Временами Жорж казалось, что во всем виновата она сама, что она ущербна от природы.

Однажды в театре она увидела Мари Дорваль – узкое бледное лицо, горящие миндалевидные глаза, утонченная фигура… Мари была не просто очаровательна, она была восхитительна, весь Париж мечтал добиться ее благосклонности.

Выдающаяся актриса на сцене играла страстных, трепетных героинь. В жизни – саму себя. Темпераментную, чувственную, все повидавшую и испытавшую женщину, не стеснявшуюся своих пороков и выставляющих их на показ. Она, как и Жорж, стремилась к абсолюту. И Санд ей этот абсолют дала…

Нежные отношения двух выдающихся женщин были столь пылки и горячи, что любовник актрисы, граф де Виньи, отчаянно ревновал ее к подруге. Он называл Жорж чудовищной, возмущался выбором Мари, та его успокаивала, прибегая к различным женским уловкам и хитростям, и… продолжала весьма тесно общаться с Жорж.

Через 14 лет, когда они будут достаточно далеки друг от друга, Санд запишет в свой интимный дневник: "Она вся та же, и я ее люблю по-прежнему. Это великолепная, красивая душа, великодушная, нежная; это избранный ум; ее жизнь полна заблуждений и невзгод. О, Мари Дорваль, я тебя люблю, уважаю за это еще больше…!"

"Вчера у меня был Мериме …немногого стоит…"
Он начал ухаживать за Жорж в начале 1833 года. Его привлекла ее красота, удивил неженский ум. Ему нравилось, что она так молода и уже знаменита. Он хотел быть принятым в ее доме. Санд обещала, уступая его настойчивости. Но в самый последний момент отказывала, выдумывая несуществующие предлоги. Ей сейчас было ни до чьих-либо ухаживаний. Она находилась в смятенном состоянии духа. Уже была написана "Лелия", где она откровенно рассказала о своих любовных переживаниях. О разрыве меж телесным и духовным. О своем разочаровании в плотской стороне любви. Героине романа было присуще все то, что и ее создательнице. Лелия была красива, благородна, возвышенна и холодна, как мрамор. Ей нравилось любоваться влюбленным в нее молодым поэтом Стенио, ласкать его, как ребенка. Она была согласна давать наслаждение мужчине, но сама была не в силах его разделить. Никто из любовников не может доставить ей желанного удовлетворения, в этом кроется ее трагедия…

Мериме не оставлял попыток добиться благосклонности Санд. Тогда она предложила ему дружбу-любовь. Он ответил, что любовь для него означает только одно, все прочее – литература. Поклонник был столь настойчив и убедителен, что она поверила – может быть, для нее не все потеряно… К этому времени Жорж уже рассталась с милым малышом Жюлем и потянулась к Мериме в надежде, что он сумеет разбудить ее застывшую чувственность…

Проспер Мериме

Она пригласила его на ужин. Затем начала переодеваться. При нем. У него ничего не получилось. Бывает – и не только с Проспером Мериме. Но любому мужчине, потерпевшему фиаско с женщиной, чтобы остаться героем хотя бы в своих глазах, требуется самооправдание. Тем более такому мужчине как автору "Кармен". Когда история получила огласку, он, пытаясь сохранить лицо, небрежно отмахнется - его желание убило отсутствие у Жорж всякой стыдливости… во время перемены наряда. Замечательный писатель мог бы выдумать и получше…

При расставании, скрывая досаду, он язвительно пошутил. Оставшись одна, она заплакала от горя, отвращения к себе и полной безнадежности. Она нуждалась в любви, понимании и успокоении, а над нею посмеялись. Было обидно и досадно – она не чувствовала себя виноватой… Жорж поделилась с тем, что случилось, вернее, не случилось, с Дорваль. Мари, будучи истинной женщиной, не удержалась и по секрету рассказала обо всем Александру Дюма. Тот не отказал себе в удовольствии уязвить собрата по цеху… Вы слышали, что сказала наша обольстительная Жорж? Вчера у меня был Мериме… немногого стоит…

А Жорж страдала.

Ее поиски абсолютной любви оказались безуспешны.

Наверно, таковой и вовсе не бывает на свете. Ее представления о любви, таинственной, возвышенной и облагораживающей мужчину и женщину, потерпели крах.

Она не могла решить, что выбрать – ужас самоубийства или вечный монастырский покой.

Она выбрала жизнь. Где-то в глубине души после всех крушений и катастроф продолжала жить вера в любовь, ниспосланную свыше.

Эта вера ее и спасла.