабскую деревню Дир-Зайт, машина заглохла. Начали проверять – выяснилось, что порвался ремень мотора. Блин! Мы вдвоем с набитой боеприпасами машиной стоим в кромешной темноте посреди арабской деревни, так что наши единокровные братья, если захотят, могут взять голыми руками! Час стоим, два стоим… Настроение, сами понимаете, какое! И вдруг вдали – огоньки. Но не от фар, а от чего-то другого; фары вроде потом засветились. Подъезжает к нам такая же машина, как наша, сидит за ней какой-то старик, а перед рулем он каким-то образом установил и зажег маленькую ханукию.

- В чем дело, ребята? – спрашивает.

- Да вот, отец, – говорю, – ремень от мотора полетел. Понятно, что у тебя запасного нет, но если ты вызовешь к нам сюда помощь, мы будем очень признательны.

- От чего же это у меня нет ремня?! Вот он! – отвечает старик – и протягивает новенький ремень, как раз такой, как нам нужен.

Признаюсь, я толком и не помню, поблагодарил я его или нет: вот только что была машина – и ее не стало. Сегодня я уверен, что это был сам пророк Элиягу (Илья-пророк). Так что Дани прав – в дни Хануки может произойти все, что угодно. Он творил чудеса в эти дни для наших праотцев, Он продолжает их творить и для нас…

Вспомним всех поименно…

- У меня с детством и Ханукой связана другая история, – сказал Шмуэль. – Помню, мать стояла и жарила драники к праздничному столу, и вдруг отец заявился домой с каким-то своим знакомым, который, видимо, был страшно голоден. Мать поставила на стол тарелку драников, кувшинчик со сметаной, и пошла жарить себе дальше.

Гость тем временем положил один драник себе на тарелку и сказал:

- Этот один драник я съем в память о единственности Бога.

Затем он положил на тарелку два драника и заявил:

- А эти два драника я съем в память о двух скрижалях Завета! – и проглотил оба.

Затем настал черед трех драников – в память о трех праотцах, четырех – в память о четырех праматерях…

Тут отец подскочил к матери, продолжавшей тереть картошку и жарить, и велел ей делать драники размером поменьше.

- Скоро он дойдет до выхода из Египта и начнет вспоминать всех вышедших поименно! – объяснил папа.

ЦАРЬ СОЛОМОН
May 24th, 9:01
"Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда рука твоя в силе сделать это"
(Царь Соломон)

Поздний вечер.
Еще двести километров до дома, меня везет со съемки водитель по имени Леня.
Магнитола в машине сломалась, поэтому Лене позарез нужно растормошить меня разговорами, чтобы я в свою очередь, смотрел ему в рот и не дал уснуть машиной в столб.
Тема о «капиталке» движка, как-то сразу не пошла, а уж когда Леня добрался до вкладышей, замены прокладки крышки блока цилиндров и маслосъемных колпачков, я и вовсе захрапел. Пришлось будить меня вручную и срочно менять тему.
Леня переключился на ГАИшников, которые его оштрафовали на прошлой неделе за не пропущенного на зебре пешехода, а на самом деле, тот пешеход, даже и не собирался переходить дорогу, он просто стоял на краю тротуара и ждал товарища из магазина.
Я открыл один глаз, зевнул, подтвердил, что да, все ГАИшники козлы и опять провалился в сон.
Но Леня не сдавался, он слегка тормознул, чтобы я опять вернулся к нему и сказал:
- А вот тут ты не прав, не все они козлы. Среди них разные попадаются. Однажды мне встретился сам Царь Соломон в звании майора…
Тут уж я открыл оба глаза и без всякого допинга, внимательно дослушал этот рассказ от начала - до конца:
- Дело было лет пятнадцать тому назад.
Я тогда ездил на жигуле пятерке.
Рулю по Ленинскому проспекту, никого не трогаю, никуда не перестраиваюсь, вдруг, ни с того - ни с сего, слева, сзади удар и меня разворачивает поперек дороги.
Это какой-то урод на девятке, летел, прыгал из ряда в ряд, и довыпендривался – перед ним резко тормознули и это мурло уходило от столкновения и вывернулось прямо мне в бочину.
Вылезли, посмотрели на свои машины: у меня две двери и заднее крыло, у него бампер фара, капот и крыло. Я даже ругаться с ним не стал – и так понятно, что он неправ, спокойно так ему говорю:
- Ну, что, пойдем искать телефонную будку - ментов вызывать.

Он вдруг послал меня куда подальше и ответил:
- Тебе надо, ты и вызывай.
Потом собрал с дороги осколки своей фары, сел в машину и с пробуксовкой умчался вдаль.
Я естественно записал его номер и остался дожидаться ментов.
Приехали, обмерили как положено, оформили и назначили день в группу разбора.
В назначенное время спокойно являюсь в ГАИ, нахожу нужный кабинет, заглядываю внутрь и от неожиданности сползаю по стенке - на меня бросается, чуть ли не с кулаками то самое мурло с девятки и орет:
- Ах, ты паскуда! Что, далеко убежал?! Да я тебя суку закрою за такие дела!
Наконец капитан – хозяин кабинета оттащил от меня это мурло и вялым голоском сказал:
- Спокойно, разберемся…
Оказывается, что когда этот ублюдок сделал аварию и скрылся с места происшествия, он не совсем-то и скрылся, а отъехал всего на полкилометра, потом свернул направо, по параллельной улице вернулся назад и опять выехал на Ленинский проспект, только уже метрах в трехстах за моей спиной. Поставил аварийный знак, вызвал ментов, дождался и в красках рассказал уже совсем другую версию произошедшего, естественно указав мой номер и то, что это я, а не он скрылся с места аварии.
Вот и получилось, что вместо однго ДТП оформили два и только в группе разбора прикинули что к чему и свели нас вместе, как крыс в банке, чтобы понять – кто из нас нагло врет.
Эта скотобаза орала на меня, и правдоподобно так, я, конечно орал на него, а капитан сидел за столом, подперев голову кулачками, и спокойно слушал.
В конце концов, он остановил наш собачий лай и сказал:
- На моей памяти первый раз такое, ни разу не встречал я таких хитрованов. Знаю, что кто-то из вас брешет наглючим образом, а кто, никак не пойму, но больше склоняюсь верить водителю девятки, потому что он на три минуты раньше позвонил в ГАИ.
Тут я сорвался и начал орать:
- Ну, не было на месте аварии телефона-автомата! Да, я даже до тротуара минут десять добирался, самого чуть не сбили!
- А, может все было иначе? Вы совершили аварию, испугались ответственности, сбежали, а через триста метров одумались и решили "подставить" ни в чем не повинного водителя девятки?

Я задыхался от злости, а что сказать, даже и не представлял…
Наконец капитан куда-то позвонил и коротко доложил в трубку:
- Без вас никак. Хорошо, ждем.
Потом хитро улыбнулся нам обоим и сказал:
- Расслабьтесь и успокойтесь, сейчас придет начальник и все решит. Он у нас мужик справедливый, никто еще не жаловался…
В кабинет вошел коренастый майор – это и был Царь Соломон, дай ему Бог здоровья.
Он еще раз с самого начала внимательно выслушал обе наши версии, переглянулся с капитаном, почесал затылок и сказал:
- Мужики, в вашем деле я вижу только два выхода: первый – можно отдать ваши машины на специальную комплексную судебно-автотехническую экспертизу и доподлинно установить – кто из вас прав, а кто врет, как последняя паскуда. Мы редко проводим такие экспертизы, но уж если проводим, то ничего не скроешь, все выяснится: Кто? Кого? Куда? Как? На какой скорости? И в какое место? На молекулярном уровне. Целая наука. Однажды мы спустя год и после нескольких десятков моек и перекраски, по двум песчинкам выяснили, что такой-то Мерседес действительно побывал на месте аварии, а потом уже и по ДНК докопались, что это именно он сбил человека.
Единственный минус – эта экспертиза очень муторная и не быстрая. Машины разбирают по винтику почти полностью, делают разные спектральные анализы и черт его знает что еще, потом пока обратно соберут, на все, про все – месяцев шесть уходит, ну, самое меньшее - пять. Соглашайтесь мужики, Мне даже самому интересно – кто же из вас окажется паскудой?
Но есть второй вариант: - мы с вами плюем на это дело, не делаем никаких экспертиз и я просто пишу вам «обоюдку», вы жмете друг другу руки, платите по двести пятьдесят рублей штрафа за нарушение ПДД и разъезжаетесь по домам ремонтировать свои машины.
Я задумался: – полгода без машины – это ж охренеть, но с другой стороны, сейчас эта скотина спокойненько пойдет домой, заплатит штраф и на всю жизнь оставит меня оплеванным. Как же жить тогда?
Царь Соломон продолжал:
- Хорош уже, у вас там повреждений всего – ничего, давайте, пожмите друг другу руки и по домам.
Мой соперник тяжело вздохнул и протянул мне руку, а меня в эту же секунду че-то перемкнуло и я выпалил:
- Товарищ майор, никакой «обоюдки», давайте делать экспертизу! Полгода, год - пусть, правда дороже!
Майор Соломон широко улыбнулся и сказал, глядя в глаза водителю девятки:
- Все могут быть свободны, а вас, Штирлиц, я попрошу остаться и я – не я буду, если тебе падлюге, не организую уголовное дело за игрушечки с сотрудниками Госавтоинспекции.
Через пару дней, эта скотобаза как миленькая заплатила мне сполна за ремонт пятерки. И кстати, майор не обманул, дожал и организовал таки ему условный срок, меня потом не раз еще вызывали как свидетеля…
Вот такая история про Царя Соломона.
…Сон улетучился, как небывало и я спросил:
- Леня, я так и не врубился, а как этот Царь, тьфу, майор, понял, что врет водитель девятки? Из-за того, что ты согласился на экспертизу, а он нет?
Леня улыбнулся и ответил:
- Я потом задал ему этот же вопрос. Экспертиза – это конечно - да, но не это главное. Представь себя на моем месте. Представил? А теперь скажи – мог бы ты наяву, или в самом страшном сне, протянуть той паскуде руку для рукопожатия?
Вот то-то…

20 фактов об израильских деревьях

Израиль - это единственная на всей планете страна, в которой в начале 21-го века было больше деревьев, чем в начале века 20-го.

Ариэль Бульштейн

1. Еврейские мудрецы установили, что земля Страны Израиля в месяце Шват, пятом месяце после Рош-а-Шана, словно пробуждается от зимней спячки. За предшествующие два месяца обычно выпадает достаточное количество дождей (если повезло, и зима не оказалась засушливой), и в деревьях пробуждается животворная сила. Мудрецы установили и точную дату: к пятнадцатому дню месяца Шват деревья уже полностью готовы к плодоношению - это и есть "Новый год деревьев". >2. С начала заселения Эрец Исраэль сионистскими первопроходцами в конце 19 века пятнадцатый день месяца (на иврите - Ту Би-Шват) стал еще и днем массовой посадки деревьев. Лозунг, провозглашенный первыми сионистами в 1884 г. при посадке деревьев, – гласящий, что «у каждого народа ровно столько неба над головой, сколько земли под ногами» - остается столь же актуальным и в наше время.

3. Высаживать деревья в Ту Би-Шват в современном Израиле необычайно популярно. В насаждающиеся леса приезжают целыми семьями, а вид малышей, несущих саженцы выше собственного роста, не может не умилять. Практически всеми своими лесами Эрец-Исраэль обязана именно таким вот посадкам. Без массового озеленения и посадки деревьев страна оставалась бы такой же пустынной и мрачной, какой видели ее паломники 200 и 300 лет назад.

4. Пик высаживания лесов пришелся на 1950-ые: для многочисленных репатриантов тогда не было работы, и чтобы хоть чем-то их занять государство инициировало общественно полезные работы. С тех пор конечно уровень экспертных знаний в этой области значительно возрос, и сегодня еврейское государство является безусловным мировым лидером в лесовозобновлении. Фактически, это единственная на всей планете территория, в которой в начале 21-го века было больше деревьев, чем в начале века 20-го.

5. Деревья стали символом еврейского возрождения. Неудивительно, что описывая значение кибуцного движения в создания еврейского национального дома, один из его главных идеологов Ицхак Табенкин как-то сказал: "Если мы – дерево, то корни его – Дгания". Но вот совпадение: именно в Дгании, первом кибуце страны, растет дерево, которое в глазах многих олицетворяет Израиль. Это кипарис, носящий обязывающее имя "Дерево государства".

6. В феврале 1948 было ясно, что объявление о создании еврейского государства – дело ближайшего будущего. С приближением Ту Би-Швата в Дгании решили высадить особое дерево, отражающее важность исторического момента. Почему выбор пал на саженец кипариса? Дело в том, что именно такое дерево было посажено основателем сионистского движения Теодором Герцлем во время единственного посещения им Страны Израиля в 1898 году.

7. Между прочим, и сам Герцль, и все, кто присутствовали при этом событии неподалеку от Иерусалима, были уверены, что он высаживает кедр. За деревом даже закрепилось прозвище "кедр Герцля", а за местом – Арза (от ивритского названия сосны). Впрочем, дерево это было символом не только для евреев, но и для арабов, и если для первых оно олицетворяло надежду, то арабы видели в нем отражение еврейского успеха. Поэтому во время Первой Мировой войны, когда в стране уже царил хаос, кто-то из жителей соседней арабской деревушке срубил ненавистный кедр-кипарис.

8. Еврейские поселенцы бережно сохранили остатки "Кедра Герцля", а уже в 1920 году на этом же месте руководители еврейской общины Эрец-Исраэль высадили несколько сосен. Символичность этого ответа арабам тоже была всем понятна: "Вы можете пытаться уничтожить все, что мы создаем, но мы не опустим руки, и победить нас не удастся."

9. Как известно, победить арабам действительно не удалось, и после создания Государства Израиль место, где рос "Кедр Герцля", обрело дополнительный вес: практически каждый израильский президент считал своим долгом посадить там собственное дерево. Если сегодня приехать в Арзу, там можно найти кипарисы Ицхака Бен-Цви, Залмана Шазара и Эфраима Кацира и сосны Ицхака Навона и Хаима Герцога.

10. За прошедшие 67 лет "Дерево государства" вымахало и превратилось в роскошный кипарис, своими очертаниями напоминающий гигантскую свечу. Растет оно посреди большой лужайки, с которой открывается великолепный вид на озеро Кинерет и Иордан. Каждый год у кипариса проходит церемония памяти солдат, павших за свободу Израиля, словно напоминая, что и государство, и его символ не прожили бы и дня без самоотверженности израильтян.

11. Еще одно символическое дерево растет к югу от Иерусалима, в Гуш Эционе, и именуется "Одинокий дуб". Возраст этого дуба превышает 700 лет; известно, что на протяжении столетий он служил отправной точкой для путников и даже своего рода разделительным знаком между административными округами Бейт Лехема и Хеврона. Однако настоящим израильским символом он стал после Войны за Независимость, в ходе которой еврейские поселки Гуш Эциона были уничтожены арабскими бандами. "Одинокий Дуб" остался единственным напоминанием о цветущих поселениях, существовавших вокруг него.

12. Благодаря размерам дерева, его можно было разглядеть за километры, даже из Иерусалима. В период с 1948 по 1967 год, пока весь этот регион находился под иорданской оккупацией, спасшиеся еврейские жители Гуш Эциона, да и прочие израильтяне, приводили своих детей посмотреть на дуб издали, чтобы вселить в них надежду и стремление вернуться на землю отцов. После Шестидневной войны эти надежды претворились в жизнь, а новое еврейское поселение, созданное у дерево, назвали Алон Швут ("Дуб Возвращения").

13. О самоотверженной попытке заселения Эрец Исраэль напоминает и черная шелковица, одиноко растущая среди руин в самом сердце заповедника на горе Мирон. Ее посадили примерно 180 лет назад – тогда еврейские поселенцы под руководством Исраэля Бака предприняли здесь первую в современную эпоху попытку создать сельскохозяйственное поселение на исторической родине. Объективные трудности и препятствия, которые создавали тогдашние турецкие власти, помешали этой попытке, и поселение было разрушено. А шелковица осталась.

14. Трудно однозначно установить, какое израильское дерево является самым древним. Тем не менее, основной претендент на это звание проживает в галилейской деревне Дир Хана. Речь идет об огромной оливе, периметр фактурного ствола которой составляет почти девять метров. Несмотря на возраст, дерево продолжает плодоносить и дает ежегодно 20 килограммов оливкового масла.

15. Сикоморовому дереву, растущему на одной из улиц Нетании, тоже под тысячу лет. Это не просто дерево, а настоящая скульптурная композиция, созданная самой природой. Причудливые изгибы ствола, разделяющегося на многочисленные ветви, поражают самое фантастическое воображение. Дерево старше Нетании где-то в 10 раз, и там, где оно растет, когда-то проходила приморская дорога. Сидя под ветвями сикоморы, невозможно отделаться от мысли, что точно так же под ее кроной сидели все бесчисленные завоеватели страны в последнее тысячелетие, начиная с крестоносцев и кончая наполеоновскими солдатами и британскими военными.

16. Еще в 1873 году эта прекрасная сикомора была увековечена на картине Чарльза Уилсона, одного из первых археологов и исследователей Страны Израиля. Другая известная израильская сикомора, растущая в Холоне, и вовсе прославилась попаданием на герб этого города.

17. Неформальное звание самого впечатляющего дерева Израиля закрепилось за бенгальским фикусом, растущим на территории сельскохозяйственной школы "Микве Исраэль". Из-за того что на крупных горизонтальных ветвях дерева образовались (а потом и достигли почвы) гирлянды воздушных корней, теперь оно выглядит как целая роща. Диаметр кроны фикуса, посаженного основателем школы Карлом Нетером в 1888 году, превышает 30 метров.

18. Самое большое сосредоточие разнообразных деревьев Израиля находится на территории бывшего Национального арборетума, что между населенными пунктами Кадима и Пардесия. Начиная с 1950-х годов, специалисты Министерства сельского хозяйства высаживали здесь привезенные из-за границы саженцы деревьев, чтобы проверить, могут ли они акклиматизироваться в Израиле. В 1986 году опыты решили завершить, но все "жильцы" этого стихийно образовавшегося ботанического парка продолжают радовать глаз. Одних только эвкалиптов здесь 170 видов, а всего в арборетуме, носящем сейчас имя лес Иланот, растут 750 видов деревьев!

19. Если выехать из красноморского Эйлата на север и через 8 километров свернуть на восток к иорданской границе, то можно увидеть группу высоченных пальм необычного вида. Перед вами самая северная в мире популяция африканских имбирных пальм, или пальм дум (Hyphaene thebaica). Помимо больших размеров (не менее 15 метров в высоту), они привлекают взгляд еще и тем, что ствол каждой дважды раздваивается, создавая этакую многоэтажную рогатку для великанов.

20. Не всюду в Израиле почитают великанов. К примеру, комплекс миниатюр "Мини-Израиль" остается верен своему названию и отмечает праздник мини-деревьев. В "Мини-Израиле" создан самый большой в мире парк средиземноморских карликовых деревьев бонсай, насчитывающий… 20 тысяч деревьев более 50 сортов!

Русская баба

Русская баба сильна и могуча!
В миг улетает навозная куча.
Каши наварит, бардак уберёт,
А если бухнёт, то и рыло набьёт!

Есть женщины

Есть женщины в русских квартирах
Покруче, чем в парке с веслом.
И веником выметут гири
И штанги завяжут узлом.

Пока мы с друзьями пьём пиво,
Пока наша млеет душа,
Они носят мебель игриво
Комодом и шкафом шурша.

Когда неприметною молью
Домой приползём до зари,
Они встретят хлебом и солью
И скажут: - Припёрся? Ну, жри...

И после недолгих побоев
Без злости и прочих страстей
Легко отдерут от обоев
И даже положат в постель.

Нашарив нас сонно в потёмках
В момент беспричинной любви
Они неподъёмным котёнком
Свернутся на нашей груди.

И вмятые в недра матраца
Руками, ногами, мослом,
Блаженно мы думаем: братцы !
Как сказочно нам повезло !!!

10 избранных мыслей Вадима Зеланда

 

Лучшие мысли и практические рекомендации от автора теории "Трансерфинг

реальности", которые помогут посмотреть на вашу жизнь и мир с другой стороны

Заведите себе «идиотскую» привычку радоваться неудачам. Это гораздо веселей, чем раздражаться и ныть по любому поводу.
~ Вадим Зеланд

Вадим Зеланд и его Трансерфинг реальности однажды потрясли мир! Вадим Зеланд, весьма загадочная личность, о нем мало что-либо известно, его фотографии мало кто видел… Вадиму Зеланду удалось обобщить и донести в доступной форме, знания, которые мудрецы собирали веками. Трансерфинг реальности — учение, которое поддерживает идею мультивариантного мира, в котором события происходят в бесконечном числе пространств одновременно.

Ключевая мысль теории — «Реальность существует независимо от вас. До тех пор, пока вы с этим согласны». Люди, испробовавшие на своем опыте Трансерфинг, рассказывают с изумлением, как воплощаются в действительность их мысли непостижимым образом, а реальность меняет свой облик буквально на глазах.

Итак, вот 10 избранных мыслей Вадима Зеланда:

1. Научитесь балдеть от плохой погоды, от очередей, пробок, проблем, любого негатива. Такой вот своего рода мазохизм постепенно расчистит небо над Вашим миром. Вам следует задумываться лишь над тем, какой выгодой обернется для Вас то или иное досадное обстоятельство. А так оно и будет — сами в том убедитесь неоднократно.

2. Когда вы перестанете просто хотеть и будете намерены иметь, тогда вы это получите.

3. Сложнее всего — уметь ждать, сохраняя при этом спокойствие хозяина ситуации. Необходимо выдержать испытание паузой, в течение которой ничего не происходит.

4. Проявляя недовольство чем-либо или ругая кого-либо — правительство, госслужащих, футболистов, погоду, коллег, соседей, близких, не говоря уж о детях, — вы транслируете в зеркало мира неприглядный образ и получаете соответствующую реальность в отражении.

5. Позволить себе быть собой — значит принять себя со всем своим несовершенством. Позволить другому быть другим — значит снять с него проекции своих ожиданий. В результате ситуация, когда один хочет то, чего другой не приемлет, непостижимым образом разрешится сама собой.

6. В своей реальности Вы имеете то кино, которое крутится в Вашем «проекторе». Что нарисуете, то и увидите. Проблема лишь в том, что люди делают Наоборот: что видят, то и рисуют. Понимаете разницу?

7. Чудо произойдет только в том случае, если вы сломаете привычный стереотип и будете думать не о средствах достижения, а о самой цели.

8. Если вам порой кажется, что вы «не от мира сего», или с этим миром «что-то не так», значит, вы уже почти или совсем проснулись – замечательно.

9. Если вы упрямо и непреклонно будете крутить в мыслях Свое кино и шагать к Цели, реальность рано или поздно придет в соответствие с ним. Реальности просто некуда деваться — таково ее свойство. Не только вы зависите от реальности, но и она от Вас. Вопрос в том, кто владеет Инициативой.

10. Чего вам не следует делать однозначно, так это – разочаровываться в своей жизни. Вы не должны думать, что она не удалась. Ни в каком возрасте нельзя так думать. В этой жизни все не зря. И все еще только начинается – в любое время, при любых условиях и обстоятельствах.

Источник: http://2cafe.net/20043-10-izbrannyh-mysley-vadima-zelanda.html#ixzz3MHJTlyDb

Зависть (роман)
[править | править вики-текст]
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск Зависть
Жанр:
роман
Автор:
Юрий Олеша
Язык оригинала:
русский
Дата написания:
1927
Дата первой публикации:
1927


«Зависть» — роман, написанный Юрием Олешей в 1927 году. Произведение, рассказывающее о драме интеллигента, который оказывается «лишним человеком» в послереволюционной России, впервые опубликовано в журнале «Красная новь» (1927).

Роман, вызвавший многочисленные дискуссии в литературоведении, стал основой для пьесы «Заговор чувств».
Содержание [убрать]
1 Сюжет
2 Публикации
3 Анализ
3.1 Персонажи и прототипы
3.2 Лексика и стилистические особенности
3.3 Культурологические параллели
4 Отзывы о романе
5 Сценическая версия
6 Примечания
7 Литература


Сюжет[править | править вики-текст]

Первая часть романа написана от лица 27-летнего Николая Кавалерова. Однажды после скандала в пивной он засыпает на ночной улице. Его подбирает и усаживает в свой автомобиль Андрей Бабичев — директор треста пищевой промышленности. Бабичев привозит молодого человека к себе домой, поселяет в одной из комнат и предлагает несложную работу, связанную с корректурой документов и выборкой материалов. При этом хозяин квартиры предупреждает, что диван, предоставленный Кавалерову, принадлежит его приёмному сыну Володе Макарову — известному футболисту и «совершенно новому человеку». Когда Володя вернётся из Мурома, жильё придется освободить.

Юрий Олеша

Чем больше Кавалеров наблюдает за Бабичевым, тем сильнее раздражается. Бабичев создаёт новый сорт колбасы, придумывает названия шоколадным конфетам, строит коммунальную столовую «Четвертак». При этом отличается витальной психикой, крепким здоровьем, отменным аппетитом — является «образцовой мужской особью».

Решив уйти из его квартиры, Кавалеров пишет большое письмо, в котором называет Бабичева «невежественным и тупым сановником и самодуром». Придя с письмом в дом «колбасника», Кавалеров обнаруживает там Володю Макарова. Возникает ссора; Николай покидает квартиру, по ошибке прихватывая с собой другое письмо — Володино. В нём приёмный сын советует Андрею Петровичу не пускать в дом «всякую шпану», а себя называет «человеком индустриальным».

Во второй части повествование ведёт автор. Здесь появляется старший брат Андрея — Иван Бабичев. В детстве он сочинял стихи и музыкальные пьесы, отлично рисовал, много фантазировал; во дворе его называли «механиком». Потом он окончил политехнический институт, но инженером не стал — на жизнь зарабатывал карточными фокусами и рисованием портретов обитателей пивных заведений. Познакомившись с Кавалеровым, Бабичев-старший рассказывает ему о своём проекте — удивительной машине по имени Офелия, которая сможет летать, поднимать тяжести, взрывать горы и заменять кухонную плиту.

В конце романа пребывающий в душевном смятении Кавалеров и уставший от жизненных неудач Иван Бабичев находят приют в доме вдовы Анечки Прокопович, которая жалеет и того, и другого.
Публикации[править | править вики-текст]

По словам писателя Льва Никулина, именно он сообщил членам редколлегии журнала «Красная новь» о романе, написанном Олешей. Для знакомства с «Завистью» было устроено коллективное прослушивание[1]. Среди присутствовавших находился Валентин Катаев, который впоследствии вспоминал, что первая же прочитанная фраза («Он поёт по утрам в клозете») заставила редактора Фёдора Раскольникова[2] вскрикнуть от восторга[3]. Решение о публикации было принято сразу после того, как Олеша дочитал роман до конца[1]; ради «Зависти» Раскольников перекроил два уже подготовленных к выпуску ближайших номера «Красной нови»[2][4].

Автограф Юрия Олеши

В 1956 году, когда в Гослитиздате встал вопрос о выпуске избранных произведений Олеши, автор попросил сразу после стихотворного эпиграфа, открывающего сборник, поставить роман «Зависть»[5]. У меня есть убеждение, что я написал книгу «Зависть», которая будет жить века. У меня сохранился её черновик, написанный от руки. От этих листов исходит эманация изящества[6].

Анализ[править | править вики-текст]
Персонажи и прототипы[править | править вики-текст]Поступательный ход времени олицетворён в раблезианской фигуре власть имущего «обжоры» Андрея Бабичева, тоску по минувшему воплощает собой его брат Иван, карикатура на Дон Кихота.
— Игорь Смирнов[7]


Андрей Бабичев — государственный человек, образ которого рисуется в основном Николаем Кавалеровым. По мнению журналиста Вячеслава Полонского, этот персонаж имеет узкий кругозор; он «плоск и пошл»[8]. Автор, много рассказывая о его кипучей деятельности и социальном оптимизме, в то же время показывает «изнанку» героя, его холёную спину, по которой критик Аркадий Белинков определил, что Бабичев-младший — это Четвёртый Толстяк, пришедший на смену трём прежним[9].

Литературовед Игорь Смирнов увидел в одной из ипостасей Андрея Бабичева молодого Маяковского, которого персонаж напоминает и внешне («могучее телосложение, бритая голова, щеголеватость»), и сферой интересов: советского «вельможу» волнуют те же проблемы, что и «автора моссельпромовских стихотворных реклам: „Обёртки конфет (12 образцов) сделайте соответственно покупателю (шоколад, начинка), но по-новому“»[7]. Кроме того, Смирновым отмечена биографическая близость Бабичева-младшего с Лениным: речь идёт о схожести историй их семей, в которых отцы возглавляли гимназии, а старшие братья были казнены[7].

Николай Кавалеров, в отличие от Андрея Бабичева, не имеет богатого революционного прошлого — известно лишь, что его молодость была трудной[9]. Он, подрабатывающий написанием монологов для куплетистов[8], напоминает литературного героя предыдущего столетия, «по ошибке попавшего в другую страну и другую эпоху»[9]. Драма Кавалерова заключается в том, что он сознаёт свой разлад с новым временем, поэтому в письме, адресованном Андрею Бабичеву, называет себя «плохим сыном века»[8].

Мнения исследователей о том, действительно ли образ Кавалерова создавался Олешей с оглядкой на себя, разделились. Так, драматург Лев Славин утверждал, что любые попытки сравнить героя и автора являются большим заблуждением[10]. В то же время писатель Исай Рахтанов отмечал, что Олеша «отдал» Кавалерову некоторые свои привычки — например, умение наблюдать, как «соль спадает с кончика ножа, не оставляя никаких следов»[11]. Когда Кавалеров сетует на то, что его не любят вещи, он, по свидетельству Валентина Катаева, опять-таки напоминает Олешу[12].

Сам Олеша, выступая на Первом съезде советских писателей (1934), признался, что его герой смотрит на мир глазами автора: «Краски, цвета, образы, сравнения, метафоры и умозаключения Кавалерова принадлежат мне»[13][9].

Иван Бабичев — фигура во многом трагикомическая[14]; это «усиленная линия» Кавалерова; его задача — развивать и доводить до абсурда любые задумки Николая. Персонажей роднит буйство фантазии, причём Бабичев «способен игру воображения довести до гиперболических размеров»[8]. В поисках возможных прототипов Ивана литературовед Игорь Сухих выходит на обэриутов с их «жизнью как театром, сумасшествием как нормой и культом бесполезного»[9].

Володя Макаров, характеризуя себя, говорит, что он — «человек-машина». Это персонаж из поколения новых людей, который хочет быть «гордым от работы». Чтобы показать его возможности, Олеша включает в роман главу о матче (это было, по свидетельству Андрея Старостина, первое в советской литературе описание футбола как игры[15]), в котором дружная советская команда побеждает соперников-индивидуалистов из «старого буржуазного мира»[8]. Володя — такой же «конструкторский проект» Андрея Бабичева, как и коммунальная столовая «Четвертак»[7]. На пути к превращению в машину стоят чувства — Володя способен любить (Валю и Андрея Бабичева), а также ненавидеть и презирать. Но его стремления прозрачны — он хочет стать «Эдисоном нового века»[9].
Лексика и стилистические особенности[править | править вики-текст]Весь текст «Зависти» — это образец предельно сгущенного, артистически яркого и даже броского импрессионистского видения мира. И автор награждает таким чудесным даром субъекта сознания и речи — Николая Кавалерова, представителя того социального слоя, который в советское время пренебрежительно именовался «гнилой интеллигенцией».
— Наум Лейдерман[8]


Исследователи особо обращали внимание на первые фразы романа. Поэт Лев Озеров признавался, что начало «Зависти» знает наизусть — «слова ёмкие, неожиданные». Озеров вспоминал, что Олеша перепробовал три сотни вариантов, прежде чем найти нужное звучание первых фраз[16].

После выхода романа рецензенты воспринимали первый абзац как отдельное произведение[9]. Но если Сергей Герасимов услышал в нём «совершенную фортепьянную пьесу», в которой смысл влит в отточенную форму[17], то писатель Михаил Пришвин был недоволен предложением «Он поёт по утрам в клозете» — он считал, что этой развязной интонации необходимо противопоставить «целомудренное слово „нужник“»[18].

Филолог Малгожата Кравец обратила внимание на многочисленные лексемы, которые Олеша «позаимствовал» из научно-технического словаря[19]. Длинный монолог Кавалерова, представленный в первой части «Зависти», — это «пиршество воображения», тогда как речь Андрея Бабичева изобилует канцеляритом («Так собираемая при убое кровь может быть перерабатываема или в пищу для изготовления колбас»)[8].
Культурологические параллели[править | править вики-текст]

Деструктивно-фантастическая «Офелия», которую планировал создать Иван Бабичев в противовес коммунальной столовой «Четвертак», — это вариация на тему всесилия машин, которую в литературе развивал Гофман (новелла «Песочный человек»), а в кино — Фриц Ланг (фильм «Метрополис»)[9].

Ситуация, когда Кавалеров, изгнанный из пивного заведения, оказывается на улице, напоминает сюжет из «Голода» Кнута Гамсуна[9]: Обездоленные персонажи у Гамсуна и Олеши одинаково вынашивают великие творческие планы, но вынуждены довольствоваться литературной поденщиной: один печатает время от времени фельетоны в газете, другой зарабатывает на жизнь куплетами для эстрады.


Ключевая тема, давшая название произведению, восходит к роману Эжена Сю «Envie» («Зависть»), герой которого Фредерик Бастьен избавляется от комплекса неполноценности с помощью старшего товарища Генриха Давида. В романе Олеши Андрею Бабичеву не удаётся освободить от зависти Николая Кавалерова, и его наставником становится Иван Бабичев[9].

К предтечам романа относится и пьеса Леонида Андреева «Царь Голод», в которой действует Звонарь, поющий песни о скоротечности бытия. Ассоциация с этим персонажем возникает в эпизоде, когда из звона колоколов в воображении Кавалерова складывается песня про Тома Вирлирли[9].
Отзывы о романе[править | править вики-текст]

Сразу после публикации «Зависти» прозвучали положительные отклики от самых разных людей. Максим Горький, оценив «хорошую дерзость» молодого писателя, включил Олешу в число авторов, чьи произведения он читает «охотно, даже с жадностью»[20].

Вячеслав Полонский, посвятивший роману Олеши статью «Преодоление „Зависти“», отметил, что автор не только образно видит мир — он «в превосходной степени владеет способностью мир образно построить»[21]. Весьма доброжелательно отозвались о романе Ходасевич и Набоков[12].

К числу тех, кто достаточно живо отреагировал на книгу Олеши, относился нарком просвещения РСФСР Анатолий Луначарский, который в одной из статей отметил «исключительную талантливость» романа, но при этом усомнился в необходимости разрабатывать образы Кавалерова и Ивана Бабичева «не только с большой долей знания их переживаний, но и с некоторой симпатией»[22].

Писательница Нина Берберова в книге «Курсив мой» признавалась, что знакомство с «Завистью» стало для неё сильнейшим литературным впечатлением, а в авторе романа она увидела человека, владеющего «интонацией, гротеском, гиперболой, музыкальностью и неожиданными поворотами воображения»[9].

Созданные в романе образы Андрея и Ивана Бабичевых стали основой для полемики в литературоведении конца 1920-х. Одни критики полагали, что автор с «равной страстностью» осуждает обоих братьев, противопоставляя им «их молодые отражения — Макарова и Кавалерова»[23]; другие обнаруживали «колебания» и «двойственные чувства» автора по отношению к этим персонажам[24].

Финал романа также вызвал разноречивые отзывы. Если Виктор Шкловский назвал развязку «Зависти» «катарсисом, очищением чувств, снятием боли красотой необходимости»[25], то Максим Горький в письме к Всеволоду Иванову заметил, что «Конец „Зависти“ неубедителен, смят[26]».

В 1970-х годах дискуссии вокруг «Зависти» возобновились: поводом к ним стала книга Аркадия Белинкова «Сдача и гибель советского интеллигента. Юрий Олеша». Белинков пришёл к выводу, что Васисуалий Лоханкин из «Золотого телёнка» был создан как «опровержение» Николая Кавалерова и между этими персонажами есть сходство[27].
Сценическая версия[править | править вики-текст]

В 1929 году на основе романа Олешей была написана пьеса «Заговор чувств»[28], спектакль по которой поставила труппа Театра имени Вахтангова. Мнения о сценической версии расходятся: если Лев Никулин считал, что пьеса не имела того успеха, что выпал на долю романа[29], то театральный критик Павел Марков утверждал, что «Заговор…» оказался более широким и крупным произведением, чем «Зависть»[30].

В «Заговоре чувств» отсутствует один из романных персонажей — Володя Макаров. «Король пошляков» Иван Бабичев, иронизирируя над мещанством, носит с собой пуховую подушку. Яркий, но бессмысленный бунт Николая Кавалерова завершается на перинах вдовы Ани Прокопович. В пьесе Олеша «издевается, гиперболизирует, насмешничает»[31].

В театре имени Вахтангова (1929) постановку осуществили режиссёр Алексей Попов и художник Николай Акимов. В спектакле были заняты Освальд Глазунов (Андрей Бабичев), Анатолий Горюнов и Борис Захава (Иван Бабичев), Владимир Москвин и Александр Козловский (Николай Кавалеров)[32].
Примечания[править | править вики-текст]

↑ Показывать компактно
↑ Перейти к: 1 2 Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский
писатель, 1975. — С. 67. — 304 с. — 15 000 экз.
↑ Перейти к: 1 2 Ирина Панченко Он жил возвышенно и
горестно // Слово\Word. — 2009. — № 64.
↑ Валентин Катаев Алмазный мой венец. — М.: Эксмо, 2003. — С. 459-460. — 608 с. — ISBN 5-699-02231-7.
↑ А. Эрлих Нас учила жизнь. — М.: Советский писатель, 1960. — С. 79. — 200 с. — 30 000 экз.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 252. — 304 с. — 15 000 экз.
↑ Ю. К. Олеша Заговор чувств. — Санкт-Петербург: Кристалл, 1999. — С. 694. — 848 с. — 7000 экз. — ISBN 5-8191-0016-6.
↑ Перейти к: 1 2 3 4 Игорь Смирнов Роман и смена эпох:
«Зависть» Юрия Олеши // Звезда. — 2012. — № 8.
↑ Перейти к: 1 2 3 4 5 6 7 Наум Лейдерман Драма
самоотречения // Урал. — 2008. — № 12.
↑ Перейти к: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Игорь Сухих Остаётся только
метафора... // Звезда. — 2002. — № 10.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 11. — 304 с.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 226. — 304 с.
↑ Перейти к: 1 2 Сергей Беляков Плохой хороший писатель
Олеша // Урал. — 2001. — № 9.
↑ Юрий Олеша Возвращение молодости // Литературная газета. — 1934. — № от 24 августа.
↑ Литературная энциклопедия / А. В. Луначарский. — ОГИЗ РСФСР. — М.: Советская энциклопедия, 1934. — Т. 8. — 736 с.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 56. — 304 с.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 232. — 304 с.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 99. — 304 с.
↑ Перейти к: 1 2 Ирина Панченко Он жил возвышенно и
горестно // Слово\Word. — 2009. — № 64.
↑ Валентин Катаев Алмазный мой венец. — М.: Эксмо, 2003. — С. 459-460. — 608 с. — ISBN 5-699-02231-7.
↑ А. Эрлих Нас учила жизнь. — М.: Советский писатель, 1960. — С. 79. — 200 с. — 30 000 экз.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 252. — 304 с. — 15 000 экз.
↑ Ю. К. Олеша Заговор чувств. — Санкт-Петербург: Кристалл, 1999. — С. 694. — 848 с. — 7000 экз. — ISBN 5-8191-0016-6.
↑ Перейти к: 1 2 3 4 Игорь Смирнов Роман и смена эпох:
«Зависть» Юрия Олеши // Звезда. — 2012. — № 8.
↑ Перейти к: 1 2 3 4 5 6 7 Наум Лейдерман Драма
самоотречения // Урал. — 2008. — № 12.
↑ Перейти к: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Игорь Сухих Остаётся только
метафора... // Звезда. — 2002. — № 10.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 11. — 304 с.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 226. — 304 с.
↑ Перейти к: 1 2 Сергей Беляков Плохой хороший писатель
Олеша // Урал. — 2001. — № 9.
↑ Юрий Олеша Возвращение молодости // Литературная газета. — 1934. — № от 24 августа.
↑ Литературная энциклопедия / А. В. Луначарский. — ОГИЗ РСФСР. — М.: Советская энциклопедия, 1934. — Т. 8. — 736 с.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 56. — 304 с.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 232. — 304 с.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 99. — 304 с.
↑ Мариетта Чудакова Избранные работы. — М.: Языки славянской культуры, 2001. — Т. 1. Литература советского прошлого. — С. 31. — 468 с. — ISBN 5-7859-0123-4.
↑ Малгожата Кравец Формы проявления негативной оценки в речи героев романа Ю.Олеши «Зависть» // Филолог. — Пермский государственный гуманитарно-педагогический университет, 2011. — № 14.
↑ Архив Горького. — М.: Наука, 1964. — Т. X, кн. 1. М. Горький и советская печать. — С. 43. — 398 с.
↑ В. Полонский Преодоление "Зависти" // Новый мир. — 1929. — № 5.
↑ Анатолий Луначарский Заговор чувств // Красная газета. — 1929. — № 74.
↑ Я. Черняк О "Зависти" Юрия Олеши // Печать и революция. — 1928. — № 5.
↑ А. Лежнёв О "Зависти" Ю. Олеши // Литературные будни. — М.: Федерация. — Т. 1929. — 320 с.
↑ Юрий Олеша Избранное. — М.. — Правда, 1983. — С. 8. — 640 с.
↑ М. Горький // Новый мир. — 1965. — № 11. — С. 248.
↑ Белинков А. В. Сдача и гибель советского интеллигента. Юрий Олеша. — М.: РИК "Культура", 1997. — 539 с. — ISBN 5-8334-0049-х.
↑ Юрий Олеша Заговор чувств // Октябрь. — 2004. — № 5.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 70. — 304 с.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 109. — 304 с.
↑ Воспоминания о Юрии Олеше. — М.: Советский писатель, 1975. — С. 110-111. — 304 с.
↑ «Заговор чувств» // Театр имени Вахтангова
Литература[править | править вики-текст]
Юрий Карлович Олеша Заговор чувств. — Санкт-Петербург: Кристалл, 1999. — С. 7-112. — 848 с. — ISBN 5-8191-0016-6.
Категории: Литературные произведения по алфавиту
Романы 1927 года
Романы на русском языке
Навигация
Создать учётную запись
Войти
Статья
Обсуждение
Читать
Править
Править вики-текст
История

Заглавная страница
Рубрикация
Указатель А — Я
Избранные статьи
Случайная статья
Текущие события
Участие
Сообщить об ошибке
Портал сообщества
Форум
Свежие правки
Новые страницы
Справка
Пожертвования
Инструменты
Ссылки сюда
Связанные правки
Спецстраницы
Постоянная ссылка
Сведения о странице
Цитировать страницу
Печать/экспорт
Создать книгу
Скачать как PDF
Версия для печати
В других проектах
Викиданные
На других языках
English
Править ссылки
Последнее изменение этой страницы: 07:30, 13 декабря 2014.
Текст доступен по лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike; в отдельных случаях могут действовать дополнительные условия. Подробнее см. Условия использования.
Wikipedia® — зарегистрированный товарный знак некоммерческой организации Wikimedia Foundation, Inc.
Свяжитесь с нами

Ирина Медведева: почему вокруг так много психов
Друзья, хотела бы предложить для обсуждения интервью с очень смелой, умной, совестливой и очень неравнодушной женщиной Ириной Яковлевной Медведевой. Я за её выступлениями слежу очень давно, и каждый раз нахожу что-то новое, интересное и познавательное в её беседах. Надеюсь, что и среди Вас найдутся её сторонники, а кому-то, возможно, и пригодятся её советы.
Ирина Медведева: почему вокруг так много психов

Детский психолог Ирина Медведева, директор Института демографической безопасности и сопредседатель Международного общества артпедагогов и арттерапевтов, сказала, что россиянам, как и жителям других стран, навязывают такие стереотипы поведения, которые являются симптомами психических болезней.


— Вы говорили раньше, что среда, в которой мы сейчас живем, неблагоприятна для психики, и из-за этого много детей и взрослых находятся в пограничном состоянии, то есть они не больны душевно, и при этом у них есть какие-то небольшие отклонения. Почему наша среда неблагоприятна?

— Потому что в нашей стране после так называемой Перестройки начались попытки произвести культурный слом. Они до сих пор не прекращаются, хотя сейчас они уже не столь агрессивны, как вначале. В моей практике подтверждается открытие величайшего швейцарского психиатра и психоаналитика Карла Густава Юнга о наличии у людей так называемого коллективного бессознательного. Юнг так назвал глубинную память человека, в которой каким-то загадочным образом закодированы основные модели поведения, мирочувствование, мировоззрение, свойственное той или иной культуре, в которой живет человек и в которой жили его предки. Если в семье нарушаются фундаментальные нормы русской культуры, то психика ребенка от этого страдает. И напротив, когда мы просим родителей вернуться в воспитании ребенка к нашей культурной традиции, уже от одного этого возвращения к корням его психика может гармонизироваться.

— В чем состоит наш менталитет и каким образом его ломают?

— Об этом не скажешь коротко. Один из основных принципов, который пытаются сломать — это отношение к бедности и богатству. Разве когда-либо в России полагалось относиться к богатству, как к главной цели в жизни? Никогда богатство не ставили во главу угла. Никогда богатство не было критерием положительности человека. Потом русская культура общинна. У нас всегда люди любили вместе работать, вместе радоваться, вместе горевать. В Церкви это называется соборностью. В советское время это называлось коллективизмом. В последние десятилетия пытаются человека оторвать от других людей, пытаются внушить ему, что он должен быть сам по себе.

Я помню как в первое время, когда в моду вошло выражение «это твои проблемы», оно травмировало слух. Сделано все, чтобы общинный дух ушел из нашей жизни, но он уйти не может, потому что он в генетической памяти все равно есть. Он просто находится в подавленном состоянии. От любого давления происходит какая-то обратная реакция. То есть откуда-то из под спуда этот общинный дух, не имея возможности выйти на поверхность, подает бессознательные сигналы человеку. Из-за попыток культурного слома страдают и дети, и взрослые. Первый шаг к оздоровлению психики — это перевод бессознательного недовольства, бессознательной тревоги, бессознательного чувства чужеродности того, чему в последнее время приходится подчиняться и чувства чужеродности псевдоэталонов, в сознание. А затем надо сознательно отвергнуть все чужеродное.

— Что еще идет вразрез с нашим коллективным бессознательным?

— Традиционная русская культура очень патриотична. Люди за свою землю тут всегда готовы были отдать жизнь. А им, когда произошла Перестройка, стали внушать, что у них позорная рабская история, что у них ужасное настоящее, что у них нет будущего, и многие люди на уровне сознания поверили в это, потому что люди привыкли относиться с пиететом к средствам массовой информации.

— Что еще находится в нашей генетической памяти?

— Огромную роль играет то, что русская культура очень возвышенна. Она вся обращена в сферу идеального. В русской культуре не принято было придавать большое значение тому, что сегодня называется качеством жизни — что у тебя на столе, во что ты одет, какая у тебя мебель и так далее. В русской культуре было принято детей как можно раньше обращать к сфере идеального, учить их любить невещественное, а если вещественное, то не то, что можно было купить за деньги, а красоту Божьего мира. Любовь к природе, радость от нее доступны любому человеку, вне зависимости от его достатка. Любить родину, любить друзей, вообще любить ближних, любить настоящее искусство — этому всему придавалось большое значение. Русское традиционное воспитание всегда было направленно на подавление низменного в человеке и на пробуждение и развитие верхних этажей психики.


— А что мы видим сейчас?

— В последние десятилетия все делается наоборот. Сфера влечения растормаживается. Человека провоцируют жаждать низменных удовольствий. Все время рекламируют какие-то новые сорта йогуртов, шоколада, колбас, сыров, мебели, машин, одежды. Кроме того, происходит растормаживание сексуальной сферы, разрушение стыда — это не просто ошибка, это страшное преступление и перед детьми, и перед взрослыми. Я думаю, что ничего страшнее разрушения стыда вообще не существует, потому что чувство интимного стыда — это один из главных показателей психической нормы. И когда людей призывают к бесстыдному поведению как к эталону, и говорят, что нужно отбросить ложный стыд, поскольку что естественно, то не стыдно, фактически их призывают к искусственной инвалидизации психики.

— При каких психических болезнях у людей нет интимного стыда?

— Это самые тяжелые психиатрические заболевания. Например, некоторые виды шизофрении в стадии дефекта. Стадия дефекта — это последняя стадия любого заболевания. Шизофрения в стадии дефекта — это полный распад личности. Это тяжелая психическая инвалидность. И фактически массу нормальных людей призывают подражать поведению тяжелобольных.

— Если нормальный человек будет жить с отсутствием интимного стыда, это как-то может сказаться на психике?

— Я просто уверена, что это не может не сказаться. Это не значит, что здоровые люди заболеют шизофренией, но какие-то отклонения — те или иные — рано или поздно, явно или скрыто, конечно, появятся.

— Какое сейчас психологическое состояние людей?

— Конечно, у части людей оно не в лучшей форме, потому что многие стараются идти в ногу со временем, стараются подчиниться новым стереотипам, и, будучи нормальными, имитируют поведение душевнобольных. Ведь навязываемые сейчас стереотипы очень напоминают психиатрические симптомы. Сейчас масса неправильных диагнозов, потому что нормальные люди могут вести себя как душевнобольные.

— Вы не могли бы привести примеры поведения, которое имитирует поведение психически больных людей?

— Можно привести в пример агрессивное поведение, которое демонстрируется в триллерах, когда главный герой все крушит и ломает на своем пути, выбивает двери, окна, прыгает с двадцатого этажа, а попутно по дороге с абсолютно холодным сердцем, не в состоянии аффекта, а потому что какие-то люди ему мешают, убивает их. Здесь имитируется поведение гебоидного шизофреника. При гебоидной шизофрении в человеке сочетается подростковая агрессия и подростковая безответственность с абсолютно каменным сердцем. То есть такой пациент не от своей горячности набрасывается на людей и вышибает двери и окна, а от полного безразличия к окружающему.

— Еще какие бывают навязываемые модели поведения, которые являются симптомами психических болезней?

— Скажем, когда взрослые люди рекламируют какие-то новые сорта продуктов, облизываясь и сладострастно закатывая глаза, они имитируют поведение душевнобольных. Взрослые люди, которые с таким сладострастием относятся к еде, что готовы обо всем на свете забыть, если им хочется достать что-то вкусное, и у которых еда становится сверхидеей, так что они уже не могут ни о чем ни думать, ни говорить, называются шизоидными инфантилами. А бесстыдство, которое многие люди, особенно молодые, считают проявлением здоровой раскованности, свойственно не только пациентам с шизофренией, но еще и больным, которые страдают истерическими заболеваниями, например, истерическим психозом.

— А то, что многие женщины летом ходят в полуголом виде, является симптомом какой-нибудь болезни?

— Обнажение на людях называется в психиатрии эксгибиционизмом. До поры - до времени психика таких женщин может быть сохранна — пока они себя заставляют в силу моды надевать такую одежду, пока совершают над собой некоторое насилие. А потом, когда это уже начинает нравиться, надо ставить вопрос — все ли у них в порядке с головой? Люди, которые смотрят всякие непристойности, например, реалити-шоу, ведут себя как психиатрические больные, страдающими заболеванием под названием вуайеризм. Такие пациенты обычно подглядывают в замочную скважину, в чужие спальни, в туалет. Фактически к такому поведению сегодня располагают нормальных людей.

— А можно что-то сказать о юмористических телепередачах?

— Здесь индуцируется вторичное слабоумие. Когда люди каждый день смеются над тем, над чем даже обезьяны не стали бы смеяться, их как бы заражают слабоумием. Собственно, появляются вопросы и к современным названиям точек общепита: «Картошечка», «Ням-ням». Ням-ням — это же лепетная речь. Так говорят дети до года. Зачем такая вывеска на ларьке? Чтобы взрослые люди деградировали.

— Про тех людей, которые смеются во время просмотра юмористических передач, можно сказать, что у них слабоумие?

— Нет, так сказать нельзя, но, конечно, о какой-то деградации или инволюции приходится говорить. И я не знаю, так ли легко этих людей будет вернуть в нормальное состояние, если из людей перестанут делать идиотов.

Интервью взяла Алла ТУЧКОВА

http://sobesednik.pravzhizn.ru/kiselev_lewa2015/20...t051114&taskid=367648&gokey=42

Муж и жена
Статьи о семейных отношениях
Женская мудрость построила дом её…
Хаим Вальдер, темы: Любовь, Развод, Хаим Вальдер, Быт семьи, Второй брак, Самосовершенствование в браке, Роли супругов, Критика, Различия в духовном уровне, Экономика семьи

Серия книг р. Хаима Вальдера «Люди рассказывают о себе», которая насчитывает уже 6 частей, как и другие его книги, стала бестселлером в Израиле и пользуется популярностью у всех слоев израильского общества. Она переведена на несколько языков, а сейчас дошла очередь и до русскоязычного читателя.

На нашем сайте мы публикуем уже второй рассказ Хаима Вальдера на русском языке (первым был рассказ «История одного кольца»). Как нам показалось, эта история жизни и урок из нее могут быть очень полезны многим семьям.

Женская мудрость построила дом её… (Мишлей 14, 1)

Молодые поженились, и выяснилось, что муж, как бы это сказать, полный ноль. Во всяком случае, в глазах своей супруги.

Можно ли изменить его? Превратить ноль в десятку? Смотря кому!

Оказывается, «как (в) воде лицо — к лицу, так сердце человека — к человеку» (Мишлей 27, 19). Так сердце супруга к супруге…

Я пишу это письмо после бессонной ночи.

Я выросла в доме не «харедимном» и не светском, таком «ни рыба, ни мясо», в одном из городов на юге. Наш дом был простым, традиционным. Родители послали меня в харедимную школу.

Я была довольно хорошей ученицей, а в семинаре стала соблюдать мицвот более строго. Когда настало время шидухов, я была очень наивной девушкой. Меня познакомили с парнем, который хорошо выглядел, из хорошей семьи. Он прекрасно говорил и казался самым особенным человеком из всех, кого я когда-либо видела. Мой отец не очень хотел, чтобы я за него вышла, но в конце концов уступил — ради меня.

И этот приятный молодой человек проявил себя сразу после свадьбы, неприятно говорить, — как полный ноль. Он просто спал до позднего утра — или до ранних послеобеденных часов, смотря с какой стороны взглянуть. Он исчезал из дома в любой момент, когда хотел, возвращался в любой момент, когда хотел, и проводил время с пустыми и нулевыми товарищами — точь-в-точь такими, как он сам.

У нас родилось пятеро детей, и я была вынуждена справляться сама. Пропитание, воспитание, уборка дома. Всё. Он приходил, ел, спал и уходил снова слоняться. Иногда пытался принять участие в каком-нибудь провальном бизнесе. Я предостерегала его, но он воодушевлялся и вкладывал деньги. Обычно это заканчивалось быстро и с максимально возможными долгами.

Он никогда не вёл себя плохо по отношению ко мне или к детям. Но он мне не давал ничего. Фактически, я относилась к нему как если бы он был маленьким ребёнком, и действительно, в его поведении было что-то детское. Он обижался на каждую мелочь, был очень слаб душевно и ломался при необходимости решить самую небольшую проблему.

Он утверждал, что я руковожу его жизнью. Возможно, это так и было, но у меня не было выбора. Правда в том, что его жизнью я не руководила, руководила только домом, а когда он приходил — была обязана делать ему замечания по поводу глупостей, которые он совершал. Чтобы это не передалось хотя бы детям.

Дети, как раз, ладили с ним неплохо. В конце концов, он никогда не был плохим человеком. Он все время твердил мне, что дети любят его, а я ему постоянно отвечала: «Конечно, какому ребёнку так повезёт, чтобы отец был на его уровне???»

***

Однажды мне надоело. Я решила развестись. Он сопротивлялся. Конечно, сопротивлялся. Чем ему было плохо? Он мог пойти, когда хотел, в пятизвёздочный отель, поесть и уйти. Он тяжело боролся и утверждал, что хочет семейного мира. Мы посетили тысячу консультантов обоего пола, и все они развели руками. Они поняли, что делать нечего. Большинство посоветовали мне разводиться.

Через три года раздельного существования я получила от него гет (разводное письмо). Я это сделала по-умному, убедила его со всей доброжелательностью, что у меня нет ничего против него и что он всегда сможет видеть детей, без какого бы то ни было ограничения. Мы обратились к раввинам, надавили — и он согласился.

Я почувствовала, что вышла на свободу. Не из тюрьмы — из сумасшедшего дома. Он не был плохим человеком, просто очень низкого уровня.

Через год после развода этот человек снова женился. Я радовалась за него и за себя. В конце концов, я никогда его не ненавидела. Но, по правде говоря, жалела его новую жену, которая ещё не знала, в какое болото ступает…

Через некоторое время после их свадьбы я случайно встретилась с его женой Риной (имя вымышленное) на каком-то приёме. Она как раз говорила со мной хорошо и приветливо, и я почувствовала, что она мне симпатична — может быть потому, что я её жалела?!

Из её слов я поняла, что она ничего не имеет против меня. Я удивилась. Была уверена, что он говорил ей гадости обо мне, но Рина отнеслась ко мне по-дружески и сказала просто, что она знает, что мы друг другу не подходили. Всё.

Так просто и легко.

Я как раз к ней хорошо отнеслась, хвалила ей своего бывшего мужа. Сказала, что у него доброе сердце. Что правда, то правда. Что ещё, если это единственное хорошее, что я могла о нём сказать?

Правда в том, что, хотя Рина была очень простой женщиной, я чувствовала, что мне хорошо в её обществе. Я вернулась домой со странным чувством.

Со временем до меня стали доходить слухи, что бывший муж меняется. Он начал работать на какой-то одной работе, проявлял усердие и начал зарабатывать очень неплохо. Я слышала, что он возвращается домой сразу после работы, что он расстался помаленьку — не сразу — со своими плохими друзьями. Дочери рассказывали мне, что по вечерам он учится в хевруте, а от сыновей слышала, что он интересуется их учёбой и поддерживает их.

Это было для меня удивительно и почему-то вызвало чувство дискомфорта. Я не понимала, как это происходит.

Мне случалось ещё несколько раз встречаться с Риной, и она каждый раз хвалила меня и говорила мне комплименты по поводу воспитания, которое я дала детям, о том, какие они дисциплинированные и опрятные. После этого она расхваливала мужа и говорила мне, какой он хороший и особенный. Она делала это не из подлости. Она очень хорошо знала, что это я сбежала от него.

***

С тех пор прошло пятнадцать лет. Я уже выдала замуж двух дочек и женила двоих сыновей. У моего бывшего мужа четверо детей от второй жены, и его невозможно узнать. Он стал серьёзным, интеллигентным, просто другой человек. Говорит спокойно, не делает глупостей. Всегда платил алименты вовремя, и у меня не было с ним никаких проблем.

Два месяца назад я получила алименты в последний раз. Младшему сыну исполнилось восемнадцать. Это было не столько событие, влияющее на наше материальное положение, сколько «уведомление» о том, что ещё один этап жизни закончился и не вернётся. И с тех пор меня одолевают разные мысли, и я с каждым днём всё больше погружаюсь в грусть и депрессию.

Не знаю, как подавляла эти мысли все годы. Может быть потому, что не хотела признать реальность. Как может быть, что муж, который был таким несуразным при мне — идеальной и сильной женщине, образцовой хозяйке, достойно содержавшей дом, — как это могло быть, что сразу после того, как он освободился от меня, он стал человеком?

Правда в том, что я прекрасно знаю ответ — из разговоров с Риной, которые мы вели на протяжении всех этих лет.

Я не нашла ничего, за что было бы можно ценить его. Ни работы, ни ума, ни ответственности. Ничего. Его доброту я связывала, пожалуй, с его глупостью. А она ПОЧИТАЛА его за каждую мелочь. Однажды она рассказала, что они вместе с детьми участвовали в соревнованиях на гоночных лодках на Кинерете. И сказала: «Ты знаешь, как он управляет гоночной лодкой? Он победил всех. Дети были на седьмом небе». Я презрительно посмеялась над ней про себя: «О, вот ещё одна причина уважать мужа — он прекрасно управляется с лодкой!» Но со временем обратила внимание, что она почитает его за всё. Не критикует его вообще. Если и были претензии, она высказывала их самым деликатным образом.

В начале их пути она рассказала мне, что он много спит. Плача, говорила: «Бедный, ему тяжело, он много пережил в жизни. У него было тяжёлое детство. Я зажигаю для него свечу каждый день и произношу благословение, чтобы он был сильным. Не он виноват, а его жизнь. Пока я стараюсь сделать так, чтобы ему не мешали, чтобы он стал сильнее и преуспел». Вот такие слова.

***

Я много думаю о её методе в сравнении с моим — циничным, критическим, атакующим, — и знаю, что со мной у него просто не было шанса. Я требовала от него результатов, не вложив ничего. Не предоставляла ему никакого кредита. Наоборот, требовала от него заплатить долги, не давая возможности работать, чтобы покрыть их.

Так получилось, что мы много встречались на семейных торжествах. Видно, как ему хорошо и как он ценит её. Я не завидую ей. Я знаю, что она это заработала честно. Она удивительная женщина. О ней сказано: «Женская мудрость построила дом её».

Рина настоящая «жена доблестная». Её «простота» многому меня научила. Не чувствую, что она взяла что-то у меня. Мне никогда бы не удалось изменить своё отношение к мужу, и если бы мы оставались вместе, моя жизнь была бы значительно хуже и болезненней. Она создала нечто из ничего. На самом деле так. Я определила его как ноль, а она встала перед ним как единица и превратила его в десятку.

Рина не взяла у меня ничего. Она дала мне знание о том, каков единственный путь изменить ближнего: не замечаниями и оскорблениями. Не отдалением, а отдачей — в том числе и тогда, когда он не заслуживает. Отдача без условий и большой кредит.

Мы и теперь в хороших отношениях с Риной. Она всё ещё чувствует свою «неполноценность» передо мной, всегда за всё извиняется и очень трепетно относится к моему достоинству, но в последнее время я чувствую, что «не достаю ей до щиколоток». Она потрясающая женщина, благородная, особенная.

Истина открылась мне внезапно во всей силе. Именно Рина — женщина, о которой сложен гимн «Жена доблестная». Когда я читаю эти слова, вижу её в каждой строчке:

Кто найдёт жену добродетельную?

Выше жемчугов цена её.

Уверено в ней сердце мужа её,

И он не останется без прибытка (Мишлей 31, 10-11).

И прежде всего: «Она воздаёт ему добром, а не злом, во все дни жизни своей» (там же, 13). Этот стих описывает Рину с необыкновенной точностью.

Сегодня я хочу выйти замуж во второй раз. Рина пытается помочь мне найти кого-то подходящего, а я знаю, что не должна особенно перебирать. Если я буду вести себя как она, я смогу любого супруга превратить в подходящего и особенного, потому что «как (в) воде лицо — к лицу, так сердце человека — к человеку» (Мишлей 27, 19).

***

Я хочу добавить несколько личных слов для Рины:

Спасибо тебе, Рина, за всё.

Спасибо за то, что взяла у меня,

Спасибо за то, что дала мне,

Спасибо за то, какая ты,

И спасибо за то, что ты сделала из меня.

Я люблю тебя, Рина. Ты моя самая лучшая подруга.

Скажи, я найду когда-нибудь пару, подходящую мне?